Violet

Та ночь в Пусане. Чонгук крался между контейнерами, стараясь не шуметь. В руке он сжимал маленький фонарик — другой рукой прижимал к груди аптечку. На всякий случай. Он нашёл нужный контейнер по едва заметному свету в щели. Прижался ухом к металлу — внутри кто-то был. Дышал тяжело, но живой. — Хосок, — позвал он шёпотом. — Ты там? — Чонгук? — голос Хосока дрожал. — Ты с ума сошёл? Уходи! Здесь охрана! — Я не уйду без тебя. Чонгук достал отмычки и начал возиться с замком. — Быстрее, — шептал он. — Давай, открывайся... Щёлк. Дверь приоткрылась. Внутри, в углу, сидел Хосок — грязный, измученный, но живой. — Идём, — Чонгук протянул руку. Они выскользнули из контейнера и побежали между штабелями. — Стой! — раздалось сзади. Выстрел. Чонгук откинул Хосока в сторону, и пуля просвистела мимо, ударившись о металл. — Беги! — крикнул он. Они бежали, петляя между контейнерами, когда вдруг откуда-то сбоку выскочили люди в форме. — Полиция! Всем стоять! Началась суматоха. Крики, выстрелы в воздух, топот ног. Чонгук прижал Хосока к земле и накрыл своим телом. — Тихо, — шепнул он. — Сейчас всё закончится. Через десять минут всё действительно закончилось. Похитителей скрутили. Хосока подняли, укутали в одеяло и повели к машине скорой помощи. — Ты как? — спросил Чонгук, тяжело дыша. — Жить буду, — Хосок улыбнулся сквозь слёзы. — Ты меня спас, идиот. — Ну, положим, полиция помогла. — Но ты пришёл первый. Чонгук похлопал его по плечу и вдруг вспомнил. — Чимин! Он там с ума сходит, наверное. Дай телефон. --- В 4:15 утра телефон Чимина зазвонил. Он спал в обнимку с Тани, даже не раздеваясь, и подскочил как ужаленный. — Алло? — Виолетик, — голос Чонгука звучал устало, но счастливо. — Мы вытащили его. Он жив. Я жив. Всё хорошо. Чимин разрыдался прямо в трубку. — Ты обещал вернуться, — всхлипывал он. — Ты обещал... — Я всегда выполняю обещания, помнишь? — Я тебя убью! — Только попробуй. Я ещё нужен тебе для старости на крыльце. Чимин засмеялся сквозь слёзы. — Я люблю тебя, дурак. — И я тебя люблю, Виолетик. Жди, я скоро буду. --- Год спустя. У Чимина была премьера. Он танцевал сольную партию в новом спектакле. Зал был полон — друзья, знакомые, просто зрители. В четвёртом ряду сидел Чонгук. Смотрел и улыбался. Рядом с ним — Тэхён, Хосок и Юнги. После выступления Чонгук ждал у служебного входа с огромным букетом фиолетовых цветов. — Ты был божественен, — сказал он, обнимая Чимина. — Ты каждый раз это говоришь. — Потому что это правда каждый раз. Они поцеловались под аплодисменты прохожих. — Поехали домой, — прошептал Чимин. — А может, сначала заедем кое-куда? — Куда? — Сюрприз. --- Чонгук привёз его на тот самый холм у моря. — Помнишь? — спросил он. — Я говорил, что здесь самый красивый закат. — Помню. — Тогда я ещё не знал тебя, но уже думал. А теперь... Он достал из кармана маленькую коробочку. — Чимин, — сказал он, опускаясь на одно колено. — Я знаю, мы ещё молодые. Знаю, что прошёл всего год. Но я не хочу ждать. Я хочу, чтобы ты знал: я хочу быть с тобой всегда. Всю жизнь. Ты выйдешь за меня? Чимин смотрел на него и чувствовал, как по щекам текут слёзы. — Встань, — сказал он. Чонгук встал, растерянный. — Ты чего? Не хочешь? — Дурак, — Чимин обнял его. — Конечно, хочу. Но встань, потому что я тоже хочу тебе кое-что сказать. Он достал из кармана точно такую же коробочку. — Я тоже купил кольцо. И тоже хотел сделать предложение сегодня. Чонгук рассмеялся. — Мы идиоты. — Ещё какие. Они обменялись кольцами прямо там, на холме, под фиолетовым закатом. — Ну вот, — сказал Чонгук, надевая кольцо на палец Чимину. — Теперь ты точно мой. — А ты мой. — Навсегда. — Навсегда. --- Пять лет спустя. У них был свой дом у моря. Небольшой, уютный, с верандой, на которой стояли два кресла-качалки. На первом этаже располагалась танцевальная студия «Violet», где Чимин учил детей. На втором — студия звукозаписи, где Чонгук писал музыку. Тани бегал по двору за бабочками, уже седой в морде, но всё такой же весёлый. — Скучаешь? — спросил Чонгук, выходя на веранду с двумя чашками кофе. — О чём? — О той жизни. О городе. О сцене. — Нет, — Чимин покачал головой. — У меня есть всё, что нужно. Ты, Тани, танец, море. Что ещё желать? — Состариться со мной? — Это в планах. Чонгук сел в соседнее кресло и взял его за руку. — Знаешь, я иногда думаю: а что, если бы я не пошёл тогда? Если бы струсил? — Ты бы никогда не струсил. — Но если бы? Чимин посмотрел на море. — Тогда я, наверное, всю жизнь бы гадал, что было бы, если бы ты пошёл. А так — я знаю. Ты пошёл и вернулся. И мы здесь. — Вместе. — Вместе. Тани прибежал, бросил мячик к их ногам и требовательно залаял. — Поиграй с ним, — улыбнулся Чимин. — Я пока доделаю хореографию. Чонгук встал, поцеловал его в макушку и побежал за мячом. — Лови, старик! — крикнул он Тани. — Гав! — ответил Тани и умчался за мячом. Чимин смотрел на них и улыбался. Солнце садилось в море, окрашивая всё вокруг в фиолетовый. Их цвет. Их вечер. Их жизнь. Которая не кончится никогда.