Правильно?..

Собственно, всё утром так и было. Укол, сборы Скоссера, которые проходили в комнате — без толку перетаскивать все вещи для переодевания в другое помещение, всё равно бы шуршал, и отправка Брута вниз. По возвращению Мик его заберёт. Просто некогда было выгуливать с утра. То, что сегодня Крису предстояло быть одному не слишком расстроило его. Всё же ничего удивительного, учитывая работу Мика. Но утром он пробурчал на «Наглых котов, что делают тыгы-дык по утрам». Просто чтобы поднять шефу настроение, учитывая, что подобные мероприятия тот не любил. На такую шутку со стороны сонного Криса брюнет лишь негромко усмехнулся и мяукнул, стараясь собраться как можно быстрее. В такие моменты Скоссер мог так откровенно и наивно поверить во что-то большее. Мог. Но не верил. Вернулся босс только ближе к вечеру. Конференция плавно переросла в фуршет, во время которого Скоссер собирался слинять по-тихому, но остался. Потому что мельком услыхал о твари Стиве Дигинсоне, о том самом, что так подставил Скольтов. Всю нужную инфу он о нём уже нарыл и раздумывал, как бы подступиться. А тут — как повезло, знакомые. И хоть пока не особо понятно, точили ли они на этого гондона зуб, но завести и Мику такие знакомства крайне неплохо для такого дела. Вернувшись, первым делом отправился искать своего любимого и ненаглядного Криса, проверять самочувствие. А тот обнаружился всё на том же балконе в пледе с книгой, чаем и какими-то печеньями, найденными в шкафу на кухне. Книга была осилена уже наполовину. — Привет. Как прошло? — парень опустил книгу, переключаясь на шефа. — О, рад видеть, что ты освоился, — довольно улыбнулся Мик, оглядывая уютного и домашнего парня, что как воробушек сидел в этом пледе. — Может, тебя ещё соковыжималкой научить пользоваться, м? Прошло на удивление лучше, чем я себе представлял, — заботливо поинтересовался он, неспешно, словно красуясь, развязывая галстук. Уже хотел пойти переодеться и за Брутом. — Даже не начинай. Я и так с трудом нашёл просто чай без всяких странных названий и прочей херни, — пожаловался Крис, оглядев шефа. Жаль, что не по бабам. Они бы что угодно ради него делали. — Блин, я забыл тебе всё показать, — виновато склонил голову брюнет. — Но хорошо, что ты сам нашёл, — тут же улыбнулся он. — Я тебе завтра ещё печенья куплю. — Радуйся, что я не передумал и не взялся за алкоголь, — мстительно произнёс шатен и махнул рукой. — Я печенье так, взял, лишь бы было. Мозг, видимо, захотел подкрепиться сладким, вот и искал. — Я тебе, блять, возьмусь! — шутливо пригрозил кулаком Мик. — Тебе нельзя сейчас, так что забудь. Как у тебя самочувствие? Не забывал лекарства пить? — Я в порядке. Пил, конечно. Голова меньше болит, хотя надо заканчивать с этим, — он слегка потряс книгой в руке. — Мозги кипят уже. — Не надо было тебе детектив сейчас давать, да? — Скоссер умильно, довольно зажмурился. — Оплошал, прости. Там на третьей полке сверху ещё его сборники стоят, есть рассказы разные, может, из них что понравится. Но то, что ты всё же дочитываешь книгу до конца о чём-то говорит, да? — с мягким заискиванием спросил он. — И хера какого мы такие довольные? — подозрительно прищурился Крис. — Всегда приятно осознавать, что можешь познакомить человека с чем-то новым и интересным ему. Хотя бы немного. Тяжёлый вздох, подавляющий желание запустить в шефа подушкой. — Это говорит о том, что я нашёл ещё один способ лишить себя свободного времени. Точнее, мне его подсказали, — шатен поднялся и тихо зашипел. — Ох ты ж. Ноги отсидел, капец. — Осторожнее, — Мик заботливо обхватил парня за спину и повёл в квартиру. Шатен уже привычно приобнял шефа, чтобы не упасть. Доставив в спальню и принеся вкусности с книгой, Скоссер переоделся и сходил забрал Брута. Выпустив пса на волю и предупредив, на всякий случай Криса, он направился к Пушку. Явно тоскующий кайман возлежал под лампой с костью и, стоило хозяину войти в вольер, как тут же чинно подполз к нему. Пришлось кидать, пусть и тут особо далеко ящеру бегать не приходилось. Ничего, главное, что он о любимце не забывал с этими новыми заботами. Перед сном Мик всё время работал. Вернее, для Криса работал. А так — искал пути подхода к Дигинсону. И мало-помалу они находились. Тот владел некоторой долей в ресторанном бизнесе, и Скоссеру всего лишь нужно сделать так, чтобы он обанкротился. И всё это можно сделать виртуозным финтом. Оставалось только дождаться подходящего момента. Мик покажет этой суке, что такое — лишиться всего капитала и остаться в жопе. Но и после этого спать лечь ему не дали. Рой внезапно сообщил, что заедет. И дело не терпело отлагательств. Оказалось, дело и правда серьёзное — выудили кое-какие весьма сомнительные документы и нужно было их проверить. Чем Скоссер и занялся после ухода Роя. Заварил чай, вооружился планшетом и расположился на кухне, чтобы не мешаться Крису в комнате. Крис среди ночи выполз на кухню — захотелось пить. Причём холодненького чего-нибудь. Увидев работающего шефа, он недовольно нахмурился. — И от тебя я слышал что-то об отдыхе, — цокнув языком, шатен прошёл к раковине. — Я собираюсь идти спать, — возмутился Мик, понимая, что обманывал не только Криса, но и себя. Документов ещё много, а проверил он ничтожно мало, сверяя всю информацию. Он внимательно следил за Крисом, не решаясь задать вопрос о пробуждении. Лишняя тревога с его стороны будет восприниматься не так, как надо. — Да, да, пизди больше, — шатен налил себе прохладной воды и выпил, довольно зажмурившись. Помыл стакан и кивнул на выход. — Пошли. Мик с какой-то пронзительной то ли благодарностью, то ли усталостью, посмотрел на любимого. Тот прав, нужно было идти. — Ладно, хорошо, — вздохнул он и выключил планшет. Оставил бумаги в покое и направился к выходу, ожидая шатена с явным намерением довести его до кровати. И плевать, что сюда он сам пришёл! Скептически осмотрев Мика, парень направился на выход, попутно снова приняв помощь. Дойдя до кровати, он сел и постучал Брута по спине. — Кыш, — кивок в сторону пола. Пёс недовольно фыркнул, спрыгнул с кровати и перешёл на диван. Валяться на твердом он точно не собирался. — Окей, пусть так. Кошатина, давай ложись. Шатен переполз на место Брута, освобождая Мику половину кровати. Скоссер откровенно завис, глядя на перемещения парня и пса. Удивлённо вскинул брови и крайне растерянно спросил: — Ты уверен? — и хоть в темноте его не видно, по тону голоса было понятно — он хоть и сомневался, но точно не против. — Я же копошусь, да и… Ты же сам не хотел. — Не хотел я после секса, ибо это уже реально на любовников похоже. А сейчас ты явно дождёшься, пока я лягу и пойдешь, блять, снова зарываться в документы. Отдохни ты, — Крис приподнялся, недовольно глядя на силуэт в дверях. — А насчёт копошения я уже говорил — на пол скину. Мик капитулирующе вздохнул и подошёл ближе. Скольт был прав, он бы точно подорвался обратно, думая обо всём этом деле. А сейчас… Сейчас даже если захочет — не уйдёт. Потому что шатен, сам того не ведая, выбрал беспроигрышную и, можно сказать, грязную тактику — укладывал его рядом. Шаги к кровати. Ага, уговорил. Улёгшись обратно, Крис закрыл глаза и вытянул ноги, оставляя возле себя ещё приличное количество места. — Спасибо… — брюнет разделся и осторожно лёг рядом. Было очень волнительно, но Мик держался. Шатен заснул быстро. Не то чтобы спать рядом с человеком, который трахал тебя в зад так уж и легко, но он видел, что шефу нужен отдых. Причём желательно там, где он привык. Вот и пришлось звать к себе. Впрочем, не так уж всё и плохо. Благо кровать большая. Только после того, как услышал мерное дыхание парня, Мик позволил себе открыть глаза. В темноте, да с его зрением видно было ровным счётом нихуя. Но силуэт Криса всё же можно было различить. И Скоссер наслаждался хотя бы им. Так необычно и волнительно. Скольт так близко, так чертовски соблазнительно близко. Но брюнет лишь расплылся в болезненно-блаженной улыбке и уснул. Будильник не стоял, и потому Мик без зазрений совести спал. Даже не подозревая, что во сне докопошился до такой степени, что котом развалился возле Криса и частично на нём. Знал бы — сам себе бы обзавидовался, это точно. Шатен проснулся от того, что стало тяжело. Догадываясь, что Брут опять наглел, Крис протянул руку, чтобы скинуть питомца, но вместо шерсти натолкнулся на кожу. Открыл глаза. В предрассветных сумерках ясно было видно придвинувшегося к нему Мика. Замёрз, что ли? Или кошмары снились? Не скидывая закинутой на него ноги, повернулся на спину и притянул эту кошатину ближе. Может, хоть так ему будет спокойней спать. Приобнимая одной рукой, парень снова провалился в сон. Слишком рано. Мик же, где-то совсем на грани спящего сознания, чувствуя тепло, и сам подался ближе, позволяя себя обнять. Ощущение тепла и уюта лишь способствовали продолжению сна. Который продлился аж до позднего утра. Скоссер медленно открыл глаза. Он лежал как-то не очень привычно, но крайне удобно. Обнимал что-то тёплое. Приятно. Закрыл глаза, чуть потеревшись щекой об это «что-то», и тут, как ледяной водой окатило. Крис. Мать вашу!.. Снова открыл глаза. Резко. Чуть прищурился от света, но не шевелился, боясь спугнуть наваждение. Стоп, нет, не наваждение. Реальность. Стараясь даже не вздохнуть сильнее положенного, Мик сфокусировал сонное внимание перед собой. Точно — Крис. Кри-и-и-ис! Они спали в обнимку! Брюнет слышал мерное дыхание парня, его сердцебиение и чувствовал, как его собственное сердце стремительно набирало обороты. Охуеть, что происходит… Что! Он вообще не шевелился, никак не выдавая того, что проснулся. Хотел полежать так как можно дольше. Ощущая объятия любимого и его близость. Интересно, кто к кому прижался? Учитывая, как Скоссер ездил по кровати, то он. Но эти объятия… Крис ведь это неосознанно, ведь наверняка… В комнату зашёл облизывающийся Брут. Поевший и довольный жизнью, он хотел гулять. Поэтому подошёл к кровати со стороны хозяина и гавкнул. Крису хватило, чтобы тут же открыть глаза и посмотреть на питомца. Етить! В планы вмешался Брут и нарушил такой сладкий покой. Но его даже винить за это было нельзя. Мик включил режим актёра и резко поднял голову. — Да-да, сейчас, — непривычная тяжесть вынудила опустить голову и увидеть Мика. Проснулся ли? — Чш-ш-ш, Брут! — сонно зашипел брюнет почти в унисон с Крисом, подняв голову. Затем, словно осмотрев место, на котором спал, встрепенулся. Ошалело посмотрел на парня и немного отполз от него. — Э… Привет, — рассеянно попытался улыбнуться он, на самом деле не очень понимая, как объяснить все эти объятия. — Прости. Я ж говорил, что копошусь во сне… Да — да, Брут, сейчас пойдём гулять. — Ну вот, разбудили, — хмыкнул Крис, послушно убирая руку, чтобы шеф мог от него отползти. — Да, жучара тот ещё. Я подумал, что ты замёрз, честно говоря. Вот и обнял. Прости. Он его сам обнял?.. Сам? Серьёзно?! Чтобы не расплыться в идиотской улыбке, Мик до боли сжал зубы, но все равно улыбка предательски изогнула губы. Чёрт, Крис, ну противозаконно быть таким милым и нежным! — Спасибо за заботу, — смущенно хмыкнул он и выбрался с кровати. — Да не за что, — пожал плечами шатен и тоже поднялся. Приведя себя в порядок и сделав укол парню, Скоссер пошёл выгуливать нетерпеливого пса. Даже не позавтракал, потом. Покидал ему в сквере игрушку минут сорок и вернулся с ним домой. Всё, теперь еда. — Крис, ты завтракал? — спросил он у парня и включил телевизор, переключая канал на новости. Давно уже не смотрел. — Не-а. Полежал ещё и, вот, решил немного проснуться, — шатен кивнул на свою кружку. Чуть прибавив громкости, чтобы слышать ведущего, Мик принялся колдовать над сковородкой, соображая им омлет. Он всё никак не мог отойти от пробуждения, всё ещё наивно и глупо витая в облаках. Вот, вроде, взрослый мужик, а млел как влюблённая школьница. Да и похуй! Зато это напоминало ему, что он не скатился к окончательные мрази. В комнате зазвонил телефон Криса. — Принесёшь? — шатен обратился к Мику, поняв, что быстро он к нему не дойдёт, а дело явно срочное. Ибо по другим ему и не звонили. Брюнет без возражений сгонял за гаджетом. На экране старого телефона светилось «Дэн». Крис удивился звонившему, но трубку взял, кивнув Мику в благодарность. — Ты где? — не дав и слова сказать, взволнованно спросил друг. — И тебе доброе утро, — невозмутимо произнёс парень, посмотрев на шефа. — В командировке. — Чего? — удивлённо уточнил Дэн. — В какой, нахрен, командировке? Ты ж курьер. — Ну, не совсем, — пришлось честно говорить о том, что он пробуется на роль складского работника и что это часть испытания. — Охренеть. А чего раньше не сказал? — А если не выйдет, то чего дергать лишний раз? — хмыкнул Крис и насторожился. — А ты чего звонишь? — Ты новости не смотрел? — в голосе парня теперь звучала опаска. Шатен покосился на телевизор. — Нет, а что? — Там, это… Дому пизда. Дэн был приличным. Дэн матерился в крайних, очень херовых ситуациях. И сейчас, кажется, наступила именно она. И именно в этот момент по телеку начали транслировать местные новости, крупным планом показывая наполовину сгоревший дом Скольта. И сгорел он, конечно же, со стороны его, блять, квартиры и вместе с ней! Пиздец. — Я понял, — хриплым голосом выдал шатен, глядя исключительно в телек. — Приеду и разберусь… с этим. — Окей. Слушай, — вдруг выдал друг. — Если ты в командировке, то где Лоти? — У друзей, — ответил Крис и поморщился, ожидая логичного вопроса. — У друзей? И… ты не попросил нас? — голос друга не был обиженным, скорее ошарашенным. — Твоя жена против шума и у вас своих хватает. Да и ей к концертам надо готовиться, сам понимаешь. Я собирался за двадцать минут, выбирать не приходилось, — жалкие оправдания. — А… Ясно. Звони если что, — и сбросил. За Дэном никогда не было истеричности, но понятие дружбы для него было едва ли не равно «семья». И парень понимал, что должен был хотя бы спросить для приличия, но в тот момент он совершенно забыл о нём. Как и в последующие дни. — Блять! — рявкнул Крис, резко опуская телефон на стол. Тяжело дыша, он бросил взгляд на телевизор. — Ебучий, сука, случай. Мик не слушал, о чём говорили друзья, всё внимание уделяя телеку. И когда там совершенно внезапно показали репортаж о доме Криса, у него буквально чуть кусок изо рта не выпал. Кое-как проглотив ком в горле вместе с едой, он перевёл ахуевший взгляд на парня. Блять… Пожар. Пожар, мать его! И тут же накатило осознание — не будь сейчас Крис с Брутом у него, а Лоти у Крентонов… Скоссера передёрнуло, будто в прорубь прыгнул. — Крис… — севшим голосом позвал парня Мик, протягивая руку к его ладони. — Главное, что вас троих там не было, — пожалуй, самый главный аргумент в пользу успокоения, но! Как тут успокоишься, когда понимаешь, что остался без крыши над головой? Что все вещи канули в лету? Он коснулся пальцев любимого, желая подбодрить, только как словами тут поможешь? Тут надо материально, что Мик без раздумий собирался делать. Только сначала надо Криса немного в порядок привести. Шатен перевел на Мика взбешённый взгляд. От руки хотелось отмахнуться, но он лишь подал ладонь вперёд, переплетая пальцы. Скоссер не виноват. — Спокойно, Кристофер, — закрыв глаза и не выпуская пальцев шефа, прорычал парень. — Ты, блять, всего лишь лишился дома, одежды и ахуеть какой накопленной суммы денег и теперь тебе снова надо врать и лезть в долги. Заеби-и-и-ись, — губы растянулись в мерзкой, болезненной усмешке. Пиздец подкрался незаметно. Сначала Мик лишь сжал ладонь парня. У него внутри всё переворачивалось от того, как вдруг обернулась судьба любимого. Но когда Крис заговорил, с таким надломом, с такой бессильной яростью, Скоссер расцепил пальцы, которые никогда бы не посмел отпустить самолично, и порывисто приблизился к нему. Он заключил шатена в крепкие, тёплые объятия. Прижал к себе, уткнулся носом в макушку и негромко заговорил: — Крис, главное, что ты, Лоти и Брут живы. Главное, что вас там не оказалось, всё остальное — наживное. Тем более, я тебя не брошу, Крис, — голос становился всё тише, а объятия — крепче. — Я тебе помогу, не переживай. Всё будет хорошо, только прошу, не волнуйся, — брюнет прижимал Криса к себе так, словно хотел уберечь от всех невзгод. А ведь так и было. — Всё решим, Крис, — прошептал он, успокаивающе погладив плечи любимого. Крис не сопротивлялся объятиям. Не двигался, пока шеф говорил. И лишь когда тот замолчал, парень позволил себе повернуться. Раздвинул ноги, притягивая Мика ближе, уткнулся в грудь шефа. Обнял в ответ, стискивая. Скоссер обнял ещё крепче. — Думаешь, мне, блять, хочется лезть в ещё большие долги, чем они есть? Думаешь, мне пиздец как нравится чувствовать себя обязанным тебе? Держу в курсе, нихуя подобного, — он продолжал рычать, потому что по-другому просто не мог. Это было сильнее него, это был он. — Я затрахался от этого. Брюнет прекрасно понимал, что для Скольта это вообще не радужная перспектива — оказаться в ещё больших долгах. — Крис… Выслушай, пожалуйста. Я не хочу обязывать тебя и приписывать ещё больше долгов, но и оставить тебя в такой ситуации просто не могу, — в противопоставление рычанию шатена, голос Мика становился всё мягче. — Просто позволь мне помочь тебе как… хотя бы как приятелю, — пальцы в волосах нежно погладили затылок, ероша их. — После всего произошедшего ты для меня не чужой, Крис. И раз я имею возможность помочь тебе, то позволь мне это сделать. Просто так, из моего расположения к тебе. Ведь это даже не моя долбоёбская прихоть, а реальная необходимость. Крис готов был шипеть и плеваться ядом. Что, собственно, и сочилось в каждом слове. — О, отличная идея. Предлагаешь просто, блять, быть тебе обязанным? Без, сука, временно, пока я сам не решу, что этот блядский долг длиною в жизнь не будет оплачен? Заебись план, одобряю, — в очередной раз усмехнулся он, а потом неожиданно поднял голову и укусил Мика. Через одежду, ощутимо. Будто пытаясь хотя бы так выместить своё бессилие. — Заткнись, блять. Пожалуйста, просто, блять, заткнись, — он ссутулился, уткнувшись лбом. Руки опустились ниже, обняв почти под коленями. — Не делай хуже, ибо я сам это всё прекрасно знаю. Мик судорожно и громко вздохнул. Да-да, он прав. С его-то характером всё так и выйдет. Не примет Крис просто так подобной помощи, просто не примет. Неприятный укус, от которого брюнет чуть дёрнулся, но не отстранился, и эта просьба заткнуться… Крис так близко и так далеко. Вот он — рядом, прижимался, обнимал, давал себя касаться. И не подпускал, закрывался, выставлял колючки. Брюнет почувствовал настоящее бессилие. Потому что ничего не мог сделать так, чтобы парень не чувствовал за собой обязанность. Да, блять, даже если сейчас признаться ему — это лишь усугубит всю ситуацию, ведь Мик был абсолютно уверен, что Крис не примет подарка даже от влюбленного в него. Не-е-е-ет. Наоборот, вернет всё, что уже было подарено и сделано. Он мягко гладил любимого по голове, замолчав, как тот и просил. Хотя сказать хотелось ещё ой как много. Послушно оставался в таком положении, просто хотя бы присутствием оказывая поддержку. Но Скоссер не был бы собой, если бы через некоторое время не заговорил: — Не говори пока что Лоти, если она не знает, — прошептал он. — Пусть доживет неделю у них нормально, без переживаний. — Ладно. Придётся ехать в старый родительский дом, ибо другой площади нет, — он ещё рычал. Не мог по-другому в сложившейся ситуации. Мик нахмурился, прикрыв глаза. Нет, ни в какой родительский дом. Нет! Скоссер лучше землю зубами разгрызёт, самолично разберёт этот дом по дощечке, но туда Криса не отпустит. Не в эту развалюху. Желая видеть любимого, Скоссер вдруг поменял положение: присел на корточки, позволяя всё так же удерживать себя. И посмотрел полным какой-то болезненности взглядом. Смешалось всё — и понимание, и жалость, и преданность, и неумолимость. — Крис, не надо, — с мягкой уверенностью заговорил он. — Не надо туда возвращаться. Не в эту развалюху, не в твоем состоянии. Останься у меня до тех пор, пока не решим вопрос с твоим жильём. И Лоти сюда заберём, — руки брюнета покоились на ногах парня, обнимая того за талию. — Крис, хоть обматери меня сейчас. Но позволь помочь тебе. Крис нахмурился, открыл глаза, готовый действительно выдать шефу ещё одну нецензурную тираду, но заткнулся. Этот непонятный взгляд вынудил заткнуться, проглотить все слова, которые уже крутились на языке. Вынудил сжать пальцами подбородок Мика, чтобы тот не отвёл взгляд. — Почему ты, блять, на меня так смотришь? — недоумение слышалось в этом недовольном голосе, готовом вот-вот сорваться на рычание. Брюнет предполагал сейчас нечто подобное. Потому что понимал, как именно смотрел на любимого. Он не отвёл глаз, стоически выдерживая этот взгляд серых агатов. — Смотрю как? — с некоторым нажимом произнёс Мик, чуть сдвинув брови. — Как на человека, которого считаю если не другом, то близким приятелем? Крис, когда ты, наконец, поймёшь, что ты мне импонируешь. Что я не просто так навязываю своё общение, не просто так пытаюсь помочь. Как бы абсурдно это не прозвучало в нашей ситуации, я, блять, дружить с тобой хочу, — он ходил по такой тонкой грани, что малейший отступ гарантировал полное открытие всех чувств и мотивов. — И как я могу не обращать внимание на человека, с которым, мало того, что хочу продолжать общаться, так ещё и этот человек сам мне помогал и поддерживал, когда я в этом нуждался? Крис, переверни ситуацию хоть раз, а. И перестань от меня закрываться, пожалуйста. Ты же знаешь, что я всё равно буду ковырять твою консерву, — нервно улыбнулся он. Шатен хмурился, слушая, но не выпускал подбородок. Может, он всё же ёбнулся? Слишком сильно получил по голове? Может, ему только казалось? Пусть только казалось. — Ты смотришь так… будто готов всё что угодно сделать, — Крис запнулся, потому что такое сложно говорить. — Будто это важно для тебя. Будто… ты готов всё что угодно прямо сейчас кинуть к моим ногам. При этом продолжая ковырять консерву, — серые глаза смотрели внимательно, с нотками подозрения. Будто их обладатель ожидал очередного пиздеца. Сердце ухнуло и будто остановилось. Крис так легко его прочитал… Или же это Мик выдавал себя со всеми потрохами? Ему показалось, что у него земля уходила из-под ног. Потому что шатен попал ровно в десятку. В яблочко, блять. Скоссер был правда готов всё что угодно бросить к ногам любимого, сиюминутно. Вот, себя уже почти — сидел перед ним, ладно не на коленях, заглядывал в глаза снизу вверх, готовый по единому звуку сорваться куда угодно и за чем угодно. Но придётся лгать. Снова. Выкручиваться, искать лазейки, скрываться. Иначе никак. — Твоё сотрясение оказалось гораздо хуже, чем я предполагал… — Скоссер усилием воли заставил себя состроить сердитую гримасу. — Из всего, что ты сейчас наговорил относительно правдиво лишь то, что мне «важно». Относительно, — повторил он, делая на этом акцент. — Мне не наплевать, что с тобой происходит. Можешь считать меня конченным, ёбнутым дебилом, но я не могу не обращать на это внимание после всей твоей заботы, Крис. Какой же ты любитель себя накручивать, это ж пиздец, — скептически усмехнулся он, не вырывая подбородка. Он отбивался, но шатену это казалось таким вялым, таким лживым. Может, он всё же и правда накручивал? Может, он ошибся? — У тебя слишком большая самоотдача. Слишком… акцентируешь внимание на моей якобы заботе, которой было хуй да маленько. Ты слишком… добрый и заботливый к человеку, что не является тебе другом, — Крис не был, как его мать. Криста говорила жёстче, чётче. Но и он способен выдавать нормально свои мысли. Свои подозрения. — Ты можешь считать меня кем угодно, — серьёзно глядя прямо в глаза говорил Мик. — Как и себя — кем угодно по отношению ко мне. Но это не отменяет того факта, кем я считаю тебя. Да, это абсолютный эгоизм. Но я не требую взаимности взамен. Если у меня получится добиться — хорошо, если нет — ну, не судьба, что поделать. И так почему же я не могу быть доброжелательным и лояльным к тебе? Почему ты в праве за меня решать, сколько ко мне было применено твоей заботы? — вот сейчас он натурально нахмурился. У них ни один разговор без выяснения отношений не пройдёт, да? — Крис, у тебя слишком много подозрений ко мне. Не без оснований, я могу понять. Но… И ты пойми меня. В моей жизни было не так много людей, кто искренне мог переживать за меня. Я ценю это и запоминаю. И не принимать близко к себе просто не могу. Шатен молчал, внимательно глядя на шефа. Затем вздохнул и медленно убрал пальцы. — Прости. Всё это… сложно принять. Я бы даже сказал, невозможно, — парень болезненно усмехнулся, опустил голову на грудь. — Да и моё доверие весьма… сложная штука. Невозможно принять, да? Мик бы и сам хотел усмехнуться. Горько, болезненно, отчаянно. Но заставил себя лишь медленно выдохнуть в попытке успокоить колотящееся сердце. — Я это заметил, — большие пальцы мягко погладили талию любимого. — Но ведь ты уже начинаешь доверять мне. Так доверься и сейчас. Я не хочу делать тебе хуже, пусть тебе так и кажется. — Мне не кажется, что хуже, просто… Я не хочу снова, блять, лезть в долги. Стоит мне только подумать о том, что я уже отработал, как добавляется всё новое и новое. Я просто… устал от этого, — признаваться тяжело. Особенно человеку, который хуярил с раннего возраста, который крутился всю жизнь. Да и вообще человеку, что просто не привык высказывать слабость. Некому было, да и незачем. Он должен справляться. — Ты можешь мне не верить, но я понимаю, что такое — быть обязанным и иметь долги длиною в бесконечность, — тихо проговорил Мик. О да, ещё бы он со своей семьёй не знал. — Я знаю, что это прозвучит хуево и лицемерно из уст человека, которому ты должен дохрена бабок, но я не хочу увеличивать твой долг. Я просто хочу помочь. Просто потому, что ты мне нравишься, как человек. Потому, что я привязался к Лоти. Потому, что уважаю твоих родителей за твоё воспитание. Просто потому, что хочется, чтобы твои родные не переживали за твои бытовые проблемы, — мягкий голос будто пытался убаюкать любимого, а взгляд — умолял поверить. — Вот об этом я и говорю — ты слишком, блять, понимающий. Это странно, — шатен коснулся предплечья Мика. Не убирал, просто положил свои ладони. — Ты всё равно увеличиваешь мне долг, хочешь того или нет. И ты знаешь об этом. И я знаю... Складывается впечатление, что тебе очень нравятся такие люди, как я — ёбнутые и вечно попадающие в передряги, — он снова усмехнулся. Во всяком случае у него есть, где взять денег, уже всё не так хуево. Понимающий… Знал он об этом, Крис, знал. Слишком многое пришлось повидать. Слишком много раз приходилось ломаться и ломать. Слишком много и долго находился под влиянием семьи, и оттого понимал, что к своему близкому человеку он не хотел относиться так, как относились к нему. — Почему же странно? Разве не этого желают люди от своих собеседников? Да и что мне мешает быть понимающим? — печально улыбнулся брюнет. — Знаю, Крис. Но бросить тебя не смогу. К тому же… Лучше уж договориться со мной, чем с кем-то ещё, верно? — он был готов уложить голову к нему на колени, чтобы показать все свои расположение и преданность. Но не шевелился, боясь сделать что-то ещё подозрительное. — Ну, сам себе я точно нравлюсь, — попытался приободрить любимого шуткой. — Насчёт остальных — надо думать и смотреть. Но даже если так, то и помочь я не из жалости хочу, а именно из-за расположения, Крис. — Это странно, — снова повторил Крис. Ему казалось, что такие люди не должны быть такими. Не богачи, которые только деньгами умели ворочать. Хотя, Мик точно умел не только это. Далеко не только это. — Хотя… Ты слишком не такой. Не знаю, как это объяснить, но ты, сука, выбиваешься из моей картины мира, — он повторялся, говорил одно и то же. Другого объяснения не видел. — О, самовлюбленность, сэр? — поддерживая шутку, протянул шатен, неосознанно поглаживая предплечья. — Но, ты прав, лучше уж с тобой. По крайней мере, я знаю, как отрабатывать этот долг и чего ждать от тебя в принципе, — он зачем-то смотрел на него. И постепенно успокаивался. Всё ещё хотелось рычать и что-нибудь разбить, но уже хотя бы знал, как следовало действовать. — И как мне объяснить Лоти, почему мы не можем вернуться в старый дом? Кстати… Спасибо, что документы забрал. Их бы пришлось пиздец как долго восстанавливать. Мик лишь мягко усмехнулся. Ну, а что поделать, если в нём одновременно сосуществовали две почти равноправных стороны — расчётливый главарь группировки, большой босс, и нежный, заботливый, любвеобильный парень, готовый на ответное внимание себя наизнанку вывернуть? Скоссер был рад, что шатен понемногу успокаивался. Это было видно по его мягким поглаживаниям, по остывающему взгляду, по более ровному тону голоса. Это хорошо. Хорошо, что он смог ему хоть немного помочь. — Ты ведь попросил, вот и забрал. Удивительная предусмотрительность… Правду скажем. Как только заберем её сюда. Она рано или поздно узнает, кто-нибудь точно обмолвится, хотя бы в школе. Пусть она узнает это от тебя, а не от постороннего. Главное, чтобы Лоти матушке не рассказала, но, я думаю, она поймёт, что волновать её в таком состоянии нельзя. — Паника это, блять, — коротко засмеялся Крис. — Всегда стараюсь их брать, если надолго уезжаю. Неделя — это уже долго… Правду о том, что я влез в долги, чтобы им новый дом купить? Вот так, не с чего? — шатен скептически осмотрел Мика. — Хотя… Если допустить, что была такая возможность, вот и сделал… Блять, сложно всё… Думаю, не скажет. Но по приезду всю контору нам спалит. Мик неопределенно покачал головой. — Ну, а иначе как? — спросил он. — Можно, конечно, выкрутиться твоим повышением конкретно у меня, но, думаю, у неё всё равно возникнут закономерные вопросы. Хотя, в таком случае, сумму долга можно будет очень сильно приуменьшить. В общем, — он легонько похлопал любимого по бокам и медленно встал, — примерно разобрались. Главное, Крис, не переживай. Тебе, кстати, в таком состоянии крайне нежелательно. — А, ну, да, я же для неё больфая фыфка, — парень послушно убрал руки. Хотя, признаться, он даже немного привык к теплу под ними. — Ну, я уже понервничал, если ты об этом. Так что надо пойти лечь, — он поднялся, так и не закончив завтрак. Аппетит от таких новостей отбило напрочь. — Да я вижу, — в зелёных глазах нескрываемая печаль. — Выпей лекарства и отдыхай. Если станет хуже — зови. А могло ведь. Нервы, стресс, всё влияло на состояние. Мик помог любимому добраться до кровати и вернулся на кухню. Осмотрел стол, вздохнул. Оба не доели, аппетит пропал полностью. Прибравшись, Мик расположился с планшетом в гостиной на диване. Решил не мозолить глаза Крису, словно напоминая, что вот он, живое доказательство долга. Но и рядом находился на всякий случай. Продолжил проверять документы, оставленные ещё с ночи. Но шло медленно — Скоссер то и дело обращался мыслями к Крису и его новообретенной проблеме. Шатен лёг на кровать, прижал к себе ноги. Нужно было попытаться поспать, но сон не шёл. Даже после принятых лекарств легче не становилось. Голова болела всё сильнее, настроение стремительно поползло вниз. Закрыл глаза, поморщившись. И вздрогнул от того, что что-то потекло. Подозревая, что увидит, он провёл пальцами по носу… — Блять, — шатен ругнулся, увидев кровь. Сел, сразу потянул край футболки, чтобы не вымазать всё вокруг. Встал, направившись к ванной. Брут гавкнул то ли нервно, то ли испуганно. Сидя в гостиной, при открытой двери в спальню, Мик, конечно же, услышал ругань парня и как тот буквально сорвался в ванную. Скоссер отложил всё и пошёл за парнем, уже подозревая, что там увидит. — Чёрт, Крис! — взволнованно и резко вздохнул брюнет, видя окровавленную одежду и перепачканное лицо любимого. Он чуть ли не подскочил к Скольту и уверенно усадил его на тумбу возле умывальника. — Сядь, запрокинь голову, — руками нежно обхватил возле ушей и направили так, как нужно. — Голова болит? — смачивая небольшое полотенце, обеспокоенно спросил он. Протёр подтёки и приложил к носу. — Блять, тебе нельзя сейчас волноваться… — досадливо и обессиленно проворчал он. — Извини, мне не настолько на всё насрать, чтоб от такого не начать волноваться, — шатен устало прикрыл глаза, позволяя Мику заботиться о нём. Это было непривычно. Кроме родни, пожалуй, о нём никто так не хлопотал. Потому что всегда он был сильным, он должен был быть стеной для них всех. Мари помогала залечивать раны после драк, бурча, но дальше обходилось одним звонком, заканчивающимся предложением о сексе. Вроде и норм, спасибо и за это, но и чего-то такого всё же не хватало. Мик раздражённо прикрыл глаза. Это всего лишь закономерная реакция на такой творящийся пиздец, не более. Но… — Мне тоже не насрать, именно поэтому я и беспокоюсь. И именно поэтому прошу тебя волноваться поменьше. Твоим ухудшимся состоянием делу не поможешь, Крис. Мы всё решим. Только не накручивай себя, пожалуйста. — Тебе и без меня волнений хватает, поэтому угомонись, — вздохнул Крис. Противная липкость постепенно исчезала стараниями шефа. — Спасибо. За то, что рядом. — Давай я сам решу, чего мне хватает, а чего — нет, а? Как ты не поймёшь, что я не собираюсь тебя бросать в трудную минуту. И помогу всем, что в моих силах. Говорить того, что в силах Скоссера было настолько много, что о некоторых вещах простой смертный даже и не в курсе, он не стал. Конечно, большинство вопросов решалось до глупого просто — деньгами. Но и ими он обладал в более чем приличном количестве, способном решить почти все проблемы. И проблемы любимого Криса брюнет обходить стороной не собирался. Наоборот, он будет подбираться к нему так, чтобы парень принял его помощь. — Да-да, конечно, решит он, — фыркнул Крис, не открывая глаз. — Я просто поблагодарил. Без намёка на что-то. — Как же много я тебе позволил, что ты так пререкаешься со мной, — ворчливо вздохнул Мик, в последний раз мягко протёр полотенцем нос и кинул в стирку. Он мягко приобнял парня за бока и чуть потянул на себя, заставляя встать. Направлял любимого обратно к кровати. Крис поднялся, не открывая глаз. Мир даже так слегка вращался. — У тебя ещё есть малюсенький шанс меня заткнуть, — усмехнулся парень. Ага, конечно. Огромный, ахуенно огромный. Потому что у Мика полный карт-бланш, и оба это знали. И оба об этом молчали. — Скольт, Скольт… Единственный метод, к которому я сейчас могу прибегнуть — впихнуть в тебя снотворное. Ты такой мирный, когда спишь, — нарочно посюсюкал брюнет. — Так что не доводи меня, упрямый воробушек… А я просто сказал тебе, без намёков. Прекрати уже ерепениться. И привыкай к такому Скоссеру. Тебе ещё часто подобное наблюдать и отбрыкаться не получится. — Это сложно. Такой ты… странный. Хотя, ты любой странный. Скоссер негромко прыснул. — Ага, странный. И загадочный такой, пиздец. Что не поступок — так шарада, угу. По-моему, из нас двоих угомониться нужно как раз-таки тебе. Хватит ждать от меня подвоха. Я и так предельно открыт с тобой. Крис тяжело выдохнул, оказавшись на кровати. Мик аккуратно помог ему сесть и, придерживая за голову одной рукой, направил в сторону подушек. — И я не понимаю этой открытости, учитывая того тебя, который был в начале. Нихуя же не поменялось в нас, — парень не дал себя уложить, напрягшись. — Я всю постель тебе вымажу в случае чего. Скоссер не стал настаивать. Пускай, чуть позже уложит. Тут опять разговор серьезный, вон, выходил. Без него никуда. — Даже если перемажешь, ничего страшного, переживу. Сменю бельё. А вообще, дам тебе сейчас лекарство, уложу тебя спать и сяду рядом дальше работать. Прослежу, чтобы ты кровью не истёк, — Мик взглядом ясно давал понять, что возражений не примет вообще ни под каким предлогом. — Это тебе так кажется. А я уже говорил, что моё мнение о тебе изменилось, когда начал узнавать тебя лучше. Это и повлияло на отношение к тебе. Как и твои собственные действия тоже, кстати. Шатен медленно открыл глаза, встретившись со взглядом кота. Большого, иногда злобного, иногда уставшего. А сейчас взволнованного и тёплого. — Я не думал, что настолько… — цокнул парень, наклонившись корпусом к подушке. Показывал, что был готов ложиться. — Ну вот теперь подумай, — с лёгким оттенком укора сказал Мик. — Думать — это не ко мне… — Не прибедняйся. Я прекрасно знаю, как ты умеешь думать. И надумывать. Скоссер ушёл и быстро вернулся с документами и планшетом и в наглую уселся на другой стороне кровати, разложив бумаги по трём неравным стопкам. Всё, он здесь, будет работать и наблюдать за состоянием парня. — Смотри, скинуть могу случайно. Ворочаться начну, — предупредил парень, не открывая глаз. — Заебёшься скидывать, я сейчас не сплю и окажу сопротивление, — с ноткой веселья сказал Скоссер. — Отдыхай давай, скидыватель. Наверное, Мик каждую минуту посматривал на любимого. Беспокоился и любовался. Крис сейчас выглядел таким… Трогательным. Словно уменьшался, становился кротким. У брюнета так и крутилось в мыслях трепетное «малыш». И плевать, что ростом этот шлагбаум выше двух метров. Малыш и всё тут! Обошлось без происшествий. То, что Крис во сне несколько раз разбросал документы, смешав несколько стопок, вообще в расчёт не шло. Брюнет терпеливо поправлял их обратно и с трогательной нежностью отмечал, как при этом парень опасливо поджимал под себя руки. Ну такой милый! Просыпаться Крис начал только спустя четыре часа. Сонный, взъерошенный, он хмуро огляделся, прикидывая, который час и что он ещё забыл сделать. — Выспался? Что хохлишься как воробушек? Голова болит? — мягко спросил Скоссер, увидев, что шатен проснулся. Насупившийся, хмурый, как обычно. — Болит, — признался Крис, поморщившись. На «воробушка» он уже не реагировал. Привык. — А ещё хочу есть. Завтрак мы так и не закончили, — напомнил он, осторожно садясь на кровати, чтобы ничего не скинуть этому трудоголику. — Ты опять нихрена не отдыхаешь. Мик досадливо покачал головой. Ну вот, волнение вообще даром не прошло. — Сейчас я тебе поесть принесу, сиди, — брюнет выполз из-за завалов бумаг, расфасованных уже по пяти кучкам. Самому тоже было бы неплохо поесть, он всё это время не хотел от парня отходить. — Ночью отдохну, — отмахнулся он. — Работать надо. Скоссер вернулся в комнату с большим кроватным подносом на ножках. Для любимого помимо еды и сока принес ещё и тарелку с фруктами. Шатен остался сидеть, не рискнув рыпаться. Привалился спиной к стене, выдохнул. Противное состояние. На принесённую еду удивлённо покосился. — Я с тобой точно разожрусь, — заметил Крис, протягивая руки к тарелкам. Поморщился. — Тебе такое не светит. Послезавтра концерт, — напомнил Мик, забрав свою порцию и не отрываясь от документов. — Я обещал Лоти сводить, помнишь? — Да, точно. Хочешь передумать или что? — Нет, не хочу, — изумленно выдал Скоссер. — Просто напомнил. Обещал ведь ей, свожу, — ну как он мог такое солнышко подвести? — Слушай, а… Договорить не дали. Раздался телефонный звонок, и Мик не мог не отвлечься. Дед. Да блять… Хули ему в такую рань не спалось опять? — Да, — взяв трубку, на итальянском заговорил брюнет, чуть нахмурившись. — Просто «да»? — раздался грубый старческий голос. — Ни «добрый день», ни «здравствуй», ни просто «привет»? Вот так ты разго… — Добрый день, уважаемый и достопочтенный Лоренцо, — Скоссера чуть ли не перекосило. Голос понизился, стал более вкрадчивым. Но не таким, каким обычно он разговаривал с Крисом, с легкой бархатцой, а более угрожающим. Он заметно и ощутимо так напрягся. Шатен превратился в мышь, чтобы не мешаться: лишний раз вилку не брал, переходя на фрукты, чтобы быть тише. Однако шеф быстро ретировался. Переход Мика на родной язык означал только одно — произошла какая-то задница, после которой он будет злиться. Это уже известный факт. — Ни капли уважения, Мишель, — Мик сжал зубы, лишь бы не вздохнуть с раздражением. — Но сойдёт и так. Мне нужны отчёты компании за последние три недели. — Ты же недавно проверял квартальные, — с крайне негативным удивлением ответил брюнет. Так, видимо, надвигался пиздец. — К чему так скоро? — Я от тебя не вопросов требовал, а отчёты! — Пришлю тебе в скором времени, — чуть ли не сквозь зубы процедил Мик. С каждым звонком, с каждым разговором, брюнет укреплялся в очень неприятных догадках. Но всё ещё продолжал цепляться за тот факт, что дед всё-таки поставил во главе компании именно Мика, а не кого-нибудь. Это ведь о чём-то говорило… Наверное. Скоссер хотел надеяться, хоть и с каждым днём эта вера таяла на глазах. — Мне нужны сейчас, у меня нет времени ждать, — Лоренцо был непреклонен и упрям, как и всегда. — Как только я их получу, то сразу перешлю тебе. — Так ты и не на работе? — угрожающе протянул мужчина на той стороне провода. И это так взбесило Мика. Сука, ему двадцать семь лет, он гендиректор этой чёртовой компании, которая практически на половину спонсировала весь бюджет семейки, он пахал как лошадь, вынужденный подчиняться приказам деда, а его всё время ещё и контролировать пытались! — Да. Не на работе, — Мику хотелось рычать, хотелось чуть ли не орать. Просто потому, что этот тотальный контроль доходил до абсурда! Он чеканил каждое слово, говоря негромко, глухо, угрожающе. — Это всё, что тебе нужно? Я занят. — Чем ты там таким занят, что ушёл с работы? Говорить, что пропала партия наркоты, было смерти подобно. Дед всю душу вытрясет, да ещё и примчится раньше этих двух недель. А его тут сейчас вообще для полного счастья не хватало, да. — Своими рабочими делами, — продолжая чеканить каждое слово, говорил Мик, уже почти у самой кухни меря шагами коридор. — Я перешлю тебе отчёты, как только получу. Пока. И сбросил. В груди клокотало. Хотелось куда-то выместить все раздражение от этого короткого разговора. Ещё и дед снова начал по имени называть. Сука! Великолепная акустика холла разнесла по всему первому этажу звук глухого удара. Мик плашмя припечатал кулаком стену и набрал Нейлу, попросил прислать ему эти отчеты. Что дед пытался найти? До чего докопаться? Скоссер вёл дела безукоризненно, несмотря на то, что «совет» не принимал вообще почти никакого участия в жизни компании, лишь высасывал деньги. Договорив с секретаршей, брюнет привалился лбом к стене. Нужно было успокоиться и возвращаться в комнату. Вот сейчас постоит так минуту, остынет и пойдёт. Вот сейчас… Парень даже вздрогнул, когда услышал звук удара. Поднялся, отодвинув столик так, чтобы тот не попал на документы и не свалился в его отсутствие, и поплёлся на звук. Привалившийся к стене Мик выглядел таким… потерянным, несчастным. Шатен подошёл ближе, положил ладони на талию шефа. Погладил, медленно направил в сторону, желая развернуть к себе. — Иди ко мне, — тихо, мягко. Стоило Мику оказаться лицом к нему, как парень сделал шаг, зажимая шефа между собой и стеной. Обнял одной рукой, второй зарылся в волосы и прижал его лицо к своей шее. Будто давая немое разрешение на укусы. У Мика сердце заколотилось так, будто рёбра собиралось пробить. Отчаянно билось в грудь любимого, но отстраниться было никак. Горячее, всполошённое дыхание обжигало шею Скольта, но брюнет даже не собирался её кусать. Робко коснулся пальцами талии, чувствуя, как начинали шевелиться волосы на затылке от прикосновений, как пробегали мурашки по спине и рукам. И вот после этого он ещё будет спрашивать, что такого произошло, что мнение Мика вот так быстро изменилось? — Ты чего вскочил? — нерешительно спросил Скоссер. Нет, он понимал, не глупый, но… Но было ли это искренним желанием или же просто платой за доброту? Мик так странно дышал ему в шею. Будто испугался или разволновался. Возможно, он и до его появления дышал также, просто шатен не заметил. — Решил посмотреть, зачем ты стену разносишь. И… О нет, тут трещина, — с притворным ужасом выдохнул Крис, не отпуская из объятий. — Похоже, кому-то придётся устраивать тут ремонт. Пускай отвлечётся на него. Пускай поймёт, что он не один. Также, как сам пытался показать утром. — О нет, трещина! Придётся покупать новую квартиру! — усмехнулся Мик, подыгрывая. Дыхание щекотало шею, которая так и манила своей близостью. Такая ловушка со стороны Криса натурально взбудоражила и взволновала. Он хоть сам понимал, насколько хороший? — Спасибо, — тихо выдохнул он и на несколько секунд закрыл глаза, успокаиваясь. Нужно быть молодцом и держаться ровно. Его проблемы с дедом — ничто по сравнению с утренней новостью парня. И показывать, что у него назревали проблемы, просто не имел никакого права. — Пойдём обратно в кровать. Ты ведь не доел ещё, да? — И чем тебя обычный ремонт не устраивает? Радикальный ты наш… — засмеялся Крис, слегка погладив шефа по голове, после чего снова зарылся в волосы. — Не за что. Хочешь, успокою более привычными и желанными способами? — явно намекал на постель, всё ещё не отпуская из объятий. Вырываться вроде не должен, но кто его знает. Чокнутый же. — Скольт, я в курсе, что я похотливое и любвеобильное животное, но я домогаться до тебя в таком состоянии не собираюсь, — несмотря на то, что от поглаживаний сходило с ума всё тело, покрываясь мурашками и буквально тая от разливающегося по венам тепла и желания, Мик задрал к нему голову, глядя в серые глаза с серьёзной укоризной. — Да и… сейчас перебешусь и успокоюсь, — чуть вздохнул он. — Прости, что вынудил встать. Вдруг пришло осознание, что они стояли и обнимались. Просто так. Что это случалось уже не в первые. Что они каждый раз успокаивали и поддерживали друг друга именно такой близостью, именно таким теплом. И это выглядело совершенно не как отношения босса и должника. И, что уж там говорить, на отношения приятелей это тоже слабо тянуло. Так… что же у них за отношения такие? Скоссер и сам затруднялся дать ответ. Но и упорно продолжал их, растворяясь в уюте, создаваемом присутствием Криса. — Это не намёк на твою похотливость, — фыркнул Крис, вдруг потянув шефа за волосы, заставляя запрокинуть голову. Губы коснулись шеи, сменились зубами и слабым укусом. — А прямое предложение помочь расслабиться. Ты же злобная кошатина, — снова укус. — Начнёшь ещё царапаться, кусаться. Потом сложнее угомонить будет, — усмехнулся он. Было странно видеть Мика таким. И почему-то хотелось вернуть его прошлую версию. Когда Крис так откровенно запрокинул его голову, у Мика буквально задрожал подбородок. Внутри что-то ёкнуло, заставив наивно поверить в… Нет. Но, тем не менее, шатен проявил доселе невиданную инициативу не в постели и начал кусаться. Запомнив, что Скоссеру это нравилось. У Мика сбилось дыхание. И так бешено колотившееся сердце просто нарастило какой-то нереальный темп, заставляя грудную клетку буквально биться в торс любимого. Руки чуть дрогнули и скользнули немного выше, желая ощущать Криса больше и ближе. Эти укусы сводили с ума. Эти слова заставляли плавиться, заставляли отдаться ему прямо здесь, прямо сейчас. Но нет, нельзя. Нельзя ни отдаваться, ни показывать, как Мику было сейчас хорошо. И нельзя так раскисать. Скольт пытался утешить его, когда у самого проблем выше крыши. Бред, просто абсурд. Так нельзя, Скоссер, возьми себя в руки! Но руки брали лишь этого умопомрачительного парня. — Я начну царапаться и кусаться, если ты продолжишь меня так возбуждать, — с лёгкой хрипотцой негромко проговорил брюнет. Не будет он вымещать никакие злость и раздражение на Скольте, нет, никогда. — А меня не надо сейчас возбуждать. Твой антистресс сработал, а трахать в таком состоянии я тебя не буду, — он нежно погладил любимого по спине. — Спасибо, Крис. Мику нравилось. Это проявлялось в голосе, в движениях рук. Но он отбивался, и Крис не мог пойти против. Не сейчас, не в таком состоянии. — Тебе же нравится, — хмыкнул шатен, всё же отстраняясь, но не убирая рук. — Но, так и быть, я смилостивлюсь сейчас. Но только сейчас. Идём, надо всё же поесть. — Великий соблазнитель соизволил смилостивиться, — мягко рассмеялся Мик, глядя на любимого хитрющим взглядом. — Покорнейше благодарю, о Великий! — паясничал он, удерживая Криса и направляя в сторону спальни. Что вообще опять происходило? Что за ролевые игры, что за флирт? Откуда такое внимание и желание утешить? Скоссер вновь в полном тупике и отказывался верить во что-то большее. Такого быть не могло. Нет, он, конечно, прекрасно знал о своих способностях в постели и о своей привлекательной, даже чересчур, внешности, но чтобы настолько соблазнить натурала?.. Ох, если это случится, можно будет памятник его ахуенности возводить, не иначе! Проводив любимого до кровати, Мик помог ему удобно улечься и вновь подал в руки поднос с едой. Сам же быстро дожевал свою порцию, буквально за пять минут, уткнувшись в документы, а потом сорвался на кухню. Курить хотелось адски. Скурив две сигареты за раз, вернулся обратно на кровать, заметно так благоухая табаком. После еды парень снова взялся за книгу. Было непривычно сидеть вот так рядом и заниматься каждый своим делом. Иногда шатен всё же косился на Мика, будто пытаясь проверить, а настоящее ли это. Оказывалось, что очень даже да. Скоссер пробыл с ним до самого позднего вечера. И всё это время продолжал проверять бумаги. Благо обладал достаточной усидчивостью. И хорошо, что удалось покончить с ними сегодня же. Но не только работой был занят Мик. Он всё время следил за самочувствием Криса и хлопотал над ним, когда нужно было — уколы, лекарства, помощь в перемещении и прочие мелочи. Отвлекался всего в двух случаях — сходил погулять с Брутом и покормил Пушка. Ну, и несколько раз уходил курить. После разговора с дедом обычно всегда потребность в никотине резко так возрастала. Закончив со всей работой, Мик, всё так же сидя, потянулся. Вытянул руки вверх, сцепил, выгнул спину назад, а затем, переведя руки вперед, выгнулся дугой, словно потягивающийся кот. Всё, теперь можно отдохнуть. Крис скользнул взглядом по потягивающемуся шефу. И поймал себя на мысли, что это красиво. Нахмурился, снова уткнулся в книгу. Парень почти закончил. Ещё пятьдесят страниц, и он узнает правду. Но их нужно было ещё дочитать. — Паровозик, завязывай курить. Всю комнату уже провонял, — проворчал парень, отвлекаясь от мыслей. — И отдохни ты уже. Время позднее. — Прости, Крис. Тринадцать лет курю, не брошу никак, — Мик открыл окно возле своего стола настежь, чтобы свежий воздух хоть как-нибудь перебил запах табака, к которому он уже давно привык и принюхался. — Разве ж это позднее? — протянул он, взглянув на часы. Всего лишь почти половина одиннадцатого вечера. Это ещё хорошо, что так скоро управился. — Да и я уже всё, закончил на сегодня. — Как ты вообще пристрастился к этой гадости? — странно звучало от человека, который тоже не против покурить временами, но это делал явно меньше Мика. — Учитывая, что ты просидел весь день и часть ночи — позднее, — непреклонно заявил парень. — Хм-м-м… Ну, если совсем вдаваться в подробности, то, когда мне было четырнадцать, меня соблазнила молодая лаборантка в школе. Ну и помимо секса научила и курить. Вернее, я от неё подхватил эту привычку. Мне тогда казалось это дико крутым. Сначала курением понтовалася, потом это стало способом хоть как-то снять стресс, а уж когда я сигары попробовал, то вообще слезать с табака не захотелось. Сейчас уже просто привычка и необходимость. Начало истории похождений шефа Крис встретил скептическим взглядом. Серьёзно, на кой хуй ему эта информация? — Нет бы что хорошее подцепить, а ты. Необходимость для чего? Крис не понимал этого. Точнее, он мог предположить, что Мик так стресс успокаивал, но он точно не выглядел тем, кому это нужно. Хотя, если вспомнить гостиную несколькими часами ранее, то может он просто ошибся? — Нервы успокоить, для чего ж ещё, — как дурачку пояснил брюнет. — Я так-то далеко не самый спокойный человек в мире. — А по тебе и не скажешь, — удивлённо заметил парень. — Ну, ты меня пока ещё так и не выбесил, чтобы знать, насколько я неспокойный. — Я выбесил тебя настолько, чтобы узнать, на сколько ты мразь, — хмыкнул Крис. — Это да, было дело, — пожал плечами Мик. — Но даже тогда я не сильно бесился, а сейчас так вообще белый и пушистый. — Удивительно. Тогда мне казалось, что ты на это не способен. — Ну я весь такой загадочный и непредсказуемый, — с лёгкой манерностью смешливо выдал брюнет. — Что, перекусим и спать? Или ты дочитывать будешь? — кивнул на книгу, до конца которой оставалось совсем немного, что Скоссера неимоверно радовало. Это означало, что всё далеко не так потеряно, как о себе возомнил Крис. — Не знаю. И интересно, и мозг уже кипит. Смешанные чувства, — с сомнением покосился на книгу он. Мик ласково и довольно улыбнулся. Значит, он не прогадал с произведением? — О, я рад, что книга тебе интересна. Поверь, там развязка весьма неожиданная, — по Скоссеру было видно, что тема для него очень близка. У него буквально взгляд загорелся. Шатен недовольно посмотрел на шефа. — Ёбанный случай, теперь придётся дочитывать, — он взял книгу и снова уткнулся в неё. Любопытство взыграло с новой силой. Мик негромко, коварно захихикал аки злодейский злодей и вышел из комнаты, наполняющейся свежим вечерним воздухом. Пускай-пускай, читает. Когда сам Скоссер пытался угадать преступника, то был крайне удивлён, узнав, что их там трое. Действительно интересный поворот сюжета. Вернулся он через минут пятнадцать, притащив Крису поесть — со всем прекрасно можно было управляться и одной рукой, чтобы не отвлекаться от чтения. Аккуратно поставив поднос рядом с любимым, вновь вернулся к бумагам. Забрал все стопки и отошёл к столу, раскладывая их по папкам. — Ты ж, блять, закончил. Трудоголик, угомонись, блять. — Да закончил я, закончил, — с некоторым смущением ответил Мик, словно нехотя выползая из-за стола. — А кто трудоголить будет, если не я? — хохотнул он. И в голосе слышалась если не грусть и обречённость, то некоторая усталость точно. — Не ты, — логично ответил шатен, не отрываясь от книги. — Кроме меня некому. А если забить хер и отдыхать больше положенного, то всё по пизде покатится. А мне этого не надо. Крис цокнул языком. — В твоём случае отдыхать вообще, ибо ты хлеще меня работаешь, оказывается. — Учитывая, как ты жопу рвал с ночными сменами, я бы сказал, что мы примерно одинаково по времени вкалываем, — покачал головой брюнет, помня, сколько раз видел Скольта не выспавшимся и сколько в системе у него числилось часов переработок. Ну да, вкалывал Крис часто. И продолжил бы вкалывать, если бы не новая должность и обучение. Пока на ночные смены просто не было времени. Мик вдруг улёгся на кровать, по другую сторону подноса и, придвинув большую тарелку с фруктами чуть ближе к себе, достал телефон, пощипывая виноград. — Хочу узнать твоё мнение после прочтения, — пояснил он, улыбаясь и устраиваясь чуть удобнее на подушках. — Это будет долго, ибо читаю я медленно. Закончу под утро, скорее всего, — предупредил парень. — Даже если ты тут спать будешь, мне похрену. Лежи, сколько хочется. Оп-па. Вот это новости. С чем вдруг связано такое благодушие? Вряд ли с тем, что Скольту просто похрен и привык к боссу, постоянно крутившемуся рядом. Что им двигало на самом деле? О чём он думал? — Да просто так и скажи, что тебе понравилось спать в обнимку, — нахально протянул Мик, прыснув. — Я, вообще-то, собирался в другую комнату спать уходить, но после такого, так уж и быть, составлю тебе компанию, раз тебе так понравилось, — провоцировал Криса в наглую и не испытывал никаких угрызений совести. — Незабываемый ты наш, спустись с небес на землю. Мне неуютно от того, что занял твою комнату и то, что ты крутишься вокруг меня как заботливая мать. Поэтому, если тебе удобно спать здесь, в чём я не сомневаюсь, то спи. Мне как-то всё равно, кто рядом дрыхнет. Скоссер вдруг рассмеялся. Затем чуть выпрямился и картинно, словно в рекламе, красуясь, пригладил волосы пятернёй назад, игриво взглянув на шатена. — О да, я такой, — манерно цокнул языком. В принципе, нарциссизмом Мик никогда не страдал, но, осознавая собственную привлекательность, в подобном ключе пошутить любил. — Но, Крис, я живу, как помнишь, на тридцать шестом этаже. Чтобы спуститься на землю мне надо одеться, — картинно вздохнул, склонив голову, — выйти, — качнул головой в другую сторону, — вызвать лифт. А я уже так удобно улёгся, мне влом. Можно я завтра спущусь уже, а? — издевался и не краснел, наглец. Ну всё, началось. Крис смотрел на эти кривляния, а затем схватил подушку и приложил ею Мика. — Остынь, идиотина. Брюнет заливисто рассмеялся, позволяя себя ударить, а потом отобрал у Криса подушку, обнимая её, явно давая понять, что одну из шести подушек он не вернёт. Минус один боеприпас. — Неуютно ему… Я сам тебя расположил в этой комнате. И если я это сделал, значит, моему комфорту это никак не мешает. Так что угомонись. И как возле тебя не крутиться, если тебя без присмотра оставить страшно? Ты же упрямый. Я уверен, если тебе покажется, что ты выздоровел, то ты и лекарства пить перестанешь. Вот и контролирую твоё лечение и перемещение, чтобы не покалечился по пути где-нибудь ещё. — Я всего лишь снова начну работать, не более. Тогда я таблетки пил до последнего, так что не гони бочку. — Вот именно! Ты бы стал работать! — Мик осуждающе указал пальцем на шатена. — И, не долечившись, спровоцировал бы рецидив. А так, под моим надзором, я хотя бы уверен, что ты будешь сидеть на жопе ровно и лечиться столько, сколько надо. С ума сойти, — чуть всплеснул руками он. — Таблетки он допил. Вот так удивительный факт. Я был уверен, что ты похуист в этом плане. Но, тем не менее, я всё равно доведу твоё лечение до конца, раз взялся. Тем более, у нас сейчас проблема посерьёзнее ангины. — И что в этом невероятного? — Крис недовольно покачал головой и фыркнул. А затем перевёл недоверчивый взгляд на шефа. — Прости, у нас? Брюнет посмотрел на Скольта с нескрываемым скептическим изумлением. — Да. У нас, — подтвердил он с лёгким нажимом. — Я несу за тебя ответственность как за своего работника, это — раз. Плюс, и как за своего приятеля тоже. Это всё произошло во время моей работы — два. И я сам взялся за твоё лечение — три. Так что, да, Крис, у нас. А, вот оно что. — Мик, это лишь твои тараканы. От того, что ты проявляешь гипер заботу, которую я ценю, никаких мифических «нас» не появится. Мы не совсем в одной лодке. — Да? — со скепсисом спросил Мик. — А теперь вспоминай, что нас ждёт, когда вернётся твоя матушка. И представь, что будет, если она каким-то невероятным образом прознаёт про твои болезни и ранения, которые я помогал лечить, приплюсует к этому лечение и дом, потом ещё до кучи прибавит все подарки для Лоти, твою новую должность и ещё твоё будущее жильё. Ахуительный гремучий коктейль, не находишь? И, вот, что удивительно, — вновь всплеснул руками он, уже немного издеваясь, — это всё связано с нами обоими. Определённо, тут два разных корыта, да, — с полнейшей иронией в голосе подытожил он, карикатурно кивнув. — Для неё, может, и одно, но мы оба знаем, что два. Как и оба знаем, из-за чего всё это началось и продолжается. Или ты забыл? — издевательски уточнил шатен, закипая. Ему претило это ебучее «нас». Нету ничего такого, нету! — Я. Ничего. Не забыл, — спокойно проговорил Мик, глядя на парня с лёгкой иронией. Скоссер понимал, что говорил неприятные, неправильные для парня вещи. И вообще, изначально намеренно так сказал, представляя реакцию. Но по взгляду и еле заметной улыбке было понятно, что он был иного мнения. — И даже если брать в расчёт, что всё началось совершенно случайно, то продолжилось отнюдь не самопроизвольно, Крис. Вообще, пожалуй, за отправную точку их «отношений» можно брать не момент возникновения чувств у Скоссера, а момент согласия шатена на лечение матери. Именно с того момента они начали неумолимо сближаться. Даже то происшествие с клубом можно было охарактеризовать лишь как некое примирение, не более. А вот после того, как Мик так приблизился к его семье, шатен начал подпускать босса ближе и ближе, открываясь, позволяя чуть больше действий в свою сторону, любых, не только сексуальных. Да и даже в плане секса всё стало ближе! Нет, Крис, это именно одна лодка. Одна постель, пусть и моментами, одна глобальная проблема на двоих. И как бы Скольт не хотел этого признавать, брюнет всё равно упорно лез к нему, пытался сделать так, чтобы проблемы любимого были и его проблемами. А ещё лучше — только его. Вот и получалось — одна лодка, в которой шатен упорно не хотел находиться. И Мик это прекрасно понимал. Он казался слишком спокойным, в то время как сам Крис начинал закипать, беситься. Потому что это именно то, над чем он терял контроль. Или то, над чем не владел. Потому что слова Мика больно били в десятку. — Потому что я — кретин, который какого-то хуя продолжает с тобой сближаться. Надо прекращать это, — парень вновь взялся за книгу, показывая, что не хотел продолжать. Крис злился, это было видно по взгляду, по чуть хмурому лицу, по тому, как он свернул разговор. И брюнет не собирался давить дальше. Не хотел ломать с таким трудом построенный мостик между ними. — Ну, не злись, — мягко, примирительно сказал Скоссер, придвинулся чуть ближе, насколько позволял поднос, и склонился к парню. Осторожно коснулся его плеча тыльной стороной ладони, успокаивающе поглаживая. — Вот, склюй виноградинку, воробушек, — он оторвал ягодку и поднёс её к губам любимого. — И успокойся. Я замолкаю. — Блять, Мик, — шатен дёрнул головой, отстраняясь от него, и тихо, коротко замычал. Голова отдалась очередной порцией боли. — Я серьёзно. Это, блять, нужно заканчивать. Такое общение не вписывается ни в одни рамки. Мик нахмурился. Убрал руки от него, закинул ягоду в рот, прожевал и вдруг сделал ну совсем неприятную, как он полагал, для Криса вещь — приблизился. При этом отодвинул поднос подальше, властно выхватил книгу из его рук и нагло уселся на бёдра, почти возле колен. Угрюмо, серьёзно смотрящий на любимого Скоссер ладонью мягко коснулся головы Криса и чуть надавил, заставляя вернуться в прежнее положение. — А какие вообще есть рамки? Давай, скажи мне, что босса и должника, и я, так же, как и ты, скажу, что это лишь одна грань. Крис, давай не будем ломать комедию? — тихо, уверенно говорил брюнет. — Мы оба видим и знаем, что наши взаимоотношения стремятся к приятельским, несмотря ни на что. Или ты просто так позволяешь мне находиться рядом? Просто так смотришь со мной фильмы, разговариваешь, смеёшься? Позволяешь мне лечить тебя, остаёшься у меня не только ночевать, но и жить, с твоим-то, как ты говорил, тяжёлым и сложным доверием? — он говорил всё то, о чем так долго и давно думал. — Доверяешь мне выборы, связанные с твоей семьёй. Или это всё чистой воды сухая признательность, так умело скрытая за дружелюбием? В жизни не поверю, что ты лицемер, — смотрел на парня так, будто был уверен в своих словах. А он был уверен. Зелёные глаза сверкали уверенностью, непоколебимостью, расчётливостью. И при этом всём ещё и какой-то мягкой заботой. — И вот всё это переплетается с моими личными заёбами, создавая то, что творится сейчас. Твои неумение принимать помощь и феноменальная способность накрутить то, чего нет, и не позволяют тебе нормально принять тот факт, что я стремлюсь с тобой общаться. Не заставляю, а тянусь сам, — признание было на грани фола, но Мик решил рискнуть. — И всё это проявление лишь моего дурацкого характера. Крису казалось, что Скоссер заткнётся, но нет, он пустился в объяснения своей позиции. Причём делал это сидя на самом парне. И вот тут-то и крылась вся загвоздка. — Они стремятся не к приятельским, Мик. Ты когда-нибудь видел, чтобы приятели разговаривали вот так? — он кивнул на шефа. — А ты видел, чтобы второй при этом не отбивался? Ты видел, чтобы друзья-приятели успокаивали друг друга объятиями и укусами? — Криса понесло. Нужно было заткнуться до того, как скажет что-то фатальное, но он не мог. Слишком долго это всё варилось в черепной коробке. — Ты, блять, видел, чтобы кто-то настолько доверял просто приятелю, что соглашался отпустить с ним свою единственную, маленькую сестру, прекрасно зная, кем тот, блять, работал и какие дела ворочал? Ты, блять, видел, чтобы друзья-приятели настолько самозабвенно трахались, как мы с тобой в отеле? Я, блять, точно нет. И самое, сука, страшное в этой ситуации — мне, блять, понравилось. Я ловил кайф от твоих ебучих реакций даже на мои простые прикосновения. Это, блять, ненормально, Мик. И твоя гипер забота тоже, блять, не нормальна. Она не укладывается в понятие «друзей-приятелей», блять, — Крис замолчал, отвёл взгляд. Выдохнул и криво улыбнулся. — Я, блять, даже это с тобой же обсуждаю. Пиздец, блять. Мик щёлкнул пальцами, когда парень сказал первую фразу. Да, именно так и было. Но сказать более точно он просто побоялся. Криса понесло. Понесло так, что он признался Скоссеру в том, в чём никогда бы не признался, как брюнет полагал. Видимо, уже ошибочно. Пульс набрал зашкаливающий темп. Чёрт, да он так себе проблемы с сердцем заработает, если оно на каждое слово и действие любимого будет так ебашить в груди! — А с кем тебе это ещё обсуждать, если это касается только нас двоих? — Мик даже не подумал сдвигаться с места. Во-первых, боялся выдать дрожь своих конечностей, во-вторых, боялся, что Крис сорвётся куда подальше от него. — Это и нужно обсуждать со мной, потому что в таком случае мы должны до чего-то договориться. Да и я вроде просил говорить со мной. Я, конечно, наблюдательный, но не экстрасенс, чтобы видеть всё, что у тебя в голове творится, — он всё так же был нахмурен, несмотря на то, что признание Скольта о сексе в отеле немало так взбудоражило. Ахуеть, всё было настолько серьезно… — Я тебя услышал и могу сказать то, что я примерно такого же мнения и недоумения. Но, в отличии о тебя, я настроен более позитивно. И вот, как ты думаешь, после всех наших фееричных сексов и не очень, как мы, блять, должны общаться? Целомудренно потупив глазки в пол? Делать вид, что ничего не было, что это было плодами массовых галлюцинаций? Крис, мы перешли ту грань, за которую можно вернуться и всё забыть. Это не плохо, это простая констатация факта. Изображать из себя невинных овечек, а потом трахаться до умопомрачения — верх лицемерия, не находишь? Но и что же тогда делать в такой ситуации? Вот две стороны одной монеты, — он продемонстрировал одну ладонь, немного взяв себя в руки и успокоившись. — Для меня ты — ходячий фетиш, способный завести с полоборота, и при этом человек, с которым мне хочется дружески общаться. Я для тебя — долбанутый босс, взымающий долг еблей, и человек, с которым, как оказалось, можно, пусть и редко, нормально провести время, судя по твоим реакциям, а ещё, которому можно довериться. Соприкосновение сторон, как видишь, очевидное, пусть и ебанутое. И вот что, повторюсь, делать в такой ситуации? Мы оба трахаемся из-за долга и, как теперь выяснилось, ещё и с удовольствием для обеих сторон, что прекрасно совмещает в себе приятное с необходимым. Мы оба не прочь провести время друг с другом за просмотром фильмов, как и не прочь вообще находиться рядом. А ещё мы оба поддерживаем друг друга, когда творится пиздец, — не упомянуть ещё и эту сторону отношений было просто непростительно. — И как выяснилось, нам обоим от этого становится легче, даже невзирая на способ этого успокоения. Потому что — что? Потому что мы оба сблизились из-за этого, как двое покалеченных. Твои слова, между прочим, — напомнил он, продолжая неумолимо гнуть палку. — Без понятия, как можно охарактеризовать наши взаимоотношения, какое к ним слово подобрать, но пока что «приятельские» подходит более всего. Потому что мне приятно общаться с тобой, подкалывать, трахаться и домогаться, и, кстати, за это я каждый раз засчитываю, ты не думай, что я просто так руки распускаю. А тебе приятно, пусть ты и продолжаешь сопротивляться, но давай не будем отрицать очевидное, это без негатива сказано, трахаться со мной. Приятно видеть, как радуется Лоти очередному моему подарку, и даже не пытайся врать, я прекрасно это понял. А ещё приятно, когда тебя окружают такой заботой, верно? Такой не приятельской, — передразнил парня брюнет, — но внимательной. Ты мог сколько угодно твердить мне, что ты чувствуешь себя немощным, калекой, обязанным. Но согласись, ощущать себя таким важным — приятно, да? Можешь попытаться переубедить меня, — качнул он головой, всё так же внимательно глядя, — я открыт для возражений. Но пусть они будут подкреплены чем-то кроме уже озвученного, хорошо? Вся это моя «не дружеская» забота связана с тем, что я не только гостеприимный хозяин, ебанутый работодатель и навязывающийся в друзья идиот, но и просто по натуре своей отзывчивый, — словно с неохотой сказал он, чуть прищурившись, будто рассказал какой-то страшный секрет. — Ты, Крис, своими словами, поведением, доверием и поддержкой меня к себе расположил. И тянуться к тебе за общением после всех отработок, после всех домогательств, что были, делая вид, что ничего не происходило и изображая из себя непорочного ангела, просто свинство, не находишь? Шатен слушал, глядя в сторону. Скрипел зубами, морщился иногда и хотел уебать Мику. Знал, что не поможет, но хотел. — Потому что всё это больше смахивает на отношения влюблённой парочки, верно? — Крис хмуро посмотрел на шефа, продолжающего сидеть у него на ногах. — Потому что, блять, да, это ненормально. А ещё более ненормально то, что я позволяю этому случаться. То, что я, сука, в себе не могу разобраться. Потому что я должен держать тебя на расстоянии и, если и проводить время как друзяшки, — последнее слово он максимально исказил голосом, — то на нейтральной территории, а не вот так вот. Я должен, блять, останавливать твои блядские попытки привязать меня к тебе, приручить, а я, блять, не останавливаю. Я должен был съебаться в родительский дом, а не позволять тебе заботиться обо мне и позволять мне чувствовать себя, сука, важным. Нужным, блять, — он говорил каждое слово отчётливо, будто приговор. — Ты, блять, не должен был давать нам шанс сблизиться. Останови, блять, это всё. Мик слушал внимательно. Не перебивая. Во взгляде становилось всё больше напускного холода, хотя внутри всё жгло раскалённой магмой. Это тяжело. При всей выдержке Скоссера, это, блять, очень тяжело. Притворяться перед важнейшим в жизни человеком было невыносимо. Лицемерить и скрываться перед любимым было чертовски отвратительно. — Ты ебанутый, да? — грубы дрогнули, оскаливаясь. Мик старался говорить это с неприязнью, правда старался. — Какая, нахуй, парочка? Да, у нас отношения — неформат. Но, блять, сука, парочка? Что конкретно тебя так ёбет — сами наши взаимоотношения, которые по-другому строиться не могут ввиду специфики, или то, что ты не можешь их охарактеризовать общепринятыми понятиями? — сделал он упор на это выражение. — Почему я должен останавливать то, что мне приятно, да ещё и единолично? Почему ты просишь об этом только меня? — чуть понизив голос, вкрадчиво спросил, немного наклоняясь вперёд, будто пытаясь всмотреться в глаза парня. — Потому что не можешь сам? Или потому что тебе и самому это нравится, и ты боишься самолично всё прекращать? Сердце в груди ебашило как бешеное. Мику казалось, что его сейчас затрясёт. От зашкаливающего пульса не хватало дыхания, но как он умудрялся дышать ровно, при этом выдерживая взгляд в глаза Криса — было для него загадкой. Потому что он человек пусть и стойкий, но отнюдь не железный. — Крис, я считаю тебя своим другом. Плевать, что ты так не считаешь, я не заставляю. Даже принимая в расчёт всю нашу ситуацию, всё равно считаю. И я привык заботиться о своих друзьях. У меня их не так много, чтобы я мог позволить себе где-то не доглядеть или что-то не доделать, — Мик говорил с такой интонацией, будто сейчас признавался шатену в чем-то очень сокровенном. — И потому ты подвергаешься такому вниманию. Да, эти блядские отработки, как и наличие долга, не способствуют возникновению дружбы, особенно с твоей стороны. Но у меня процесс пошёл, Крис, и я остановить его не могу. И не хочу, буду с тобой честен, — он будто немного сдулся, словно осел ниже, и впервые за разговор отвёл взгляд. Просто уже не выдержал. — Да потому что это, блять, именно так и выглядит, — рыкнул в ответ Крис. — Да, я не могу это охарактеризовать и, блять, да, я не могу остановиться, — то, что не мог сказать сам себе. Класс. Ахуенно. Пиздато. — Да, сами взаимоотношения. У меня тоже не шибко много друзей, один, по факту, и там такого нет. Что, блять, прикажешь ещё думать? — он злился, сверкал глазами, но всё равно ничего не мог сделать. — Захоти, блять. Останови эту творящуюся хуйню. Сделай, блять, то, что я не могу. Шатен просил это. Потому что не мог по-другому. Потому что не мог остановиться сам. Мик чувствовал, как его буквально разрывало на части. Как начинали дрожать поджилки. Он готов кинуться к ногам любимого и сознаться ему во всём, лишь бы тот перестал волноваться и злиться. Признаться, что роднее, чем он, нет никого на этом свете, что ближе, чем он, ещё никто не подбирался. — А у меня, блять, есть?! — вдруг резко зарычал брюнет, сам от себя не ожидая такого. — У меня с тобой тоже, знаешь ли, впервые такие отношения! И так же, как ты — не могу. Не могу, блять, Крис! — отчаянно, болезненно, на исходе последних моральных сил. Глаза сверкали, полыхая гремучей смесью эмоций — мольбой, желанием, бешенством, злостью. — Не после того, что с тобой сделал! Не после того, как заставил тебя сломаться! — он вскочил с его ног на пол. Боялся, что шатен почувствует, как его трясло, хотя, казалось ему, что это даже невооруженным взглядом видно. Потому что Скоссера занесло на тот роковой поворот признания. — Я принудил тебя к сексу не только из своих наклонностей, но и потому, что за счёт поломки тебя, хотел сломать и себя, перешагнуть за грань своей блядской человечности! — брюнету казалось, что он начинал истерить. Его собственные слова резали уши, хотя севший голос звучал чуть ли не на грани шёпота. — Но всё, блять, пошло не так, нахуй! Ты открылся, показал себя — и вот я уже схожу с ума от того, что натворил. От того, что заставил тебя подчиняться себе таким мерзким способом. И ты думаешь, что я после этого смогу всё просто взять и остановить? Что смогу просто отпустить тебя, зная, что с тобой сотворил?! Крис, я не только дружить с тобой хочу. Я хочу искупить свою вину. И только тогда, когда я пойму, когда я отчётливо увижу, что всё произошедшее с тобой ты сможешь принять, тогда я смогу всё остановить и прекратить, если ты захочешь. Ему хотелось убежать. Скрыться, спрятаться. Не показываться Кристоферу на глаза. Скоссера трясло так сильно, что казалось, будто земля уходила из-под ног. И после всех этих слов он поступил совсем не по-мужски — просто вышел из комнаты, не выдерживая находиться рядом с тем, кого сломал и кого любил больше всего на свете. Шатен удивлённо распахнул глаза, не ожидая такого признания. А затем отвернулся, болезненно поморщившись. Это напоминание… Больно, до сих пор. Он же, блять, сломанный. Он же, блять, разъебал гордость. Крис молчал в ответ. Хотя, от него ничего и не требовалось, ведь Мик ушёл. Оставил его наедине с воспоминаниями о начале всего этого и чувством собственного ничтожества. Пиздец, блять. Поговорили. По губам что-то скользнуло. Парень тут же запрокинул голову, чувствуя металлический привкус. М-м-м-м-м, отвратительные воспоминания со вкусом крови. Заебись. Мик не знал, куда себя деть. Не знал, что сделать, чтобы это разрывающее в клочья отчаяние перестало скручивать внутренности. Не знал, куда орать, чтобы выплеснуть всю ту боль, что накопилась. Но внезапно пришло осознание, заставившее чуть ли не заскулить. Крису хуже. Крису в разы хуже. Бесспорно, несомненно. И это Скоссер виноват в его состоянии. И минуты не прошло, как брюнет чуть ли не вихрем влетел в комнату обратно. Должен был извиниться хотя бы словами. Должен был поддержать любимого после такого откровения, хотя понимал, что Крис должен как минимум послать его нахуй. Первое, что, конечно же, бросилось в глаза — кровь. Сука! Самолично сделал хуже! Развернувшись так круто, что чуть не поскользнулся, Мик кинулся в ванную за полотенцем. Смочил и чуть ли не прибежал обратно, прикладывая ткань к лицу. Крис дышал ртом, когда шеф снова вошёл в комнату. Закрыл глаза. И усмехнулся, когда тот отчаянно бросился в ванную. Ему даже видеть этого не надо. — Дай кровь остановить, — в отчаянии прошептал Мик, — а потом хоть пизди. Судорожное дыхание выдавало Скоссера с потрохами. Взволнованный взгляд, намеренно глядящий куда угодно, но только не в серые глаза, мог натолкнуть на определённые закономерные мысли. И эта неизменная тревога за состояние шатена… Мик, грош цена твоей выдержке. — И после этого ты на меня за подозрения рычать будешь, — устало фыркнул шатен, не препятствуя манипуляциям. — Хотя, я не думал, что всё на столько плохо. Ты просто делаешь это из вины и жа-а-алости. Спасибо, что напоминаешь, насколько низко я опустился. Желать общаться с тем, кто тебя ухерачил морально и желать его физически… Блять, да ты не настолько конченный. Я нашёл новый эталон, глядя в зеркало. Мик даже вздрогнул от этих слов. И испытал к себе новое, свежайшее, ещё доселе неиспытанное отвращение. Как он после такого признания мог касаться Криса? Как смел его успокаивать? Как вообще всё это мог делать, зная, для чего он это делал? Мразь, чистокровная, эталонная мразь. И это признание шатена резануло по сердцу. Скоссер был готов разрыдаться прямо здесь, прямо на груди любимого, настолько сильна была та моральная боль, заставляющая каждую клетку тела верещать от нарастающей боли физической. — Крис… Крис! Всё не так! Нет! — в отчаянии прошептал он севшим голосом, мягко утирая кровь полотенцем. Заметно дрожащим полотенцем. — Я искренне хочу с тобой общаться. Я делаю всё это не из жалости. Крис, я так виноват перед тобой. Я так виноват… — казалось, ещё немного и сорвётся ещё и голос. — Я мразь, мудак, сука, как ни назовешь — всё будет верно. Но я хочу искупить свою вину. Прости меня, Крис. Это не ты опустился… — шёпот на грани, будто вот-вот зарыдает. Хотя держался из последних крох сил. — Это я заставил. Заставил из-за эгоистичного желания сначала воспользоваться тобой, а потом заставил принять и… захотеть, — голос надломился. Как и сам Мик. Мягкий ворс полотенца вдруг скользнул вниз. Брюнет чуть ли не упал на пол, оседая на колени перед Скольтом. Его душили осознание собственного ничтожества, отвращение к себе и неизведанность их с Крисом будущего, которое Скоссер сейчас самолично растоптал, растёр в пыль. Он ссутулился, физически ощущая, как на него давила собственная вина. — Крис, прости меня, — полный искреннего отчаяния взгляд устремлён парню в грудь, потому что выше не мог. — Ты правда за эти месяцы стал дорог мне, стал моим другом. Я бесконечно виноват перед тобой, я так хотел всё исправить… Пожалуйста… — он говорил с придыханием, потому что дыхания тупо не хватало. Где тот большой босс, давящий авторитетом? Где тот бандит, плюющий на чувства неугодных? Откуда вылезло это кроткое создание? — Позволь мне искупить свою вину. Я… Я не хочу терять тебя из-за собственных эгоистичных и отвратительных помыслов. Пожалуйста, Крис… Всё, что угодно, — на грани слуха добавил Мик. И не из желания, чтобы парень не услышал, а потому что закончился воздух. Судорожно вздохнул, сжал побелевшими от напряжения костяшками простыню ещё сильнее, отчего она скрипнула, натянувшись. Даже не заметил, что всё это время нервно комкал её. Крис слушал и не верил. В очередной раз внутри что-то лопнуло с противным треском. — Было бы проще, если бы я не знал. Ты так ахуенно играешь… Может, тебе в актёрское надо было идти? — прозвучало устало, с налётом насмешки. Парень вернул полотенце к лицу и медленно сел на край кровати. — Мне нравится, как ты продолжаешь просить, не спрашивая, а надо ли мне это вообще. Боишься услышать отрицательный ответ? Или и так его знаешь? — замолчал, глядя на это нечто, сидящее перед ним на коленях. Что, блять, с ним не так? Что за странные прыжки в настроении? — А если я попрошу отпустить меня? Если попрошу больше не трогать? Или же пожелаю того же унижения для тебя? Что тогда будешь делать? Мик молчал, чувствуя, как внутри распространялась гложущая, пожирающая всё пустота. Их взаимоотношения висели не просто на волоске. Они отдалялись друг от друга со скоростью звука. Потому что Крис не верил ему. Наверное, Мик и сам себе не поверил бы. Он понимал, что шатену не нужны его извинения, его чувства. Сам он. Но наивная вера толкала всё так же сидеть перед ним на коленях, не поднимая взгляда. Та крошечная надежда, что отчаянно пыталась заполнить пустоту в душе, заставила поднять взгляд на любимого, когда тот заговорил про аналогичное унижение. Скоссер просто не сможет отпустить Криса. Не после всего произошедшего. Он продолжал молчать, но уже теперь глядя прямо в глаза парня. И слов не понадобилось. По взгляду было понятно, что брюнет был готов на подобное унижение. Готов был отдаться своему должнику, человеку, что знал его без малого четыре месяца, которого так быстро и без оглядки полюбил. Только вот была одна не состыковка. Для Мика подобное не будет таким большим унижением, каким это было для Криса. — Как мне… Как мне доказать, что я не играю? — получилось спросить не с первого раза. Голос просто подвёл. — Достаточно ли будет для тебя подвергнуть меня такому же? Ты прекрасно знаешь, что я не могу тебя отпустить… Дело… — Мик судорожно выдохнул, силой воли удерживая взгляд на глазах любимого. — Дело не просто в долге, Крис. И я прекрасно знаю, что не нужен тебе. Ни со своими извинениями, ни со своей ебанной дружбой. Но я готов искупить, Крис… Если поможет мне хоть немного искупить вину, я готов. Крис поморщился. Шеф выглядел слишком жалко, слишком не похожим на самого себя. — Жалкое зрелище, Мик, — холодно бросил шатен и поднялся. Шатался, но упорно двинулся вперёд. Дошёл до ванной, кинул туда окровавленное полотенце, развернулся и пошёл на кухню. Нужно было убрать этот противный привкус крови во рту. Жалкое… Мягко сказано. Очень мягко. Мик второй раз в жизни прогибался так сильно, что падал буквально и в своих глазах. Но сейчас, по крайней мере, он виноват. Виноват так сильно, что, вероятно, уже не сможет добиться своего искупления, не сможет вернуть доверие любимого человека. Крис упорно ушёл прочь, оставив одного. А Скоссер так и остался сидеть на коленях, чувствуя, как по щекам что-то щекотно заскользило вниз. Блять. Мик, как же ты жалок. Как же ты отвратителен. Брюнет резко, одним рывком поднялся с пола и закрылся в ванной. Лишь бы Крис не увидел. Лишь бы не понял. Слёзы, сука, даже не планировали останавливаться, непроизвольно стекая вниз непрерывными ручейками. Что же выходило по итогу? Первое — Мик окончательно подорвал доверие самого дорого человека, второе — Мик унизился так, что испытывал к себе просто тошнотворное отвращение, третье — заслужить прощение не представлялось возможным. Правильно? Видимо, да. Когда брюнет перешагнул за ту черту, что готов стал стелиться перед ним? Когда упустил этот момент? Как позволил себе настолько сильно погрузиться в чувства? Он умылся, привёл себя в порядок и вышел из ванной только через пять минут. Что делать — плохо представлял. Но понимал, что придётся падать в глазах Скольта ещё сильнее. Стоп. А было куда? Кажется, он только что пробил дно и дальше просто некуда. Мик бесшумно прошёл к кухне, остановился в дверях. Выглядел как побитая собака. Только во взгляде решимости побольше. Решимости продолжить унижаться. Скоссер мысленно горько усмехнулся. Докатился, Мишель, браво. Три месяца — и ты готов ползать на пузе перед человеком, которому нахуй не сдался, словно провинившаяся сука. Браво. — Тебе нельзя пить, — негромко напомнил парню Скоссер. Он не знал, что шатен собирался делать. Но предполагал, что мог и напиться. Крис как раз собирался налить воды в стакан, когда от шефа прилетел этот дебильный комментарий. Выразительно глянув на Мика, он продолжил своё занятие. — Я хочу свалить отсюда как можно быстрее, а не увеличить количество дней. Брюнет медленно тронулся с места. Остановился буквально в шаге от него, заглядывая в глаза. — Я отпущу тебя отсюда только в новую квартиру, — тихо сказал он, уже предполагая ответ. Как же это жалко выглядело. — Крис, пожалуйста… Поговори со мной. Ответь… — И о чём мне с тобой поговорить? — шатен перевёл равнодушный взгляд. — О том, что мы оба не может это всё прекратить? О том, как ты расхерачил мне все устои? О том, как нагло врываешься в мою жизнь и жизнь моей семьи? В одной лодке говоришь? — он гадко усмехнулся. — Ты лезешь в мою лодку. Раскачиваешь, проверяя, перевернётся она или нет. Перевернётся, Мик. Рано, блять, или поздно. На что мне тебе ответить? На твои попытки вымолить прощение, не дав ничего реально нужного для этого? На что мне, блять, надо тебе ответить? Крис бил метко. И бил по больному. Ровно в цель. — Что мне нужно сделать или дать тебе, чтобы ты подумал о прощении? — каждое слово звучало жалко. Наверное, услышь сейчас Скоссера кто посторонний, рассмеялся бы в лицо. Он втаптывал себя в грязь всё глубже и глубже. Но ради любимого он готов. — Крис, я знаю, что вновь подорвал твоё доверие. Я обещал, но вновь это сделал. Я… не мог видеть, как ты мечешься и решил открыть тебе эту грязь, — он не отводил взгляда. Сломленного, умоляющего, но прямолинейного. — Ты дорог мне, Крис. Да, ты в праве выслать меня куда подальше. Но я не хочу всё так заканчивать. Ты мне дорог, и именно поэтому я сейчас стою перед тобой. — Я, блять, знаю, что ли?! — рявкнул неожиданно Крис, хлопнув стаканом по столешнице и расплескав оставшуюся там воду. — Мне что, блять, по щелчку пальцев надо рассчитать, что и как поможет мне успокоиться?! Чего и как я хочу?! Ты повторно расхерачил мне все внутренности и продолжаешь просить ебучих ответов, которых я, повторюсь для особо тормознутых, не знаю! Я в себе разобраться не могу, а ты, блять, просишь разобраться в этом! Крис дышал часто, рвано, зло. Его бесило всё происходящее. Бесил он, бесил Мик. Бесило желание ударить и понимание, что ничего от этого не изменится. Бесило собственное состояние. Почему так задело это? Какого хуя он обращал внимание на причины того, что с ним случилось, если знал, что могло бы быть хуже? Намного жёстче, намного хреновей. Но это задело всё равно. Больно, за живое. Что-то там, внутри. Маленькое и скулящее. Мик ненадолго прикрыл глаза, слушая гневные слова любимого. Он виноват во всём. В состоянии парня, в их ситуации, в нынешнем положении дел. Он виноват и ему нужно расхлёбывать это. — Я не знал, что смогу так быстро и сильно привязаться к человеку, чтобы так настойчиво просить прощения, — негромко ответил брюнет. Он стоял ровно, засунув руки в карманы, будто бы и не произошло ничего. Но взгляд бесконечно преданного, наивного, виноватого пса говорил о том, что он не играл. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду рядом, когда понадоблюсь. Я буду помогать по первой необходимости. Крис, меньше всего я хочу обманывать тебя, — в противоположность ярости шатена, он выглядел спокойнее. Но это спокойствие давалось с трудом. Дыхание было сдавленным, замедленным, не хватало воздуха. Отвращение к себе начало душить с новой силой. Вот и до чего он снова довёл любимого человека? Он вытащил руки из карманов. Они еле заметно дрогнули, словно хотели потянуться к Скольту. — Пойдём, тебе нужно лечь, — совсем тихо произнёс он, готовясь получить порцию издевательств. — Ага, блять, не знал. Тормозить надо было, а не лететь сломя голову, блять, — рыкнул Крис. — Не хочет он. Я, блять, заметил, как ты не хочешь, — едко выдал он. Оттолкнувшись от столешницы, парень направился на выход. Мир качнулся, закрутился, заставив налететь на дверной косяк. Шатен схватился за разболевшуюся голову, не осознанно сползая вниз. Цвет кожи стремительно бледнел, по губам снова тонкой струйкой потекла кровь. — Блять, — сдавленно просипел шатен, с трудом разбирая свой голос. Скоссер стоически выдержал и слова, и то, что Крис просто прошёл мимо. Но стоило только раздаться глухому стуку, как резко подорвался с места. — Крис! — у самого голос оказался не лучше. Подбежал к любимому, оказался перед его стремительно побледневшим лицом, по которому снова текла кровь. Сука, Скоссер, вот и чего ты добился, мудоёбина?! Он попытался подлезть под руку шатена, чтобы помочь ему подняться. Но вдруг понял, что на ноги он его вряд ли поставит. Мик насильно уложил руку Скольта на свои плечи. Сильные руки вдруг внезапно ухватили под подкосившиеся колени и лопатки. — Держись, — хрипло скомандовал он и выпрямился, отрывая любимого от пола. Выдохнув от неожиданности, Мик направился в комнату. Было не столько тяжело, сколько неудобно. Высоченный парень просто не помещался на руках Скоссера. Брюнет, нахмурившись, осторожно пронёс его через дверной проём, развернувшись боком настолько осторожно, насколько это было возможно, чтобы не закрутить Криса ещё сильнее. Он аккуратно сгрузил его на кровать, укладывая головой на подушки и буквально убежал в ванную за мокрым полотенцем. — Что-то помимо головы болит? — обеспокоенно спросил Мик, прикладывая к лицу любимого ткань. Уселся рядом, на край кровати, преданно заглядывая в глаза. Крис не услышал. Он стремительно уплывал. Мир пару раз гас, сменяясь на черноту, но в итоге так и остался расплывчатыми, невнятными пятнами. Слов Мика он не разобрал, зато к прохладной тряпке подался, будто желая укрыться ей. Брюнет судорожно выдохнул. У Криса взгляд был расфокусированный, невнятный. Мик моментально набрал Шаркова. Нужно было уточнить насчёт лекарства. Гена ответил почти сразу и предположение Скоссера подтвердил. Оставив любимого ненадолго только лишь в компании мокрой прохладной тряпки, Мик убежал на кухню. Вернулся с уже готовым шприцем, которым уколол плечо парня. Вот так, должно было помочь. Скоссер тоже такое состояние ловил после стресса, помнил что и как. Он сидел рядом, мягко стирая идущую носом кровь. И поглаживал любимого по плечу. Чтобы тот даже сквозь угасающее сознание чувствовал и знал, что не один. Что с ним рядом тот, кто поможет. Крис закрыл глаза, окончательно позволяя сознанию погаснуть. Кровь шла ещё минут пять. Парень дышал ртом несколько судорожно, иногда рвано. Через двадцать минут успокоился, провалившись в сон. Какой-то невнятный, но всё же. А Мик всё это время сидел рядом. Не спал всю ночь. А как можно спать после всего этого?..