Правильно?..

Крис очнулся утром, не понимая, где он и что произошло. — Как самочувствие? — тихо, осторожно поинтересовался Скоссер, немного склонившись к парню. Коснулся его лба ладонью, словно проверяя температуру. На деле же поправляя волосы и просто давая понять о своём беспокойстве. Мик. Снова рядом. Это становилось плохой традицией. — Что это было? — хрипло, вопросом на вопрос. Неправильно, но похуй. Мир прекратил вращение, но вставать всё ещё не хотелось. — Последствия волнения, — всё так же тихо ответил брюнет. Он медленно, прядь за прядью, осторожно убирал отросшие каштановые волосы со лба, слегка поглаживая. И плевать было, как это выглядело. — Постельный режим пару дней, Крис. Это необходимо. — Ясно, — уголки губ приподнялись, пытаясь сложиться в усмешку, но не вышло. Сил не хватило. Парень снова закрыл глаза. — Что ты делаешь? Мик сначала убрал последнюю прядку и только потом уже ответил. — За тобой присматриваю, что же ещё, — тихо, мягко. Будто и не было вчера этого жалкого мальчишки, что с раскаянием заглядывал в глаза. — Я про руку. — Совершаю движения, способствующие устранению мешающих объектов с твоего лица. Волосы поправил, спутались все. — Мне не мешались, — принялся спорить Крис, не понимая поступков шефа. В очередной, блять, раз. Скоссер вдруг встал и обошёл кровать. Ещё с ночи приготовил всё, что нужно, и сейчас налил воду в стакан. Присел на край постели и нежно подсунул руку под голову любимого, осторожно помогая приподнять её. — Выпей, — другая рука протянута к губам. Опять таблетки. Крис из вредности приподнялся, чтобы избежать его руки. А что ещё было ожидать? Мик помог выпить лекарство, а потом вновь придержал голову, чтобы парень не плюхнулся обратно, и уложил на подушки. — Просто признай, что тебе нравится касаться, — буркнул парень. — Удивительно, что ты понял это только сейчас, учитывая, сколько и как я тебя касался. И даже говорил. — К друзьям такое не испытывают, — Крис постарался сказать это едко, ехидно. А вышло устало и раздражённо. — А к друзьям, с которыми занимаешься сексом? — так же устало спросил Мик, не развивая далее тему. Нужно, чтобы шатен отдыхал, а не снова волновался. — Поспи ещё. Шатен рыкнул в ответ и начал кутаться в одеяло. Пошёл он нахуй. Сам Скоссер встал и позвал Брута гулять. По пути написал смс Нейле, чтобы та перенесла сегодняшнюю встречу на две недели. Ну не мог он сейчас уйти. Даже ради работы не мог. И на что получил мгновенный звонок удивлённого секретаря, заставший почти у самого выхода. — Да, ты всё правильно поняла, — негромко говорил Мик, стараясь не мешать любимому, хотя до комнаты всё равно долетал его голос. — Не смогу сегодня. И вообще до конца недели. Нейла, ну придумай что-нибудь, — устало, вымученно. — Пусть сами согласуют расписание, но и на следующей неделе я тоже не могу. Мгм. Напиши потом. Шатен сквозь сон услышал, что этот придурок планировал остаться дома ещё неделю. Пиздец. Придется ещё раз вести разговоры. Хотя, Крис это и так знал. Просто пытался максимально отодвинуть. Пусть хоть контракты горят, а Скоссер сейчас парня не оставит в таком состоянии. Положив трубку, вышел из дома. И вернулся часа через два. С двумя огромными пакетами, гружёнными самыми разнообразными фруктами и ещё некоторыми продуктами до кучи. И пусть его забота будет действительно выглядеть, лишь как способ искупить вину, Мик не собирался отступать. Хоть и решительно не знал, как заслужить доверие любимого. Сейчас был самый вопиющий случай его лжи. Вернее, недомолвки. Он всё пытался сделать ради Криса. Всё, чтобы тот доверился боссу, чтобы понял, что мнение о статусах ошибочно. А по итогу… А что вышло по итогу? Хуйня, ложь и предательство. Брюнет заглянул в комнату. Боялся, что Крису могло стать хуже за время отсутствия. Хотя, предпосылок не было, но всё равно переживал. Крис уснул в тишине в квартиры. Все эти стрессы и общее состояние никак не способствовали скорейшему выздоровлению и сваливанию отсюда. А надо было. Срочно. Как можно скорее. А вот самому Мику спать сейчас было категорически нельзя, хоть и клонило ужасно. Он на похуй закинул в себя приличную дозу кофе, разведённого в кипятке, чтобы проглотить можно было, и вернулся к любимому. По телу неприятно разливались усталость, сонливость, противное послевкусие кофе и отвращение к самому себе. Великолепное сочетание. Уселся рядом с Крисом, настолько, что можно было почувствовать тепло тела. Именно сейчас, когда оказался виноват настолько, что о прощении можно только мечтать, резко возросла потребность в парне. Видимо, предчувствие неизбежного заставляло «напасаться впрок». Мик не мог заставить себя ничем заняться. Листание ленты новостей прерывалось каждую минуту, потому что не мог сфокусироваться на словах. Постоянно оглядывал любимого, беззащитного, уязвлённого воробушка, пострадавшего по его вине. И за перевариванием всего произошедшего, за размышлениями о дальнейшем, Скоссер, сам того не желая, даже вопреки выпитой дозе кофе, провалился в тревожный, беспокойный сон. Сидел, привалившись спиной к подушкам, склонив голову к груди. Нахмуренный, обеспокоенный, растрёпанный. И так близко к такому же Крису. Шатен проснулся ближе к вечеру. Переворачиваясь, он случайно ударился ногой обо что-то. Как выяснилось после открытия глаз — по Мику, сидящему слишком близко. — Что ты опять делаешь? — раздражённо спросил он. Серые глаза ещё слишком расфокусированны, но в них уже скользило то же, что и в голосе. Крис остался лежать на спине, лишь повернул голову так, чтобы удобней было смотреть на этого долбоклюя. Мик проснулся от удара. Крупно вздрогнул и тут же тихо зашипел. От такой позы затекло всё тело, что даже шевелиться было больно. Голова раскалывалась. Ох, давно же так херово не было. Скоссер, в принципе, не был болезненным человеком, но после ахуенно весёлого детства, некоторые последствия всё же остались. — За тобой присматриваю, блять, — брюнет повернул голову к Крису, глядя на того заспанным, но уже обеспокоенным взглядом. — Прими или смирись с тем, что мне не похуй на тебя и твоё самочувствие, — глухо сказал он, включая телефон. Затем простонал и пополз с кровати. — С-с-с-сука, переворачивайся, укол пропустили. Превозмогая затёкшесть всего тела, Скоссер, пошатнувшись, встал и направился за лекарством. Желание сдохнуть с каждым шагом становилось всё более отчетливым, но как он, блять, после вчерашнего, вообще о таком смел думать? Страдалец нашелся, сука. Вернулся. Уселся на край постели, готовый к процедуре. Хмурый донельзя, будто с бодуна. — Не превращайся в няньку, — фыркнул Крис, всё же перевернувшись. Медленно, кое-как. Голова отдавала пульсирующей болью. Ну, сука, ну только проходить ведь стала. — Превращение не грозит уже давно превращённому, — скептически ответил Мик. — Прости уж, но придётся потерпеть моё присутствие до полного твоего выздоровления. Да, мне не насрать, — предупреждая возмущения парня сказал он, вонзая иглу в кожу. — Давно не насрать. — Значит, блять, угомони внутреннюю няньку или я начну действовать тебе на зло, — предупредил шатен. Это порядком бесило его. Или же то, что произошло вчера? Всё вместе. — Должно быть насрать. — Я делаю всё, чтобы ты скорее поправился, — спокойно сказал брюнет. Но голос всё равно был какой-то отрешённый, глухой. — Если ты будешь делать всё мне на зло, будешь валяться в постели в разы дольше. Тебе оно надо? А тебе было насрать, когда мне было плохо? Тебе было насрать, когда должно было? — вкрадчиво, с надломом, который так легко было спутать с издёвкой, спросил он. — Не отталкивай хотя бы мою помощь, Крис. Я уже всё понял со своей долбанной дружбой, но дай хотя бы помочь и позаботиться о тебе. Это всё лишь из благостных побуждений, Крис. Как только укол был сделан, парень перевернулся на бок, спиной к Мику. Заебёт, блять. — Не надо, как и нянька рядом… И когда же мне должно было быть насрать? — рыкнул он, снова закрывая глаза. Бесило всё это. — Засунь свои очередные побуждения себе в задницу. Мик горько вздохнул. — А когда мне должно было насрать? Когда я понял, что ты — хороший? Когда понял, что мы, как два дебила, похожи, блять? Когда, осознал, что хочу проводить с тобой время вне отработок? Когда, Крис? — брюнет сделал ещё одну очень рисковую вещь — подобрался ближе к Скольту и склонился над ним. — Они не очередные, а единственные. Я не хотел и не хочу делать тебе неприятно и плохо. Но каждый раз выходит… Я не хочу лгать тебе, Крис. И жить с ложью тоже. Мне больше нечего скрывать от тебя в наших взаимоотношениях. И открылся я тебе не для того, чтобы поглумиться. Крис заскрипел зубами и резко развернулся на спину, оказавшись прижатым боком к шефу. В серых глазах снова разразилась буря. — Остановись. Иначе я выскажу то, за что либо обязан буду получить пиздюлей, либо тебе придётся согласиться, — дыхание сбилось от злости. На Мика, на себя. Зачем ему эта информация? Забудь. Сделай вид, что ты не видел. Не понимал. Прекрати, Скольт! Скоссер угрожающе прищурился. — Я тебе после выздоровления все накопившиеся пиздюля выдам, умник, — тихо отчеканил, глядя на любимого не с раздражением или гневом, а с ледяным спокойствием. — Крис, между нами произошло слишком многое, чтобы я мог просто так отступиться от тебя. Я не хочу, чтобы ты обрывал со мной связи в желании всё забыть. Будет лучше, если это всё перерастет хотя бы ранг пусть и странного, но точно не негативного опыта. Крис, только в этом было моё стремление искупить свою вину! — выпалил он. — Всё остальное было искренним желанием просто общаться с тобой. — Ты не остановился. Нарываешься, — коротко предупредил шатен, сверля шефа взглядом. Скоссер замолчал на полминуты, отвечая парню пристальным взглядом прямо в глаза. Да его слова уже давным-давно скомпрометировали его и играли против! Он всем своим видом показывал, что влюблён, каждым действием, каждой фразой. — А ты себе увеличиваешь количество пиздюлей, — сказал он наконец. — Я не буду поднимать на тебя руку в таком состоянии, а слова мои до тебя доходят туговато. Наверное, консерв всё ещё слишком много. — И как мне тебе верить, если ты в очевидном не признаёшься? — игра ва-банк. Ставка — всё. Крис бил ровно в цель. Намеренно, зная ответ заранее. Крис не глупый, догадка с самого первого раза была верной. Но что сейчас было делать самому Мику? Что ему делать с сердцем, ебашившим в грудную клетку и виски с такой силой и болью, что, казалось, пробьёт все кости нахуй? Что делать со своими чувствами, которые любимому не просто не нужны — он не желал их? Что делать с разорванным в клочья доверием, на которое сейчас давил Крис, заставляя выплеснуть наружу то, что нельзя? — Тебе, блять, что, легче станет? — в глазах отчаяние, в голосе — сталь. Станет ли ему легче? Крис не знал. Он вообще уже ничего не знал, откровенно говоря. Но хотел услышать. Узнать наверняка. Скоссер резко склонил голову, отозвавшуюся болью. Вдох, выдох. Отрицать очевидное глупо. Очень глупо. Из Скольта дурака не сделать. Мик вернулся в прежнее положение. — Да, я люблю тебя, Кристофер. Я не знаю, зачем тебе эта информация, зачем тебе нужно было услышать это… Знал, что палился безбожно, знал, что тебе этого не нужно. Знал, и всё равно полюбил. Прыжок в пропасть. Пропасть, что образовалась между ними. Скоссер даже дышать забыл, застыв, ожидая приговора. Ожидая посыла нахуй, требований оставить его в покое. Всего, чего угодно, лишь бы с мерзким педиком, что растоптал всё доверие, рядом не находиться. Он смотрел на любимого прямо, не отводя отчаянного взгляда. В этом признании — всё. Бам. Шатен в неверии смотрел на Мика, ожидая, пока тот в очередной раз зарычит. В очередной раз пообещает пиздюлей или выдаст их. Но тот лишь точно также смотрел на него, ожидая реакции. — Блять, — тяжело выдохнул парень, отворачиваясь. — Почему я? За что мне это всё? — Потому что это ты… — тихо проговорил Мик, склоняясь к парню, не убирая руки. — Потому что это ты, Крис… Думаешь, я планировал? Думаешь, хотел обременять тебя чем-то подобным? Нет… Прости меня, Крис… — глухо, с надломом. — Я правда не хотел и не хочу тебе проблем. — Ты, блять, лишь ещё одна проблема, свалившаяся на мою дурную голову, — парень тяжело выдохнул и скинул руку Мика. Пополз к противоположному краю кровати. — Вот именно, блять. Это я. И я, блять, не объект любви, блять. Тем более, сука, такой! — Крис! — Мик вдруг пополз вслед за любимым. — Я ведь не навязывал тебе свои чувства. Да, я навязывался с общением, но я же знал, как ты отнесёшься к моей любви, — догнал парня и остановил его, мягко приобняв за плечо. — Крис, я не хочу доставлять тебе проблем. И больше не буду. Но, пожалуйста, хотя бы не заставляй меня отказываться от тебя. Не смогу, Крис, — ещё тише добавил он. — Не смогу… Крис тут же скинул руку и упорно дополз до края кровати. Медленно, пошатываясь, встал. И вперил в Мика шокированный взгляд. — Почему, блять, не сможешь? Да почему, блять, я?! Мик слез за ним, крайне неуклюже пошатнувшись от своего состояния. Остановился в двух шагах от парня и немного протянул к нему руки, которыми потом указал на кровать. — Крис, я не приближусь, я не буду тебя трогать, только ляг обратно, прошу! — он даже посторонился немного. — Да потому что я тебя люблю, Крис, поэтому не смогу! Я хочу, чтобы ты был счастлив, я хочу помочь тебе облегчить жизнь. Потому что ты замечательный, Крис… — с отчаянием прошептал он. — Ты внимательный, чуткий, ты своей добротой меня покорил. Про внешность я вообще молчу. Прошу, делай, что угодно, только позволь любить тебя… — Не трогай, — угрожающе произнёс парень, чуть отшатнувшись. Упрямо мотнул головой. — Ты ошибся, блять. Это неправильно. — Я не буду трогать, только, умоляю, ложись! — Мик отступил ещё на несколько шагов. — Не усугубляй, пожалуйста! — выглядел при этом таким несчастным и побитым. — Я, правда, хотел бы ошибиться, Крис… Но… Я люблю тебя. Люблю, но не хочу, чтобы это приносило тебе неприятности. Я не хочу, чтобы ты считал мои чувства проблемой. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Именно поэтому… — глубоко вздохнул он. Воздуха от волнения категорически не хватало. — Именно поэтому я так эгоистично пытался удержать тебя. Даже секс, — голос чуть дрогнул, — даже его я старался сделать для тебя приятным. Крис заметно дышал. Блять, и как быть? Это такой пиздец, такой треш. Учитывая, что им нужно пробыть вместе ещё девять лет и не только пробыть… — До этого ебучего отеля это были отработки, — ощерился шатен, упорно двинувшись дальше, в сторону кухни. — Они уже, блять, проблема, как ты это не поймёшь? Проблема, блять, для обоих! — Ты прекрасно знаешь, чем были эти отработки, — выдохнул Мик, не сводя взгляда с любимого, и медленно отправился за ним. — Крис, я ни в коем случае тебе не навязываю свои чувства, не требую взаимности. Даже с дружбой. Если у меня получится заслужить твоё доверие, если ты не прогонишь меня, клянусь, я не буду создавать с ними проблем. Моя любовь — только моё дело, пока она не взаимна, — он шёл за Крисом, готовый в любой момент подхватить его, в случае чего. Шатен зарычал и ударил кулаком в дверь. — Завались, блять. Завались или следующий удар будет тебе в ебало, — Крис бешено глянул на шефа, упорно двигаясь на кухню. — Ты навязываешь, блять, себя! — Я делал это не ради того, чтобы ты ответил мне взаимностью, — продолжал говорить Скоссер, не реагируя на угрозу. — Я хотел и хочу хотя бы просто общаться с тобой. Как я могу не навязывать себя, если мы постоянно сталкиваемся? Вот ещё одна схожесть — они не реагировали на угрозы друг друга. Абсолютный похуизм. Сука. — И тем не менее ты, блять, это делал и делаешь. Даже когда я говорю, что тебя, блять, много в моей жизни! — Ты говорил это, когда у тебя были проблемы в семье! — воскликнул Мик. — Когда ты сам был настолько шальной, что тебя было страшно оставить одного! И как я мог тебя после такого оставить, как мог спокойно вынести, что ты там, один, без возможности помочь себе? — с отчаянным придыханием спросил он. — Нихрена бы со мной не случилось! Как же я, блять, без тебя жил-то всё это время, а? — раздражённо выдал шатен, дёрнув рукой. — Ты себя не бережёшь! — не менее раздраженно выдал Мик. — Все три раза, что я видел тебя при болезни, все, сука, Крис, ты наплевательски относился к себе! Я не мог и не могу оставить это просто так, без внимания! — Смоги, блять! Потому что я вполне справляюсь без тебя! — Крис остановился на входе в кухню, прищурившись. — Я зря получил по ебалу тогда, да? Мик замолчал, смотря в серые глаза. Ответил лишь спустя несколько томительных секунд. — Да, зря. Я очень хотел сохранить это в тайне, я очень не хотел добавлять проблем, Крис. Но ты внимательный и догадливый, а я совершенно не смог себя контролировать… — Скотина. Несдержанная скотина. Скотина. Всё верно. Скоссер — скотина. Тварь, что позволила своей блядской любви просочиться наружу. Но разве не его ли только это дело? Он решительно не понимал… Парень вполз на кухню, подошёл к раковине. Первым делом умылся, чувствуя необходимость в том, чтобы освежиться. Чтобы привести мысли в порядок. Только нихрена не помогло. Он засунул под струю голову, слегка вздрогнув от прохладной воды, скользнувшей за шиворот. Мик и сам вздрогнул, глядя на Скольта. Потому что это могло повлечь за собой ещё большую боль. Он метнулся к дальним шкафчикам и достал небольшое полотенце. Приблизился и заботливо накинул на шею, чтобы вода не стекала дальше и не мочила одежду. Он готов получить любой удар. Но ему необходимо заботиться о любимом. Он ведь… Такой любимый. Да блять! Он снова это, сука, делал! Крис резко выпрямился и швырнул полотенце обратно. — Да блядский случай, ты успокоишься, блять?! — Крис, да успокойся, прошу! — взмолился Скоссер. — Чем конкретно тебе мешает моя любовь кроме того факта, что ты не приемлешь таких чувств? Чем тебе мешает моя забота? Я ведь пытаюсь облегчить тебе жизнь! — в отчаянии дёрнул плечами он. — Этим, блять, и мешает! Ебучей заботой, на которую я никак не смогу ответить, потому что ты будешь искать надежду в каждом моём, блять, действии! — кулак прилетел в шкаф, заставив задрожать его наполнение. — И не пизди, что не делал этого всё это время! — Нет, Крис, нет! Я не питал ложных надежд! — Мик смотрел на парня полными ужаса глазами. Он так боялся потерять его. Так боялся перестать общаться с ним. — Я знал и знаю, как ты к этому относишься, и я принял это. Я знаю, что у меня нет и шанса, но даже так я хочу просто быть тебе хотя бы приятелем. Другом, Крис, — выдохнул он. — Мне не нужно отвечать взаимностью в моих порывах, я не жду и не требую этого. Я лишь смею надеяться на то, что ты не прогонишь меня. — Думаешь, блять, я поверю? Мик, блять, это из разряда ебучей фантастики, сказки, блять. Я в них не верю! — Крис, вот теперь я полностью открыт перед тобой! Я клянусь тебе, что не рассчитывал на взаимность. Всё это я делал просто лишь для того, чтобы порадовать тебя или как-то помочь. Только лишь из-за этого, только лишь из моего к тебе расположения. Я правда не хочу, чтобы ты воспринимал это так негативно. Крис бесился. Бессильно, пытаясь выпустить куда-то всё то, что скопилось внутри. — Сука… Ты хоть понимаешь, каково это, за один вечер услышать, что человек, сломавшийся тебя, внезапно влюбился в тебя? Я, блять, что, похож на, сука, принцессу, которой нужно что-то подобное, блять? Сука! — парень схватился за голову, ощутив новый прилив боли. Блять, такими темпами он не вылезет из этого состояния никогда. — Не понимаю, Крис, — обречённо выдохнул Мик. — Не понимаю, но могу представить и могу попытаться понять. Даже если бы я продолжил это скрывать, ты бы продолжил догадываться, ты ведь не тупой, Крис! — смотрел на парня с мольбой, словно преданный пёс. — И я знаю, что тебе это не надо, я не прошу взаимности, пойми! Я лишь прошу не отталкивать мою помощь, — он приблизился к любимому, не скрывая своего беспокойства. — Крис, прошу, пойдём в кровать. Прошу, не усугубляй состояние, ложись. — Не смей, блять. Не понимаешь… и не понимай, блять, — рыкнул шатен, не разгибаясь. — Просто знай, что это опиздахуеть как больно и непонятно. А ещё противно и… попахивает блядским лицемерием, — говорил с трудом. Подняв голову, грозно посмотрел на приблизившегося шефа. В серых глазах можно заметить слёзы от боли. — Не приближайся, блядь ты такая. Я за себя… не ручаюсь. — Я лицемерил лишь тогда, когда скрывал чувства, — голос сломался от отчаяния. Сил выдерживать ровный тон не было никаких. — Я думал лишь о твоём благополучии, я думал лишь о том, как бы причинить тебе меньше дискомфорта. Я правда хотел сделать для тебя как лучше после всего произошедшего. Хотел показать и доказать, что случившееся — не плохо, что даже это можно обернуть в приятную сторону… Скоссер приблизился. Приблизился, несмотря на слова и угрозы, невзирая на состояние. Вернее, вот на состояние-то и обращал внимание. И от слёз любимого, застывших в глазах, стало неимоверно больно. Мик и раньше знал, что он та ещё мразь, но сейчас… Назвать себя так было равносильно прекрасному комплименту. — Крис, мне плевать, что ты сделаешь со мной, — руки протянулись к шатену, — мне не плевать, что происходит с тобой. Давай мы тебя вылечим, и ты сможешь выместить на мне всё, — в сломленном голосе слышалась неприкрытая мольба. Так непривычно — покорный и на всё готовый Скоссер. — Я заслужил. Прошу, пойдём, я не буду беспокоить тебя помимо лечения, — осторожно коснулся кончиками пальцев плеч. Руки заметно дрожали, нервов не хватало. Это слишком сильное потрясение для обоих. — Какой ты, блять, простой, Мик. Повернуть в приятную сторону. Ахуенная логика, спасибо, блять, — шатен смотрел на него как хищник, что вот-вот кинется, если подойти ближе. — Я сам могу дойти, — резко откинул он руки шефа, поморщившись от боли. Сука, слишком много всего. Дохуя всего. — А что, прикажешь, мне было делать?! — не выдержав, Скоссер воскликнул, но тут же понизил голос, видя состояние любимого. — Простить тебе все долги и отправить восвояси? Отличный вариант для того, чтобы ты загнулся от алкоголя, запивая всю херь, что произошла, вкалывал бы как проклятый, чтобы отдать мне эти ебучие деньги, и при этом трясся над состоянием своей семьи? Ты серьёзно? Я мразь, но обрекать тебя на такую судьбу я не хотел! — И что мне, блять, мешает это всё сделать сейчас? — уточнил Крис как у душевно больного. — Или потом, когда твоё ебучее всевидящее око не будет за мной наблюдать, а? Назови хоть одну достойную причину. — Потому что я хотел сделать так, чтобы ты не испытывал никаких моральных угрызений, Крис! Я хотел отпустить тебя тогда, когда бы убедился, что с тобой всё хорошо! — он с завидным упорством самоубийцы подошёл к любимому и крепко обхватил его, помогая идти. — Я просто помогу тебе, не бесись. — Я, блять, не ясно изъясняюсь? Ты, блять, даже сейчас навязываешь мне своё ебучее мнение! — Крис мгновенно врезал брюнету кулаком в солнечное сплетение. — Видишь, ни одной причины, кроме твоих ебучих «хотелок», которые ты даёшь людям. Мол, ебитесь, как хотите, но я уже сделал, — зло усмехнулся шатен. Удар. Мик не препятствовал, только согнулся от боли, еле слышно зашипев. Заслужил. Так и надо. Но только Крис от этого силы тратил, что неприемлемо. — Крис… — чуть ли не заскулил Скоссер, выпрямляясь. — Пожалуйста, не прогоняй… — вновь протянул к любимому руки. — Я не навязываю, я лишь прошу. Я конченный во всех отношениях, но, прошу, дай мне хотя бы шанс помочь тебе. — Если коснёшься снова — я ударю, — парень заскрипел зубами, бесясь с настойчивости шефа. — И буду бить до тех пор, пока до тебя не дойдёт, что нужно убрать свои ебучие хотелки и клешни и не мешать мне. — Мои ебучие хотелки основаны на твоём, блять, благополучии! — не выдержав, зарычал брюнет. — Причины просты — не дать тебе спиться, показать Лоти и твоей семье лучшую жизнь, дать тебе новые возможности. Этого мало? — с нажимом спросил он. Мик не мог смотреть, как шатен страдал. Как пытался идти, превозмогая боль и моральную, и физическую. Как пытался закрыться, оттолкнуть, лишь бы не подпускать ближе, не давать сделать ещё больнее. Но и сам Мик был тем ещё идиотом. Влюблённым и на всё готовым. Он кинулся к любимому и резко прильнул к нему, с силой вжимаясь в ослабевшее тело. Обнял за спину, прижал к себе и повёл в сторону комнаты. Готов принимать удары, готов встречать сопротивление. Но отпускать Криса совершенно не желал. Эгоист ёбанный. — Я просил об этом?! — зарычал Крис. — Я просил обо всём этом?! Я просил только о здоровье матери и всё. Остальное ты втемяшил себе в голову сам! — он резко схватил брюнета за волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Что, блять, в моих словах не понятно? Ты разучился человеческую речь понимать?! — Даже не думай говорить мне, что это не так, Крис! Я в жизни не поверю! — воскликнул Мик. Он знал, что по большей части всё это было лишь его личными загонами, но… Нет, он не мог ошибаться. Волосы дёрнули сильно, больно. Скоссер поморщился, запрокидывая голову. И посмотрел на любимого взглядом, как тогда на кухне — готовый сделать всё, что угодно. — Всё мне понятно. Но я же упрямый баран. Пойдём, Крис, — взмолился он. Зелёные глаза блестели от боли. — Пожалуйста, пойдём, ты еле на ногах стоишь. Как ты Лоти покажешься в таком состоянии через два дня, а? — бил по больному, по самому чувствительному. Потому что так надо было. — Пойдём лечиться. Шатен мерзко улыбнулся. — Что, боишься узнать, что всё делал зря? Что это нахрен никому не нужно, а? Что это на самом деле нужно лишь тебе, чтобы не чувствовать себя таким уродом? Правильная тактика — удар по семье. Единственное, что заставило Криса подчиниться. Единственное, что давало Мику над ним власть даже сейчас. И он знал это. Пользовался. — Тварь, — выплюнул парень, брезгливо убирая руку из смольных волос. И послушно начал идти, потому что иного выбора не было. Переставлял ноги, но не касался шефа руками. Крис задел за живое. Уязвил по больному. Ощущение такое, будто голыми руками сейчас разворошил тот гноящийся нарыв в душе, который Скоссер пытался хоть как-то подлатать. — Я урод и мразь, даже отпираться не буду. И я всё делал лишь для твоего блага, Крис, — глухо заговорил он, чувствуя, как к горлу вновь подкатывал ком, а глаза начинало предательски щипать. — Делал так, как мне казалось правильным. Я много в чём виноват, много где ошибался и за всё это готов нести наказание и ответ. Но, Крис, почему же ты гнобишь меня за мои чувства? — голос надломился. — Ты сам вытащил их из меня. Захотел узнать то, что я пытался скрыть, чтобы не мешать тебе. Так почему же ты уязвляешь меня за то, над чем я неподвластен? Я не выбирал любить тебя, я не делал этого намерено. И тогда почему я оказался повинен в том, что не могу контролировать? — вместо ожидаемого скулежа звучало хриплое почти рычание. Отчаянное и горькое. Брюнет осторожно довёл любимого до кровати, помог сесть и сразу же отстранился. Отвернулся, начиная выискивать нужное лекарство на тумбе. Было сложно — затуманенным слезами взглядом было крайне трудно рассмотреть название таблеток. — Потому что ты позволил им прорасти. Позволил мне невольно привязывать тебя к себе сильнее. Позволил, блять, увидеть то, что твой ебучий должник не должен был заметить никогда в своей ёбанной жизни, — прошипел Крис в ответ. — Потому что ты, блять, насильно влезал в мою жизнь, заставляя привыкать к тебе. Ещё причины или хватит уже сказанного? Крис шумно дышал, упершись в кровать руками и сгорбившись. Сука, больно, блять. И физически, и морально. И куча всего, что буквально взорвалось внутри за эти несколько часов. Да, Скоссер был виноват, что позволил всему этому случиться. Но не он единолично позволял этой любви расти и укрепляться. Он молчал. Потому что возразить было мало чего. Да и не хотелось. Хотелось поскорее уйти, потому что нервы сдали окончательно. Потому что большой и крутой босс сейчас готов разрыдаться. — Выпей, — почти сквозь зубы, чтобы не всхлипнуть. Лекарство протянуто на ладони под голову шатена, чтобы тот увидел. Рядом — стакан с водой. Стакан с идущей рябью водой. Крису хотелось откинуть оба предмета, но стакан заставил нахмуриться и поднять голову. — Посмотри на меня, — он всё ещё рычал. Почти приказывал, хотя не должен. И Мик посмотрел. Позволил увидеть себя таким слабым, таким уязвлённым, беззащитным. Искренним, без тени фальши. Покорным и готовым на всё. И всё так же протягивал любимому необходимое. Потому что готов даже унижаться ради него. Шатен готов поклясться, что видел слёзы в зелёных глазах. И если у него они были от боли физической, то у Мика — моральной. Крис перегнул палку и видел последствия этого. — Блять, — его скривило. Не мог быть Скоссер таким, не мог. Не из-за него, блять. Из-за ебучей работы, наркоты, чего угодно, но не него. Но парень знал правду. Блять. Закинув таблетку, Крис выхватил трясущийся стакан и второй рукой сжал запястье шефа, чтобы не сбежал. Запил таблетку быстро и со стуком поставил бокал на тумбочку. — Захлопни пасть и ложись на кровать, — не отпустил. Ждал реакции и знал, что Мик не поднимет на него руку. Брюнет смотрел на него с ужасом. Что он задумал? Зачем заставлял сделать это? Дыхание сорвалось, заставляя дышать судорожно, сжимать зубы до боли, лишь бы убавить громкость вдохов. Лишь бы не выдать, как сейчас больно. Не имел права этого показывать, потому что Крису было в разы больнее. Не имел — но показывал. Безвольная, слабая тварь ты, Скоссер. Но он послушно лёг. Залез сбоку от любимого и лёг на спину, немного склоняясь на бок, к шатену. Смотрел затравленно, ожидая приговора. Или наказания. В любом случае — заслужил. Хотя, физической расправы Мик не боялся. Натерпелся, привык. Но вот морально было невыносимо. Такой напуганный взгляд отрезвил Криса окончательно. Надави сильнее — и Скоссер сломается. Рассыплется осколками к его ногам и больше не соберётся. Но Крису это не нужно, хоть и могло сложиться другое впечатление. Он дождался, пока шеф ляжет рядом, и скривился от позы. — У меня, блять, не встанет сейчас, не надейся, — снова яд. Шатен выдохнул, стараясь угомониться. Кому-то же надо заканчивать этот бред. Парень лёг ближе к Мику и положил руку на его бок. Потянул к себе, вынуждая полностью повернуться лицом. Дёрнул на себя, вынуждая прижаться. Обнял обеими руками, уложил подбородок на удачно подставленную макушку. И молчал, не желая что-либо объяснять. Ох, блять! Мик задохнулся. Воздуха резко так не хватило. По телу пробежали болезненные судорожные мурашки. Всё его естество сейчас разрывало от противоречий — вырваться, убежать, не дать себя утешать в таком позорном положении, не позволить парню переключиться со своих проблем на проблемы ёбанного, тупоголового шефа, и прижаться к нему, любимому, тёплому, необходимому, самому важному, рассказать об этом, взмолиться. И Скоссер выбрал второе. Вернее, выбор сделан за него. Крис прижал к себе грубо, но крепко. Заставляя вжаться. Заставляя разрыдаться. Сердце взорвалось в груди миллиардами осколков, раня и разрывая, выдавливая предательские слезы. Мика буквально мелко затрясло. Подступивший ком в горле вынуждал скулить. Брюнет судорожно просунул руки между телами, зажимая себе рот, лишь бы не проронить ни единого блядского звука, которые сейчас так не нужны любимому Крису. Зажмурился, лишь бы не дать хода слезам, всё равно, находящим выход, суки. Он хотел бы не шевелиться, стать декоративной подушкой, превратиться в изваяние, лишь бы не выдать своего состояния. Но каким же уязвимым он становился рядом с Крисом, просто уму непостижимо. И почему?.. Его трясло. Как мальчишку, как ребёнка. Как кого-то, кому очень и очень больно. Крис запустил руку в волосы, будто стараясь обхватить сильнее. Спина, талия, голова. И снова прижал к себе, показывая, что рядом. — Прости, я перегнул, — ещё с тихим рычанием, но больше устало, почти спокойно. — Молчи. И просто дай себе волю. От такого успокаивающего прикосновения Мика крупно передёрнуло. От голоса зашевелились волосы на макушке, хотя они и так шевелились от пальцев. Зачем? Брюнет не понимал. Не понимал, зачем всё это делалось. Ведь Крису противно, неприятно. Ему отвратительно понимать и знать, что Скоссер любил его. Так зачем?.. Воздуха катастрофически не хватало. Мик немного расслабил пальцы, до боли сжимавшие собственные скулы, и сделал судорожный вдох, совершенно непроизвольно всхлипнув. И тут же сжался, испугавшись, что это вновь спровоцирует гнев. Зажал себе рот и попытался отстраниться, вяло, обессиленно, мотая головой в знак отрицания. Он не будет показывать свою слабость, хотя уже давно всё вывалил напоказ, преподнеся на блюдечке. Лбом упёрся в ключицы шатена и больше был не в состоянии сделать хоть какое-то движение. Он был разбит, раздавлен, беспомощен. Он так хотел остаться рядом и так хотел сбежать, что, казалось, сходил с ума от противоречий. — Я не спрашиваю, — твёрдо произнёс Крис, чувствуя отрицание. Слыша всхлип. Блять. — Я говорю, что делать. И, если ты начнёшь сопротивляться, я снова буду злиться. Нам обоим это не надо, насколько я помню. Мик хотел бы воспротивиться, хотел бы встать, уйти, переварить всё это в одиночку. Но идти против совершенно не желал. Только не против него. Да и он надавил на больное, наверняка теперь это осознавая, — собственное самочувствие. Брюнет расслабил пальцы, позволяя дышать чуть свободнее. И тут же вместе с громкими, несдержанными вздохами послышались тихие, скрываемые всхлипы на грани со скулежом. Он сейчас словно зверёк, отчаянно желающий ласки и любви. Прижимался к Крису, не смея сдвинуть затекающих от неудобной позы рук. Лишь только кое-как стащил с себя мешающие очки, не желая заляпывать их бесконтрольно льющимися слезами. Жалкий, слабый Скоссер. Жалобно рыдающий в объятиях горячо любимого мужчины. Трясущийся от озноба горького осознания, что сейчас всё это делалось лишь из жалости к нему. Отвратительному и гадкому пидору, посмевшему полюбить. По прорвавшимся всхлипам Крис понял — получилось. Но теперь каждый бил по ушам, напоминая, что он наделал, до чего довёл. Что-то коснулось его. Слишком твердое, да и Мик как-то странно заворочался. Парень чуть отстранился и понял, что эта идиотина сжимал очки, которые забыл снять. Такой побитый, несчастный… — Давай, — шатен вынул их из трясущихся рук, убрав ладонь с талии, и переложил на спинку кровати. Вновь обнял, крепко прижимая к себе. По полу послышался цокот когтей — Брут закончил с перекусом. — Брут, место, — парень похлопал по кровати возле Мика. И пёс тут же запрыгнул на постель, зажимая паренька между собой и хозяином. Мик никак не мог понять, зачем Крис прижимал его к себе. Прижимал сильно, горячо, совсем не так, как должен был. Вообще не должен был! В сознании брюнета сейчас только и бились эти мысли — о неправильности происходящего, о том, что так не должно было быть. Но оно было. И становилось все страннее. И приятнее… Тёплая тушка пса, прижавшаяся со спины, заставила несдержанно заскулить. Заставила судорожно сжать свои волосы вместо тела любимого. Зачем?.. Крис, зачем ты всё это делал? Зачем заставлял, как бы парадоксально это ни звучало, влюбляться ещё сильнее? Ты ведь сейчас буквально вынуждал привязываться к тебе — чуткому и сопереживающему. — За… зачем? — тихо, сдавленно, сквозь всхлипы, которые никак не хотели прекращаться. Логичный вопрос, который вызвал вдох. — Я же сказал закрыть пасть, — напомнил Крис, чувствуя рукой шерсть питомца. — Я надавил тебе на больное место. Ударил туда, куда не должен был. Прости. Этого я не должен был делать ни при каких обстоятельствах. Крис даже сейчас оставался таким благородным. Таким… правильным. Он извинялся перед Миком, перед тем, кем не должен был. Но извинялся. Заставив сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Чтобы хоть как-то прийти в норму. Но разве можно было прийти в себя, когда вынуждали сжиматься комочком, словно брошенный, побитый котёнок? Но хотя бы трясти начинало меньше. Хотя бы воздуха начало хватать. Скоссер немного расслабился, обмякая. Хотелось обнять его в ответ, сказать так много о своих чувствах… Но не смел, всё так же держа руки у лица, всё так же закусывая губы. Он относительно успокоился только через некоторое время. Когда окончательно закончились слёзы, когда дрожь тела сошла на нет. И понимал, что надо бы уже уходить, что надо оставить Криса одного, не мозолить глаза, не травить своим присутствием. Но выбраться из объятий было выше его сил. — Можешь остаться так, если хочешь и если надо, — спустя несколько минут после успокоения произнёс парень, не открывая глаз и не убирая рук. — Я не буду препятствовать. Но не думай, что на утро это что-то изменит. Мик медленно болезненно выдохнул. От такого предложения стало только больнее. — Не нужно идти мне на такие уступки… — хрипло, сипло после слёз медленно проговорил он. Брюнет заворочался, упёр руки в грудь Криса, осторожно отталкивая, пытаясь выбраться из объятий. Стало ещё противнее от себя. Невыносимо просто. Пригретый с двух сторон, Скоссер почувствовал себя ещё хуже. Стало ещё тоскливее, ещё больнее. Раскалывалась голова, будто иглами пронзаемая, болело в груди, что-то отчаянно и загнанно щемящееся куда подальше. Такое безобразное и отвратительное. Но о себе думать времени особо не было. Несмотря на все свои состояния, нужно было заботиться о двоих. И готовиться к третьей. Крис раздражённо выдохнул, только сильнее сжимая паренька и не давая выбраться. — Я понял, блять, тебе сегодня предложений не говорить. Тогда сформулирую по-другому — лежи здесь и не рыпайся. Я виноват в твоём состоянии, мне его и исправлять. Ясно выражаюсь? — Не нужно мне идти на такие уступки! — громче, увереннее повторил Мик, сжимая футболку на груди парня. — Не сахарный, не растаю, переживу. И не ты тут обязан успокаивать, чёрт побери! — голос дрогнул, заставляя сжаться от неожиданности. Скоссеру бы вырваться, уйти. Но тогда он точно покалечит шатена. А он этого не хотел. Разжал кулаки, вновь упёр ладони в грудь Криса. Нельзя было его так касаться. Нельзя было показывать, как Мику это нравилось, хотя и без этого понятно уже давно. Нельзя… — С Брутом надо погулять, — неуверенно подал голос он, желая использовать последнее оружие. — Блять, до чего же упрямый, — простонал шатен. — Я ему «заткнись», а он продолжает, — рука со спины вдруг переползла выше и зажала Мику рот. Крис смотрел пареньку в глаза устало, с нотками недовольства и злости. — Слушай сюда, идиотина. Никто никого не обязан успокаивать. Я делаю это потому, что знаю, каково это, когда вскрывают заживо раны. Вспомни блядскую отработку с удушением, — едва заметно поморщился, но глаз не отвёл. — Вспомни и пойми, что ты видел меня в куда хуёвых состояниях. И никогда не позволял себе того, что сделал я. Поэтому захлопнись, блять, и позволь помочь, раз сам помогаешь мне. Насчёт Брута — вызови кинологов, чтобы его забрали. Тебе нужен отдых, если всё ещё собираешься с Лоти на концерт. И это, блять, не предложение. Ясно? Крис напугал его. Блять. Да что с ними не так? Шаг — и обязательно они подрываются на мине. Ебучее поле. Мик никак не ожидал, что шатен заткнёт ему рот. Он не рыпался, не пытался вырываться. Лежал и с испугом смотрел в серые, раздражённые и усталые глаза. Как бы Скоссер хотел сделать так, чтобы прекрасные агаты лишь светились счастьем и радостью. Он вздохнул, обжигая горячим дыханием пальцы. — А я мог издеваться, когда тебе было плохо? — брюнет отодвинул голову, чтобы не касаться губами ладони и болезненно усмехнулся. Глупенький. — Не неси хуйни. Дай позвонить, — устало попросил он. — Оставим Брута до вечера у них. Приеду с концерта и заберу. Вообще, факт того, что Крис до сих пор отпускал с ним сестрёнку обрадовал Мика. Подарил ему, горемычному, глупому, наивному кроху надежды. — Не знаю, — честно ответил Крис, убрав ладонь на бок паренька. — Дам, если вернёшься сюда. Иначе я встану и пойду за тобой. — Так знай — не мог, — с горечью отчеканил Мик, сверкая глазами. — Вернусь, как только уведут Брута, — пообещал, понимая, что сейчас Крис выполнит свою угрозу. А им этого не надо. Не мог. Пиздец, приплыли, блять. Пиздос, блять. Полный и натуральный. Что происходило, блять? Куда они оба катились? Шатену нужно съёбывать отсюда. Максимально быстро, в максимально сжатые сроки, а он лежал. И ждал. Пиздец. Скоссер осторожно выбрался, неуклюже встав с кровати так, чтобы не задавить пса. Нахмурился, щурясь, нашёл очки с телефоном и набрал кинологов. Пока ждал прихода специалиста, подготовил овчарку к уходу — нацепил на него поводок и намордник. Ещё и таблетки успел сходить выпить. Голова так и раскалывалась, будто вторя состоянию любимого. Мик даже мысленно усмехнулся — синхронизация прошла успешно, блять. Как только пса забрали, Скоссер, как и обещал, вернулся обратно в комнату. Зачем только — не понимал. Вообще ничего не понимал. Сел на противоположный от Криса край кровати. Подумал и лёг на спину, поодаль от него. Хватит объятий. Они не нужны шатену. — Ты не вернулся, — заметил парень, похлопав по кровати рядом, когда Мик перестал шуршать. Брюнет тяжело вздохнул. Понимал, что сопротивляться сейчас нельзя. Он все ещё думал о состоянии любимого. Тяжело перевернулся набок, даже не сняв очки, и оказался возле Криса. Рядом совсем, но не касался. Не смел. Зачем шатен так упорно пытался сожрать кактус и успокоить Мика? Не понятно… Даже со всеми объяснениями всё равно не понятно. Потому что в понимании Скоссера это неправильно. Он смотрел на Криса, стараясь не отводить болезненного взгляда. Хотя бы таким прямым взором пытаясь показать, что всё в порядке, что можно обойтись и без этого. Очередная ложь, а ведь обещал… Крис повернулся к нему лицом, открыл глаза. Ясно, спать кто-то не собирался. Протянул руку, коснулся дужки очков. Медленно снял их. И обнял Мика так же, как несколькими минутами ранее. Мик боязливо прикрыл глаза, когда шатен стянул его очки. Чуть поджал губы, когда вновь оказался в объятиях. И это Крис что-то говорил ему о неправильности? Сердце больно билось не только в грудной клетке, но ещё и в грудь шатена, словно с насмешкой пытаясь показать ему, как сильно оно могло биться из любви к нему. Скоссер нерешительно и напряжённо лежал в таких желанных, но неправильных объятиях, совершенно не зная, что сейчас делать. Некуда было девать руки, он старался не касаться любимого. Лишь дышал затравленно, стараясь быть как можно тише. Крис чувствовал, как напряжено тело в его руках. Как шеф старался себя сдерживать. — Я сказал тебе расслабиться, — напомнил он. — Выполняй. Скоссер судорожно вздохнул. Он ещё и приказывал. Крис натурально приказывал, заставлял подчиняться. И Мик, в целом-то, не против. Но в такой ситуации это будет лишь ещё одной демонстрацией собственной никчёмности. Как после такого вообще можно будет в глаза шатену смотреть? — Крис… — робко, тихо заговорил брюнет, изменившись за вечер до неузнаваемости. — Пожалуйста, не надо. Я ведь знаю, как тебе противно. — Скоссер, не будь идиотом. Будь мне настолько противно, ты был бы за дверью, но никак не здесь. Поэтому расслабься и дай нам обоим отдохнуть от всей произошедшей за сегодня хуйни. Мик шмыгнул носом. Ему… не настолько противно? Сердце затрепетало с новой силой, хотя он и понимал, что это всё лишь его глупая, нереализуемая надежда. Глубоко, несчастно вздохнул и вновь позволил себе обмякнуть в тёплых руках. Крис был прав, им обоим нужно отдохнуть. Стресс, усталость и боль давили, вынуждая мозг отключаться. Последнее, что брюнет позволил себе, прежде чем уснуть, — это покорно пробурчать «Как скажешь» и робко коснуться его талии рукой, которую некуда было удобно положить. Послушался, хорошо. Шатен выдохнул, устраиваясь удобней и не выпуская паренька. Оказавшегося таким хрупким, таким ранимым. Вспомнилась первая отработка: грозные слова, наслаждающаяся происходящим поза, взгляд садиста. Затем первый раз, когда он сказал это дурацкое «агат». Тогда вылезло… что? Нечто побитое, загнанное в угол. Будто сделал что-то, что вернуло в безрадостное прошлое... Их разговор в парке. Дебильный, идиотский, но, кажется, задевший что-то внутри Мика... Последний разговор на берегу моря и секс, в котором оба, кажется, отдавались друг другу. Сука, блять. Почему так сложно всё? Почему он не мог просто влюбиться в кого-то другого? Чокнутая кошатина, что щекотала дыханием открытую шею. Пиздец. Крис заснул только под утро, продолжая обнимать этого идиота. А Мик спал долго. И всё это время тревожно просыпался, вываливаясь из сна на краткие секунды, не понимая, что происходило. Но, ощущая близкое тепло, тут же обратно погружался в беспокойный сон.