Песчаный берег: Загадки океана

-Ты всё ещё боишься меня, маленький? -Нет. Мне так хорошо, что даже рыбов не надо. Моему альфе хорошо вот тут, - ладошка ложится на грудь альфы, и тот кивает согласно, - Значит мне тоже хорошо. Ты же не уйдёшь никуда? -Никуда. Я никуда не уйду, Джинни, - Намджун втягивает его в поцелуй ровно в тот момент, когда ключ в двери поворачивается, впуская друзей. Пакет с рыбой шлёпнулся о пол, когда Юнги раскрыл рот от удивления: Сокджин сидит на столешнице, совершенно невинно постанывая от удовольствия рядом с Намджуном, у которого ГОН? Да Джуну ведь даже блокаторы помогают на час- два, а он их уже четыре часа не пил! Чонгук все аптеки обошёл в поисках, пока выцарапал последнюю в аптеке где-то на окраине! -Скажи, что мне это снится. -Походу, сегодня сексов обычных будет два, - Чон перекинул руку через плечо Юнги, ухмыляясь, но как только услышал гулкий рык Намджуна, который почувствовал, что на них пялятся, отпустил его, рыкнув в ответ, - А ну цыц, Джун. Не пугай Джинни. Аж ножки затряслись у мелкого. -Чонгук. Выйди. Оба. Уходите. -Куда, если не секрет? На панель? - Чон усмехается, проходя мимо и доставая из блистера беспардонно горсть таблеток, чтобы дать альфе. Джин, увидев их количество, пискнул, обнимая его, как крабик, и прошептал: -Это что, Наму? Чтобы тебе плохо не было? -Скорее, чтобы тебе было хорошо, рыбка, - Юнги улыбнулся ласково, обходя друзей с другой стороны, и Намджун прижал омегу к себе тесней, снимая его со стола и поддерживая за попку. -Вы дадите нам уединиться, или будете шастать тут? -Не дадим. Джин ещё малыш, ты сам пожалеешь, когда гон пройдёт, Джун. Отрезвей немного, выпей, - Чонгук протягивает ему таблетки, которые он пьёт тут же, на месте, вспоминая, как напугал своего хвостика, и Сокджин хлопает ресничками, глядя на него, имитируя глотание, словно сам выпил блокаторы. - Чего это он? -Воды хочет, подвинься, - Намджун подходит вместе с ношей к банке соли, разводя немного в стакане, и Джин в один глоток осушает стакан, забывая о правилах. -Кажется, о глубокой глотке гадать не стоит, - Чонгук толкает язык за щеку, подмигивая Юнги, и оставляет друзей одних наконец, успокоенный тем, что с блокаторами Намджун умрёт, но не сделает больно своему истинному. -Пойдёшь со мной в спальню, Джинни?- Альфа рокочет довольно, глядя на то, как алые от поцелуев губки раскрываются соблазнительно в опасной близости, чуть влажно причмокивая от волнения. -А ты мне хорошо сделаешь? -Я сделаю тебе очень хорошо, маленький, сделаю так хорошо, что ты забудешь, что было плохо. -Тогда пойдём, Наму. -Я снимаю, - Намджун предупреждает омегу, стягивая с него хлопковую футболку и тот кивает, медленно опуская кромку штанов, под которыми виднеется прозрачное бельё, сквозь которое просвечивают соблазнительно розовые чешуйки, создавая собственный дизайн.- Красивый мой...Сладкий омега... -Наму?- Джин останавливает его, покусывая губу, и льнёт ближе, - Ты только называй меня жемчужинкой и Джинни почаще? -Я не буду больше говорить полное имя, Джинни. Я запомнил, не переживай об этом, любимый. Альфа стянул штаны с худых ножек, опускаясь на колени перед постелью и притягивая его поближе к краю за икры, получив короткий писк в ответ. -Маленький мой, у тебя так красиво стоит, - Намджун целует тазовую косточку омеги, поглядывая на него своими белыми глазами снизу вверх, и Джин облизывает губки, вспоминая тот порно-ролик, который дал ему посмотреть Чонгук. -Я это...Я хочу... -Что ты хочешь, родной?- Тяжёлые руки ощущаются так правильно на худеньких, но уже округлых бёдрах, что Намджун прикрывает глаза, наслаждаясь моментом близости, однако тут же их хищно распахивает, услышав шелестящее откровение омеги, сияющего в лунном свете: -Я думаю, у меня кинк на римминг, Наму. -Что ты сказал, мой милый хвостик? – Альфа зарокотал, услышав предположение девственного парнишки, и нахмурился: кинк? Римминг? – Это тебе Чонгук и Юнги показали, да? -Наму, ты только не ругайся, я… -Всё в порядке, маленький. Я бы хотел, чтобы такое ты смотрел только со мной, хорошо? – Полные губы альфы щекочут внутреннюю часть бархатных бёдер, и Намджун рокочет довольно, ощущая щеками, которыми о них потирается, лёгкий пушочек волос. – Как же я люблю тебя. Всего. -Наму, я, если честно…ой…Вот тут хорошо так… - Джин хихикнул нервно, когда Намджун поцеловал его в коленку, разведя его ноги совсем немного для начала, помогая привыкнуть к раскрытости перед истинным, и Джун повторил действие ещё несколько раз, хитро посматривая на него: -Ты говори, Джинни, говори, мой хвостик, я слушаю… -Мне не понравилось …Они там так кричали, что мне страшно было… - Джин прикусил губу, зажмуриваясь от неловкости, когда альфа прекратил мгновенно свои действия, вспоминая, как накричал на него утром и напугал бедного парнишку. Намджун выдохнул шумно, в состоянии пока ещё себя контролировать под воздействием таблеток, и сглотнул, прокладывая себе длинный, шёлковый путь к его лицу поцелуями тягучими, извиняясь за каждое слово, сказанное им ранее: -Я никогда больше не буду на тебя кричать, Джинни. Даже рычать не буду, маленький… Прости меня… Маленькая ладошка легла на плечо альфы, привлекая к себе внимание, и Джин улыбнулся кротко, шепча полными, распухшими от поцелуев губами в темноте: -Рычи. Мне… У меня рыбов в животе много, когда ты рычишь. -Серьёзно? -Ага. Джун рыкнул утробно, считывая эмоции с его лица, и Сокджин прикрыл глазки скромно, накрывая ладошкой рот, чтобы не застонать громко и не краснеть после этого перед друзьями своего альфы. Намджун сразу это просёк, ласково беря его ладошку в свою ладонь, и прижимаясь к ней поцелуем многообещающим: -Стони сегодня, Джинни. Если тебе хочется стонать, кричать или шипеть- делай всё это, мой дельфинчик. Никого и ничего не стесняйся, когда ты с альфой в спальне. -А когда вот это…сексов когда хочу, как альфе сказать? – Джин краснеет совершенно очаровательно, и Намджун утыкается с улыбкой ему в плоский животик, сгребая его в охапку и обнимая нежно: -Я почувствую, Джинни. Твой запах выдаст. Твои глазки выдадут. Твои движения, поведение, всё будет говорить об этом, особенно, когда ты повзрослеешь. -Наму? – Джин шмыгает носиком, вплетая пальцы в его волосы и смотря вниз, на макушку альфы, который мычит терпеливо ему в живот в ожидании продолжения, - Когда я стану взрослей…Ты разлюбишь меня, да? Я буду не такой, как сейчас, наверно… -Кто тебе такое сказал? – Намджун поднимает голову, улыбаясь и кусая его шутливо в аппетитный бок, и Джин пожимает плечами: -Никто. Просто подумал…Я буду уже не такой. Буду немножко больше знать, и мой альфа больше не получит…первого раза. -И что с того, Джинни? – Старший качает головой, стараясь не оскорбить сирен: это явно в их традициях, раз молодой омега загоняется подобными мыслями. – Послушай, Джинни, это не сделает тебя плохим. Ты всегда будешь моим самым любимым, единственным хвостиком во всех океанах. Даже если ты скажешь мне, что я для тебя не так уж хорош. -Альфа хороший! - Джин сразу замотал головой, краснея, и его глазки заблестели от благоговения и преданности. -Я могу иногда быть немного...Сложным. Как сегодня. -Это ничего. У альфы гон. Но Наму выбрал меня, а я- его. - Сокджин кивает себе же в знак подтверждения, и опускается на колени рядом с истинным, целуя его в солнечное сплетение. Взяв его ладонь в свою, он прижал её к себе, меж сердец, одно из которых засверкало от трепета, - Мой альфа- это мои сердца, Наму. -Мой Джинни...- Намджун шмыгнул носом, роняя скупую слезу на пол, и потянулся к своему истинному за нежным, сладким поцелуем, который никто из них не хотел прерывать практически пять минут. Оторвавшись наконец от своего омеги со стоном, Намджун прикусил полную губу, зарычав, - Такие полные... - Губы сирены, и без того полные по природе, стали совсем пухлыми, практически теряя свой контур от красноты, и влажная сочность, которой Сокджин в ответ скромно и застенчиво причмокнул, заставила альфу тяжело сглотнуть, - Я пытался, Джинни. Я очень пытался сдержаться, но я больше не могу. Я хочу тебя. -Я...- Джин запыхтел, не зная, как себя вести в подобной ситуации, и от волнения стал причёсывать растрепавшиеся волосы, усаживаясь робко на край постели и сведя ножки вместе. - Я твой. Бери. -Чёрт...- Намджун облизнулся, протягивая руки к его ногам и разводя пошире, чтобы удобно расположиться между ними. Он поцеловал одно бедро, закинув стройную ножку себе на плечо, а потом, получив дельфиний писк в ответ на действие, улыбнулся широко, проделывая то же самое с другой ногой. - Я в чокере, маленький. Знаешь, зачем он нужен мне? -Тебе красиво, Наму,- Джин стесняется, пытаясь увильнуть рефлекторно от поглаживаний в области паха, и распахивает широко глазки, когда альфа усмехается, объясняя: -Мне сложно себя контролировать когда у меня гон, хвостик. Если альфа будет пугать тебя, или будет заставлять сделать то, что ты не хочешь, затяни его, чтобы мне было сложней дышать. Я отвлекусь, а ты успеешь выбежать и запереть меня. Идёт? -Задушить и убежать?! Своего альфу??? - Джин хлопает ресничками, мотая головой, - Никогда. Рыбов в океане не останется лучше, чем я такое сделаю с моим Наму. -Джинни, это ради твоей безопасности. -Нет. -Джинни, пожалуйста. Пообещай. Джин улыбнулся мягко, с волнением заставляя альфу подняться с колен и влезть в постель, втягивая его в поцелуй, неумело пытаясь впустить в его рот свой розовый язычок, и Намджун улыбнулся его попытке и усердию, позволяя сделать это. Альфа отвлёкся на сладость полных, вишневых губ, лишь на минуту, чтобы услышать короткий звон цепи, что упала на пол в другом конце комнаты, ударившись предварительно о стену перед этим. -Джин? -Пусть меня лучше укусит Пахирахис, чем я буду давить своего альфу, когда ему хорошо. Это нам не нужно, Наму. Я доверяю тебе, а не этому, - Джин кивает в сторону двери, у которой валяется чокер с металлическими вставками, и Намджун нетерпеливо приподнимает и сгибает в колене одну ногу своего омеги, сжимая подростковую плоть тяжёлой рукой и добиваясь сладкого стона и запрокинутой головы: неопытный и крайне чувствительный Сокджин кончил лишь от этого, улыбаясь в потолок от разнеженности после оргазма и сразу же обхватывая руками альфу, который потянулся к его шее за поцелуем и вылизыванием своей метки. -Такой хороший и такой чувствительный мальчик... - Намджун чувствует, как гон вновь набирает обороты, порыкивая и раздвигая шире ноги младшего, опускаясь ниже поцелуями: к любимым чешуйкам, что сверкают от перевозбуждения омеги. - Смотри, как светятся, Джинни, моя маленькая жемчужинка большого моря... - Намджун ласкает языком по контуру каждую чешуйку, добиваясь от истинного стонов несдержанных, громких, порой оглушающих от тональности. Джин не контролирует себя, вжимая руками голову альфы в свой пах, и прося дать ещё больше: настолько много, насколько это возможно. -Наму...Хочу там...Внизу... Ким облизывается, чувствуя, как у омеги впервые проступила смазка, которую тот и не заметил даже, отвлекаясь на ощущения поважней, чем влажность меж прекрасных ножек. Подняв и согнув обе ноги в коленях, Джун посмотрел на него, подмигнув и улыбнувшись пошло: -Придержи свои сексуальные ножки, сейчас альфа сделает тебе очень хорошо. Джин ухватился за свои ноги так, будто от этого зависит вся его жизнь, позволяя альфе опуститься поцелуями от чешуек вниз, к немного ожившему после оргазма члену. Расцеловав и заласкав его, Намджун втянул в рот маленькие яички, поигрывая с ними языком и глядя на омегу, сощурив глаза. Джин аж рот раскрыл от удовольствия, и кто будет лгать, если скажет, что Намджуна это не завело с полоборота? Только альфа, коротко лизнув смазку своего истинного с девственного входа, и распробовав вкус, зарычал так, что ножки Джинни предательски затряслись от страха: Альфа в гоне устал от прелюдий. Он хочет овладеть им быстрей. -Наму? - Джин видит, как белые глаза альфы вмиг новятся синими, словно океан, и вскрикивает, пытаясь подтянуться повыше на постели, ближе к изголовью: Потомок Ктулху на охоте. Потомок Ктулху познал своего истинного. Познал, и вряд ли это будет приятно. Намджун лишь зарычал в ответ, и Джин увидел, как вены проступают на его висках и лбу от перенапряжения, когда альфа стиснул кулаки: Намджун старается бороться со своим альфой, старается успокоить его, чтобы не натворить ошибок, не причинить боли, подставляясь генам сирены, который не приласкает своего омегу. Намджун старается, но его глаза, похоже, становятся лишь синей и синей, пока не превращаются в океанную глубину, пугая чувствительного омегу своим пристальным взглядом. -Наму, пожалуйста...Мой Наму, - Джин смелеет, кивая альфе и облизывая пересохшие от страха губки, подталкивая того к краю быстрей. Придя немного в себя, он оплетает руками торс альфы, целуя его в тёмный сосок над сердцем: омега выражает преданность и желание быть под крылом именно ему, и потомок Ктулху чувствует это, успокаиваясь немного. Джин тут же пользуется моментом, подползая впритык к его уху, шепча, - Нам надо на берег. В воду, Наму. В воде лучше будет. -Нет. Я хочу своего омегу тут. На суше. - Джун рычит, заставляя его развернуться к себе спиной и лечь, прогнувшись в спине. - Хочу тебя. -Наму, это очень больно? Просто я н...- Джин не успевает сказать и слова больше, охая от жжения, когда чувствует, как в его девственную попку вогнали сразу два пальца по самую костяшку, тут же находя простату и доводя его до моментального оргазма.- Ах!!! Наму! -Терпи. -Наму, что это??? - Джин пищит, чувствуя, как третий палец просовывается в него, подозрительно легко проскальзывая. -У моей сирены первая смазка, Джин. - Голос Намджуна требовательный, рваный, порывистый. Сокджин теряется, не понимая, хорошо ему, или плохо, когда Намджун побеждает наконец своего альфу, мгновенно прекращая грубые действия и обласкивая его тело поцелуями, покрывая ими всю спину, опускаясь к тоненьким волоскам на пояснице и покусывая ямочки, что образовались на пояснице от позы. Джин скулит от удовольствия, содрогаясь всем телом, и ножки его дрожат, разъезжаясь по простыни. -Прости, моя жемчужинка, единственный мой, любимый мой, я пытаюсь, прости меня, - Альфа извиняется, чередуя каждое слово с поцелуями, и Джин раскрывается, принимая всё, что он ему даёт, поскуливая в подушку и стискивая простыню в пальчиках, чтобы не заплакать от переизбытка эмоций. - Тебе очень больно? Я сделал тебе больно??? -Наму, - Джин кое-как находит в себе силы развернуться, тут же падая на подушки, и Джун впервые в жизни способен контролировать свой гон хоть немного: из страха причинить боль. - Я хочу на берег, пожалуйста... Сирена хочет на берег... -Х... Хорошо... - Намджун кивает медленно, вставая с постели и направляясь к тумбочке, пока владеет собой, чтобы выпить блокаторы. Его возбуждение причиняет ему уже не дискомфорт, а боль, но гораздо хуже будет причинить её любимому, чем себе, а поэтому он рычит, надевая на себя брюки и помогая одеться попискивающему от ощущения пустоты внутри омеге. -Куда это они? - Чонгук вылизывает шею своего старшего, рокоча от удовольствия, когда тот постанывает сладко от ласки. Дверь квартиры захлопнулась, выпуская их друзей именно в тот момент, когда Юнги залез на Чонгука, требуя обласкать его, как маленького котëнка. -На...Лижи, Гуки.... на берег.... -Нахуя? - Чонгук запускает руку в боксеры старшего, поглаживая его член и яички, которые поджались от удовольствия. -Чтоб тебе не показать своего хуя, Чонгукки, давай, ласкай мою попку. Хочу, чтобы ты полизал сегодня. Сможешь? -Смогу ли я... - Губы Чонгука растягиваются в широкой улыбке, когда он переходит от вылизывания соска к животу, расцеловывая каждый шрамик, - Смогу. Мой сладенький альфа. -Продолжай, - Мин улыбнулся довольно, поëрзав немного и поведя плечами, - Похвали меня... -Моя сладенькая киса... Такой прекрасный котик у меня в руках, - Чон любит говорить всякие нежности, хоть его личные предпочтения и разнятся с альфой. Один только вид разнеженного Юнги стоит каждого сказанного слова. - Мой сочный арбузик...Мой малыш... Котёнок мой ласковый... -Так хорошо... - уши Юнги розовеют от похвалы, и он ёрзает активней, прижимаясь к телу младшего, который урчит ему в ухо, поднявшись поцелуями обратно к шее, - Не надо, Гуки...Пожалуйста. Зубы альфы опасно клацнули около жилки, и он уткнулся в плечо арбузного альфы, тяжело дыша: -Будь ты омегой, я бы пометил тебя уже давно, Юнги. Хочу омегу... -И он будет у тебя, Гуки, - руки старшего поглаживают расслабляюще его прокачанную спину, и Чонгук кивает, всхлипывая. - Ну не надо, Гуки, не плачь. Будет ещё счастье. И у меня, и у тебя. Это всё временное. -А если нет, Юнги... Если я настолько заиграюсь, что влюблюсь в тебя? - Чон поднимает влажные глаза, глядя прямо в душу альфе, и тот качает головой, смахивая большими пальцами слезинки: -Нет. Такого не будет, Гуки. Мы с тобой- лучшие друзья. Не пара. -Друзья без обязательств? -Именно. Но пока нам хорошо вместе, может мой вкусный шоколад полижет мне всё таки? -Поворачивайся, кисулькин, - Чонгук усмехается, приходя в себя и сжимая в пальцах его бок: Юнги прав. Они не должны заиграться. -Наму, ты там так хорошо гладишь, - Джин извивается на пассажирском сиденье, пока Намджун доезжает до берега с рукой в его трусах, поглаживая член омеги. -Мы приехали, маленький. -Я хочу...В воде хочу свой первый раз, Наму,- Джин улыбается, глядя на штиль, и облизывается в предвкушении: он в своей стихии. Сирена готова. Сирене больно не будет. -Но как я...Как? -Доверься мне, альфа, - Джин прикусывает губу, когда старший выходит из машины, обходя её и открывая дверь для истинного. Взяв его на руки, он сразу же направляется к воде, по дороге раздевая младшего: -Джинни, я больше не в силах контролировать своего альфу, любовь моя. Я боюсь, что альфа сорвётся, и сделает это не доходя до воды... -Всё хорошо, Наму. Один шаг остался. Смотри на меня, - Джин обхватывает ладошками его лицо, заставляя смотреть на себя, и гипнотизирует альфу, глаза которого синеют вновь. Сердца его трепещут от волнения, но Сокджин сглатывает ком страха ровно в ту секунду, когда Намджун всё же ступает в воду, опуская его в неё и позволяя своему хвостику транформироваться у него на глазах. Джин распускает свой розовый хвост, впервые в жизни не стесняясь его, а любуясь вместе с потомком Ктулху, и Намджун подплывает к нему, поглаживая широкие плечи. Под силой Сокджина в воде альфа Намджуна немного успокаивается, расслабляется, становясь более податливым. -Как ты это делаешь... -Сирена не сильней потомка Ктулху, но зато сильней человека, Наму,- Джин льнёт к нему, целуя его грудь и оплетая хвостиком его тело, - Я только твой, мой альфа. Возьми меня. Возьми свою сирену, Наму. -Н-но... -Намджун уже хотел спросить "как?", когда омега отплыл на пару шагов от него, раскрывая руки и выгибаясь в спине сексуально, раскрывая немного свой хвост в том же месте, в котором у него на земле появилось достоинство. Намджун сглотнул, хищно глянув на тонкую, совершенно очаровательно светящуюся, очевидно девственную щель, подплывая к нему ближе. - Джинни, хвостик... Это... -Я раскрою свой хвост только для истинного альфы. Только для потомка великого, Наму. - Сокджин помахивает плавником, гордо вздёрнув носик, видя, как альфа смотрит неотрывно вниз, под воду, туда, где светится соблазнительно его маленький, тоненький вход. - Сирена твоя, альфа. Намджун рыкнул гулко, собирая всех скатов вокруг, и хвостик Джина затрепыхался под водой от волнения и страха вновь, когда их окружили кольцом. Он знал, что потомок Ктулху будет защищать своего омегу, доказывать, что он- его альфа. Все скаты расплывутся после, передавая новости о том, что у потомка великого появилась пара. Официальная, на всю жизнь. Джин улыбнулся, прикусив губу: если бы на них смотрели сирены или люди, он бы умер от стыда, но скаты? Он с ними даже на одном языке не разговаривает, а потому его красные щёчки, вокруг которых поблёскивают в лунном свете чешуйки, натягиваются от широкой улыбки, когда альфа в гоне окончательно прекращает контролировать себя, оказавшись в родной стихии и теряя действие блокаторов. Приблизившись к нему, он ласкает его плечи, возвышающиеся над водой поцелуями жадными, переходя к своей метке и вылизывая её вновь и вновь, пока Джин не пищит в тональности сирены, зазывая всех дельфинов в округе: -Пусть все знают, что ты мой, Джин. Мой омега, мой истинный, моя сирена. - Намджун рычит, глядя на то, как дельфины окружают их во второе кольцо, подплывая позади скатов, и Джин краснеет пуще прежнего: его питомцы будут всё видеть... Об этом он не подумал...Сирены не знают, что такое настоящие ласки: они знают только боль первого проникновения, после которой у них всего одна миссия: ублажать своего альфу всегда, никогда не получая наслаждения самим. И сейчас Джин стесняется, оказываясь в своей стихии. -Наму, я...не ласкай...стыдно... Намджун не слушает дальше, рыча громко, и Джин кивает, опуская голову покорно: -Пусть знают, как альфа любит тебя. Пусть знают, что омега должен получать удовольствие в первую очередь. Альфа без тебя - никто. -Наму... Глазки Сокджина распахиваются от шока и удовольствия, от жгучей боли первого проникновения и растягивающего, распирающего чувства наполненности, когда Намджун, положив руку на один его бок, на самый стык хвоста и торса, другой направляет свой член в узкий вход, запрокидывая голову от наслаждения и ощущения сжатости. -Омеге хорошо? - Джун глядит на него синими глазами, и Сокджин в шоке изучает его лицо, будто увидел впервые: Альфа руководит Намджуном полностью, и альфа спрашивает его о том, хорошо ли ему? Это неслыханно тут, под водой... -Хоро...мм...хорошо... - Сокджин оплетает хвостиком его ногу в знак благодарности, обнимая покрепче и плавно раскачиваясь в воде, помогая толкаться внутри. - Моему альфе нравится? -Ты лучший. Хочу тебя пометить снова. - Альфа издает уже не просто рык, а какой-то животный рык, толкаясь глубже и вырывая стоны удовольствия у своего Джинни, который закатывает глазки, тут же приходя в себя и томно глядя в его глаза в ожидании, обнажая шею с чешуйками: -Пометь меня, альфа. Пометь и возьми меня так, как хочется тебе. Намджун рычит мягко, полностью успокоенный в воде своей сиреной, осознавая, что впервые в жизни кому-то удалось руководить его несносным и разрушающим гоном: его Джинни умница, ведь на суше ему бы не удалось такое провернуть. Вгрызаясь ему в шею клыками, Намджун смотрит на то, как засветилось, засверкало всё тело его омеги, содрогаясь от удовольствия. -Это... -Я...Ну...Помнишь... - Джин дышит тяжело, сжимаясь вокруг альфы, и тот смотрит вниз, на стык их соединения, из которого в морскую гладь выходит, тут же растворяясь, розовая субстанция, лёгким подобием дыма обволакивая их, и альфа ухмыляется: -Ты кончил, Джинни. -Д-да... - Руки омеги легли на плечи Кима, когда тот начал вбиваться в его тело настолько быстро, насколько это позволительно под водой: скаты вокруг словно замерли, пока дельфины беспокойно плыли вокруг них: в этом вся их суть. Размеренные питомцы потомка великого, и чувствительные питомцы сладкого подростка- омеги. - Хорошо...Так хорошо... -Я сейчас кончу, Джинни, - Намджун укладывает обе руки на его талию, сжимая её в пальцах, и Сокджин выгибает спину, подставляя свои розовые соски для ласки и сердца для убеждения: он полностью принадлежит истинному. Намджун не успевает вытащить, кончая глубоко в него с рыком, и вход омеги сужается плотным кольцом вокруг него, не позволяя выйти, - Что такое? Джин, тебе больно? Джинни? - Намджун приходит в себя через минуту, тяжело дыша ему в плечо и резко отстраняясь с беспокойством. - Джинни, маленький, что происходит?! Лицо Джина краснеет, а хвостик переливается всеми красками, известными природе, когда он шелестит: -Сцепка. Это сцепка, Наму. -Но...- Намджун понимает, что они только что натворили, распахивая глаза широко и стискивая пальцы на его боках до побеления костяшек, - Джин, мы же.. Джинни, выпусти! Джин! -Нет. Я оставлю этого ребёнка, альфа. - Глаза Джина наливаются слезами, когда он обнимает альфу, пытаясь его успокоить, - Это просто сон, Наму. Просто сон. Чимини будет. -Но Тэхёни... Джин, очнись, маленький, очнись!!! Это неправильно! Скаты зашевелились вокруг нервно, пугая омегу, и тот прижался к нему тесней: -Твой альфа пугает сирену, Наму...Скаты пугают сирену... Наму, пожалуйста... -Прости, хвостик, прости, маленький, прости, Джинни, - Намджун прижимает его голову к своей груди, ощущая хвостик на теле, который скользко и плотно обхватил его, трогательно ластясь ближе к истинному, - Прости, всё, я успокоился, альфа спокоен, маленький мой... -Наму, я оставлю его, - Джин хнычет, поглаживая свой животик впалый, и Намджун сглатывает, вспоминая то, что показал ему скат совсем недавно, проводя параллель. Паниковать поздно: сцепка уже произошла. Теперь надо действовать, а потому Намджун распускает скатов, целуя в висок своего омегу: -Конечно, мы его оставим, маленький, конечно, оставим... Ничего не бойся, твой альфа рядом, мой розовый хвостик, - Намджун проводит невесомо по плавнику омеги, получая впервые от Сокджина сладкое урчание, - Что такое, Джинни? Тебе нравится, когда альфа гладит твой плавничок? -Очень...Наму, погладь ещё... - Намджун гладит плавник, целуя его и обнимая одной рукой, тихо шепча: -Распускай питомцев, Джинни, сейчас будем выходить на берег. Твоя сцепка спадает. Спасибо тебе за них, маленький, они прекрасны, как и ты, - похвала окончально разнеживает омегу, который знает отлично, что сцепка омеги длится не более десяти минут, в отличие от сцепки альфы, способной растянуться на несколько часов по рассказам сирен. Распуская питомцев, он выпускает наконец из себя Намджуна, и тот вздыхает коротко и рвано, отплывая к берегу вместе с ним, к той же скале, на которой увидел его впервые, чтобы истинный смог высохнуть, отдыхая на суше в его объятиях. -Что такое пахи...пахирахис, Джинни? - Альфа поглаживает свою сирену по волосам, глядя в раскосые глазки, что сузились от широкой улыбки: -Это змея, Наму. Большая и древняя, старше Ктулху. -Фига себе...А ты её видел когда-нибудь? -Неа. Никто не видел. Только слышали. Это питомец великого Ктулху. -Ух ты... -Наму? - Джин фырчит, глядя на их сцепленные в замок пальцы. -Да, моя любимая сирена? -А ты поставишь мне памятник? -Чего? - Джун прыснул, глядя в его невинные, раскосые глазки, смотрящие заинтересованно. -Чонгук сказал, что ты мне памятник поставить должен. -Чонгук... - Альфа рыкнул довольно, выдыхая со смешком и прижимая к себе уже высохшее тело сирены, которое превратилось в человеческое, - Джинни, а тебе, знаешь, маленький, правда надо ставить памятник. Ты как всё это провернул вообще? Меня никто не мог остановить во время гона, а ты ещё и сюда умудрился привести. Что такого сделал мой сладенький хвостик со своим альфой, м-м? - Ким зарывается носом в его шею, получая хихиканье в ответ от омеги, чья кожа покрылась мурашками: гон отступил ненадолго, и они могут наслаждаться минутой спокойствия наконец. -Это секрет, - Джин хитренько улыбается, переворачивая ладошкой податливого альфу на спину и седлая его так, что маленькая, подростковая попка проехалась по члену, который заинтересованно дёрнулся, вызывая вздох. - Наму, а что такое памятник? -Это то, что будет напоминать нам о человеке, маленький. Чаще всего из камня. -Напоминать... - Джин остановился, заинтересованный новой информацией, укладываясь поверх своего альфы, и тот зачесал его розовые волосы за уши, целуя в носик и урча: -Память тут, Джинни, - рука альфы дотронулась до его лба, позже опускаясь к сердцам, - И тут. -Наму? -М-м? -А память...Это то, что у тебя есть, или то, что ты потерял? Намджун усмехнулся, обнимая его покрепче: только его маленький, гениальный омега Джин мог задать такой двоякий вопрос, на который не у каждого найдётся ответ. Подумав с минуту, он пожал плечами, приходя к выводу: -Это то, что всегда будет с тобой. Ты никогда не потеряешь того, что у тебя в сердечках, Джинни. -Тогда я хочу, чтобы в моей памяти всегда был мой Наму! - Сокджин говорит это гордо, хихикая в грудь альфе, который заёрзал под ним, ощущая, как гон вновь приближается. -И он всегда в ней будет, хвостик. Но сейчас альфа хочет тебя снова. Ты выдержишь, или мне отпустить тебя в море до конца гона? -Я с тобой. Т-тут. - Джин краснеет, вильнув попкой, - я это-о... -Сексов хочешь, да? - Смешок, вырвавшийся из груди альфы, прошёлся волной вибрации по его телу, передаваясь сирене, что покраснела, покусывая губу и кивая скромно, опустив глазки. - Тогда нам надо будет тебя подготовить, пока мой гон не сорвал мне крышу. -Крышу? Какую крышу??? -Это фигура речи, хвостик, давай, малыш, если ты готов, мы немного поиграемся, м? - Джин закивал благодарно, сразу же выпуская стон, как только альфа дотронулся до его входа подушечкой пальца, - Моей жемчужинке нравится? -Очень, - Сирена зашипела в ответ, цепляясь пальчиками в него и сглатывая тяжело: его первый раз был под водой, но он не может отказать альфе в том, чтобы подарить ему свой первый раз на суше. Альфа хочет так, как привык, и он обязательно даст ему то, чего он хочет. - Можно... побольше... Намджун кивнул, целуя его смазано в плечо, медленно вставляя в него свои пальцы, растягивая на манер ножниц, и следя за каждой эмоцией Сокджина, чьи пальчики на ногах поджались от удовольствия: альфа задел простату, и теперь он сам плавно раскачивается, насаживаясь на два пальца, прося больше. Третий вошёл с хлюпом, заставляя ещё больше смазки выработаться, стекая по костяшкам Намджуна: -Так течёшь... Джинни...Такой нежный... Я уже не могу сдерживать альфу, Джинни... -Давай... - Джин шмыгнул носиком, наощупь находя его член и беря его за основание, направляя в себя. Он вскрикнул, выгнувшись дугой от растяжения, когда головка проскользнула внутрь, - НАМУ, БОЛЬНО!!! -Тише, маленький, не спеши... - Намджун дышит тяжело, стараясь изо всех сил не испортить момент своим гоном, который диктует ему: войди резко и без промедлений. Плавно покачивая бёдрами и удерживая омегу над собой в крепкой хватке, он всё же проталкивается внутрь: лучше сейчас, чем когда крышу окончательно сорвёт гоном, и он не сможет контролировать процесс. Сокджин извивается, пытаясь сняться с члена, и резко выдыхает, широко распахнув глаза, когда член альфы задевает его простату вновь и вновь, - Лучше, жемчужинка? -Да...ДА!!!ДА!!!НАМУ, ХОРОШО!!! - Сокджин дышит загнанно, стараясь попасть под ритм альфы и отцепляя его руки от своих бёдер, чтобы крепко сцепить их в замочек: его член даже трогать не пришлось: омега кончил уже дважды, пачкая живот своего истинного, и тот улыбается, глядя на него и кивая: -Давай, маленький, ты отлично справляешься, умничка, покатайся на своём альфе, как тебе хочется... Джин упал грудью на альфу, загнанно дыша и приподнимая попку, помогая альфе, который уже с медленного ритма переходит на более быстрый темп, слыша, как тяжёлые яйца бьются о попку подростка, заставляя его краснеть всё больше: -Эти звуки такие...ох...стыдно, Наму! - Джин вскрикивает, случайно пища от удовольствия, когда альфа шлёпает его по попке, заставляя ускориться: гон вступил в силу вновь, требуя от омеги полного послушания и ублажения, а потому омега скулит, выписывая инстинктивно восьмёрки неумелыми движениями: -Нет ничего стыдного в любви, Джинни, - Альфа прожигает его своими синими глазами, заставляя млеть и таять на нём, и вжимает его голову в свою шею, - Расслабься и получай удовольствие от того, как альфа занимается с тобой любовью. -Это...Не секс??? - Джин смотрит невинно, выдавливая из себя слова сквозь стоны и получает лёгкий укус в плечо от нетерпеливого альфы, который принуждает его возобновить свои движения шлепком по попке и оттяжкой одной ягодицы, входя более туго и рыча на него: -Секс- это если я буду долбить своего омегу бездумно, Джинни. У нас с тобой любовь. Мы занимаемся любовью. Запомни и двигайся, маленький. Хорошо? -Хоро...ох... - Джин закивал ,не в силах закончить, и выгнулся, опираясь ладошками на грудь альфы, который стал входить резко и грубо, принося обоим наслаждение. Намджун успел выйти перед тем, как кончить, но омега зашипел от ощущения пустоты и быстро сменил позу, ухватившись ладошкой за его член и пережимая его у основания, - Я хочу сделать тебе хорошо. -Джин...Джин!!!- Намджун пытается отстранить его, когда парнишка опускается ниже, шипя и целуя его тело, останавливаясь около паха, - Джин, не надо, маленький, тебе может не п...ДЖИН?! Глаза альфы расширились, когда он увидел, как Сокджин разом впустил в глотку его член, поглаживая яички: Чонгук был прав. В глубокой глотке сирены сомневаться не стоило. Сокджин сглотнул несколько раз вокруг члена, добиваясь тяжёлого дыхания альфы и руки, расположившейся на его голове. Снявшись резко, он распахнул ротик, тяжело дыша и глядя затуманенным взглядом на своего шокированного истинного, чей взгляд уже не просто посинел, а почернел: толстая нить слюны, проходящая от полных, красных, разбитых минетом губ омеги тянется горделиво до самой головки, не планируя разрываться, и Намджун от одного только вида кончает без предупреждения под заинтересованно распахнутые раскосые глазки, что мгновенно фокусируются на чём-то интересном, изучая сперму. -Джинни...Откуда ты... Иди сюда.. - Намджун пытается притянуть его к себе, но омега лишь качает головой, облизываясь и опускаясь к его животу, чтобы слизать сперму: -Хочу попробовать альфу, Наму. -Блять...Да какого хуя ты такой охуенный на мою голову, хвостик... Ах!- Намджун выдыхает рвано, когда язычок омеги тычется в уретру, а после гуляет по головке, вылизывая благодарно член и целуя его напоследок перед тем, как жадно слизать сперму с могучего торса, смешанную со своей, и подняться с ней к альфе. Он передаёт её в рот альфе, укладываясь поверх и шипя от пустоты в теле, направляя ненасытно его член в разработанный вход и ёрзая, находя удобную позу. Намджун сглатывает всё, целуя его благодарно и оглаживая с нежностью и заботой его бока, пока тот поскуливает на его члене: -Я не хочу, чтобы ты выходил, пока гон не закончится, Наму...Тут, - ладошка омеги нажимает на низ своего живота, сквозь который видно бугорок: очертания члена истинного внутри, - Тут так приятно...Это как...Памятник. На память. Намджун выдал смешок, поглаживая поясницу младшего и кивая: пусть так. Сокджин позже разберётся, что такое память, и как она используется в речи. -Тебе совсем не больно, Джинни? -Если мне не страшно, мне не больно, - Джин пожимает плечами, немного привирая: его попка горит вокруг члена, и ощущение, что его мышцы в огне, не покидает его, но омега хочет быть как можно ближе к истинному, а потому сглатывает, тихо добавляя, - Там внизу чуть чуть жжёт, но мне очень нравится, Наму. Пусть будет, ладно? -Ты хочешь спать так? - Намджун рокочет довольно, переворачиваясь вместе с ним набок и целуя его в плечо. -Нет. Я хочу быть на альфе, пока его гон не закончится. Хочу быть хорошим...хвостиком... для альфы. -Мой самый прекрасный хвостик... Но ты же понимаешь, что это не конец? Я захочу тебя еще столько раз, что ты устанешь, Джинни. -Сирена тоже хочет. - Сокджин облизнулся, думая о том, насколько он голоден, но кому надо рыбов, если есть альфа рядом? Однако, урчание его животика привлекло внимание рыкнувшего альфы: -Блять...Мы даже еды не взяли. -Рыбов целое море, Наму, - Джин хитренько поглядывает на альфу, чмокая его, развернувшись в объятии, и тот ухмыляется, когда осознаёт: -Это поэтому ты приучал меня к рыбе поцелуями, маленький хитрюга? -Может быть, - Джин запускает ладошку назад, оглаживая многообещающе бедро альфы, который утробно рычит от ласки и предусмотрительности своего омеги, что продумал всё наперёд, думая о будущем: -Мой маленький хвостик сейчас получит, - Джун хмыкает, толкаясь внутри омеги, и вырывая из него стон от неожиданности, - За свою милую выходку, - ещё один толчок, - От своего альфы. - Ещё один короткий толчок перед тем, как они вновь слились в движении, перебивая друг друга рыком, стонами, шипением и руками. Впереди ещё два дня гона, и Сокджин получит всё, о чём просил своего альфу, в перерывах между волнами гона охотясь на рыбу и вылавливая Намджуну морских ежей, которыми будет кормить его, прекрасно зная, что это сильный афродизиак: омега с IQ 164 врывается в мир людей, изучая своими раскосыми глазками всё, что ему интересно, чтобы приходить к своим выводам о жизни, и находить решение проблемам в своём стиле.