Песчаный берег: Загадки океана

-Ну чё, замариновал своего крабика по традиционному рецепту? -Гуки, не опошляй, - Юнги поглаживает по спине друга, допивая свой утренний кофе, когда Намджун и Сокджин возвращаются домой через несколько дней в обнимку. -Кто ж я такой, чтоб не опошлять секс, киса? - Чонгук отхлёбывает чай, забрасывая в рот печенье и усмехаясь, глядя на шею Намджуна: вся в засосах, - Джун, это у кого вообще гон был, у тебя, или у рыбки твоей? -Всё потом, Чонгук. Дайте поспать, - Намджун машет рукой в сторону Чонгука, подхватывая довольного и уставшего Джина на руки, и направляется с ним в спальню, захлопывая дверь. -Ты это видел? Намджун выглядит, как жертва изнасилования! - Чонгук присвистывает им вслед, указывая пальцем на дверь, и Мин усмехается, покачивая головой: -Оставь. Он наконец нашёл того, кто выдерживает его гон. Намджун впервые переживает его не один, наверняка сложно далось. -Вижу, насколько сложно, - младший хмыкает, окуная печенье в чай и шипит от недовольства, когда кусочек отламывается и тонет на дне чашки: как и его надежды найти себе омегу по сердцу. - Мне бы так... -Тебе не хватает секса? - Юнги опускает уголки губ, почёсывая затылок от неловкости, тут же получая щенячий взгляд: -Юнги, я не об этом... Ты даёшь мне всё, и я благодарен. Но мы же оба знаем, что это не любовь. Мне любви не хватает. Ты глянь на этих...Рыбов. Им только на секунду дай уединиться, они заласкают друг друга до потери сознания даже в гон. - Чонгук хмурится, слыша храп Кима из соседней комнаты, и поднимает руку в знак доказательства, - Во. Слышишь? А наш с тобой секс заканчивается слезами. Потому что оба омежку себе хотим. Я тебе говорю, Юнги, нам надо кого-то найти. А то просто мозги набекрень съедут. -Ты прав. Может, закончим уже с этой хернёй? - Юнги облокачивает голову о заботливо подставленное плечо Чонгука, хмыкая, - Это всё равно когда-то закончится. -Может, сначала... попробуем на берегу? Ты в плавках, я- в чём родился... -Чтоб нам в задницу песок сыпал? Спасибо, я такую романтику не приветствую, - Юнги уже представляет себе, как будет выбивать песок из белья, и усмехается: у него итак ноги худощавые, как у клячи, ещё в плавках только не ходил. -Я тебе его вылижу, ну, пожалуйста, мне так хочется-я-я... -Не канючь. Ненавижу воду. -Ты точно кошечка, Мин, - Чонгук посмеивается, целуя тыльную сторону его ладони ласково, и допивает свой чай, языком стаскивая застрявший кусок печенья ближе к краю. -Да съешь ты нормальное, что ты, - Старший достаёт из упаковки печенье, подкладывая ему, и тот качает головой: -Пока старое не закончу, к новому не перейду. Сам знаешь. -Блять. Ну будет тебе секс на пляже, извращенец, будет, - Юнги понимает намёк, и целует его в плечо, закатывая глаза. -Правда будет? -Только не говори, что прямо сейчас! -Ну...Тогда вечером? - Виноватая кроличья улыбка вынудила альфу засмеяться в ответ, кивая: -Хотя бы так. Ладно, я пошёл. Работа не ждёт. В доме пылищи, хуй пойми сколько. Пойду разгребать. Хочу съехать от Джуна, раз мы прекращаем наши потрахушки, а то мы с тобой милосердно будем давать друг другу в рот и в жопу до скончания веков. -Это точно. Тогда давай вечером выйдем вместе. -Ну что, сексов получил? - Чонгук опирается о косяк двери, ухмыляясь, когда видит Джина у раковины в ванной: подросток чистит зубы на ночь тщательно, как Намджун учил, и улыбается в зеркало смущённо, выдавая спокойным, ровным тоном: -Мы не занимались сексами. -То есть как, рыбка? - Юнги обнимает со спины Чонгука, целуя его коротко в плечо и скрещивая руки на его талии.- А все эти пятнышки на его шее от кого? От медуз? Джин сглотнул, когда речь зашла о медузах, и фыркнул носиком, выключая кран и поворачиваясь к ним: -У нас не было сексов. Мы это...Любовью занимались только. Наму сказал, что сексы- это когда по-другому. Как у вас: любви нет- сексы есть. С этими словами Джин выскользнул из ванной, проходя мимо друзей на кухню и наливая себе стакан воды с солью. Юнги и Чонгук последовали за ним на кухню, где Чон усмехнулся: -Джинни, мелкий, у нас с Юнги нет любви. Тут ты прав. Но как ты гон Намджуна успокоил так, что он храпит до сих пор? Сокджин с улыбкой глянул в сторону двери, прикрывая на секунду глаза: его Намджун спит там сейчас сладким сном, обласканный своим омегой, залюбленный со всех сторон. Джин хорошо постарался, и точно знает, что будь он сейчас в воде, его хвостик бы трепыхался от счастья, меняя свой цвет со скоростью света: -Я это...Я его целовал. -И всё? Это вся магия? -И хорошо делал. Он орал. -Оу, - Мин поджал губы, сдерживая смешок: помнит он этот ор. Спасибо, не надо напоминать. - Думаю, нам не надо знать продолжение. Он не делал тебе больно? -Неа. Я сделал, но ему уже не болит. Наму сильный. -ТЫ? - Чонгук выпучил глаза, забрасывая в рот виноградинку, и усаживаясь поудобней, - Что ты мог сделать такого, чтобы альфе в гоне больно было, мелкий? -Я это...- Джин покраснел, не зная, как выдать секрет, и прикусил губу, глядя в сторону двери: не стоит им этого говорить. - К альфе хочу. Спокойных ночев. -И тебе спокойных ночев, рыбка, - Юнги усмехается, глядя ему вслед: омежка ступает осторожно, медленно, мелкими шажочками, явно чувствуя дискомфорт: неудивительно, попасться в гон такого альфы, как Намджун, будучи девственником, в принципе чревато серьёзными последствиями. - Тебе помочь дойти? -Неа. У меня это... Течёт просто. -Чего? -Чего??? Чонгук и Юнги переглядываются, впервые слыша, чтобы омега настолько наивно и спокойно говорил о своей течке. Чонгук расширил в осознании глаза и без того огромные, похлопывая под столом по ноге Юнги: у Джина течка, а Намджун весь выдохся за время гона. Получается...Течка омеги оказалась в два раза хуже гона их друга?! -А это плохо? Просто Наму хвалил, я...я не знаю... - Джин резко останавливается, покусывая нижнюю губу, всю искусанную за эти дни, и встречается взглядом с Юнги, который тут же прокашливается, почёсывая затылок двумя согнутыми пальцами и немного приподнимая брови: -Нет, просто...Джинни, а у тебя...У тебя родители есть? Прости за вопрос, я просто... -Нет. Их нет. - Джин сказал, как отрезал, и Юнги тут же умолк: омеге некому было рассказать, омегу некому было научить, вот он и делится наивно всем, что имеет, даже течкой. Только как он вообще так спокойно её переносит? -Прости, я... Я не знал. Тебе наверно к Намджуну надо, Джин. Иди, тебе будет лучше с альфой. -И кстати, мелкий, - Чонгук окликает кивнувшего и развернувшегося омегу, улыбаясь широко вслед и подмигивая, - Течка- это прекрасно. Просто лучше, чтобы о ней знал только твой альфа. -Понял. Я...Я к Наму. -Иди-иди. Дверь тихонько закрылась, запуская в комнату невинного, как цветочек, Сокджина, и друзья, не выдержав, прыснули себе в кулаки, подёргивая плечами: -Нет, ты это слышал? -Он точно немного своеобразный. - Мин улыбнулся мечтательно, когда Чонгук его перебил: -Ты всегда на него так смотришь, будто он тебе отец родной. Раньше с Намджуном было, а теперь ещё и на этого мелкого. -Я просто чувствую родное, - Мин осушает чашку последним глотком кофе, глядя на дно и разглядывая гущу, - Но это сложно объяснить. Идём? -Ага. А то течной Джинни откусит нам голову, как карасикам, - Чон подхватывает куртку со спинки стула, вставая бесшумно, когда слышит доносящийся из комнаты стон, прерванный гулким рыком альфы и фразой "Прогнись, Джинни". - Ух...Ладно, пора съёбывать, пока у меня не встал. -Согласен. - Юнги стянул гроздь винограда со стола, подмигивая младшему и направляясь к двери: сегодня их последняя ночь. Она обязательно будет полна нежности. -И чего тебе тут приспичило трахаться, не пойму, - Юнги оттопыривает задницу, раскладывая плед на песке и чувствуя на себе голодный взгляд младшего, - Неа. Тебе моя попка не светит. Я не люблю такое, Чонгукки. -Ты даже омеге своему не дашь, если он попросит? -Думаю, что не дам. Мне не нравится это. -Жаль. Ты так круто ласкаешь мою простату, тебе бы тоже понравилось. -Я сейчас очень круто заткну тебе рот и заброшу в море, если ты не прекратишь заниматься долбоебизмом и не поможешь мне разложить наши шмотки, Гуки, - Юнги усмехается, добродушно ругаясь: его вообще сложно довести до повышенного тона, если только ситуация не экстремальная, и теперь, усаживаясь с недовольством на плед, он скрещивает на груди руки, глядя на Чонгука, который стаскивает с себя вещи, усаживаясь рядом и начиная целовать его шею. -Ты такой сладенький везде, арбузик... Как думаешь, а какой запах будет у твоего истинного? -Понятия не имею, Гук... Ой, вот тут, ещё раз поцелуй, ага...М-м...Красота... - Юнги прикусывает губу, прижимая голову младшего к шее, и тот целует её нежно, вылизывая и впуская свою руку нагло в его штаны, сжимая в руках стояк: -Смотри-ка, киса, у тебя встаёт от одних только поцелуев... Может, ты не альфа? Юнги зашипел по кошачьи на беззлобную, но не тактичную шутку Чонгука, отпихивая его от себя и вставая резко: -Ты что за хуйню несёшь, Гук? - Лисьи глаза смотрят пьяно, ничего не соображая, но он точно понимает, что его альфе внутри стало неприятно это слышать. -Прости, Юн, я просто...Прости, - Чонгук опускает руки, вставая перед ним беззащитно совершенно нагим, прижимаясь к его телу своим, - Я не подумал. Просто ты такой...Мне кажется...Юнги, мне кажется, ты нравишься мне. -Нет.- Юнги смотрит строго, боясь расплавиться под похотливым и тяжёлым взглядом альфы, но боится: чувствует то же самое. -Нет, Чонгук. Это неправильно. -Скажи мне, что неправильного? - Чон шмыгает носом, расстёгивая его рубашку и поцелуем прижимаясь к ключице старшего, изуродованной огромным шрамом, - Что неправильного в том, что мне нравится альфа? -Тебе нравится лучший друг, Чонгук. Мы потеряем...м-м...мы потеряем эту дружбу, если не закончим это сегодня... -Не хочу заканчивать. - Чонгук стягивает рубашку с тела альфы, потираясь о его торс чувственно и пьяно, - Хочу ласкать своего нежного котика каждый день. Не хочу, чтобы это менялось. -Чонгукки, нам обоим нравится по-разному, зачем лгать себе? - Юнги поглаживает его точеную талию, млея от прикосновений: Чонгук знает, как довести его до края умелыми руками. -Да. Но я готов делать всё, что ты захочешь, лишь бы только ты меня любил. -Нет, Гуки, - Юнги, хоть и пьян, но отлично понимает это чувство, - Ты не меня хочешь. Ты хочешь любви. От нужного человека. -Я мог бы поставить тебе метку прямо тут и сейчас, - Острые клыки клацают в опасной близости с жилкой, заставляя тело старшего покрыться мурашками, - И ты был бы моим навсегда, а я- твоим. -Ты пьян. -Да. -Ты пожалеешь об этих словах завтра. -Знаю. -Тогда давай прекратим? - Юнги обнимает мягко младшего, который податливо льнёт к нему, ластится, выпрашивая больше нежности по пьяни, и тот кивает ему согласно, вылизывая шею. -Блять... -Да.... -Нет, Гуки, я не об этом...Стой...Да стой ты, - Юнги смотрит на него слезящимися глазами, хватаясь за сердце. Чонгук, заметив это, отстраняется с тревогой, пытаясь понять, что происходит со старшим: -Юнги?Юнги! Юнги, что с тобой??? -С...Сердце, Гуки... - Юнги сложно дышать, когда он смотрит на младшего, задыхаясь, и тот паникует, начиная рыться в дорожной сумке и доставая из неё бутылку воды: -С..Сейчас, Юнги, я сейчас, слышишь? Говори, говори со мной! - Чонгук дрожащими руками прикладывает к губам старшего альфы бутылку воды, которую тот жадно осушает, и смотрит загнанно, - Что такое, Юнги? -Это...Чонгукки, я... Пометь меня. - Юнги смотрит на него затравленно, подрагивая губами и шепча, - Я чувствую истинность, Гук. Тут. - Альфа указывает на сердце, похлопывая по голой груди, испещрённой шрамами, - Тут чувствую. -Ты чувствуешь...Что??? - Ресницы Чонгука хлопают, когда он внезапно трезвеет, осоловело глядя на Юнги и поглаживая его шею успокаивающе. -Она душит меня, Гуки, душит, словно ты ненавидишь меня. За что ты так со мной??? -Юнги, ты в своём уме, кошак?- Чон проверяет его температуру, пытаясь успокоиться, и чувствует, как того лихорадит, - Ты что за пойло нам наливал, Юн??? -Какое нахуй пойло, Чонгук, за что ты так ненавидишь меня?! Что я сделал тебе?! - Юнги шипит, прижимая к себе младшего, и его начинает лихорадить ещё сильней, пока у него не подкашиваются ноги и он не падает в объятия Чонгука, понемногу теряющего спокойствие. -За что мне тебя ненавидеть, малыш? - Чонгук группируется кое-как, садясь на плед и укладывая его на свои колени, поглаживая по волосам, - Ты чего, Юнги? Как я могу ненавидеть тебя, кошечка? - Чон пытается задобрить его, не зная, как ещё успокоить, кроме как словами: он бы, конечно, хотел его пометить, но не на пьяную ведь голову?! Юнги не стало лучше. Юнги стало только хуже, когда он стал задыхаться, а глаза его практически почернели от страха за свою жизнь: -Б-больно...Гуки, Больно!!! -Блять, Юн...Я вызываю скорую!!! -Не надо! Не н...- Юнги смотрит с ненавистью на воду, понимая, что если окунётся в неё, ему точно станет легче. Только вот в чём загвоздка: Юнги до смерти боится воды. -В воду...Меня в воду надо, Гуки... -Ты уверен? Так, Хорошо, держись за меня, Юн, я понесу, я сделаю, давай, кошечка, давай, альфа, - Чонгук мельтешит вокруг него, обливая холодной водой из второй бутылки, и поднимает на ноги, шатаясь из стороны в сторону пьяно, но таки донося его до воды и прижимая крепко к себе, когда Мин заплакал, вжимаясь руками в его тело, боясь моря и не желая смотреть вниз. Тело его так и не коснулось морской воды, - Ну же, Юнги, родной, давай! -Я не...Я не мог...не могу... Чонгук почувствовал, как по его ноге что- то хлестнуло, и опустил голову, крепче прижимая тело альфы к груди и целуя его в висок: -Посмотри вниз, Юнги, посмотри, как красиво, ну, - Юнги поджимает пальцы на ногах, трезвея от страха и паникуя: -Вытащи, вытащи меня!!! Убери меня отсюда!!! -Всё, кошечка, всё, я вытаскиваю тебя, смотри... Чонгук выходит из воды, но спотыкается, наступив на одного из морских ангелов, окруживших их невероятной стаей. Он пытается удержать Мина изо всех сил в руках, но чувствует, как его по ноге ударяет что-то тяжёлое, теряя сознание и падая в воду лицом. -Ч-Чонгук!!! - Юнги падает первым, бьётся в истерике от страха, когда ненавистный огненный хвост вновь проявляет себя, спустя столько лет. Он сглатывает с ненавистью к своему телу, не желая смотреть на шрамы, и на поражённый участок артерии, который под морской водой расползается по его торсу, словно молния. Это самое отвратительное, что он видел в своей жизни, и альфа старается не смотреть вниз, отрицая свою сущность, надеясь на то, что Чонгук не успел увидеть его хвост. Перевернув его лицом вверх, он оттаскивает Чонгука как можно ближе к берегу, отталкивая его на сушу плотным, могучим хвостом и приговаривая с шипением, - Ненавижу...Тебя... Юнги ни за что не скажет такого о Чонгуке. Он ненавидит себя. Всем сердцем, всей душой. Ненавидит этот отвратительный хвост. Ненавидит его цвет, ненавидит фиолетовые шрамы, принимающие образ молнии, разразившейся по телу, ненавидит свои наполовину седые волосы: он поседел ещё тогда, много лет назад, переживая свой кошмар... Но больше всего он ненавидит чешую, что расползается по его телу, и глаза, которые наливаются золотом, раскрываясь широко и хищно, стоит ему коснуться морской воды и превратиться в сирену. Убедившись в том, что Чонгук находится в безопасности, на побережье, лицом в небо, вдали от морских волн, Юнги выдыхает с облегчением, глядя вниз, на блестящую синеву, облепившую его: это не его. Морские ангелы- не его. Он знает, что они принадлежат не ему, так почему же они облепили его хвост? Нахмурив брови и желая уплыть подальше, боясь, что Чонгук очнётся и запаникует, не увидев его, Юнги шипит на морских ангелов, которые жмутся ещё тесней, и чувствует, как сердце пропускает удар, когда он вздыхает, запуская одну руку в воду и вытаскивая одного: -Чего...Тебе....- Шипящий звук, похоже, совершенно не пугает морского ангела, который даже не пытается выскользнуть из руки, к которой бережно добавляют вторую. Юнги щурит золотые глаза без зрачков, прожигая взглядом существо и наклоняясь ближе. Сердце альфы на секунду останавливается, когда он слышит отдалённый писк, и резко оборачивается на него, опуская в воду руки и выпуская чужого питомца. Альфа шипит грозно, завидев кончик плавничка маленького, мелькнувшего за скалой, и расправляет плечи, опускаясь под воду: он боится её. Боится воды. До смерти боится. Но это его стихия в качестве сирены- одиночки, а потому он приподнимает губу под водой, обнажая проявившиеся острые клыки, и плывёт быстро вслед за зелёным хвостиком, успевая схватить его за самый кончик плавника в последнюю секунду и притягивая к себе вплотную. Арбузный феромон расходится по воде, привлекая к себе питомцев. Куда же без них. Юнги уже привык. И ненавидеть их, и любить- привык. Он шипит, когда питомцы послушно подплывают, глядя сыто на своего хозяина. Юнги прижимает к себе маленькое тело попавшейся в руки сирены, всплывая на поверхность и прожигая взглядом молодое пухленькое личико омеги: морской бриз. Истинный. -Истинный. Ты- мой. - Глаза Мина расширяются, совершенно теряя свой лисий разрез в образе сирены, и он склоняет голову, хищно обнажая оба ряда клыков и клацая ими. Омега в его руках дрожит, и хвостик его трепещет под водой, совершенно бесконтрольно и неосознанно ударяя по мощному, плотному хвосту своего альфы, который прижимает его ближе. Омега совершенно ничего не понимает, кроме того, что Мин Юнги- его истинный. Он не понимает его языка, не понимает ничего, никогда в жизни не ощущал рук альфы на своём хрупком теле, и шипит сейчас от страха, цепляясь короткими пальчиками за его торс. Глазки его черничные бегают от одного питомца к другому, когда он жмётся к нему доверчиво, зарываясь в грудь и целуя её в знак подчинения: лишь бы питомцы Юнги не сожрали его. - Тише, маленький, они не навредят никому больше. - Юнги прижимает его к себе, вдыхая аромат, который становится более концентрированным от страха, и омега скулит, выдавая писк слабенький и собирая вокруг себя морских ангелов: своих нежных питомцев. - Ну что ты за нежность такая, - Юнги расслабляется, наслаждаясь истинностью, и подцепляет пальцами его подбородок точеный, целуя в пухлую, практически детскую щёчку, - Взгляни на своего альфу. - Омега никак не действует, и Юнги понимает, пронизывая его взглядом и заставляя подчиниться себе, тут же извиняясь, хоть маленький омега и не понимает ничего. - Прости, маленький, но мы пока не умеем общаться по-другому. Омега изучает его бездонными черничными глазками, наивно хлопая ресничками, и Юнги опускает взгляд, видя, как маленькая, крохотная ладошка поглаживает его шрамы заинтересованно: -Тебе...Тебе нравится это безобразие? - Альфа смотрит на недоумевающего омежку, что заламывает бровки аккуратные, облизывая пересохшие полные губки, и причмокивая ими. Омега с минуту бездействует, а чувствуя, как один из питомцев альфы шевельнулся, в страхе дрожит и бьётся в его объятиях, инстинктивно оплетая своим прекрасным хвостиком: плавник от страха меняет свой цвет от зелёного к ярко- алому, и Юнги усмехается, лаская его гребень, сложившийся на позвоночнике, - Не бойся. Альфа рядом. Омега льнёт к нему, оглаживая тело, изучая каждый шрам и целуя его в шею, оставляя свой феромон. Юнги знает, как исчислять возраст сирен. Знает по себе: каждый год ненавистные чешуйки над его сердцем добавляются по одной, исчисляя возраст альфы, а потому альфа смотрит на его грудь, высчитывая и распахивая в шоке глаза, шипя: -Да ты совсем ещё ребёнок! - Омега смотрит слезящимися глазками наивно и запуганно, считывая эмоции с лица своего альфы, и видя, что тому явно что-то пришлось не по вкусу. Юнги, сразу придя в себя, заметив его слёзы, замотал головой, целуя его в лоб и успокаивая, - Нет-нет, что ты, малыш, котёночек, сладенький, не бойся, я просто...Ты просто маленький, но я не откажусь от тебя...Никогда от истинного не откажусь, маленький... Омега прикоснулся к его шее губами, целуя её, и Мин поёжился от неловкости: близость с подростком, которому даже пятнадцати, да что там, четырнадцати лет ещё нет? Ни за что. Он позволяет ему пометить себя, тут же прижимая ближе и шипя на своих питомцев, распуская их, и отплывая с ношей к берегу, на скалу, чтобы высохнуть. Он смотрит неотрывно на омегу, который так и пялится в открытую на его шрамы, облизываясь, и улыбается, вспоминая слова Сокджина, когда устраивается на скале, всё ещё в обнимку с невероятно лёгким омегой. -"Чимини понравится..." ... Ты...Ты - Чимини. Верно, котёнок? Сирена распахнула широко глазки, кивая активно: хоть что-то. Чимини. Он знает хотя бы своё имя. -Я буду оберегать тебя, Чимини. Всегда буду оберегать. Сирена зашипела, укладывая голову на грудь альфе и целуя каждый шрам, и Мин замотал головой, отказываясь от ласки и поглаживая его по волосам. Заставив его смотреть в глаза свои, он передаёт свою мысль: -Это они. Питомцы. Главный питомец. Я убил его. Юнги закрывает свои золотые глаза, сцепляя руки с истинным и поглаживая его по опустившемуся гребешку: истинный прекрасен, как и его питомцы. Он помнит этот день. Возвращается в памяти к этому дню, шипя грозно: в шестнадцать лет, десять лет назад, его разорвала на куски большая белая акула, взгрызаясь в шею и оставляя множество глубоких ран от своих острых зубов. Укус в шею вернул в родную стихию подростка, который даже не подозревал до своей половой зрелости о том, что является сиреной. Питомец сам его выбрал, и только Юнги помнит, как, обратившись сиреной, он уничтожил акулу, вгрызаясь в неё образовавшимися ядовитыми клыками, и разрезая острым плавником брюхо. Тогда он ещё не знал, что это- его главный питомец, сорвавшийся с цепи, когда обнаружил впервые своего хозяина. Юнги некому было спасать. Родителей у подростка не было, он- детдомовский. Намджуна и Гука он тогда ещё не знал. Альфа понимал, что если выйдет из воды- умрёт от боли, а потому в прямом смысле залёг на дно, подальше от местных рыбаков, залечивая свои раны водорослями и не выплывая на поверхность практически год. Все его раны стянулись, однако от нахождения под водой превратились в фиолетовые шрамы, тянущиеся молниями от рваных укусов: акула буквально таскала его тело по воде, отрывая куски, и альфа, пусть и ненавидит свои шрамы, понятия не имеет, как вообще умудрился выжить, ещё и под водой. Мертвенно бледный оттенок кожи у него проявился как раз тогда, от беспрерывного нахождения под водой. И сейчас омега плачет на его груди, когда он открывает глаза, высохнув полностью, и глядя на его прекрасный хвостик, что оплетает его, словно сирена пытается его защитить от воспоминаний. Глядя на Чимина, Юнги хмурит брови, видя в его глазах отблеск потухших воспоминаний на секунду, и раскрывает рот от удивления: омега увидел его прошлое своими глазами. -Ты чего, эй...Малыш, ну не плачь, я же тут, - Юнги ласково поглаживает его щеку, пока омега рыдает над ним, словно он действительно умер уже, и Юнги улыбается, впервые ощущая душевный покой и глядя на него с нежностью, - Вот ты какой, мой истинный ангел...Я буду называть тебя ангелом иногда, можно? Как твои питомцы, Чимини... Омега облизнул губки, ничего не понимая от слова совсем, и шмыгнул носиком. Хвостик забился от восторга: истинный- взрослый альфа-одиночка, не принадлежащий никакому клану, ласкает его, нежно говорит, хоть тот ничерта и не понимает, но всё же. Истинный- хозяин большой белой акулы. Потомок Ктулху. Один из величайших потомков Ктулху. Тот, которому будет поклоняться любая стая сирен, даже сам вождь. -Нежный мой...Они не тронут тебя. Не бойся их. Я уничтожу любую акулу, которая посмеет обидеть тебя. Ангел мой... - Альфа обнажает сточенные зубы в дёсенной улыбке, и Чимин плавится практически, когда видит его человеческое лицо- совершенно спокойное, совершенно...совершенное. Молочно-белое, с чёрными лисьими глазами... Чимин протягивает ладошку к его лицу, изучая его, и альфа податливо льнёт к нему, подставляясь под ласку и мурлыча от удовольствия, удивляя сирену, что от страха тут же отстранила руку, - Нет-нет, не бойся, мне нравится...Вот, дай ладошку... Чимин смотрит на то, как альфа берёт его ладошку в свою руку, и прикладывает к лицу, давая изучить себя. Хвостик сирены потуже обхватывает его ногу, щекоча пятку кончиком длинного, неугомонного плавника, и Юнги смеётся заливисто, заставляя омегу улыбнуться широко: -Мой малыш...Я только твой, Чимини... -ЮНГИ!!!ЮНГИ!!! -Чёрт... Малыш, мне пора, пока Чонгук не увидел тебя, - Юнги целует омегу в лоб, не желая оставлять его, но встаёт на ноги, продолжая ласкать хвостик, что обвился вокруг его ноги по- собственнически. - Нет, ангел, тебе нельзя со мной, Чимини, если он узнает...Ты сам знаешь... Чимин дрогнул губами обиженно, примерно понимая, и ревниво зашипел, сощурив глаза, услышав голос Чонгука поблизости. -Я никогда больше не буду с ним, Чимини. Я думал, это мой истинный, думал, я сошёл с ума, а оказалось, это мой маленький ангел увидел меня и приревновал, - Юнги присаживается на корточки, оглаживая нежную щёчку и целуя её ласково, - Я обещаю, что никогда не позволю себе такого. Плыви, моя рыбка. Мои питомцы будут защищать тебя. Я вернусь сюда завтра. Один. Когда солнце будет вставать. Утром. Буду ждать тебя, сладость. Плыви, пока твой хвостик не увидели. Юнги встал, направляясь на голос друга, который тут же обнял его, словно тот умер и возродился, плача, как ребёнок: -Юнги... Я так испугался, кошак...Ты где исчез... -Эй, всё нормально, ты что? - Юнги играет, улыбаясь довольно и поглаживая младшего по спине, своей спиной чувствуя ревнивый взгляд своего истинного, что наблюдает за ним, скрываясь. -Ты...Ты вчера сам не свой был, а потом море, и ты...исчез...а я... Юнги! -Успокойся, Гуки. Сейчас мы поедем по домам, немного отдохнём, и всё будет хорошо. Не спрашивай меня, ладно? Не спрашивай, что со мной было. Просто боюсь моря. -Х-хорошо...- Чонгук не станет спрашивать, раз старший альфа попросил. Юнги крайне редко просит о чём-либо, и если просит- делает это очень мягко. Настолько, что отказать ему невозможно. - Точно всё нормально? -Ну живой же, - Юнги улыбается широко, успокаивая альфу, и тот выдыхает: ладно, переборщил. -А мет... -Я был пьян. Прости, нёс всякий бред. -Оу. -Да. Неловкая пауза сменилась криком чайки, что отняла рыбу у шипящего Чимина, и альфа почувствовал негодование омежки, стараясь скрыть улыбку. -Я тоже борщанул. Кажется, после вчерашнего я вообще не очень хочу...ну... -Я тоже. Друзья навек? - Юнги протягивает ладонь для рукопожатия, и Чонгук притягивает его за руку, зарываясь в груди старшего: -Друзья навек, Юнги. Только не пугай меня так больше. Друзья навек. -Поехали по домам, Гуки? -Да. -Нет, я не хочу. -Джинни, это надо сделать. -Я не буду, Наму. Мне не нравится. -Джинни, - Намджун вздыхает тяжело, стоя с графином воды, смешанным с марганцовкой в руках, - Пожалуйста, хвостик. Тебе надо промыть желудок. Ты съел сырое, необработанное мясо. С каких пор ты вообще ешь мясо, жемчужинка? -Не знаю. Оно там лежало, - Джин указывает на пустую доску, - Я голодный был, а Юи нельзя. Рыбов не было. -Ты слопал всю рыбку, хвостик? - Намджун подсаживается рядом с омегой, который уже подрагивает полной губой, - Мы ведь вчера покупали три килограмма. -Я голодный, альфа,- Глазки Джина наполняются слезами, и он тянется в объятие к Намджуну, манерно пальчиком отодвигая графин в его руке в сторону, - Я всё время кушать хочу... -Ну что ты, маленький, это ведь хорошо... Хвостик мой... Это ведь прекрасно, что ты есть хочешь, не переживай...Просто попей эту водичку... Смотри, я даже...Я даже соли добавил. -Соли?- Сокджин облизывается, поглядывая на графин теперь уже заинтересованно и получает согласный кивок, сразу же отнимая жадно графин и вставая с места, - Чего сразу не сказал, Наму? -Побежали в ванную, Джинни, - Намджун усмехается, следуя за Сокджином, который садится около унитаза, выпивая до дна всю жидкость, и тут же вырывая всё мясо обратно, всхлипывая. - Всё, всё закончилось, маленький мой, - Намджун закрывает крышку унитаза, нажимая на слив, и обнимает омегу, утирая ему рот бумажным полотенцем, - Вот та-ак... Джинни, ну ты чего плачешь-то? -Я те бл-линчики хочу... -Какие блинчики? -Которые...Помнишь, мы в машине ели? -Джинни, я сейчас всё-всё закажу, ты только не плачь, маленький, ладно? - Намджун открывает меню, выбирая несколько порций блинов, и Джин пошмыгивает носиком, подглядывая в экран втихаря, - Выбери, что тебе нравится, жемчужинка. -Вот это хочу. - Джин облизывается, смотря на экран: улитки? Серьёзно? -Хорошо, хвостик. А ещё? -Больше ничего. Хочу... Хочу... Поплакать хочу... - Сокджин разрыдался на груди альфы, который подхватил его на руки, поддерживая попку рукой привычно, и стал раскачивать его, целуя в висок и укладывая его голову себе на плечо, убаюкивая его: -Да что же это такое... - Альфа тихо выдыхает, когда чувствует, как Джин шипит, вжимаясь в его тело: -Я оставлю его, Наму... Вот оно что. Прелести беременности. На...На первой неделе??? Намджун широко распахнул глаза, не понимая, как такое возможно, и тихо, шёпотом поинтересовался, поглаживая одной рукой по спине сирену: -Хвостик...А сколько длится беременность сирен? -Семь...Семь месяцев. -Ух ты...- Намджун улыбнулся, прижимая его к себе потесней: он и все девять человеческих смог бы перетерпеть перепады настроения своего любимого, лишь бы только ему хорошо было рядом с истинным, лишь бы только их малыш был в порядке. -А тут сколько? -Тут девять месяцев, Джинни. -Это...Подожди...Но я от альфы с земли, значит... -Ох.- Намджун прищурился, прикидывая: по сути- потомок Ктулху. Но ведь не сирена же он? Значит...- Джинни, солнце, у меня для тебя...э-э...новости. -Девять? - Сокджин хихикает, пропуская ладошку меж их животов и поглаживая свой аккуратно, получив кивок, - Я выношу девять. Не бойся, альфа. Мы сможем. Вместе. -Сможем, хвостик, мы с тобой всё сможем. Только покушаем сначала. -Наму? -М-м? -Я знаю, как назвать. Если ты не против. -Ну-ка, жемчужинка? -Ноэль. -Ноэль? -Альфе не нравится? - Джин выпячивает пухленькую губу, подрагивая ей, и получает успокаивающий поцелуй в неё. -Очень нравится. Мне всё от тебя нравится, хвостик, я просто примерял его. С фамилией. -А она очень нужна? -Конечно, Джинни. Твоя фамилия будет Ким. Только подожди, мы с тобой распишемся совсем скоро. У меня и...- Намджун направился к шкафу, доставая из него коробочку и улыбаясь, - И колечко имеется для моей жемчужинки. Если ты его примешь, конечно. -Кол-лечко. Зачем такое, Наму? - Джин открывает коробочку, распахивая глазки раскосые: сапфир Предпараджа. Он переводит взгляд, полный любви, на альфу, целуя его сладко и шмыгая носиком, - Я не знаю, чем тебя заслужил. -Это я не знаю, чем заслужил тебя, хвостик. Но я обязательно буду лучше ради тебя. Колечко носят на пальчике, чтобы все знали, что у тебя уже есть альфа, Джинни. Согласишься быть моей парой всю жизнь во всех измерениях? Джин закивал активно, облизывая полные губки, и прижал коробочку к груди, улыбаясь широко, краснея: -Наму? -М-м? - Джун расхаживает с ним по квартире, раскачивая на руках уже больше для удовольствия, чем для успокоения. -Это...Я его если надену, всех рыбов цвет зелёным станет, знаешь? -Это ещё почему? -А они мне все позавидовать будут! - Сокджин делает ошибку в слове, которую игнорирует счастливый альфа, целующий его крепко в висок и улыбающийся, обнажая свои клыки: -Ну и пусть. Я буду много работать, чтобы тебе такие покупать как можно чаще. Хочешь? -Не надо, Наму. - Джин разглядывает колечко в коробочке, прикусив губу. - Не надо, когда есть от альфы что-то одно такое важное- оно важней. Когда много- как рыбов объесться и в море вырвать. Понимаешь? -Оу, - Ким усмехается, улавливая суть: Избыток вкуса убивает вкус...* - Лишь в чувстве меры истинное благо...* Хорошо, хвостик, но я тебе... Я тебе хотя бы что-то буду дарить. Можно? -Ты мне камбалу дари. Жирную. А я тебе блинчики научусь готовить, - Джин облизывается, прикусывая губу, и Намджун соглашается на сделку с улыбкой широкой: впереди целая жизнь. Впереди целое море жизни. -Я пришёл, ангел, - Юнги усаживается на обломке скалы, замечая макушку светлую. Чимин подплывает стремительно, завидев своего альфу, улыбаясь широко и доверчиво, в окружении белых акул и своих питомцев. Акулы охраняют отбившегося от стаи омегу, чувствуя, что их хозяин- истинный подростка, и Чимин выползает на скалу, махнув напоследок хвостиком раздражённо: он боится акул. Не любит их. Помнит, как умер его отец у него на глазах, но истинный не знал. Он не знал, ведь не был даже в воде, и Чимин, увидевший его прошлое, никак не может злиться на своего альфу: не будь тот хозяином белых акул, они бы и его убили в тот день. - Тебя не обижали, сладость? - Рука бледного альфы поглаживает щёчку омеги, что зашипел довольно, плюхнувшись животиком впалым на холодный камень, - Ну отдыхай, отдыхай, Чимини. Он сидел рядом с ним молча, улыбаясь и смотря на ненавистных акул, которых распустил рыком. Однако каково же было его удивление, когда Чимин сложил бантиком полные губки, молча дунув в воздух, распуская своих питомцев, которые уплыли бок о бок с акулами: омега показывает доверие. -Мой ангел... Чимини, как бы тебе сейчас рассказать... Хм... -Юнги кривит губами, раздумывая, и охает, подскакивая с места, увидев белый камешек за несколько шагов от себя. Взяв его в руки, он ложится на живот рядом с омежкой, начиная рисовать, чтобы хоть как-то передать свои мысли и желания. -Понимаешь? - Альфа дорисовывает свой рисунок, на котором явно изображено, как он ставит метку, и омега, облизнув пересохшие губы, кивает в знак согласия, посматривая на его руки скромно и стыдливо. - Хочешь держать меня за руку? - Юнги протягивает свою руку, откладывая камень в сторону, и омега хватает камешек, рисуя превосходно ноги Юнги буквально за пару минут, шокируя его, - Ты где так научился, рыбка? Омега хмурится, не понимая, и качает грустно головой, обнимая его трогательно. Юнги обводит его рисунок в кружочек, прорисовывая стрелочку в сторону Чимина, и тот кивает, понимая: если ему поставят метку, он сможет ходить по земле. Жизнь в воде для омеги тринадцати лет опасна, и Чимин практически не спит, прячась и спасаясь от проплывающих стай врагов, от касаток и рыбаков. Теперь, когда у него есть истинный, он сможет выдохнуть, и чувствовать себя в безопасности. Сирена переворачивается на животик, подставляя доверчиво шею, и Юнги начинает вылизывать её, сцепив руки в замочек с истинным, который от удовольствия зашипел, прикусив губу: -Только не возбуждайся, рыбка, ты слишком маленький для такого, - Юнги усмехается, выпуская хищные клыки, и тот хнычет от страха, видя, насколько они острые: друзья не лгали. Юнги действительно стачивает их каждый день. Он стачивает зубы каждый день с шестнадцати лет, так как укус акулы, внёсший в него свой феромон, дал сбой в организме, превращая его зубы в обличье сирены в акульи, а в человеческом- в вечно обновляющиеся. Хвостик невинного омежки затрепыхался, а грудь стала часто-часто вздыматься от прерывистого дыхания, и Чимин зажмурился, покрепче стискивая в своей ладошке ладонь могучего, но нежного и заботливого альфы. - Не бойся, я сделаю аккуратно, моя рыбка, - Юнги целует его в щёчку, закончив подготавливать к метке, и шипит по- кошачьи, впиваясь клыками в нежную шею, получая оглушающее шипение омеги и крепкое объятие в ответ. Чимин стал задыхаться у него на глазах, широко раскрывая глаза, и альфа запаниковал, сразу отстраняясь и видя, как кровь хлынула практически фонтаном из шеи, а омега побелел на глазах.- Чимин? ЧИМИН!!! АНГЕЛ?! ОЧНИСЬ!!!- Чимин загнанно вдохнул последний раз воздух в лёгкие, выпуская кровь из своего красиво очерченного рта, и выпустил руку альфы из своей крепкой хватки, успокаиваясь и глядя стеклянным взглядом в небо.