Песчаный берег: Загадки океана

-И где мне тебя искать, блять, со шрамиком, - Юнги шмыгает носом от мороза на улице, шипя на себя за то, что не взял с собой шарф. По сути, мёртвые холода не чувствуют, но комфорт и уют для кота- дело первостепенное. Мин уже месяц обходит каждый проулок в поисках любого дома малютки, заходя во все без исключения, нигде не видя ребёнка, который нужен. Боли Сокджина усиливаются, а потому, Мин поступается гордостью, и звонит отцу. - Ты чего опять удумал?! -В каком смысле? - Хосок переворачивает тост на сковородке, посылая воздушный поцелуй голодному Феликсу, пока тот ворчит в очередной раз хрен пойми на что. -Что с Джином? Почему бедная рыбка так мучается от боли? -Ах...Прелести истинности... -БЫСТРО ИСПРАВЬ СИТУАЦИЮ, ИЛИ Я ТВОЮ ЗМЕЮ НА СУП ПУЩУ ЧИМИНУ!!! -Тише, сына, не шипи, - Хосок говорит нараспев, перекладывая тост на тарелку, - Так надо. Ты уже рядом. Смотри под ноги, Юнги. -Какого хуя ты говоришь зага...Отец? - Юнги шипит, отнимая от щеки телефон и глядя на пустой экран: естественно. Отец занят своим мужем. - Блять...Бляя-я-я-ять... Юнги смотрит вниз, на какую-то дырявую куртку на асфальте, в которой что-то слабенько копошится, и сердобольное сердце не выдерживает, когда альфа опускается осторожно на корточки, чуть раскрывая куртку, и тут же запахивая её обратно поплотней. Ребёнок. У мусорника. На асфальте. Зимой?! Быстро подняв новорожденного, Юнги прижимает его к груди, и шипит нервно, стягивая с себя куртку, чтобы укутать замёрзшего ребёночка поплотней, быстрым шагом направляясь к своей машине и включая обогреватель. Вдохнув глубоко, он распахивает свои лисьи глаза, сглатывая: смотри под ноги. Смотри. Под... -Это что у нас за котёночек тут...- Мин фырчит разнеженно, раскрывая куртку в нагревшейся машине, и прокашливается, глядя на...шрам. На глазу. Ребёнок, рождённый со шрамом. Быстро схватив телефон, он звонит своему мужу счастливо заворачивая малыша в обратно в куртку, и сюсюкаясь с ним, пока тот не поднял трубку, - Чимини, я нашёл его. Я нашёл!!! -Та-ата... -Неа. Я уже беременный, хватит. -Ты сам хотел. -Я хотел немного...Новых ощущений. - Тэхён причмокивает манерно, пальцем отодвигая мужа от себя, и Чонгук усмехается, глядя на его вновь полное засосов плечо: -Ты их получил на всю жизнь вперёд, синеглазая чувырла. -Если мой сын хоть раз... - Тэхён нависает над ним, шипя предупреждающе, - назовёт меня чувырлой... -Он уже сто раз назвал, так что зря шипишь. -Ты прав, - Омега повержено падает лицом на его плечо, вздыхая, - Он так любит нас... -Ага. Не нас он любит, Тата. Мы же оба знаем. Он любит вот это... Маленькое сокровище... - Чонгук поглаживает по чуть выпуклому животу своего истинного, когда тот улыбается довольно, мыча от ласки ему в ключицу, - Всегда чувствовал своё, весь в меня. -Говоришь так, будто рожал его ты, а не Джинни. -Знаешь ли, где попку малышу подтёр, там и пригодился! - Чон гордо задирает курносый нос, получая смешок в ответ: действительно, пригодился... Рэйн уже третий месяц не отлипает от живота Тэхёна, целуя и оглаживая его: горький шоколад альфы, что в нём удобно устроился привлекает малыша истинностью, которую он всегда чувствовал через какао отца. Появление в их жизни Тэхёна лишь усилило чувства маленького омеги, когда феромон отца влился в его вены, составляя превосходную композицию какао и морской соли, что раскрывает богатый вкус шоколада. Намджун наконец выдохнул с облегчением, понимая, что его сынишка просто любит истинного, что всего на три с лишним года младше, а не взрослого Чонгука, который уже успел пометить истинного. -Давай, Рэйни ждёт. -Лэйни уже тутачки, - Рэйн влетает маленьким ураганчиком в спальню, с разбега залезая на постель, и устраиваясь между ними: друзья всё же решились на то, чтобы купить новый дом, где всем будет уютно и комфортно вместе, а потому доступ маленькой, шкодливой сирены, оказался постоянным в комнату отца и его истинного, что живут в левом крыле дома. -Тутачки он, - Тэхён захныкал, переворачиваясь на спину, и оголяя выпуклый животик для утреннего поцелуя омеги, который сначала обнял крепко Чонгука, не изменяя своим традициям. -Как спала моя креветка? -Холосо. Только с шоколадкой лучше, папуль. -Давай, детка, синеглазка весь твой, пока я готовлю завтрак, - Чонгук усмехается, поглаживая его по кудряшкам и вставая с постели, пока Тэхён наскоро поправляет рубашку, сбитую с оголённой ключицы, краснея от стыда: ещё не хватало, чтобы ребёнок тут их результаты ночи лицезрел! -А кулица будет? -С жидким желточко-ом!- Чон уже кричит из соседней комнаты, когда его сын устраивается поудобней, целуя счастливо животик Тэхёна, оглаживая его вокруг пупка: -Тата...А почему ты папуле так больно делал? -Когда это? - Тэхён глядит искоса на ребёнка, затаив дыхание: неужели слышал их стоны ночью? Хотя заткнуть рот эмоционального Чонгука невозможно, но всё же... -Ну, когда он ночью звал тебя. Он мало спал. Ты иглал с ним, да? -Ага. Твой папуля любит...Догонялки. - Тэхён фыркает недовольно, вспоминая, сколько шёл к любимому человеку напролом, пока тот ускользал от него, и улыбается широкой, квадратной улыбкой, - Но я плаваю лучше. Я догнал. -А плавда у него шламики класивые на ногах? -Очень красивые, детка, - Сирена шмыгает носиком, когда его улыбка тускнеет немного: Чонгук никогда не признается, но он видит, как альфа щурит глаза от неудобства, стоит его ногам оказаться в тепле, - Очень красивые. -А Вигук меня полюбит? -А он куда-то денется от этих щёчек? Завтрак на столе, мои хвостики, - Чонгук опирается о косяк, разглядывая свою маленькую семью, когда Рэйн сползает с постели, протягивая ручки, - Иди сюда, шокер, ух, какой толстенький стал! -Папуси говолит, каласики костлявые, я больше камбалу люблю! -Это мы знаем, - Чон и Тэхён переглянулись, скрещивая абсолютно и безоговорочно влюблённый взгляд на ребёнка, направляясь вместе в сторону кухни. -Куки бой, иди-ка сюда, - Тэхён улыбается нежно, когда Чонгук сглатывает, усадив сынишку за стол, и Рэйн надувает губки: -Чувылла злится, папуль... -Иду, родной, - Чон подходит медленно, когда Тэхён открывает дверцу шкафчика, перекрывающую вид ребёнку, что с удовольствием поедает свою яичницу, - Я тут. -Ты чувствуешь, какой он твёрдый? -Я ничего не делал, - Чонгук ухмыляется, подмигивая ему, и Тэхён приподнимает бровь, цокнув язычком: -Вот именно. Нет уж, ты потрогай. Чувствуешь? -Блять... -Вот именно, Чонгук, - Омега вдыхает глубоко, успокаиваясь,- Знаешь, как это исправить? -Ну, вообще, мо... -Вообще, Чонгукки, можно было бы научиться накрывать хлеб после завтрака, чтобы он не был таким чёрствым и твёрдым. - Чонгук хихикает, целуя истинного в щёчку, достав из полки хлеб и шепча возбуждённо: -Всему крепкому можно найти применение. Этому, - Альфа помахал тихонько батоном хлеба, положив его на стол, - Можно отправиться в суп. Где ему будет горячо... - Рука Чонгука легла незаметно на поясницу омеги, что зашипел, - Влажно... - Пальцы пробрались под трусики, сжимая упругую, округлившуюся с беременностью ягодицу, - И так хорошо, пока он... - Чон подмигивает истинному, когда тот ухватывается за столешницу, пискнув от возбуждения, - Не обмякнет. -Иди есть. -Супчик будешь? - Чон хлопает невинно ресницами, наклоняясь и доставая кастрюльку из полки, помахав ей перед лицом покрасневшего истинного, когда тот хмыкнул, натягивая маску безразличия, захлопывая дверцу и отправляясь к Рэйну: -Буду. Позже поем. В спальне. -Н-ну ну, синеглазка. Посмотрим. -Чонгук! -Да, ангелочек? - Чонгук оборачивается в сторону Чимина, вошедшего в комнату, поддерживая пухленький животик с близнецами, и улыбается широко, глядя на его пушистый жёлтый свитер. -Юни нашёл! - Чимин пищит от радости, шмыгая носиком, когда Тэхён выбегает из комнаты, распахнув пошире глазки: -Уже едет??? -Уже едут! - Намджун входит в комнату, убаюкав сынишку вместе с мужем в очередной раз: альфа привязан к дому по рукам и ногам с болями Сокджина, а потому воспитание Рэйна и уход за беременным Чимином на Чонгуке и Тэхёне, а поиски ребёнка со шрамом- на Юнги, как на самом старшем в доме. -Джинни спит? -С трудом уснул. Опять плакал всю ночь от болей. - Джун наливает себе воды, выпивая залпом, - Тэян в буквальном смысле требует найти истинного. -И он прямо ту-ут, - Юнги входит в дом, стаскивая обувь на ходу, и прижимая к груди тройной свёрток уснувшего младенца, - Гляньте, что я вам в подоле притащил, котятки, - Мин усаживается на диване, отстраняясь чуть грудью от свёртка, и Намджун выдыхает с восторгом, протягивая руки к ребёнку: -Юнги, он же совсем...совсем кроха ещё...Как ты... -Думаю, не стоит о подробностях. Нашёл. - Мин отрезает, передавая младенца в руки Намджуна, который растаял, глядя на крохотные щёчки, и обнимает покрепче истинного, понимая, что их котята уж точно никогда на улице не окажутся. -Юни, ты просто чудо, - Чимин шмыгает носиком, поглаживая пальцем маленький кулачок омеги, и тот пыхтит, чихая забавно. -Он весь замёрз, я...я не такой тёплый, - Юнги поджал губы, целуя ласково в висок свою сирену, и вставая за виски, наливая его в чашку. Единственное, что греет его внутренности, и что заставляет чувствовать себя живым изнутри физически- алкоголь, и друзья давно смирились с тем, что он не отлипает от своей чашки, желая почувствовать огонь жизни внутри себя из раза в раз. Всё равно мёртвый. Печень не посадит. - Его надо искупать. -Я сделаю! - Чонгук обнажает кроличьи зубы в широкой улыбке, соскучившись по запаху новорожденных, и Намджун кивает, вытаскивая тело младенца из многочисленных курток, глядя на него с любовью: -Научишь меня быть отцом? -Идём, Джун, сейчас познаешь все прелести отцовства, - Чон потирает ладони, облизываясь в предвкушении, когда Юнги хмыкает тихо, подливая в чашку очередную порцию виски: -Если вы не против, я бы... -Ты нашёл его, Юн. Имя, которое дашь ему ты, будет счастливым. - Намджун смотрит на друга, покачивая младенца в руках, когда альфа хмыкает, залпом осушая чашку и улыбаясь от удовольствия: искорка физического тепла всё же проскользнула у него в груди, радуя кота: -Агуст. Назовём Агуст? -Типо, август, кошак? Зимой? - Чонгук посмеивается, глядя на лучшего друга, что кивает согласно, прикрыв глаза и усевшись поудобней: -Да. Тёплый комочек в холодный зимний день. -Мне нравится, - Намджун склоняется над ребёнком, целуя его в темечко, - Маленький берсерк Агуст.* Добро пожаловать в семью, кроха... -Если вы закончили лобызаться, я хочу поскорей скупать маленькую пухлую жопку, - Чонгук поигрывает пальцами рук в сторону младенца, строя ему глазки, и Намджун усмехается, уходя с ним в ванную: -Я хочу попробовать сам подержать, покажешь как? -Конечно, ты не бойся, он на те... Чимин не дослушал, оборачиваясь корпусом одновременно с Тэхёном в сторону истинного: -Юни, где ты нашёл его? -Там, где ему не стоило быть, котёночек. -Ты молодец. Спасибо. - Тэхён лишь коротко, в своей манере, поблагодарил альфу, который кивнул ему медленно, подливая побольше виски в чашку и забрасывая туда дольку лимона. -Ты пьёшь больше, чем обычно сегодня, котик, - Ангел подошёл к нему, отбирая чашку и целуя его в висок, - Мой котик хочет тепла... -Хочет, - Юнги обнимает его поперёк широкой уже талии, целуя в живот и потираясь о него щекой, - Очень хочет, Чимини. -Идём отдыхать? -Ты уже ел? -Да, любимый. Я согрел постель грелками для тебя. Идём, - Чимин протягивает ему руку, за которую Юнги готов хвататься всю свою бесконечность, как утопающий. Руку, которую он готов боготворить, являясь атеистом до мозга костей. Потому что его котёнок- высший ангел на свете, которого Великий Ктулху подарил ему в ответ на всю боль, через которую провёл его собственноручно. Глядя в черничные глазки-полумесяцы, Юнги понимает, что каждая секунда его боли стоила того, чтобы получить такого истинного. Истинного, что знает будущее, прошлое, и превосходно управляет настоящим, укладывая его в постель и ложась рядом безопасным, уютным комочком счастья. -Смотри, кого тебе принёс Юн, жемчужинка, - Намджун садится осторожно на постель со свёртком пелёнок в руках, передавая его истинному, который проснулся от запаха коньяка, исходящего от младенца, - Красивый, правда? - Джун целует свою пару в висок, глядя на то, как его дрожащие от волнения руки прижимают к груди младенца, что спит спокойно, переодетый в старые распашонки Рэйна с пчёлками, - Малыш Агуст... Правда, он прекрасен? -Агуст...- Сокджин шмыгает носиком, чувствуя, как ребёнок в утробе успокоился наконец, чувствуя истинного рядом, и выдыхает с облегчением, чуть приподнимаясь ближе к изголовью, крепко держа младенца и покачивая его ласково, - Такой славный крошка... -Тебе лучше, жемчужинка? - Намджун привычно укладывает руку на его живот, поглаживая его: за прошедшие четыре месяца беременности Сокджин практически не может ходить от боли, и Намджун делает абсолютно всё, чтобы подарить ему хоть малейший комфорт. -Намного, Наму...Это он...Это наш... -Юнги постарался, Ким улыбается проснувшемуся малышу, который сладко зевнул, - Э-эй, тигрёнок! Приве-ет, малыш! -Наму, я влюбился в него... -Оставь сынишке немного, хвостик, - Альфа фыркнул, целуя его в оголённый живот, на котором видны синяки тут и там: ребёнок ударяет его изнутри хвостом так сильно, что Сокджин ощущает эту боль на поверхности своей кожи. - А ты...Прекращай, Тэян. А то покусаю твой хвостик, когда родишься, мало не покажется! - Тэян успокоился, прекращая возиться внутри тесного живота, и Джин прикрыл глаза с удовольствием, наслаждаясь моментом полного умиротворения, когда Намджун его нарушил тихим, - Джинни, детка...Ему... -Ему нужно твоё сердце, Наму. Я всегда знал, что оно будет однажды нужно, - Сокджин улыбается довольно, кивая ему так спокойно, словно говорит о сахаре, который купил впрок. -Это ведь опасно, хвостик, - Рука альфы смотрит на его грудь, испещрённую шрамами, и поднимается к лицу, что светится ярко от широкой улыбки: -Великий Ктулху никогда не оставит в беде потомков, Наму. Верь своему отцу. Ты всё сделаешь правильно. -Ты ведь...Ты подскажешь мне, что надо делать? -Всегда, Наму. Я научу тебя, альфа. Не бойся. И Намджун поверил. Поверил, вновь позволяя Сокджину руководить собой, отвозя его на пляж, и опускаясь под воду вместе с ним и младенцем в руках. Доверился истинному, беря в руки острую раковину мидии и разрезая грудь истинного осторожно дрожащими руками. Намджун смотрит на младенца, который умер у него на глазах, захлебнувшись водой, и стискивает челюсти, проживая свой страх вновь, и уверенно шипя, доставая собственное сердце из его груди. Большое, совершенно не подходящее крохотному ребёнку. Все питомцы собрались вокруг, помогая и оберегая семью во время сложного действия, когда Намджун зашипел в совершенно новой тональности, разрезая младенцу крохотную грудь, и не обнаруживая в ней сердца вовсе: берсерк, рождённый без сердца. Доминантный омега, в которого он вкладывает своё, понимая, что у ребёнка всего одно лёгкое, дающее возможность огромному сердцу уместиться в груди, приживаясь. Намджун шипит, позволяя крабам, которых он всю жизнь любил, вступить в дело, орудуя клешнями, и держит крепко Сокджина за руку, когда слышит свою тональность поблизости: тональность китов. Джин расширяет свои раскосые глазки, осознавая, что Великий Ктулху наградил сына за стальной характер, являя ему питомца в самый нужный момент, и Намджун выдыхает с облегчением, беря в дрожащие руки иглу и отцепляя от руки напульсник в кармане которого хранит уже долгое время длинные волосы Ктулху, которые тот дал ему ещё в день свадьбы, обнимая крепко, шепча на ухо: "Никогда не теряй. Это для сына". Не веря в то, что всё это действительно происходит с ним, Намджун длинным волосом самого сильного хвоста океана перешивает разрез на груди Агуста, переходя к Сокджину, что так и не закрыл глаз, наблюдая за всем и поглаживая его по хвосту, зашипев на секунду, когда игла вошла в его тело, пронизывая силой Великого Ктулху, который позволил им с любимым быть хозяевами своих хвостов. Сила, которую передал Хосок, будет оберегать их всегда, и это поняли оба, когда крохотный Агуст зашипел, фыркнув, и махнул слабенько проявившися перламутровым хвостиком, в точности схожим с Сокджиновым. Тэян нашёл своего истинного, успокаиваясь наконец, и давая Джину выдохнуть, впервые в жизни наслаждаясь своей беременностью до самого конца, рождая на свет превосходного, крепкого альфу с отцовским хвостом ската- хвостокола. Великий Пахирахис , оказавшийся его питомцем, покорился ему в первую же секунду, не имея никаких шансов перед доминантным альфой- альбиносом: единственным во всех морях и океанах. Чимин и Юнги, безусловно, утонули в своей нежности и любви к котятам, которые у них появились совершенно беспрепятственно, как и обещал Хосок. Малыш Минхо- белоснежный, как и отец, появился на свет ровно на три минуты раньше своего младшего- Хёнджина, пухлогубого, как и Чимин, маленького омежки-ангела. -Серьёзно, Юни, если ты сейчас же не прекратишь, я больше никогда не рожу тебе ни одного котёнка!- Чимин топает ножкой, войдя в комнату, где Юнги сгрёб в охапку близнецов, поцелуями в лобик проверяя их температуру уже десятый раз за день. Мин улыбнулся виновато, трогательно прижимая к себе близнецов, и Чимин растаял, усаживаясь рядом, - Ну что там? -Всё в порядке, запеканочка, - Юнги сюсюкается с детьми, что закряхтели в его руках, потираясь щекой о плечо любимого, - Спасибо тебе за этих малышей, моя рыбка... -Я же говорил, что у нас их будет двое, Юни. - Чимин берёт на руки одного малыша- хозяина карасиков, которых выпросил у Хосока, чтобы Юнги не умер от инфаркта, услышав что-то типо "дарю твоему сынишке крокодила", целуя истинного нежно, и тот прикрывает от удовольствия лисьи глаза, улыбаясь счастливо, - Спасибо, что именно ты- моя печать навсегда. -Нет, Рэйни, ну не настолько же! - Тэхён пытается вытащить Рэйна из кроватки с шоколадным младенцем, когда тот хнычет, держась за деревянные прутья, и жалобно строя глазки Чонгуку: -Папу-у-уль!!!!Ну пять минуточек, ну папу-у-уль!!! -Дай моему спиногрызику ещё пару минут, Тата, - Чонгук усмехается, обнимая истинного, отводя его от кроватки: его еле уловимый феромон дельфиниума из другого измерения, и питомец Сокджина всегда были подсказкой к истинности Рэйна и их сынишки- дикого синего хвостика, чей плавничок светится ярко-красным, отцовским геном огня. - Пусть спят вместе. Не разлучай их, синеглазка. -То, что твой питомец- криптид*, не даёт тебе никакого пр... -Детка, ты только глянь на это солнышко, - Чонгук, которому в дар достался криптид, сияет довольно, слыша о своём питомце: неудивительно, что Феликс так переживал о его внутреннем мире, когда питомец - такой великий. - И не скажешь по нему, что его питомчик- синекольчатый осьминожка, м? Конечно, не гадючка Рэйни, но-о вполне себе-е... -Сирена не должна быть такой сладкой! - Дикая сирена шипит, искоса поглядывая на Рэйна, пока тот самозабвенно разглядывает истинного, целуя его в пухлые щёчки, и Чон хмыкает, целуя его в висок: -Моя дикая чувырла, это всё - отголоски прошлого. Вот оно, наше настоящее, Тэхёни, гляди, как им хорошо вместе. -Возможно, ты прав... Я люблю тебя, альфа, - Тэхён обнимает истинного в ответ, сдаваясь, разглядывая маленького ребёнка, который родился всего месяц назад, - Люблю до мозга костей. -Ага, до мозга ты уже добрался, спасибо, - Чон фыркает, припоминая ему прошлое, и получает локтем в ребро: -Эй! -Я люблю тебя, моя синеглазка. Возможно, я не знал, что такое любовь, пока не увидел твоих глаз, Тата. Ни в одном измерении не знал. Спасибо тебе, что ты всегда находишь меня, и возвращаешь туда, где мне место. Спасибо, что ты есть во всех измерениях, где есть я. Я обещаю, что обязательно найду тебя сам в будущем.