Голод

Я выгляжу как обычный человек. Самый обычный. Две руки, две ноги, два лица… Стоп. Черт. Может, он не заметит. Конечно, он замечает. Нажимает на кнопку, даже не посмотрев на ID. Система маскировки — всегда лотерея. Работает со сбоями, прямо как человек. Во время перевоплощения нужно попытаться максимально представить себя человеком, визуализировать и тело, и лицо, даже поведение, но это сложно сделать, учитывая, что у двойников почти нет контактов с людьми. Если только с агентами D.D.D., которые прямо сейчас тащат меня в камеру. Они не убивают нас. Вернее, уничтожают только телесную оболочку, которую не удалось идеально повторить. Такая смерть даже мучительнее перевоплощения. Около сорока патронов в меня, тело как решето. Потом есть несколько дней, чтобы восстановить силы для новой трансформации. Обычно каждая сущность выбирает одного человека, чтобы с каждым разом все лучше и лучше копировать его внешность. Я выбрал Фрэнсиса из второй квартиры, потому что ранее уже наблюдал за ним на работе, узнал многие повадки. Этот консьерж все портит. Каждый раз играет в бога, отправляя на мучительную казнь. В этот раз все должно получиться. — Ваше удостоверение личности? Протягиваю. Он пристально на меня смотрит. Даже слишком навязчиво. Стараюсь не подавать виду. — Что с вашей внешностью? — Я выгляжу, как обычно. Сверьте внешность с фотографией еще раз. Он усмехается даже с некоторым злорадством, как мне показалось. Показывает фотографию через стекло. — У вас нос другой формы. Смотрю на него. Ты бы знал, каких усилий стоит сдерживать свою ярость. — Сломали на работе. — Вы же молочник. Кто вам мог сломать нос? — Не знаю. Корова. Я уже сдался. Консьерж понял обман, проход в апартаменты мне закрыт. Но он смотрит на меня без какого-то злорадства сейчас, даже улыбка добрая, как будто он человеческий взрослый, объясняющий что-то человеческому ребенку. Он встал со своего стула, зачем-то посмотрел на меня в полный рост. Я даже осекся сначала. Раньше такого никогда не было. — Я тебя разозлил? Я видел, чтобы у двойников искажались лица, менялся голос, но чтобы вылезали когти — это у меня впервые. Я спрятал руки за спину. — У меня тоже впервые. — Что, сожрать меня хочешь? Сожрал бы, если не было стекла? Чего он добивается? Разбить это чертово стекло — дело одной секунды. Зачем ему умирать такой глупой смертью? В отличие от меня, дополнительной жизни у него не будет. — Нет. Ты слишком костлявый, мало мяса. — Вот как… Он нажал на кнопку, уже начал набирать заклятый номер D.D.D. — Меняй нос, придумай оправдания получше, чем то с коровой. И, ради всего святого, сделай маникюр, смотреть страшно на эти руки. Я усмехнулся. На то и рассчет. Оставлю-ка ему подарочек. Когда агенты в желтых плащах начали меня оттаскивать от поста доступа, я провел когтями по стеклу, улыбаясь консьержу. Пусть платит штраф со своей зарплаты за ремонт. Когти прорезали стекло почти насквозь, на пол пыльной россыпью падали мелкие песчинки.

***

Снова эта комната, напоминающая газовую камеру. Опять расстреливают. Я даже специально подставляю лицо под пули, чтобы в следующий раз сделать его идеальным для консьержа. А когти… Что же, это мое проклятие. Каждый раз, когда двойник выходит из себя перед человеком, на его теле остается какая-то небольшая деталь, подтверждающая его инфернальное происхождение. У кого-то может быть зелёный шрам под рукой, у кого-то чешуя позади шеи, а у меня когти. Наши «трупы» сотрудники D.D.D. бросают в общую яму. Думаю, они догадываются, что обычными пулями нас не убить, но расстрел хотя бы тормозит двойников от преступлений, поэтому организация все еще существует. Лежу в яме под холодным дождем, чувствую, как вода смывает оболочку, как снова появляется на свет истинное Я. Общение с консьержем должно пойти на пользу, раньше я никогда не общался с человеком так долго. Нос… Ладно, представляю в голове нос Фрэнсиса, чтобы точно передать его форму. То же самое с голосом. Вспоминаю, как он общается с клиентами, когда развозит молоко. Воплощаю в себе его интонацию, манеру общения, тембр голоса. В этот раз перевоплощение заняло больше времени, чем я ожидал. Зато должно улучшиться качество. С когтями ничего не получилось сделать, поэтому я их спилил, хотя это бессмысленное занятие, через пару часов они опять вырастут до своего размера. Надел белые перчатки, которые носят молочники. Захожу в здание, иду к пункту пропуска. Царапины на стекле все еще остались. Консьерж сидит на своем привычном месте, попивая кофе. — Здравствуйте. Вот мое заявление на вход. Он его внимательно осматривает, сверяет все данные. Зацепиться не за что, все сделано идеально, но консьерж не торопится впускать меня. Позвонил в квартиру Фрэнсиса… То есть, в мою, там никто не ответил. — На фотографии у вас нет перчаток, — наконец, заговорил он. — Это новая униформа. — Можете их снять? — Ммм… Не могу. Вы слишком многого просите. — А вы слишком плохо перевоплощаетесь. И снова черные когти рвут белоснежный хлопок. Пытаюсь держаться, чтобы не было еще одного проклятия в виде чешуи или третьей руки. — У тебя почти получилось. Я думал уже открыть дверь, но ты не прошел последнюю проверку. Проверку на скромность. Опять задел твое самолюбие? — Это не самолюбие! Представь, что каждый раз тебя отчитывают за твою работу, которую ты делаешь даже лучше, чем многие другие, и это место работы сменить нельзя! Быть двойником это моя работа, и я навсегда на этой должности, даже после своей чертовой смерти! Тут уже моя ярость сменилась на чистое отчаяние. Ноги подкосились, я упал на колени от собственного бессилия, цепляясь когтями за нижнюю часть стекла. — Впусти… Я не ел около двух недель, я не переживу следующий расстрел. — А сейчас драться сможешь? — Я не хочу с тобой драться. — Со мной и не надо, — консьерж закрыл защитное окно и взял в руки телефонную трубку. — Приятного аппетита, Фрэнсис. И как же хорошо, что окно было закрыто. Почему двойники так редко нападают на агентов D.D.D.? В принципе оказывают малое сопротивление? Раньше организация была сильнее, на отлов одного двойника могли послать и пятьдесят агентов. Но это было раньше. А сейчас подчинение D.D.D. настолько укоренилось в нашем сознании, что никто и не пробует сопротивляться. Боимся, как слоны мышей. Всего четверо агентов в желтых плащах. Я не был готов принять свой истинный облик, с этой жалкой кучкой можно и в человеческой форме разобраться. Не хотелось еще и пугать консьержа, облик малоприятный, поэтому и «умирать» нас отправляют в глубокую яму, куда не заглянет ни один человек. Их костюмы легко рвутся. Даже не ожидали, что я не пойду за ними послушной собачкой. Я рву по очереди им глотки, вгрызаясь в плоть. Сколько же я не ел… Тело наполняется насыщением, чувствую, как их кровь залечивает мои старые раны от их же пуль. Сижу над последним телом как полоумный, в глазах темнеет от такого сытного ужина. — Как некультурно. Даже руки перед едой не помыл, — консьерж стоял уже вне своей будки, разглядывая меня. — Не боишься, что и тебя сожру? — я перевел дыхание и вытер кровь с лица, как мог. — Я же костлявый, — хмыкнул он в ответ. Я встал с пола, пытаясь вытереть кровь с рук об одежду. Он и правда не боится. Но я бы и не стал кусать руку кормящего. — Зачем ты это сделал? Ты человек, они тоже люди. — У нас свои разборки. За то жалованье, которое они мне дают, я и сам скоро опущусь до каннибализма, — он чуть усмехнулся, увидев мои округленные глаза. — Шучу. Просто хотел увидеть тебя во всей красе. Без подобия человеческой маски. — Увидел? — Нет. Ты все еще не в своей шкуре. Хотя зрелище было захватывающее. Покажешь истинного себя? — Тебе оно не нужно. Ваш мозг не в состоянии осознать этот облик. Консьерж словно обиделся, скептически осматривая меня. — Как тебя зовут? — Ты знаешь, как меня зовут. — Это не твое имя, ты украл его у Фрэнсиса. — Ты не выговоришь мое настоящее имя. И я его сейчас не выговорю в этом теле. Он около минуты молча смотрел на меня. — Обычно люди задают такой же вопрос собеседнику, когда знакомятся. — Ладно. А тебя как зовут? — Том. — Какой же ты настырный, Том. Мог просто пропустить меня сегодня, я бы тихонько съел кого-то одного, а тебе бы не пришлось убирать тут. — А я люблю, когда все громко и зрелищно, а не «потихоньку». Покажешь когти? — Почему тебя так интересует моя сущность? В ней нет ничего привлекательного. — Потому что весь мир сражается с двойниками, но никто не знает, как вы выглядите на самом деле. А я хочу знать, я вас каждый день пачками отправляю на убой. Я посмотрел на свои руки. Все в черной крови, перчатки уже валяются где-то на полу. Огромные уродливые когти. Одно дело — говорить с человеком, имитировать его. И совсем другое дать ему к себе прикоснуться. Том во второй раз уже не спрашивал. Он шагнул ближе, взял мои руки в свои. Начал их рассматривать, трогать. Мне было некомфортно, даже ноги немного подкашивались, а лицо дергалось. Он провел пальцем по моим когтям, дернулся, когда на пол опять закапала кровь. Чудесно. Теперь я и его хочу сожрать. Я завел руки за спину, чтобы он не поранился снова. — Как странно. Ты намного сильнее меня, но боишься. Обычно все наоборот. — Я боюсь не тебя, а того, что могу тебя покалечить или сожрать. — Это похвально, значит, работа D.D.D. по запугиванию двойников была не напрасна. А теперь иди, рабочий день уже подходит к концу, мне надо идти домой. — А как же трупы? — Ими займется специальная служба, не волнуйся, тебя не вычислят. Но ты приходи через недельку, если опять проголодаешься. Я спрятал руки в карманы и шел почти всю ночь по неосвещенным переулкам, сам не зная, куда и зачем. Меня впервые не убили после провальной попытки проникнуть в апартаменты, но самое странное, что я хотел вернуться туда не из-за желания набить живот.