Золотая клетка

      — И пускай матушка Шипе дарует нам своё благословение. Все люди — это дети Шипе, так что мы — одна семья, которая должна держаться друг за друга, — говорил юноша уже заученный текст монотонным и тихим голосом, стоя перед алтарём богини. Его отец уже давно заставляет своего старшего сына принимать участие в таких делах, и у Воскресенья даже нет выбора. Рядом с ним столпились люди, которые пришли на службу. Человек, который ничего не понимал в этом деле, очевидно бы ужаснулся. Ведь все стояли с натянутой улыбкой на лице и повторяли словно мантру: «Шипе — наша мать, мы — её дети». Почему-то сразу же в голову пришёл один человек, который уже должен был его убить, однако по какой-то неизвестной причине решил помочь. Голубоволосый незаметно улыбнулся, даже сам не замечая этого.       После встречи с тем человеком прошла неделя. Сын священника написал ему первым, дабы спросить, в чём же всё-таки тайна того, что тот хочет помочь. Хотя, вспоминая, что, он сказал, Воскресенье понимал, что, видимо, не он один пережил насилие.       От всех этих шептаний верующих голова юного священника разболелась, но Воскресенье держался, ведь до окончания службы ещё пять минут — ни больше ни меньше. И только когда весь этот спектакль закончился, из уст парня послышался облегчённый вздох. Всё это вымораживало, но сейчас нужно быть ниже травы и тише воды. Он не желает упускать свой продуманный план из-под контроля.              Старший сын семьи был таким: он любил порядок и контролировать всё, и когда что-то происходило не по его плану, он чувствовал ужасную тревогу и волнение. Воскресенье поднял взгляд на статую Шипе, в его глазах читалось явное недоверие к этой богине. И как хорошо, что хотя бы его собственные мысли — это его личное, иначе бы чью-то психику уже давно можно было бы только поминать добрым словом.       — Братец! — послышался звонкий девичий голос, когда в молитвенном зале остался только один Воскресенье. Его взгляд смягчился, и тот повернулся к своей младшей сестре.       Но вид её был встревоженным и поникшим. Зарянка тут же бросилась на него, крепко обнимая. На самом деле в их семье были запрещены проявления тактильности, но сейчас девочке нужен был старший брат. Она лбом уткнулась в его плечо, слегка подрагивая от тревоги.       — Батюшка говорит... Говорит, что собирается выдать меня замуж за своего приятеля, дабы укрепить связь...       Вот оно что. Этот мерзкий старик теперь не брезгует и Зарянку втягивать в эту игру. Но нестрашно, они совсем скоро уедут из этого проклятого места.       — Ну что ты, сестрица моя, значит, батюшка знает, что этому человеку можно доверять. Помни, он всё делает ради того, чтобы его дети были счастливы, — конечно же, это было враньё, и он, и девушка знали это. Они отыгрывали спектакль, притворяясь хорошими детьми — как-никак об этом их «любимый» отец так мечтал.       Зарянка позволила себе усмехнуться и затем быстро скрыла эту усмешку за улыбкой, такой невинной и простодушной. Всё-таки иногда хорошо быть в глазах людей милым человеком, когда на самом деле ты обладаешь большей хитростью, чем они сами. Пока они обнимались, она незаметно положила в карман парня записку, которая содержала некую информацию.       И их отец, Святой Михаил, даже не подозревает об их плане.

***

      Сегодня у наёмника был довольно хороший улов, так что он мог себе позволить выпить прекрасное нефильтрованное пиво «Услада». Говорят, это самый известный напиток в Пенаконии. Раньше она была просто напитком, но люди, которые жаждали денег придумали такую версию. Хотя на самом деле, просто взяли название.       Он бы мог уже вернуться в Талию*, так как дела были закончены, но одна милая птичка со стервозным характером держала его тут, явно не собираясь отпускать. Бутхилл усмехнулся — нынче родители совсем не любят своих детей. В глазах мужчины промелькнула грусть — если тогда ему никто не помог, может, сейчас он сможет кому-то помочь? Великий бог Лань был бы доволен этим.       Через пару минут ему на телефон пришло сообщение от абонента, который был подписан как «птичка»: «Ты же хотел помочь, верно? Тогда слушай».       Бутхилл подпёр щёку кулаком и улыбнулся краем губ. Всё-таки этот Воскресенье такой забавный и загадочный, словно сложный ребус, на который тебе предстоит найти ответ.