Индульгенция || Комедия белых ночей

Утони — я тебя спасу — чую Выловлю на блесну — запах Лишь зайдёт крючок в десну — крови Станешь свой в моём лесу — Пёс Живец ты или ловец — реши Умер ты или воскрес — дыши Человек или змея — каин Тебе кажется нужен я — Хозяин Аигел – Тебе кажется.

***

Церковь начала обрушаться горящими вниз досками. Сигма испуганно отпрыгнул назад, когда такая доска упала в 5-ти метрах от них. Но вот Гоголь даже не дернулся. Он докурил сигарету и бросил ее в огонь, убирая руки в карманы и направляясь в сторону кладбища. — Идем. — уверенно выпалил Николай, медленной походкой уходя от Сигмы. — Здесь все равно уже никого нет. Сигма растерянно похлопал ресницами и указал рукой на горящую церковь, слегка запинаясь в словах. — А…! А как же… — от шока было сложно напрячь мозг и выдавить из себя внятную мысль. Гоголь развернулся в пол оборота, равнодушно смотря на пожар. — Я уже вызвал пожарников. —он продолжил свой путь, добираясь до самого леса. Сигма поспешным шагом догнал его. — Куда мы идем? —парень сглотнул ком в горле, недоверчиво смотря в глубь леса, откуда виднелись надгорбные плиты. Старое и заброшенное кладбище: сюда уже давно никто не ходит, не ухаживает за могилами. Туманный свет луны проникает сквозь плотные ветви, окутывая все вокруг мистическим сиянием. Старые надгробия и кресты стоят в упорядоченных рядах, словно ждут своих хозяев. Мох и лишайники покрывают плиты и камни, словно пыльная занавеска, скрывающая прошлое от посторонних глаз. Пара засохших и вытоптанных цветов все еще лежали у могил. С каждым шагом, сухие ветки под ногами ломались все громче, упираясь в мягкую подошву кед Сигмы. — Я машину оставил по в той стороне —разъяснил Николай, на что Сигма промолчал, задумываясь откуда он приехал, если машина в другой стороне. Они прошли в середину кладбище, стараясь держаться в стороне. Сигма любопытно разглядывал даты смерти и фамилии на плитах, как вдруг он заметил свое имя. Он резко остановился, приближаясь и смахивая капли дождя с гравировки, всматриваясь в буквы и прищуриваясь. Сергей Николаевич Сыромятников Над именем было еще одно слово, на латинском. ACEDIA Уныние Сигма обернулся на товарища, выгибая бровь и ожидая, что хоть он объяснит что это. Рядом с этой могилой протянулось еще шесть. Они были вскопанны, все кроме одной. На плите закопанной могилы было имя Аврора Дмитриевна Багирова гравировкой сверху было слово LUXURIA. Николай приблизился к могиле, которая была рядом с Сигмой. Николай Васильевич Гоголь изваяние сверху гласила IRA. Он повернулся к Сигме, чуть склоняя голову. — Ну давай, Шерлок, как это слово переводится? — белокурый прищурился, наблюдая как Сигма вспоминал скучные лекции в вузе по философии. — Кажется, гнев.? — Гнев? — иронично протянул он. — Что за бред, я вообще не злой. — Гоголь демонстративно цокнул языком и обиженно закатил глаза, перемещая взгляд на ошарашенного Сигму, который все еще пялился на гравировку со своим именем, пытаясь понять, сон ли это… Он встал с корточек, пятясь назад и все еще завороженно смотря на эти буквы, в надежде что они поменяются местами и получится другое имя. Он прошелся вдоль семи могил и остановился на еще одной. Евгений Михайлович Барсов над именем блеснула в лунном свете гравировка AVARITIA Алчность Сигма озадаченно взглянул на Гоголя и подошел к нему ближе. — Кто такой Евгений Барсов? — поинтересовался парень, на что Николай пожал плечами. — Откуда я знаю? — беспечно ответил он и еще раз обвел взглядом могилы. — Поживем-увидим. Белокурый полез в карман бомбера и извлек перочинный ножик с черной рукояткой. Одно движение пальца и в руке мелькнуло острое лезвие. Он подошел к «могиле Уныния» и одним движением поцарапал гравировку, зачеркивая. Сергей Николаевич Сыромятников Он нацарапал повверх этого другое имя — Сигма и победно ухмыльнулся. На это Сигма лишь скрестил раздраженно руки на груди. — Ты издеваешься? — он нахмурился, смотря на беспечного напарника. — Тебя это вообще не смущает?! На заданный вопрос Гоголь только сильнее захихикал и отрицательно мотнул головой. — Он просто играет с нами. — пояснил опер. — Этот священничек просто хочет внимания. Сигма отвращено похмурился на уменьшительно-ласкательную форму этого слова. Парень запустил руку в карман, доставая телефон и открывая камеру, наводя ее на эти семь могил. Увидев это, Гоголь одним движением руки выхватил смартфон, слегка хмурясь. — Что ты делаешь?! — недовольно воскликнул белокурый, сжимая гаджет в руке крепче. Сигма озадаченно посмотрел на него, поднимая плечи и вскидывая бровь. — Нужно же зафиксировать это! -он ринулся вперед, выхватывая свой телефон обратно, но фотографии делать не стал. — А что не так? Нам просто принять такое совпадение как должное? — Уже поздно… — начал Николай, устало выдыхая. — Мы утром еще приедем сюда, когда потушат пожар. Сигма молчаливо смирился с таким решением и пошел за напарником к машине, переодически оглядываясь на красные языки пламени в дали и эти могилы.

***

Оказавшись в машине, Сигма сонно зевнул и повернулся к окну, наблюдая за расплывающимися фарами бесконечных машин на дороге. Он заметил, что в машине Гоголя появилось еще несколько пустых бутылок алкоголя и каких-то случайно раздавленных таблеток, которые были хаотично разбросаны на ковриках машины, будто бы кто-то судорожно пытался достать таблетки и когда терпение лопнуло, этот кто-то просто силой разорвал упаковку. Сигма смахнул эти мысли и заговорил первым. — Почему ты тоже решил сюда приехать? Это из-за загадки? — он повернулся к товарищу, рассматривая его взъерошенные волосы. — Нет. Оперская чуйка подсказала… — оптимистично ответил он. Сигма потупил свой взгляд и отвернулся, решая не докучать напарнику и, наконец, замолчать.

***

Машина остановилась около участка, Сигма вопросительно посмотрел на напарника, слегка хмурясь. — Подвести меня уже до дома была не судьба? — недовольно уточнил тот. Гоголь кивнул, усмехнувшись. — Я тебе не бесплатное такси. — двери машины разблокировались, намекая пассажиру покинуть транспорт. Сигма прикусил губу и вышел из машины, хлопая дверью. Когда машина скрылась за поворотом, он достал телефон и уже хотел было вызвать такси, но вспомнил что весь свой запас денег он потратил на дорогу к церкви. Казалось, что его положение уже не спасти и остается только ковылять пешком до дома. Он повернул голову и заметил свой велосипед, который благополучно стоял в велостоянке. Руки парня сразу вспотели, а сердцебиение ускорилось. Сигма точно помнил, что велосипед остался дома. Поток мыслей затмил разум, пытаясь понять как его велосипед оказался здесь. Сигма, немного помявшись на месте, все-таки подошел ближе. Убедившись, что это его транспорт он залез на него и направился домой, ведь выбора больше не было.

***

Устало крутя педали, он кое-как добрался домой. Сама мысль о том, что нужно пройти лишние тридцать метров, помыть руки и снять с себя лишнюю одежду-убивала. С каждым шагом тело ломило от усталости, но пока мозг все еще помнил детали этого дня, их нельзя упустить. Работа не ждет.

***

Сигма ввалился в квартиру, захлопывая за собой дверь и стягивая кеды, даже не удосужившись их расшнуровать. Он стянул с себя пальто, кидая его на пуфик в прихожей и заходя в ванну. Тяжко закончив со всеми делами, он уселся на диван, открывая ноутбук и вбивая в поисковую строку имя «Евгений Михайлович Барсов». Всемирная паутина выдала краткую информацию о этой персоне. — Чиновник… — полушепотом буркнул себе под нос Сигма, пролистывая фотографии Евгения. Он вспомнил о гравировке повверх этого имени и хмыкнул. — Алчность? Ну так-то все сходится… Сигма откинулся на спинку дивана, сонно потягиваясь и принимая лежачее положение, поджимая под себя ноги и закрывая глаза. Напряжение постепенно ушло и по телу разлилось приятное ощущение умиротворения. — Надо предупредить этого Евгения… —сонно протянул он и тут же зевнул, замолкая и наконец, засыпая. Тело расслабляется, мысли медленно затихают, словно плавно переходящие в сонные образы. С каждым медленным вдохом и выдохом Сигма погружался все глубже и глубже в мир сновидений.

***

Утренняя прохлада приятно окутывала и заполняла легкие с каждым вдохом. От прошлой церкви осталась одна горелая куча досок, в перемешку с былым содержимым церкви. Солнечные лучи пробивались сквозь листву высоких деревьев, тепло согревая спину Гоголя, лес постепенно просыпался после бурной ночи. Николай прибыл по-раньше появления следственно-оперативной группы. Он прошелся по обожженной траве и под грудами всего горелого нашел нетронутый огнем бейджик. Имени на нем не было, но он был не просто белым, он был кроваво-красным. Белокурый многозадачно хмыкнул, бейджик показался ему знакомым. Он повертел его в руках и убрал на дно кармана, уходя дожидаться остальных сотрудников.

***

Следователи-криминалисты уже заканчивали свою работу, не спеша убирая состав своего «чемоданчика» по местам. Николай услышал за спиной приближающийся топот и учащенное дыхание, его губы сразу растянулись в широкой улыбке. Он обернулся, добродушно махая в знак приветствия опоздавшему Сигме. Тот добежал до напарника и упиравшись руками в колени, стал пытаться отдышаться. — К сожалению, ты пропустил все веселье. — Гоголь ухмыльнулся, наблюдая сверху-вниз за Сигмой. — Хотя, здесь особо веселого ничего и не было. — он пожал плечами и сделал глоток дешевого кофе с привкусом горечи из автомата. Сигма выпрямился, наконец, отдышавшись. — Ничего не нашли? — разочарованно поинтересовался парень. На вопрос Гоголь отрицательно мотнул головой. Сигма полез в карман за своим блокнотом. — То имя на могиле, помнишь? — Сигма перечитал свои хаотичные записи и начал изливать свои мысли напарнику, который с закрытыми глазами пил кофе, наслаждаясь лучами солнца. — Евгений Барский- это чиновник! Получается, он следующая жертва. Надо его предупредить! Гоголь лениво открыл глаза, щурясь от солнца. — Думаешь, такая шишка как чиновник, будет слушать такую мелкую сошку как мы? —иронично пропел белокурый, поворачиваясь к Сигме. — Успокойся, у него полно охраны… Этот святоша ему ничего не сделает. — усмехнулся он и добавил на пол тона тише. — Он же не всемогущий… Сигма с негодованием поднял брови и захлопнул блокнот, убирая его обратно во внутренний карман пальто. Николай кое-как допил эту черную жижу с вязким и терпким вкусом. Он недовольно похмурился от послевкусия и непринужденно выкинул одноразовый стаканчик на свежую ярко-зеленую траву с утренней росой, направляясь к своей машине. Сигма раздраженно выдохнул и поднял пластиковый стаканчик, оберегая природу от загрязнения. Коллеги медленным шагом направились к машине Гоголя. Утром этот лес не выглядит таким пугающим: солнце пробивается сквозь листву, освещая все слепые ночью зоны леса, открывая вид на мягкую поляну, укрытую пледом из высокой травы. Где-то высоко, в самых кронах деревьев слышится пение птиц и стук дятла, а внизу- залитая солнцем поляна. Запах сосновой смолы и свежести наполнил легкие.

***

После освежающей утреннней «прогулки» сжатый воздух в участке почти душил. К резкому переходу с естественного на приглушенный желтый свет, зрение еще не привыкло и в глазах слегка потемнело. Сигма прошел в уже знакомый кабинет, оставляя напарника в коридоре. Белокурый перекинулся парой фраз с дежурным, который принимал звонки в участок и уже собрался идти в кабинет, но его перехватил Виктор. Участковый завел Николая в свой кабинет, с нетерпением закидывая вопросами. — Ну как новенький? —поинтересовался Горский, присаживаясь в свое кресло. — Дурак дураком. — блаженно отрезал парень, проходя в глубь помещения и облокачиваясь на стол. Участковый хмыкнул, задумчиво разглаживая усы. — Ты таким же был. — Ключевое слово- был! — Гоголь воодушевленно взмахнул рукой, щелкая пальцем. — Тем более, если что-то пойдет не так-я замечу. Покинув один кабинет, белокурый переместился в другой. Психолог с любопытством разглядывал названия других дел на пыльной полке, пока в чайнике закипала вода. Заметив, как Сигма взял в руки дело под номером 17, Николай двинулся в его сторону, аккуратно забирая папку и ставя ее на место. — Здесь ничего интересного нет. — его тон стал более серьезным и Сигма, чуть сощурившись, вернулся к своему столу. Удобно усаживаясь в кресле, Гоголь заметил, что на рабочую почту пришло сообщение от анонимного пользователя. Заинтересовавшись, он кликнул на него. Это было видео и заметив, уже знакомую маску и деревянный крестик Николай подозвал Сигму, нажимая кнопку включения. Обстановка не поменялась, все тот же приглушенный свет и этот «святоша» перед экраном: — Я стяжательство любое, ненасытность я во всём, сребролюбие большое, меня любит скопидом. — уже до тошноты знакомый тихий голос, растягивающий слова. — Моя жадность вся греховна, неумеренность вредна. Всё иметь ведь невозможно. Для души корысть страшна… Запись снова обрывается Опер яростно ударил ногой по столу, вскакивая с места. — Блять! — истерично слетело с его губ. От удара стол слегка качнулся и монитор задрожал и Сигма ухватился за него, чтобы он не упал. Успокоившись, Гоголь вернулся на место, пересматривая видео во второй раз.

***

Сигма размеренно потягивал кофе, уже около 15-ти минут слушая на повторе это видео. Он уже наизусть выучил загадку, в голове начало гудеть. — Может хватит? — недовольно выпалил парень, поворачиваясь к напарнику. — Что ты там увидеть пытаешься? — В прошлый раз увидел же…. — протараторил белокурый, потирая покрасневшие глаза и откидываясь на спинку кресла.Он заметил на заднем фоне единственное что можно разглядеть в темноте — настенные часы, которые остановились на времени 21:48. Николай показательно и устало выдохнул, откидывая голову назад и смотря на потолок. — Что он опять задумал? — полушепотом пробормотал себе под нос опер. Сигма отвернулся, возращаясь к работе и делая глоток своего напитка. — Надо выпить! — Гоголь поднялся с места, собираясь покинуть кабинет в поисках выпивки. Сигма чуть нахмурился. — Сейчас только обед и тем более, ты на работе. — недовольно буркнул он. Опер развернулся, пожимая беспечно плечами. — Когда я бухой, я четко вижу все детали картины…—загадочно протянул тот, прищуриваясь и наигранно выдвигая в руку вперед, изображая стереотипного детектива из фильмов. — Это называется алкоголизм и попытки его оправдания. — Сигма пренебрежительно поднял брови, чуть наклоняя голову и ожидая ответа напарника, но тот лишь закатил глаза. — Не надо мне душу лечить, психолог… — он специально растянул последнее слово, делая на нем акцент и покидая помещение.

***

Пришлось немного порыться в машине, а точнее в мусоре, который развел в ней Николай. Из нужного он откопал только полупустую бутылку коньяка недельной давности. Сделав глоток, белокурый расправил плечи, чувствуя как приятно обожгло горло. Допивая до последней капли дешевое пойло, Гоголь вернулся в кабинет. Конечно, этого было мало для попытки заставить мозг работать, но хоть что-то. Раньше, после подобного объема алкоголя, Николай чувствовал себя хоть немного пьяным, но начав привыкать к этому, действовали только более тяжелые способы забыться. Упав в кресло, он почувствовал легкое укачивание и потемнение в глазах. Всмотревшись в одну точку на экране, в голове начал всплывать знакомый женский голос. — Возьмите себя в руки… — отдалось эхом в голове. —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… —ки… Пришлось выпрямиться и покрепче ухватиться за подлокотники кресла. Белокурый тут же вспомнил о том бейджике, который он нашел на месте пожара. Красный. Где он его видел? Голова начала гудеть и разум начал ворошить прошлые воспоминания.

***

Кое-как пройдя охрану и убеждая ее в своей вменяемости, пьяный Гоголь ввалился в главный зал подпольного казино. Звуки шуршащих карт, бегущие по столам шарики рулетки, громкие выигрыши и поражения создают неповторимую атмосферу азарта и волнения. Очарование сверкающих огней и блеск кристальных люстр добавляют воздушности и роскоши этому месту. Люди готовы пожертвовать всем, ради так страстно желаемого чувства победы и азарта. Но с каждым поражением это желание начинает расти и они забываются, проигрывая все до копейки, покидая это место ни с чем. Желая отыграться, подпитать чувство былой уверенности и ощущения победы они вернутся. Этот дьявольский круговорот будет затягивать все сильнее и повторяться. Застыв при входе и набюдая за огромной стеклянной люстрой на потолке, которая отражала любое попадание света на нее, Николай слегка забылся. Он сделал шаг вперед, но вестибулярный аппарат, затуманенный огромным количеством алкоголя в крови подвел. Белокурый споткнулся и приземлился на ближайшего дилера, утыкаясь лицом в мягкую грудь. В глаз попал бейджик и Гоголь, зажмуриваясь сразу отскочил. —Ау…! — он потер глаз, разглядывая ошарашенную и покрасневшую девушку, которая работала дилером. Его взгляд упал на красную пластмассу, которая чуть не выбила ему глаз.

***

— Блять, вот оно что… — белокурый вскочил с места, слегка пошатываясь. Сигма медленно приподнялся, чтобы не дать ему в таком виде попасться начальству. — Куда ты уже собрался?! — парень подошел к товарищу, подхватывая его за локоть и предотвращая его падение. Он усадил Николая на диван. Почувствовав мягкость под собой белокурый лег на бок, громко зевая и отключаясь. Сигма вернулся к работе.

***

Под конец рабочего дня, Гоголь сам проснулся, падая с дивана на пол и потирая голову. Сигма уже стал собирать вещи, чтобы пойти домой. — Как спалось? — язвительно по-интересовался психолог. —Так себе…— устало протянул Гоголь, поднимаясь с пола и потягиваясь. Он глянул на настенные часы: 19:13. — 2 часа осталось?! Я опаздываю! — он ринулся к своему столу за вещами и выбежал из кабинета. Сигма подозрительно прищурился, наблюдая за напарником. Вопрос о том, куда он опаздывает возник сам по себе. Впрочем, Сигме было все равно. Он пожал плечами и размеренным шагом вышел из кабинета.

***

Покинув участок, парень подметил что машины Николая уже тут не было. Он сел на свой велосипед и направился в сторону дома. Вечерний ветер приятно охлаждал и заставлял подол пальто колыхаться. На город опустился легкий туман, предвещая ночной дождь. С наступлением темноты, город раскрывает свое истинное лицо. Шум улиц стихает, словно прикрываясь пеленой тумана, и лишь отдаленные звуки шагов или моторов проникают в эту атмосферу мистики и загадочности. Фасады старинных зданий, утопающие во мраке, выглядят словно призраки прошлого, которые приходят в этот мир только в темное время суток. Свет фонарей проникает сквозь мглу, создавая загадочные лучи, которые играют на фасадах домов и раскрывают их тайны. Лужи, зеркально отражая окружающий мир, словно приглашают погрузиться в другое измерение, где время течет медленнее и мысли становятся более ясными. И в этой тишине и свете фонарей, кажется, что где-то рядом таится таинственное существо, готовое раскрыть тебе все свои загадки и секреты. Снова пробыв в своих мыслях и наслаждаясь мгновениями покоя, Сигма спустя 25-ти минут завернул к своему дому. С соседями он не был знаком, да и особо не хотел, поэтому каждый раз оказываясь на лестничной площадке он старался по-скорее попасть в квартиру. Сделав это, он спокойно выдохнул. С утра все осталась почти на своих местах: разбросанные на диване вещи, открытый ноутбук, пролитый утренний сок. Сигма ненавидел когда будильник не срабатывал и он собирался в спешке. С первого дня переезда сюда, Сигма осознал, что он перестал заботиться так трепетно о своем внешнем виде, как в Москве. Он больше не подбирает наряды на день, он ходит в том же белом свитере, голубых джинсах и бежевом пальто, в котором он и приехал сюда. Чемоданы уже как третью недели не были до конца разобраны, он до сих пор надеялся, что однажды придется сбежать отсюда. Пройдя на кухню, он помыл руки в полной посуды раковине и начал готовить ужин. После рабочего дня сил оставалось только на это, один лишь вечерний душ и полноценный сон на кровати был единственной мечтой парня. Бутерброды уже стояли на кофейном столике в гостиной, Сигма удосужился лишь снять пальто, на остальные вещи он уже наплевал. Предвкушая как в желудок попадет впервые за вторую половину дня пища, слюнные железы сами начали вырабатывать свой секрет. Но Сигму снова потревожил телефоный звонок. Отец. Прижав плечом телефон к уху, парень все равно надкусил бутерброд, слушая уже заготовленные вопросы отца. — Как дела на работе? — по-интересовался голос с другого конца трубки. — Уже познакомился с коллективом? — Ну не очень…напарник у меня какой-то странный. — промямлил Сигма с набитым ртом. Отец задумчиво хмыкнул. — А зовут-то как его? —Николай Гоголь. — беззаботно отозвался он. Повисла минутная пауза. Сигма услышал как отец тяжело вздохнул, его голос чуть задрожал, это было на него не похоже. — В смысле…? Тот самый что-ли? —полушепотом сказал отец. — Он белобрысый? Сигма отложил ужин, чуть опуская брови. — Да…— недоуменно ответил парень. — Что за реакция такая? — А ты не знаешь? — горько усмехнулся мужчина. — Он два года назад подозреваемого жестоко избил на допросе. Тот на месте умер. Вообще, история мутная: за этим Гоголем подчистили, камеры не работали в помещении дознания, в причины смерти подозреваемого вписали, что тромб оторвался. Сигма поперхнулся, запивая ком хлеба водой. — Ты только не смей в этом копаться! — продолжил отец. — Крыс никто не любит. Просто на дистанции с ним находись и не провоцируй.

***

Еще около десяти минут шоковое состояние Сигмы держалось. Может это шутка такая? Перестав себя томить, парень включил ноутбку, дрожащими руками вбивая: «Николай Гоголь, убийство подозреваемого». У Сигмы не было плохих намерений, он не собирался копать под нового напарника, им двигал лишь интерес.Пришлось порыться в Интернете, ища хоть какие-то подробности. Но все тщетно, за ним действительно хорошо подтерли. Сигма устало откинулся на мягкие подушки дивана, закрывая глаза. Его силуэт отражался в вэбкамере ноутбука, где за ним пристально наблюдали.

***

Темную комнату освещал лишь свет от множества компьютерных мониторов, бесконечное количество проводов переплетались между собой на полу. Достоевский сидел, поджав одну ногу под себя и грызя ногти. Его губы скривились в восторженной ухмылке, когда он смотрел на сохраненную поисковую историю Сигмы, перекачивая ее на флешку. Послышался стук в дверь и на пороге оказался верный ему Иван Гончаров. — Он пришел… Ровно в 21:48, как Вы и сказали, Хозяин… — блаженно протянул сероволосый, с привычной, блаженной улыбкой на лице. Улыбка Достоевского стала еще шире и он кивнул, вынимая флешку и кладя к себе в карман.

***

От прошлого казино осталось лишь одно название и пара игровых столов. Гоголя ожидали, поэтому охрана его обыскала, забирая пистолет, телефон и ключи от дома. Его провели в главный зал, который больше не был как прежде залит светом. Несколько лампад создавали, так излюбленный хозяином этого места, приглушенный свет, который падал только на один игровой стол, за которым уже расположился сам Достоевский. Охрана усадила белокурого напротив и тот едко усмехнулся, осматриваясь. — Нравится?..— осведомился хозяин казино, привычно растягивая слова и не скрывая своей улыбки. Гоголь отрицательно помахал головой, удобно усаживаясь на стуле и закидывая ногу на ногу. — Темновато, как в крысином логове. — съязвил тот, улыбаясь шире. — Увы, не был осведомлен о ваших предпочтениях заранее…—Достоевский закусил губу, осматривая силуэт оппонента. Белокурый полез в карман и кинул на стол тот самый бейджик. — Подрабатываешь дилером после тяжелой смены в церкви? —с едкой улыбкой пропел он. — Не только им подрабатываю — спокойно отреагировал хозяин казино и тон стал более серьезным.— У меня есть предложение… Белокурый перевел взгляд на Достоевского, на его лице появилась хоть капля серьезности. — Сыграем в покер… — это были не все условия, так как Николай его перебил. — Как жаль, но денег у меня нет! Достоевский спокойно выдохнул, сжимая руки в замок и продолжая. —…не на деньги…—он указал взглядом на тугую белоснежную косу, свисающую с плеча Гоголя. Поняв намек, тот изменился в лице. — Никогда. —категорично отрезал он и попытался встать из-за стола, но почувствовал макушкой холодное дуло пистолета, он сел обратно. Позади него все так же стояла вооруженная охрана. — Я позволю тебе выбрать игру и если я проиграю…— Достоевский сунул руку в карман, вытаскивая флешку и наручники. —…я сдамся полиции. Это было не просто хорошее предложение, оно было отличное! Но все зависело лишь от удачи и злодейки судьбы. Распрощаться с косой, которую Николай так долго отращивал было тоже тяжело и рискованно. Но выбора не было. Он махнул головой, указывая на флешку. — Что на флешке? — решил уточнить опер. — Утешительный приз… —торжественно объявил оппонент.—…на случай проигрыша. — Твои голые фотографии? — на полном серьезе осведомился Гоголь, улыбаясь еще шире. — Нет, лучше.

***

Если сравнить раскрытие этого дела и копну волос, то раскрытие явно было дороже. Надо выбрать игру, в которой сложно смухлевать, когда за столом сидят два игрока. — Блэк-джек! — немного подумав, восторженно определил игру Николай. — Но я должен видеть, как вскрывают новую колоду карт. Достоевский усмехнулся и кивнул, разделяя мнение белокурого. В зале появился дилер, он подошел к столу и взял не распакованную колоду, начиная ее вскрывать. На столе у каждого соперника уже появилось 50 фишек разного номинала, дающие в сумме 1000 единиц. Достав все карты, дилер легким движением руки растянул 52 карт рубашкой вниз, демонстрируя новизну колоды и честность игры. После Этого дилер раздает по две карты себе И каждому из игроков. Обе карты Игрока раздаются рубашкой вверх. Одна из карт дилера сдается лицевой Стороной вверх, а вторая- вверх Рубашкой. Правила просты:

***

Если первые две карты, розданные игроку или дилеру, — в сумме дают 21 очко, они образуют так называемый «блэк-джек». Если у игрока есть блэк-джек, а у дилера его нет, игрок получает от дилера свою исходную ставку, увеличенную в полтора раза. Если у дилера есть блэк-джек, а у игрока его нет, игрок теряет свою исходную ставку. Если блэк-джек есть и у игрока, и у дилера, никакой передачи денег не происходит. Подсчитывая сумму своих очков, игрокам необходимо принять решение о том, что делать дальше: 1) Если сумма очков близка к 21, то не брать более карт. 2) Взять из колоды еще карт, если игрок хочет приблизить сумму очков к 21. 3) Удвоить уже имеющуюся ставку и взять карту из колоды. 4) Отказаться от продолжения, сдав карты и потеряв половину ставки.

***

У Гоголя была тактика: почти проиграться, чтобы противник почувствовал наступающую победу, теряя бдительность и тогда под конец партии, Николай начал бы отыгрываться. Первой ставкой опера стала красная фишка номиналом в 25 единиц. После первой раздачи, Гоголь аккуратно поднял свои карты: бубновая дама и червовая семерка=17 очков. Карта дилера, лежащая рубашкой вниз была тоже семерка. Оценив свои шансы он взял еще одну карту. Четверка. Первая раздача и уже блэк-джек? Его соперник уже удвоил ставку, беря еще одну карту. — Пас… — тихо проговорил Николай, сбрасывая карты в середину стола.

***

Спустя часа игры, подставных проигрышей, вперемешку с выигрышами и в запасе у Гоголя осталось 234 единиц, в то время как Достоевский повысил свою первоначальную сумму с 1000 до 1766. — Тяжело, наверное, специально проигрывать? — усмехаясь, поинтересовался хозяин казино. В горле у Николая застрял ком, а ладони вспотели, но он был не плохим актером и не подал виду, ухмыляясь. — Кто сказал, что я специально проигрываю? — Я не дурак и не слепой… — тон Достоевского стал серьезнее. — Этому способу уже лет сто. Гоголь промолчал, продолжая смирно сидеть на месте, сжирая взглядом оппонента. — Я ненавижу, когда в моем казино мухлюют. — он достал из-под стола новенькие ножницы, которые сверкнули, отражая свет лампад. — Ты проиграл. —Игра еще не окончена…— сквозь зубы процедил белокурый, сжимая кулаки и стараясь сохранять спокойствие. — Окончена. Ты сам себя подставил и теперь будешь расплачиваться. — он передвинул ножницы к Николаю, они врезались об край стола с его стороны. Делать было нечего. Если попытается сопротивляться его правилам‐ получит пулю в лоб от охранников и его труп будет разлагаться на дне Нивы. Сглотнув ком в горле, Николай уверенно взял ножницы в одну руку, а свою косу-в другую. Чтобы прорезать густые, а уж тем более, собранные в косу волосы пришлось приложить усилия. Несмотря на дрожащие руки и потеющие ладони-срез получился почти ровным. Он бросил сплетенную копну волос в сторону Достоевского, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу. Собираясь уже уходить, хозяин заведения его окликнул. — А как же утешительный приз? — язвительно напомнил он. Одним движением руки белокурый забрал флешку со стола, кидая убийственный взгляд на Достоевского. — Когда я найду на тебя значимые улики-всем пиздец.— сурово процедил Николай. — Есть люди, которые умрут за меня…—спокойно отреагировал Достоевский, ухмыляясь шире. — Твои люди-холуи, которые сосут тебе и все сделают за жалкие рубли.— перешел на шепот Гоголь. Достоевский разразился мрачным хохотом. — Не только за рубли… Николай покинул это место.

***

Наверное, ему стоило горевать, лишившись он частички своей жизни. Но проблема в том, что Николай ничего не чувствовал. Абсолютно. Когда становилось слишком плохо, он представлял что это не его жизнь, он играет, у него такая роль. Либо, он пускал все на самотек, не желая решать проблемы и мириться с трудностями. С одной стороны, это было очень инфантильно и по-детски, а с другой-это действительно помогало. Но так не могло продолжаться вечность.И на замену пришел алкоголь-отличный способ сбегания из реальности. Конечно, с такими методами не далеко и до наркотиков, хотя он и тут преуспел. Он сам не понимал, зачем ему нужна была эта коса. Может, это образ? Он не помнил в какой момент жизни начал ее отращивать. Зато, помнил как ему уже приходилось не по своей воле ее отрезать. Он отрезал, а потом снова отращивал. Он привык к ней, так было проще преподнести обществу себя за жизнерадостного и веселого. Это было игрой. Гоголь не сомневался в своей жестокой и садисткой натуре. Может моментами он действительно выходил из себя: злился, становился жестоким, не контролировал свои действия. Но когда гнев утихал к нему на смену приходило чувство вины и чтобы его заглушить, он пил. И «пил» это мягко сказано.

***

Несколько пачек сигарет рухнули на кассу в круглосуточном магазине. Уставший от жизни кассир, с синяками под глазами стал пробивать товар. — Еще что-то? — еле слышно уточнил он. — Нет…— Николай полез за деньгами в карман и его взгляд упал на полки позади кассира. Армянский коньяк. Усатый армянин великодушно улыбался с этикетки Николаю. — Надо брать! — с акцентом послышалось Гоголю с правой стороны. Он повернул голову, смотря на низкорослого армянина с этикетки, который стоял в национальном костюме и с арахчи на голове. Его руки уперлись в бока, он в ожидании глядел на Николая, задирая голову из-за разницы в росте. Без единой эмоции на лице, белокурый повернулся к кассиру, не подавая вида на очередные галлюцинации. Он указал пальцем в сторону коньяка.

***

Как бы не хотелось, но домой всегда приходится возвращаться. Войдя в квартиру, Гоголь случайно задел ногой пакет с пустыми бутылками, которые собирался выбросить. Посреди коридора висела старая обтертая боксерская груша, но Николай периодически использовал ее, чаще всего в целях вылить свою агрессию во что-то. Когда-то здесь царила атмосфера уюта и тепла, но с годами все изменилось. Стены потеряли свою свежесть и яркость, наполненные трещинами и пятнами от древности. Каждый шаг по полу сопровождался скрипом досок, словно сама квартира стонала от одиночества и забвения. Книги старинных авторов стоят на полках, будто свидетельствуя о культурном наследии этого дома.В каждом углу ощущался запах старости и запустения, словно квартира хранила в себе тайны и мечты людей, которые когда-то здесь жили, но уже давно ушли из этого мира. На белой дверной раме, которая вела в спальню, виднелся полупрозрачный красный карандаш: Никоша 7 лет-125 см 8 лет-129 см 9 лет-134 см… Пометки о прогрессии роста обрывается на метке «12 лет». Давно пора было перекрасить дверной проем, но руки никак не доходили. Пройдя в спальню, белокурый устало плюхнулся на кресло перед телевизором, он открыл коньяк, делая первый глоток.

***

Только когда бутылка опустела, он вспомнил про «утешительный приз». Вставив флешку в ноутбук, он открыл появившийся файл. Внутри была запись с экрана ноутбука Сигмы. Увидев историю поиска он чуть выпрямился, слегка отрезвяясь. Но когда он заметил запись с вэбкамеры и увидел там новенького, алкоголь сразу выветрился с его крови. Он не знал, как на это реагировать, Сигма действительно изначально казался ему безобидным.

***

Находясь на грани сна и бодрствования Сигма снова лежал на диване, в одежде, но звонок в дверь его полностью растормошил. Он медленно поднялся, подходя к двери. В груди возникло щемящее чувство, словно что-то внутри кричало и просило не открывать дверь. Он на секунду застыл в коридоре. Звонки были сначала прерывистыми, а потом продолжительными. Щелкнув замком, на пороге оказался Николай. Сигма недоуменно посмотрел на него. — Новый труп нашли, поехали! —нетерпеливо выпалил белокурый, хватая Сигму за руку, вытягивая из квартиры. Не успел он захватить свое пальто и ключи, как он уже оказался в машине товарища. Очутившись на сиденье, Сигма увидел как Николай закрыл двери машины и начал ехать в неизвестном направлении. — А где… — предугадывая вопрос Сигмы, Гоголь его перебил. — В лесу. — А подчерк убийцы с нашим совпадает? — Ну конечно совпадает! Тогда бы я тебя не вез туда! —не выдержал белокурый и сорвался на крик. Сигма замолчал, но все еще смотрел на напарника. Замечая, что что-то поменялось, он взглядом обвел его фигуру. Косы нет! Решая больше не нервировать товарища, он не стал спрашивать куда она делась.

***

Чем ближе они подъезжали, тем сильнее возрастала тревога внутри Сигмы. Маленькие капли дождя покрыли лобовое стекло машины. Снова отвлекаясь на свои мысли, парень не заметил как они приехали. Но вокруг никого не было. Ни служебных машин, ни мигалок, ни людей. Одна темнота и высокие деревья. Как только машина заглохла, Николай полез в бардачок, Сигма инстинктивно сжал колени вместе, не преграждая ему путь. Он достал молоток. — Зачем тебе… — не успел договорить Сигма, как его снова перебили. — Выходи… — вкрадчиво и тихо сказал Гоголь. Ладони Сигмы вспотели, он вжался в сиденье, недоуменно смотря на напарника. — Я не понимаю, что происходит? — взволнованно произнес он. — Выходи. — уже чуть более раздраженно и тише произнес белокурый.

***

На ватных ногах Сигма вышел из машины. Гоголь завел его в темную лесную чащу. Он в ловушке. Сердцебиение Сигмы ускорилось, мигрень разыгралась с новой силой. Пульсирующая боль во лбу нарастала с каждой секундой. — На колени. — послышался голос за спиной у Сигмы, на что тот нервозно отсмеялся. — Ч-что?! Это шутка какая-то? — в замешательстве предположил парень. Гоголь ловко подбил его в заколенник, отчего ноги Сигмы покосились и он упал на сырую землю, болезненно ахая. Рядом с ним упал молоток. — Выбирай палец и ломай. — спокойно отрезал опер. В глазах у Сигмы резко потемнело, ему казалось что все это дурной сон. На короткое замешательство психолога и мнимость, Николай достал пистолет, приставляя к затылку парня. — Я два раза повторять не буду. — Сигма услышал характерный щелчок, когда пистолет сняли с предохранителя. Он взял в левую руку молоток, сглатывая надвигающийся ком переваренной еды. — З-за что?! Что я сделал?! — запинаясь воскликнул парень. Гоголь наклонился к его уху, тяжело дыша и сильнее упирая пистолет в макушку Сигмы. — Все таки ты тот еще дурак. — тихо произнес он, но тон его Сигме показался настолько мрачным, что на его фоне, тот диакон казался ангелом. — Я не позволю какому-то московскому крысенышу копать под меня. Не хочешь признаваться‐ будь по твоему, но за свои действия ты ответишь. — Николай выпрямился, сжимая пистолет крепче. В этот момент Сигма ни о чем не думал, мысли перемешались и, казалось, он сейчас выплюнет все свое внутреннее содержимое, которое вскрутило ему нижнюю часть тела. Он занес молоток, ударяя по правому мизинцу. Сначала острая боль, пронизывающая Сигму до самой кости, затем неистовая пульсация, оглушающий стон, который он не в силах удержать в себе. Стремишься сжать кулак, но даже стремительное сокращение мышц вызывает новую волну агонии. Он закрыл глаза, пытаясь уйти от этой реальности, но боль продолжает терзать, напоминая о своем присутствии с каждым вдохом и выдохом. Горький вкус страха смешивается с проклятой болью, тонущей в теле все глубже и глубже, пока оно не утонет в этом море страданий. — Еще…— безжалостно скомандовал белокурый, наблюдая за агонией напарника. Сигма ударил еще раз, на глазах появились слезы. Его рев отозвался эхом в кроне деревьев, распугивая всех птиц. Он посмотрел на свои раздробленные пальцы и боль заиграла с новой силой. Тошнота начала выворачивать на изнанку, ему уже было все равно на свои слезы и истерику. — П-пожалуйста…—задыхаясь и простанывая, умолял парень. — Хватит…хватит! Я понял! Он стал переворачиваться на спину, жгучая боль заставляла тело извиваться, словно в судоргах. Глаза Николая возбужденно сверкнули в лунном свете. Губы непроизвольно скривились в улыбке. Сигма перевернулся снова на живот, упираясь коленями в землю и дрожа. Он побледнел и на лбу выступил пот. Сигма почувствовал как белокурый снова склонился над ним, процеживая сквозь зубы. — Это реально блять секрет, который уносят в могилу.