Король и волколак

      Сидеть в казематах было не страшно, а скорее скучно и непонятно. Орки молчали, на провокации не реагировали, раз в день кидали им безвкусную кашу, которая должна была символизировать еду. Самый главный приспешник Моргота не появлялся – послал вместо себя домашнюю страхолюдину. Кархарот раздраженно походил мимо обоих клеток с пленниками, искоса поглядывая на перешептывающихся эльфов, порычал себе под нос нечто непонятное и громадными прыжками унесся вверх по лестнице. Пленники недоумевали – на попытку устрашения похоже не было, а расправиться с ними волколак даже не пытался. Скорее, казалось, что он что-то решал.       Во второй раз волколак подошел целенаправленно к камере, в которой находился владыка Нарготронда, сел перед прутьями и вперился желтыми глазами одновременно в пленников и будто бы в пространство. Эльфийские воины были не из робкого десятка, но после минут пяти неподвижных гляделок даже их это стало нервировать.       – Чего это он? – неуверенно спросил Берен у остальных.       – Мы откуда знаем? – ответил Эдрахиль, правая рука Финрода. – Ты у нас во всяких тварях лучше разбираешься.       – Особенно после знакомства с Тинголом, – сдавленно прошептал кто-то.       – Может, голодный? – предположил Исилмир, правая рука правой руки Финрода.       Остальные признали его идею здравой и настороженно отступили от решетки подальше вглубь камеры.       – Что ж этот душегуб, даже свое животное не кормит? Бедняга, – пожалел Кархарота Берен.       Эдрахиль посмотрел на него неверяще. Не смущаясь, Берен полез за пазуху и вынул оттуда сахарную косточку. Подойдя к решетке, человек просунул ее сквозь прутья и заботливо предложил:       – На, покушай, волчара.       Остальные пленники опять настороженно отступили, но уже от Берена.       Кархарот смерил подношение брезгливым взглядом.       – Сам грызи кости, сын Барахира, – угрюмо огрызнулся он.       Эльфы открыли рты с завидной синхронностью. Берен бессильно опустил руку с костью и тупо спросил:       – Что?       Волколак закатил глаза.       – И это один из лучших представителей своего вида… Страшно подумать, какими тогда умственными способностями обладают остальные Последыши, – сардонически заметил Кархарот.       – В смысле?       – В коромысле! – волколак отвернулся от человека, более не удостаивая его своим вниманием.       – Ну? – обратился он к непонимающей кучке эльфов. – Куда вы спрятали владыку Нарготронда? Мне надо с ним поговорить.       Пленники разом загалдели:       – Какой владыка Нарготронда?       – О чем ты?       – Здесь никакого Финрода нет и не было никогда…       – Мы простые путники…       Их сородичи из соседней камеры вторили такими же неубедительными оправданиями. Поднялся невыносимый гвалт.       Волколак мельком взглянул на стражника – орк, как про команде, грохнул оружием об пол и прокричал на своем наречье, чтобы все заткнулись. (Хотя с таким же успехом он мог просто подавиться.) Наступила тишина.       – Я уже был здесь, – устало напомнил волколак. – Какой владыка Нарготронда? Голос сладкий, как пение соловья. Кудри прекрасные, как у самой Варды. Аманом несет за лигу. На другом плане сияет так, что больно смотреть. Рядом сын Барахира. Который со-о-овсем незаметно и очень взволнованно смотрит сейчас вглубь камеры.       Берен смутился и покраснел.       – Да и церемониальные одеяния в поход можно было не одевать, – недовольно пробормотал кто-то из отряда.       – Надевать, – механически поправил волколак.       Из темноты донесся немного нервный смешок. Вышеописанный владыка Нарготронда появился из-за спин своих сородичей и подошёл к прутьям почти вплотную. На его лице боролись шок и искреннее любопытство.       – Кудри прекрасные, как у самой Варды?       – А что, сын Финарфина, у тебя проблемы с тем, чтобы принимать комплименты от других мужч… кхм, волколаков? – ворчливо поинтересовался Кархарот.       – Эм, да нет…       Финрод незаметно ущипнул себя за руку, но всё осталось, как раньше, и ситуация не потеряла ни грана своей странности. Говорить Кархароту, что ему ни один волколак до сегодняшнего дня комплиментов не делал, он не стал.       – Прекрасно! Тогда ты идешь со мной! – по кивку Кархарота, к камере приблизился громыхающий ключами охранник.       В Финроде внезапно взыграла фамильная дурость, которая заставляла эльфов давать нерушимые клятвы, пускаться в тяжелые безнадежные походы и совершать прочие не поддающиеся разумному объяснению вещи.       – Я никуда не пойду с ручной собачкой помощника Врага! Пусть сам Саурон ко мне спустится, – он сложил руки на груди и гордо задрал нос.       – Правильно! Да! Ещё чего не хватало! Какой-то волколак! – поднялся недовольный ропот его эльфов.       Берен посмотрел на государя Фелагунда с сомнением и неодобрением.       Кархарот медленно поднялся и угрожающе зарычал. Шерсть у него на загривке встала дыбом, глаза потемнели от гнева.       – Можем поступить по-другому. Я буду приходить каждый день и сжирать у тебя на глазах по одному пленнику, пока ты не согласишься. Начну с тех, кто в другой камере. Их крики и стоны будут долго преследовать тебя по ночам… Как тебе такое, государь? – с равнодушной жестокостью поинтересовался он.       – А я ещё тебе кости предлагал… – укорил его Берен.       Эльфы все как один поежились, что не помешало им опять устроить гвалт.       – Эй, мы так не договаривались! – возмущённо послышалось из соседней камеры.       – Да нет, государь не даст нас в обиду! – убежденно сказал один.       – За Финрода и жизнь отдать не жалко! – уверил другой.       – Но пока бы не хотелось… – признал третий.       Финрод, ухватившись за прутья клетки, смотрел перед собой в пространство и никак не реагировал на шум. Постепенно все разговоры затихли.       – Эм, владыка? – робко окликнул Эдрахиль.       Тот вынырнул из прострации, понял, что сглупил и еще больше усугубил ситуацию, поэтому поспешил ответить:       – Простите. Нет, конечно, так мы поступать не будем. – Он проникновенно посмотрел на волколака и постарался успокоить его миролюбивым тоном. – Скажи, почему Саурон не спустился сам? Не каждый день к нему в плен попадает эльфийский король. Неужто ему не любопытно?       – Наверное, у него много дел, – предположил немного остывший волколак.       Орк с ключами издал странный звук. Кархарот кинул на него молниеносный недовольный взгляд.       – Да и ходить туда-сюда передавать информацию не так чтоб удобно… – как бы про себя заметил Финрод.       – Саурон всё услышит, не сомневайся.       Орк опять издал странный звук, будто чем-то давился. Волколак кинул уже более долгий и свирепый взгляд.       Странное поведение стражника. Говорящий волколак. Небольшие оговорки. Говорящий волколак с хорошими аналитическими способностями. Волколак, который способен опознать Финрода Фелагунда и умеет видеть незримое. Мысленно попеняв себе, что не додумался сделать этого раньше, Финрод перешел на другое восприятие, посмотрел на зверюгу и остолбенел. Сила ощущалась едва-едва, но все же была!       – С-С-Саурон? – ошарашенно прошептал эльф.       Зверь сел и разочарованно вздохнул.       – И почему королями становятся не за красивые глаза?..       Сын Барахира быстрее всех пришёл в себя и тут же поинтересовался:       – Как ты дошёл до жизни такой?       – Много глупых вопросов задавал! – огрызнулся Саурон.       Финрод тихо хихикнул.       – На самом деле, – принялся рассудительно объяснять Эдрахиль человеку, – про темного майя ходят слухи, что он умеет обращаться в волка. Поэтому удивительно, что мы сразу приняли его за Кархарота и даже не предположили другого… И правы оказались.       – Раз в год и палка стреляет. Хотя я тоже удивлен, – хмуро заметил Саурон.       – То есть, это мог быть Саурон в своем теле, но в виде волколака. Но мы предположили, что это Кархарот. И оказались наполовину правы. Это действительно Кархарот, но с сознанием Саурона. А сознание волколака Кархарота сейчас в теле Саурона. Который сам по себе тоже может обращаться в волколака, – обрисовал Берен ситуацию.       – Только не мой мозг… – простонал Исилмир, – а можно просто обычные пытки?       Волколак отключился от невероятно умных обсуждений и не отрывал взгляда от лица Финрода. Шок сменился громадным любопытством и страстным азартом – судя по всему, эльф планировал разобрать волколака до шерстинки, чтобы решить эту сложную невиданную проблему. Страх, презрение или брезгливость так и не появились.       – Как ты живёшь в этом шуме? – Саурон недовольно прижал уши к голове.       – На самом деле, они не всегда ведут себя, как чайки в гавани Белегаэра, – улыбаясь, ответил Финрод.       – Молчать! – рявкнул он, повернувшись к своим. Орки-стражники вздрогнули. Волколак – тоже. Отряд в один голос замолчал. – Ну, а теперь продолжим разговор, – любезно обратился он к Саурону.       – Кхм… Пойдем? – неуверенно предложил тот.       – Зачем я тебе?       – Эльфятинки давно не ел.       Берен одобрительно хмыкнул. Эльфы в очередной раз подобрались, на что сын Барахира и волколак одновременно закатили глаза.       – Ты один из сильнейших колдунов. Хочу, чтобы помог мне вернуться в своё тело, – серьёзно сказал Саурон.       – А если мы откажемся? – подал голос один из сокамерников Финрода.       – Предложение по сжиранию пленников остается в силе, – волколак ухмыльнулся во все клыки.       – Ты не станешь есть пленников после того, как мы выяснили, что ты на самом деле не волколак, а Саурон. То есть, как Кархарот ты бы ещё мог их есть, но как темный майя… – Берен немного запутался и замолчал. Стражник с ключами попытался разложить его речь для себя на пальцах и чуть не сломал парочку.       – Ну, не знаю, сын Барахира. Рискнем? – Саурон клацнул зубами.       – Можно ведь притвориться, что ничего не выходит, – заметил Эдрахиль. – Потянуть время и вдоволь насладиться страданиями и унижением врага. А затем прибить по-тихому. С волколаком явно легче справится, чем с майя в полной силе.       Эльфа, по-видимому, совсем не смущало, что он говорит об этом вслух в присутствии того самого майя. Берену это предложение мало понравилось – он заметно помрачнел.       – О, я понял, – сказал волколак, внимательно вглядываясь в Финрода и пытаясь понять его реакцию на подобные благородные порывы. – Они у тебя вместо внутреннего голоса? Высказывают все возможные мысли, пока ты решение принимаешь? Смотрю, делегировал им самые глупые и мелочные. И правильно, нечего таким в твоей голове делать.       Финрод молчал и только слушал разгорающуюся перепалку. Пока казалось сложным привыкнуть, что этот говорящий волк со своеобразной манерой речи, сыпящий язвительными остротами, на самом деле – темный колдун, наводящий ужас на близлежащие земли.       – Вы не будете этого делать! Мы не будем этого делать! – в один голос заявили Саурон и Берен.       – С чего бы это? – начал лезть на рожон Исилмир. Видимо, разделяющие их с волколаком прочные решётки давали хорошую иллюзию безнаказанности.       – Вы же светлые честные эльфы, – с явной издевкой ответил Саурон. – Не сможете пнуть нуждающегося в помощи, пусть он даже и ваш враг. Совесть потом заест.       – Это эмоциональное манипулирование, – с усмешкой заметил ему Финрод.       – Оно самое. Мне все средства хороши.       Исилмир выглядел не сильно убежденным.       – Он прав, – твердо кивнул Берен. – Мало чести в том, чтобы злорадствовать над поверженным противником. Еще хуже – предать доверие того, кто сам попросил ему помочь. И неважно, кто это. А нам он ничего не сделал.       Кто-то из отряда язвительно фыркнул и раздраженно зашипел.       – Сейчас, нам, – повысил голос Берен, обращаясь исключительно к эльфам, – он не сделал ничего. Если не считать, что закрыл в камере и кормит непонятной бурдой. Мы не можем воспользоваться слабостью, обмануть и предать. Это неправильно. Потом – хоть обвоюемся.       – Нас бы он на твоем месте не пожалел. Обязательно устроил подлянку! – эмоционально воскликнул Исилмир. Его поддержали согласным угуканьем из-за стены.       – Но мы – не он. Мы подлянки не устраиваем.       Финрод улыбался загадочно и в разговор по-прежнему не вмешивался. В желтых волчьих глазах Саурона читался неподдельный интерес – он развлекался.       – Благородно. Но глупо. Но благородно, – волколак уважительно кивнул человеку. – Ты молодец, сын Барахира. Всё-таки для Трех родов ещё не все потеряно.       Берен смущенно потер заросшую щетиной щеку.       Исилмир смущенно почесал в затылке. На человека он старательно не смотрел.       – Ну, гхм, я не имел в виду, что мы должны так поступить… – подал голос Эдрахиль. – Скорее это потенциальная возможность, которой можно опасаться… Неужели ты в такой ситуации доверишься нам?! – требовательно обратился он к волколаку.       – Вам – нет! Вам бы я и пустой кошель не поручил. Вот ему – да! – Саурон внимательно посмотрел в глаза Финроду. – Ну, и каков будет твой положительный ответ, владыка Нарготронда?       Финрод звонко рассмеялся – сухой юмор Саурона и манера говорить всё в лицо открыто, на грани грубости, очень ему импонировали.       – Да, я согласен. Согласен помочь тебе.       Финрод взмахом руки остановил начинающееся роптание своих воинов.       – Но прежде расскажи, как это с тобой произошло? – сверкнул любопытным взглядом владыка Нарготронда.       Саурон взъярился сильнее, чем когда Финрод отказывался с ним идти, считая Кархаротом. Он вскочил и настолько злобно оскалился, что отшатнулись даже его орки. Только Финрод остался на месте. Берен принялся угрожающе, по его мнению, поигрывать сахарной косточкой.       – Ты издеваешься?! – не все слова Саурона угадывались из-за яростного рычания. – Я не собираюсь рассказывать свои тайны кучке ушастых сплетников! Это информация очень личная и только для тебя.       «И вовсе мы не ушастые… Ушастые? Хам!» – тихо забубнили эльфы. По поводу «сплетников» претензий ни у кого не возникло.       Недоверие майя расстроило владыку Нарготронда, хотя особых прав у него на это не было.       – И не думал издеваться над тобой, – с видимой обидой ответил он. – Просто двенадцать голов лучше, чем одна. Может, кто-то из моих сородичей знает нечто, мне недоступное…       Его искренность быстро погасила пыл Саурона, хотя гневаться он имел полное право. Волколак отвернулся от них, хмуро ворча себе под нос:       – Знают, как же. Они знают только, как в эти головы есть…       Привычная грубость заставила Финрода воспрять духом.       – И всё же? – он постарался спрятать улыбку, чтоб не обидеть свой отряд. Берен юмор тоже оценил и улыбку прятать не стал.       – Нет. Исключено.       – Ну, по…       – Не смей!.. Это нечестный приём! – панически воскликнул Саурон.       Финрод заблестел ярко-синими глазами, мило улыбнулся и, плавным движением наклонив голову, почти пропел:       – Ну, пожалуйста?       Саурон имел вид обманутого в лучших чувствах… волколака. Он попытался пару раз дернуться, но быстро обмяк и сумел только пробурчать:       – Твоё очарование нужно запрещать официальными законами. На уровне всей Арды.       Владыка Нарготронда рассмеялся – будто перезвон колокольчиков прошел по подземелью.       – Это самый милый комплимент, который мне когда-либо делали… волколаки.       – Это был не комплимент, а праведное негодование, – хмуро отрезал Саурон. – Совершено бесстыдно – так этим пользоваться.       Финрод кивнул и выжидательно уставился на него.       Принимая поражение, волколак пару раз расстроенно вздохнул и всё им рассказал.       После совсем недлинного повествования в подвалах повисла оглушительная тишина. В такой можно было бы расслышать падающую булавку, но никто их с собой не захватил. Или пищащего комара, но они предпочитали в замок Саурона не соваться, чем выгодно отличались от нарготрондских эльфов. Однако и те, в кои то веки, были поражены и даже не перешушукивались.       Берен первым решился нарушить молчание.       – Поправь меня, если ошибаюсь. Ты был в холле своего замка и ничем примечательным не занимался, когда неожиданно из воздуха появилась пьяная тётка в сиреневом платье и какой-то блестящей палкой в руках. Увидев тебя, она разозлилась, выругалась и взмахнула палкой, после чего вы с Кархаротом поменялись телами?       Человек почти слово в слово повторил рассказ Саурона. Казалось бы, при втором прослушивании к абсурдности случившегося уже можно было начинать привыкать, но вместо этого звучало ещё более невероятно.       Не смотрящий на них волколак мрачно угукнул. Финрод ждал разных объяснений – воздаяние за прошлые грехи от Эру, проклятие недовольного службой Моргота, ошибки в применении силы, в конце концов, но это… Какая-то женщина с палкой. Интересно, имел ли значение цвет платья?..       – И как? – он обвел внимательным взглядом своих воинов. – Соображения будут?       – Эм… Ну, как бы…       Эдрахиль с Исилмиром переглянулись.       – И ты её не знаешь? – спросил Эдрахиль.       – Первый раз видел.       – Важно ли, что она была именно в сиреневом? – вставил слово Исилмир.       – Не думаю, – судя по интонации, вместо этого Саурон хотел сказать: «Ты идиот».       Финрод порадовался, что свои соображения насчёт одежды гостьи высказать не успел.       – Ты говорил, она на тебя ругалась, – задумчиво напомнил Берен. – А что конкретно сказала?       – Если дословно: «Оу, где это я? Ну и наглая морда. На моего бывшего похож… Так и надо мерзавцу!» – процитировал Саурон подчеркнуто равнодушно.       – Ого! – Берен присвистнул. – Очень плохо.       – Что такое? – заволновался Финрод. – Ты что-то знаешь?       – В каком смысле бывший? Что она имела в виду? – встрял Исилмир.       Человек замешкался, пытаясь понять, как можно донести до эльфов сложную систему человеческих страстей.       – Бывший возлюбленный. В смысле, когда ты в кого-то влюбляешься, время проходит, а потом ты понимаешь, что чувства прошли и ты разлюбил. Или он тебя.       Прозвучало довольно неуверенно и робко, а на взгляд эльфов, вообще – странно до невозможности.       – Как так? Не понятно. Что значит «разлюбил»?..       – Неизвестная концепция какая-то… – Финрод в растерянности взглянул на Саурона.       – Что ты на меня смотришь? Я в принципе не люблю никого.       Берен почесал в затылке. В красивых словах он всегда был не мастак, если только они не касались его Лютиэн, а в данной дискуссии просто пасовал.       – Я вам не смогу объяснить, – он бессильно развел руками. – Но это неважно. Просто знайте, что бывший – это очень серьёзно. Можно не рассчитывать, что эта тётка придёт в себя, одумается и вернётся свои ошибки исправлять. Если вообще вспомнит на трезвую голову.       – Поверю тебе на слово, сын Барахира, – Финрод был разочарован. – То есть, мы ничего не придумали…       Весь вид Саурона-волколака мог бы послужить прекрасной иллюстрацией фразы: «А я говорил!», но в этот раз он решил промолчать. По жесту Финрода и подтверждающему кивку Саурона стражник наконец-то принялся открывать дверь камеры.       – Свалили подальше, нах, – облаял он оставшихся на ломаном эльфийском.       – Всё хорошо. Они не будут совершать глупостей и пытаться сбежать, правда? – под благожелательным и нисколько не угрожающим взглядом владыки Нарготронда его отряд отмело к стене.       На выходе Финрода поймал напряженный Берен и сжал его предплечье в дружеском полуобъятии.       – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, государь Фелагунд.       – Пф, конечно, как всегда, – закатил глаза Эдрахиль.