Часть 13. Творец
22 июня 2026 г., 17:22
Стоило девушке скрыться за дверью, Демиан с шумом выдохнул и обеими руками пригладил свои мокрые волосы, глядя куда-то в потолок. Он был растерян, впервые ощущая, как чувствуют себя люди, не имеющие чёткого плана в запасе.
«Твою ж мать…»
Обречённо думал парень, как же все так получилось, совершенно не находя в себе сил для адекватности ни мыслей, ни поведения. Он даже подумать не мог, что троянская царевна, невеста Аполлона, вообще когда-нибудь останется с ним наедине в его квартире. Сейчас, когда она здесь, всё его эго отступало на второй план, сменяясь на простое незнание, что делать. Парень даже подумал, что зря предложил подобное, но вспомнив её на улице…
«А может я и хотел, чтобы она пришла ко мне.»
Парень отогнал эту глупую мысль, ненароком вспоминая свою «заботу» и качая головой.
В спешке ища взглядом телефон, он похлопал себя по карманам и наконец достал его. Экран был весь мокрый, он принялся протирать его рукой, но психанул. Всё же пришлось идти на кухню, чтобы избавиться от дурацких разводов на дисплее.
Телефон не включался — предатель сел в самый неподходящий момент. Демиан не сдержал недовольства, выругался и пошёл искать розетку.
Телефон включился не сразу. Когда экран загорелся, он коротко набрал Саманте:
[Она у меня, не теряй.]
Отправил, положил с тяжёлым вздохом на стол. Звонить не стал. Не знал, что сказать. И боялся услышать её голос. А что стоило сказать или написать ещё? «Забери её? Или выруби мои чувства?» Возможно, она бы поняла его, но Сэм не та девушка с кем стоит обо всем подобном говорить. Учитывая, что он по неосторожности, вызвал у нее симпатию, пусть уже и прошедшую. Это было давно в рамках людской жизни, но Демиан до сих пор помнит, как ранил ее. Да, Сэм хорошая, но душа и сердце были уже заняты другой. И эта «другая», как заноза, засела глубоко, что не вытащить ничем. Парень бросил взгляд в окно — там поливало так, будто Деметра решила затопить слезами всю планету. Сверкало, громыхало. Неужели она опять жалуется Зевсу, и тот гневается? В этом мире всё возможно. Шум воды стих. Демиан невольно выпрямился, оборачиваясь в сторону дверей ванной. На секунду все мысли попросту исчезли. Тихо цыкнув, парень пошёл к шкафу за сменной одеждой — с этой суетой он совсем забыл, что сам промок до нитки. «Кто же так паникует из-за пустяков», — качнул он головой и схватил первое, что попалось. Чёрная футболка, светло-серые штаны. Он даже не заметил, как скомкал их в руках. — «Сейчас согреется, и позвоню Сэм. Заберёт её. Просто нужно пересилить себя.» Он хотел прокрутить в голове что-то ещё, придумать план в конце концов. Уже машинально повернулся, чтобы направиться в ванную…и замер. Просто не мог сделать шаг, словно ноги приросли к полу. — Я увидела стопку полотенец, взяла одно, — раздался тихий женский голос. Кассандра стояла в проёме, сжимая белоснежным полотенцем свои мокрые кудри. Демиан сглотнул. Его одежда была ей велика: футболка смотрелась на ней как туника, не говоря уже о мешковатых синих штанах, которые держались лишь на шнуровке. Его взгляд смягчился — несколько секунд он просто смотрел на неё. Такую мягкую, уютную, почти домашнюю. — Демиан? — Кассандра наклонила голову, ловя его взгляд. Бог словно очнулся от сна или от собственных фантазий, которым никогда не стать явью. С горечью, он прокашлялся и качнул головой. — Да, всё в порядке. Должен был сказать, что они там лежат, — молодой человек быстро прошёл мимо неё, открывая дверь в ванную. — Всё, я пошёл. Кассандра только открыла рот, чтобы спросить хоть что-то, но парень уже скрылся за дверью. Она надула губы, обиженно хмыкнула. «Даже не сказал, где здесь лежит посуда или чай…» — подумала дева и пошла к пакетам с покупками. — «Хорошо. Тогда буду хозяйничать. Сам виноват.» Пока была в душе, девушка успела переварить случившееся: парень ведёт себя сдержанно, совсем обычно для него. Да, были взгляды, которые можно прочесть неоднозначно, но Кассандра списывала это на «показалось, придумала себе». Всё-таки если она и влюбилась, это не значит, что всё взаимно. Она дала слабину, так реагируя на его заботу и прикосновения. Стоило собраться, чтобы не допустить такого снова. В квартире Демиана было уютно, что для неё было удивительным открытием. Пластинки, книги, черновики, антуражно — одним словом. Все убранство говорило о том, что это вовсе не приют на ночь, а настоящее, полноценное жилье. Кассандра провела рукой по столешнице, рассматривая мраморный узор. «Он всё это время жил в таком месте? Тихо и… человечно.» — отчего-то улыбка на лице никак не хотела пропадать. — «Ты здесь часто бываешь. На земле. Вдали от глаз других богов, чтобы не быть простым посыльным и играть свою привычную роль?» Она открыла ящик над раковиной — по логике, посуда должна быть там. Достала две коричневые керамические кружки, поставила их на стол, нажала кнопку чайника. — Теперь чай, — пробормотала девушка, порывшись в пакете с покупками. — О, он купил такой же. У них с Сэм похожие вкусы. Она улыбнулась, распечатала упаковку, положила пакетики в кружки. Этот чай и ей очень нравился. Из ванной доносился шум воды. Он же не услышит, как она осматривается? Не хотелось бы. Кассандра прошлась по комнате. Хотела зайти в спальню, но что-то остановило её у двери. Сердце больно пропустило удар, немного сдавило всё внутри. Промелькнула мысль: он давно на земле, популярен, красив. Демиан и какая-то девушка вполне могли… Она покачала головой, сжимая дверной проем рукой на несколько секунд. Но после отпустила, одернув руку, словно ошпарилась кипятком. Качая головой, та пошла и шумно села на диван, выдыхая. Думать о подобном — настоящий грех, но, увы, уже было поздно. Эта мысль больно ударила, и разум понимал… совсем не всё равно. — Тяжело… — выдохнула она, опустив голову. Тяжело смотреть на него, не задерживая взгляд, не затаив дыхание. Саманта права — влюбилась как девочка. До слёз смешно и глупо. Щеки девушки покраснели, она поджала с горечью губы. — Хоть это и не правильно, но сердцу не прикажешь. Взгляд случайно упал на чёрный блокнот на журнальном столике. Сломанный карандаш — причём не только грифель, но и корпус пополам — лежал рядом. Она не заметила, как взяла блокнот в руки, погладила обложку. Синие глаза замерли на двери в ванную, а руки с силой сжали секретную тетрадь. Любопытство оказалось сильнее морали. Мысленно извинившись, девушка всё-таки открыла блокнот. Несколько страниц были исписаны текстами, словами невпопад. Все записи сделаны карандашом, в разных углах страниц, словно в голове пишущего царил хаос или, наоборот, на него напало вдохновение. Она листала, вчитываясь в некоторые строки: «И в голубых глазах однажды он свои кисти утопил…» «Мне не страшно уходить, я ведь пламенем горел от одной простой искры, ты смогла меня согреть…» На другой странице было зачёркнуто слово «Творец», а сверху карандашом, почти продавливая бумагу, выведено: «Художник». «В театре жил один Художник…» — прошептала она, вспоминая песню с концерта. Тогда он смотрел прямо на неё, голос его был каким-то виноватым. — «Значит, изначально там был Творец? В значении «Бог»? Или просто — кто создаёт?» Она задумчиво отложила блокнот и пошла к столу. Чайник уже вскипел.***
В ванной Демиан включил горячую воду. Чуть не ошпарился, но потом успокоился и настроил воду на лад. Встав под струи, какое-то время без мыслей смотрел в одну точку. Но после не выдержал, воображение всё равно рисовало картинки её глаз, лица, этих рыжих кудрей… Парень закрыл глаза и громко выдохнул. «Когда я влюбился?» Эта мысль становилась всё убедительнее с каждой каплей. Он упрекал себя, гадая, когда дал слабину. Любовь для бога — чувство мимолётное. Сегодня — любит, завтра — уже не помнит имя. Боги — создания капризов и страсти, которая сгорает быстрее, чем зажигается. Бессмертие не учит ждать — оно учит забывать. «Но Гера однажды говорила мне о Зевсе и Алкмене. Она ненавидела её, эту смертную женщину до мозга костей. Но она признавала: Зевс возвращался к ней снова и снова. Не на ночь — на годы. Он любил её не за красоту. Он любил её за то, что она была настоящей, живой, смертной. И это длилось до тех пор, пока она дышала.» Демиан открыл глаза, умываясь водой. Капли воды стекали по его телу, по каждой напряжённой мышце, шея, торс, ноги… Иронично, что когда-то подобные мысли казались смешны и нелепы. Все так смеялись и над Аполлоном, что влюблен в Кассандру. Гермес тоже был из тех, кто это презирал. Только он сейчас осознал, что делал это из ревности, а никак не из-за своего желания поиздеваться. «Может это всё-таки не мимолётный каприз?» — он поднял голову, чтобы вода попадала на лицо. — «Я встретил ее очень давно. Совершенно случайно в Трое. Эта смертная стала для меня той самой, с которой я напрочь забыл, что я бессмертен.» Когда же все это произошло, сказать уже будет трудно. Может, в первую встречу, когда она критиковала его золоторогих быков. Тогда он решил, что дева слишком дерзкая для обычной смертной? Бог даже плащ свой отдал. Не то чтобы драгоценность, но ради какой-то незнакомой девчонки… А может, на Олимпе? Она так нежно улыбнулась, увидев книгу на подоконнике, небрежно, не понимая, смахивая лепестки миндаля. Тогда он и сам не знал, зачем их приносил. Но хотел, чтобы она увидела их, просыпаясь с такой улыбкой. От этой улыбки тяжело отвести взгляд… Её смех, голос, непринуждённость перед божеством. Признаться, Гермес решил, что понравился ей в облике Демиана — пока она не знала, кто он. Не важно. Всё это не важно. Сегодня он понял окончательно. Когда она стояла под дождём, промокшая, с красным шарфиком, и смеялась. Смеялась так, будто не было ни прошлого, ни обязательств, ни Аполлона. Была только она — живая, настоящая. Здесь и сейчас. «Чёрт возьми. Угораздило же влюбиться на свою голову…» — он выключил воду, потянулся за полотенцем. — Да… я люблю её, — сжал в руках полотенце. — И это просто ужасно в нашей ситуации. Тишина в ванной стала почти осязаемой, парень не спешил покидать ванную. Было чувство, что он ещё не готов увидеть её снова. На кухне закипел чайник. Звук разнёсся по квартире, и Демиан понял — она там. Хозяйничает, совсем как у себя. Ещё мгновение, он стоял возле дверей, положив руку на дверную ручку. Сердце билось ровно, но это не значит, что он спокоен. Нет. Совсем не спокоен. Что она чувствует у него дома? Он подумал об этом на секунду, но после горько усмехнулся. — Глупая, глупая Кассандра… Набросив полотенце на волосы, тот открыл дверь, разделяющую их.
