Золотая Ласточка

      Дверь тихо открылась. Кассандра ощутила, как её тело снова парализовало волнение, даже воздух в комнате стал плотнее. Дыхание стало медленнее, но все чувства обострились, словно от этого зависела сама жизнь. Стояла возле стола, держала в руках чайник и, стараясь не выдать свои чувства, налила в кружки кипяток. Пыталась даже не смотреть в сторону парня, создавая ощущение обыденности происходящего.       — Хозяйничаешь, смотрю, — сказал он без упрёка, подходя ближе. Его голос был ровным и спокойным, но дева всё равно вздрогнула и несколько капель с носика чайника упало на стол. — И, как обычно, неловкая.       Демиан потянулся за тряпкой, но девушка его опередила. Цыкнув, сама вытерла воду со стола, вызвав этим на его лице улыбку. Парень наблюдал за её движениями, в каждом из которых словно читалось: «я сама!»              — Сама самостоятельность, — тихо прошептал Гермес ей на ушко, когда она наконец отпрянула от стола.              Кассандра хотела резко обернуться, сказать что-то колкое, но парень уже отошёл к стулу. Хмыкнула, отвернулась и бросила тряпку на место. А потом замерла, чувствуя, как её щёки пылают так, будто простояла у костра целый час.       Тыльной стороной ладони она коснулась лица, надеясь остудить кожу. Но даже прикосновение не могло согнать этот жар.              «От его голоса я не могу никуда сбежать», — подумала она. И от этой мысли стало ещё хуже.              Со вздохом, парень грузно опустился, сев напротив неё за стол. Тело после горячего душа совсем не слушалось, но хотя бы расслабилось.       Только сейчас Кассандра подняла на него взгляд. Полотенце с головы сползло на плечи, а серые глаза сразу же ловили её в свою ловушку. Мужские руки касались горячей керамики, невольно разжимаясь от жара.              — И как тебе? — спросил он.       — О чем ты?       Взгляд бога многозначительно прошёлся по квартире, по комнате, по мелочам, что лежали здесь. Кассандра поняла — он заметил. Щеки вновь стали гореть то ли от смущения, то ли от стыда.       — Хороший чай.       — Ты же его купил.       — Знаю, — он не сдержал смешка, вновь посмотрев на рыжую. Всё-таки ловить её, полный неловкости взгляд, было своего рода забавной игрой. — Просто не думал, что ты его заваришь.       Кассандра вздохнула, сделав несколько глотков чая. Неожиданно, вздрогнула, почувствовав чужое прикосновение. Парень коснулся её прядей, внимательно рассматривая завитки. Кончики волос уже высохли, но выше прядь была ещё влажной.       — Согрелась?       — Почему не спросишь… — вдруг сказала та, проигнорировав вопрос. Дева прекрасно поняла, что Демиан заметил неладное. Он знал, что её любопытство окажется гораздо сильнее приличий.       Его пальцы задержались на секунду дольше, чем следовало, и Кэс почувствовала, как сердце пропустило удар. Бросила недовольный взгляд в сторону мужчины, но встретившись, снова отступила. Щекой случайно коснулась его руки.       — Демиан, — прошептала та.       Парень убрал свою руку, взяв ею кружку и поднес к своим губам. Сделав небольшой глоток, шумно поставил на стол.       — Я не сержусь. У меня нет от тебя такого рода секретов.       — А другие есть?       — У каждого есть секреты.       — А это уже нечестно, — Кассандра надула губы, строя из себя обиженку. — И что значит «такого рода»?       Демиан не ответил, а Кассандра предположила, но слишком была не уверена, чтобы сказать об этом прямо. Хотелось как-то уйти от этого разговора, сказать опять что-то колкое, но вместо этого, упрямо смотрела в его глаза. Может быть так она полагала расколоть этот крепкий орешек.       Кажется, Гермес никогда не видел такого долгого прямого взгляда в свой адрес от неё. Всегда убегала, смущалась или просто злилась, когда их взгляды пересекались. Что тогда в Трое, что на Олимпе, что на земле, но не сейчас.       — Ты написал те стихи? Всегда думала, что Джеффри сочиняет песни для группы, — рыжая чуть сильнее сжала пальцами кружку.       — Он сочинил все песни, что мы исполняем, — начал Демиан, заметив, как неожиданно Кассандра расслабилась после этих слов. Он даже не знал, что почувствовал в эту секунду, но не сводил взгляда с её дрожащих рук. — Кроме этой. «Художник» — лично моё творение.       Девушка тихо выдохнула, убрав руки от кружки себе на колени. Кажется от волнения уже голова шла кругом. С ним так тяжело оставаться наедине, а он, судя по всему, ни капли не переживает об этом.       Но это было не так. Демиан сжимал кружку так, словно это был единственный спасательный круг с тонущего ко дну «секрета», за который тот пытался держаться остатками разума. Костяшки на его руках побелели.       — Зачем? — спросила она почти шепотом.       — Ты уже знаешь ответ, но всё равно спрашиваешь?       Кассандра недовольно поднялась из-за стола, оставив недопитый в кружке чай. Уже не могла выносить его прямой взгляд. Устало села на диван, смотря в окно. Он хочет, чтобы она сказала прямо? Всё, что чувствует? Никогда не думала, что будет испытывать такое. С Аполлоном было как-то иначе, проще. Тот сразу сказал, что влюблён, что ищет встречи и хочет забрать её к себе. Но что мешает это сказать Гермесу? Чего он боится? Или она вновь себя накрутила и её чувства невзаимны.       Бог усмехнулся и качнул головой. Убегает от него, можно подумать и ему сейчас легко. Признаться в том, что отрицал столько лет, чувствуя всю неправильность этих чувств. Понимая, что девушка, в которую он так безнадежно влюблён, обещана другому, разве можно претендовать на её внимание? Зевс заключил их в союзе, пускай ещё и не официальном. Разве можно грезить о чувствах, если столько лет она была влюблена в Аполлона? Действительно загадка, как так быстро прошла их любовь. Гермес сам гадал над этим какое-то время, но не хотел разбираться и распутывать весь клубок. Тогда он ещё не думал, почему. Наверное из-за смутной радости, что теперь у него есть шанс. Ведь он был первым, кто заметил её и лишь по собственной глупости уступил.       Оставив кружку, он также подошёл к дивану и сел рядом. Какое-то время она просто смотрела в пол, но парень ждал, глядя на неё, когда та скажет хоть слово.       Рядом с ней голос разума иногда становился тише, оттого руки, влекомые чувствами, коснулись её волос. Желание касаться было велико, и только волосы были доступной для него зоной. Она не видела, как губами парень коснулся прядей, перед тем как убрать распущенные кудри назад, на спину. Не видела, как его взгляд внимательно осматривал тонкую шею, хрупкие плечи, нежные руки, словно стараясь запомнить то, что не может принадлежать ему. От кожи исходил приятный аромат его мыла. Кажется, он уже сходит с ума.       Кэс не обращала внимания, смотрела в окно на мелкий моросящий дождь. А потом решила поделиться мыслями, что так давно мучают её. Начала она тихо, робко. В квартире они были одни, и любое слово, сказанное здесь, останется только здесь.       — Знаешь… Не было и дня, чтобы я не искала того пастуха, которого случайно встретила в Трое. Он так хорошо играл на лире, что у меня не возникло сомнений, что это твой брат. Все же он покровитель искусства, но плащ… — она запнулась, провела пальцами по краю мохнатого пледа. — И у пастуха был такой взгляд, хоть мы только и встретились, но… Мне кажется, что также как и он смотришь на меня только ты.       Демиан ответил не сразу, лишь слегка приблизился к ней, и она не стала разрывать эту дистанцию. Не сразу заметила, что он оказался так близко.       — Только не говори, что влюбилась в пастуха. Вы виделись лишь раз.       — Значит, это правда не он? — воодушевленно спросила та, намекая на Аполлона. Почему-то от этих слов ей стало легче на душе. — И ты знаешь, кто это на самом деле?       Сердце забилось сильнее, но бог не спешил отвечать. Его рука, всё ещё касающаяся её плеча, чуть заметно сжалась. Кассандра хоть и не видела его лица, но чувствовала сердцем — он что-то знает. Но не хочет об этом говорить.              — Гермес, — девушка повернулась и поймала его взгляд. — Неужели тебя волнует мнение моего жениха, поэтому ты скрываешь правду?       — Я обещал, — тут же ответил он, словно очнувшись. Но после лукаво улыбнулся и приблизился к её лицу ещё ближе. Непростительно близко, девушка могла чувствовать его дыхание. — А я обычно держу своё слово, не так ли?       Это было жестоко. Теперь всё внимание Кассандры было только на нём, на его лице и губах. Тело совсем не слушалось, хотелось коснуться его, но она сдерживала себя.       — Не говори чепухи.       — Я тебе врал?       — Ты многое умолчал. Например то, что находишься на земле.       — Ты не спрашивала меня об этом, — сказал Демиан, не смея отстраниться от девушки. Он ждал, когда же и без того розовые щеки Кэс станут цвета зари от смущения. Его рука убрала прядь девичьих волос за ухо.       — Что ты…       — Дразню тебя, — признался тот и усмехнувшись, отдалился на приличное расстояние, не сдержав смешка. Всегда он так. Довёл её и отступил. Гермес всегда играл с ней, но сейчас это казалось куда обиднее, чем все прошлые разы. Она сжала губы, стараясь не показывать, как больно ударила его лёгкость. Как будто всё, что было между ними — только игра, которую он может прекратить в любой момент.       Она не знала, что Демиан прятал руки в карманы только потому, что они дрожали. Что он отошёл ровно настолько, чтобы не сорваться и не сделать то, о чём мечтал. И главное, чтобы она не прочла этого в его глазах.        Парень взял телефон в руки и открыл чат с Самантой.       — Напишу твоей подруге. Пускай придет и заберёт тебя.       Кассандра поднялась на ноги, ещё раз бросив взгляд на бога и подошла к окну. Ходить немного неловко из-за отёкших ног, но она держалась гордо. Её голос стал твёрже:       — А если я не хочу?       Демиан замер буквально за секунду до того, как отправить новое сообщение. Впервые, наверное, у него было такое выражение лица, что он не знал, что делать, что сказать. Хотя с этой девушкой словно всё впервые. Он прокрутил в голове несколько вариантов того, что сделать, но все они казались какими-то глупыми или неуместными.       Он горько усмехнулся. То ли от ее смелости, то ли от собственной нерешительности. Отбросил телефон в сторону и подошёл к девушке, что стояла сейчас к нему спиной.       Кассандра смотрела на улицу, на серые тучи. Как бы старалась не думать о том, что сказала, о том, что так терзает её изнутри… Но как же хочется видеть Гермеса рядом. Пускай для него это лишь игра. Кто-то мог бы подумать, что у нее нет гордости, если она позволяет ему такое. Но сердцу не прикажешь, не заключить его в золотой клетке, особенно когда он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки. Было неловко говорить те слова, и если дева сейчас повернется к нему, то уже не сможет связать и пары слов. Даже больше, просто расплачется.       Она вдруг почувствовала, как её плеч коснулись чужие руки. Девушка опустила взгляд и повернула голову, чтобы посмотреть на них. Крепкие и сильные, но напряжённые донельзя, погладили её плечи сжимая их.       — Никогда, — прошептал он возле её уха. Голос звучал необычно строго, но при этом от него по коже шли мурашки. — Не говори таких слов мужчинам, Кассандра. Никогда. Ты слишком привыкла ко мне, но не забывай, я такой же корыстный мужчина, как и остальные.       Девушка подняла взгляд и обернулась. Серые глаза, словно эти тучи на небе, что так её беспокоили, смотрели на неё. Черные волосы, которые ещё не успели высохнуть, светлая кожа. Люди не должны видеть истинное обличие бога, черты лица его изменены, но эти глаза… Они всегда были такими честными, вопреки его поведению. Он говорит одно, в глаза — обратное. Гермес и Демиан. Это словно две стороны одной медали, одна и та же сущность, которая раскрывается под разным углом. В зависимости, как посмотреть.       Взгляд невольно опустился на мужские губы. Они выглядели немного сухими, словно в нервах, он кусал их. Кэс коснулась его губ кончиками своих пальцев. Не в силах была удержаться.       — Я не вернусь на Олимп. Хочу остаться… Позволь мне остаться, — произнесла девушка, чувствуя, как чуть сильнее её сжали в объятиях, а собственный голос дрогнул. Эта просьба была похожа на мольбу, в глазах появился грустный блеск.       Бог промолчал. Его глаза словно говорили за себя, что так нельзя, что это невозможно.       Но до чего же больно видеть в ней эту просьбу.       Он взял её ладонь, что так неловко касалась его губ, и поцеловал пальцы, слегка прикрывая глаза. Грубые губы спустились ниже, коснулись раскрытой ладони. Нежно, долго, ушли к запястью, а после мужская рука крепко сжала её ладонь, не желая отпускать.       Кэс не сводила с него взгляда, сама не заметив, каким же её взгляд стал нежным. Отчего-то в горле образовался ком, а сердце замерло, боясь издать звук.       Когда-то давно она объясняла Аполлону: поцелуй ладони означает «я всецело тебе доверяю, я готов сделать для тебя всё». И Гермес никак не мог этого знать. А может всё-таки мог?       — Ты должна вернуться, — он бросил взгляд в окно. — Зевс зол, могут пострадать даже те, кто к этому не причастен.       Но Кассандра словно не слышала его слов. Как вообще можно думать о гневе Зевса, когда он только что поцеловал её так? Не знала, чему удивиться больше. Самому факту поцелуя или тому, какой смысл он мог заложить в это. Стало страшно услышать ответ.       — Зачем ты меня так поцеловал? Он тебе что-то говорил? — быстро сказала девушка, надеясь услышать ответ.       — Кассандра, — сказал он, смотря в её глаза. Старался сделать взгляд суровее, но выходило у него плохо. — Тебе лучше уйти к Саманте сегодня. Я и так перехожу черту дозволенного.              Гермес качнул головой и вновь подошёл к дивану, куда бросил телефон. Он не с первого раза разблокировал его, недовольно цыкнул. Дурацкий пин-код, зачем вообще блокировать телефон. А после стал набирать сообщение со своим новым адресом. Судя по ответам Сэм, она не знает, где он теперь живёт после переезда. Столько звонков… да, он совершенно их не слышал.       Кассандра наблюдала за ним. Его напряжённые плечи, дрожащие руки. Она впервые видела, чтобы Гермес так волновался, а может даже и злился. На неё? Нет, на себя. За то, что проявляет слабость к ней. Девушка сделала шаг к нему и коснувшись его спины рукой, провела пальцами вдоль позвоночника.       По коже парня пошли мурашки. Он замер, не в силах нажать на заветный значок «стрелочки», чтобы отправить сообщение взволнованной Саманте.              — Ты хочешь, чтобы я ушла?              Её голос прозвучал словно раскат грома в тиши. Демиан вздохнул, но не смог ответить на столь простой вопрос. Признаться, даже смотреть на Кассандру было для него настоящим испытанием, оттого он невольно закрыл глаза, лишь бы прийти в себя, отвлечься. Придумать вновь какую-нибудь из шуточек и уйти от ответа.       Кэс обошла его, посмотрела на руку, в которой он держал телефон. За это время он успел погаснуть, так что она не видела, отправил ли он сообщение.              — Прошу, скажи. Одно слово и я уйду.              Хоть она так и сказала, но все равно уже решила. Она хочет быть здесь. И только рядом с ним.       Демиан открыл глаза, встретившись с этой бездонной синевой. В её глазах была такая хитрая уверенность в том, что он не скажет и слова. И Гермес был готов признать, что уверенность не безосновательная. Он почувствовал проигрыш, все его планы рушатся. Кэс протянула руку к его щеке, нежно погладив скулу большим пальцем.              — Какая же ты…. — он слегка качнул головой, но сам же прижался щекой к её ладони.              — Какая? — Кэс наклонила голову в бок, заглядывая в его серые глаза.              — Упрямая, просто до жути упрямая, — тихо сказал он, обессиленно опуская руку в которой держал телефон вниз. — Ты моё проклятие.              Кассандра не смогла сдержать улыбку, сделала шаг ближе второй рукой проведя по его плечу. Гермес чувствовал, как каждая его мышца в теле была напряжена до предела. Но это чувствовала и девушка. Возможно, ей это даже нравилось. Она никогда не видела Гермеса таким уязвимым. Теперь она играет с ним, а не наоборот. Пускай это будет сладкой местью.       Но Гермес не привык отступать так рано. Его рука легла ей на талию, прижимая к себе и заставляя подойти до невозможности близко. Он резко наклонился к ней, почти касаясь губами ее губ. Услышал, как от неожиданности, она громко выдохнула воздух.              — Моё самое желанное проклятие… — и лишь слегка коснулся её губ. — И я не хочу его снимать.              Ресницы девушки дрогнули, а рука на его плече сжала футболку крепче, словно в страхе, что это сон. Она поцеловала его в ответ, не думая, просто позволив себе сделать то, чего так боялась. Его губы были такие грубые, но в них не было спешки и пошлости. Демиан словно говорил с ней через этот поцелуй, притягивал ее к себе все ближе. Его горячие ладони скользнули по её спине, невольно забравшись под ткань футболки.              Поцелуй стал глубже, откровеннее, но в нём всё ещё чувствовалась осторожность, будто он боялся её разбить.              Он сорвался.              Гермес подхватил её на руки, и она прижалась к нему, обвивая шею руками, чувствуя, как бьётся его сердце у самого её уха. Она вдохнула его запах. То же самое мыло…. Кажется, что всё что было до этого, потеряло значение.              — Думал, придёт день, я стану соблазнять тебя, — прошептал он, и в голосе его звучала усмешка, но она почувствовала, как по коже пробежалась мурашки. — Но не наоборот.              — Ложь, — наконец сказала она, и голос её был тёплым. — Ты никогда не думал, что такой день придёт.              Он замер на мгновение, глядя на неё. Улыбнулся той самой улыбкой, глядя таким же нежным взглядом, как тогда под дождем.               — Раскусила, — тихо сказал он и понёс её в спальню. — С тобой я тоже скоро разучусь врать.       Он опустил её на постель, и она почувствовала, как проваливается в мягкость подушки, но не заметила этого — потому что всё её внимание было на нём. На его глазах, которые смотрели на неё так, будто она была единственным, что имело значение.       Парень коснулся губами ее лба, так невинно и осторожно. Заметил, как она дрожит под ним.              — Боишься? — прошептал он, стараясь увидеть в глазах ответ на вопрос, который его мучает.              — Я никогда… — голос дрогнул, она не знала, как описать то, что сейчас чувствует. — Только ты… Гермес понял всё, что хотел. Он вновь поцеловал её в лоб, нежно погладил её щёки, чувствуя, как она тает под его пальцами. А потом прильнул к её губам — и на мгновение позволил себе вспомнить: она была обещана другому.       Но она смотрела на него. Только на него, не видя ничего и никого больше. Кассандра никогда не была чужой.       Просто это он ждал слишком долго.       Иронично, но бог опять крадёт у брата. Только теперь — не быков, не лиру, а нечто гораздо более ценное. Её сердце, которое она сама отдала ему.       — Ты уверена? — прошептал он в её губы. — Если ты не остановишь меня сейчас, пока есть возможность…       Но Кассандра на секунду коснулась кончиками пальцев его губ и слабо улыбнулась. Эта улыбка была такой яркой, что Демиан почувствовал, как тяжёлый груз спал с его плеч. Он почувствовал, как её руки сжимали его плечи так крепко, что не хотели отпускать, и понял: она здесь. Она выбрала его. И он сделает для неё всё. Всё, что она захочет.       Он уткнулся лицом в её волосы, вдохнул запах, который теперь принадлежал им обоим, и на мгновение мир замер. Где-то там, в другой жизни, остался телефон с неотправленным сообщением. Где-то там волновалась Сэм. Но здесь, сейчас, существовала только она.       — Я никуда не отпущу тебя, — прошептал он, и эти слова прозвучали не как обещание, а как факт. — Больше никогда.       Телефон так и остался лежать на полу с неотправленным сообщением. Из-за беззвучного режима все звонки и сообщения от Саманты остались неуслышанными.       За окном дождь лил, как из ведра. Гром заглушал все звуки и слова, что они обронили друг другу этой ночью.