евпатори

      если всё пойдёт по плану

где-то в тёплом океане мы останемся одни

если сразу не запалят

будет накрывать волнами — это только

между нами, никому не говори!

«Ты так прекрасна» Звери

      Антон недолюбливает перелёты. На это есть много причин: сборы, лишние переживания, места для карликов, дискомфорт среди большой толпы людей, которые потом садятся слишком близко друг к другу. Но самая главная — сон. Время вылета или прилёта каждый раз (будь то командировка, отпуск или обычная поездка к родителям) оказывается неудобным и получается так, что Антон либо встаёт ни свет ни заря, либо вовсе не спит, из-за чего ходит помятый весь оставшийся день. Как сегодня.       Почти девять вечера. С окна не несёт городской вечерней прохладой, не слышится звук оживлённой трассы. Лишь чувствуется тот самый южный запах, забытый за прошедшие годы. Шаст действительно давно не был у моря… Но он и не скучал по нему.       Вот в отпуск, да, очень хотелось. Без разницы куда, главное — как можно дальше от шумной Москвы, которая не просто высасывает все соки, а утягивает тебя, как болото, оставляя только сплошную рутину. Хотя здесь город совсем ни при чём, виновата только работа: пять дней в неделю приходится просиживать в офисе. Каждый раз Антон уходит оттуда в полседьмого, каждый раз попадает в пробку на …ской, каждый раз старается как можно быстрее подняться в пустую квартиру.       Однообразные часы, дни, недели, месяцы. Надо отдать должное зарплате, но как же Антон был рад, когда всё-таки получилось взять этот майский отпуск. Только сейчас приходит осознание, насколько сильно он был нужен после трёх лет, безвылазно проведённых в Москве. Друзья отдыхали здесь, на берегу моря, снимали один и тот же дом. А он благополучно пропустил все три встречи. То работа, то не хочется, то начальство какого-то х…       Но в этот раз поехал и не пожалел. Антон скучал. Не по морю, а по таким посиделкам. Когда за одним столом собираются люди, которые друг друга обожают любыми — друзья. Они обсуждают дела, к которым не хочется возвращаться, подкалывают друг друга… Но, несмотря на всю атмосферу, после бессонной ночи хочется как можно быстрее оказаться в кровати. Под предлогом, что отпуск нужен, чтобы выспаться, Антон оставляет друзей и уходит наверх под позовское «ну как так-то!» Да, давно не виделись. Да, это их первая поездка куда-то в таком составе. Но что ещё делать, если социальная батарейка на нуле? Единственное, на что хватает сил — снять толстовку перед тем, как завалиться в холодную постель.       

***

             — Блять, — хрипит Антон, прикрывая ладонью глаза. Солнечный свет, попадающий на первый этаж через панорамные окна, кажется слишком ярким. В его комнате плотные шторы, а здесь открытое стекло вместо стены — хуёво.       — Проснулся.       Шастун отвечает что-то вроде «мгм», заливает молоком тарелку с хлопьями и опускается на единственный ничем не занятый стул. Никаких вежливых приветствий, неискренних разговоров. Лёша слишком хорошо знает Антона: ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Шаст слышит только слабый хруст хлопьев во рту.       — Где все? — спрашивает он перед тем, как допить остатки прямо из чашки.       — После получасового, как оказалось — неизбежного, спора между женским полом и мужским было принято решение отправиться туда, где никто из сторон не был.       Сапрыкин говорит более заумно, чем обычно, но всё равно в своей манере. Антон довольно прыскает, пальцами проводя по волосам — дурацкая привычка.       — Иначе говоря, они поехали на остров. То ли в океанариум, то ли в музей… Девчонки не захотели в город, сказали, что в прошлый раз всё посмотрели.       — А ты чё не поехал?       — Я первый раз здесь. А раз так, то сначала сам город, а уже потом развлечения для туристов. — Этими словами он ещё раз напоминает о своей натуре путешественника. Всё равно на удобства и престижность места, главное — бывать там, где не был, узнавать людей, их менталитет. — Решил подождать тебя, вдруг со мной захочешь.       Удивительно, но Лёша оказывается прав. Для Антона это не свойственно: в любой другой ситуации он бы предпочёл проваляться дома, а сегодня почему-то…       

      ***

             Сидя на заднем сидении такси, они читают забавные статьи, показывают друг другу фотографии мест, обсуждая, куда хотят сходить и где побывать просто обязаны. По дороге Лёха рассказывает, что друзья оставили на них покупку продуктов на вечер — мясо, овощи, выпивка.       До набережной решают дойти пешком — всё-таки в планах было посмотреть город. Юг России оказывается совсем не похожим ни на Москву, ни на родной Воронеж. Здесь нет привычных старых панелек, дома обиты каким-то камнем: то ли керамика, то ли бетон. Это делает город куда светлее, хотя здесь бо́льшую роль играет солнечный свет, который появляется гораздо чаще, чем в столице. Наверное, от него же люди тут намного радостнее и общительнее.       Парни выходят к скверу, расположенному прямо у берега. Лавочки, дорожки, самокаты… И зелени здесь больше, чем на улицах города. Лёша особенно удивляется длинным белым рядам по бокам тротуара — вишни цветут. Далеко, где-то в конце дороги, из-за деревьев и выключенных фонарей виднеется большой кусок безоблачного неба.       — Что они употребляют? — спрашивает Сапрыкин, отрывая взгляд от ярко улыбающейся молодой пары с коляской.       — Витамин дэ, Лёх. Витамин дэ.       Прогуливаясь по улицам, болтая обо всем и ни о чем одновременно, оба открываются друг другу с новой стороны. Приятели, знакомые много лет, но встречавшиеся только в большой компании, узнают об общих интересах, схожем чувстве юмора и о том, как может быть хорошо общаться вдвоём, разговаривать вот так — один на один.       Антон понимает: с Лёшей действительно комфортно. Он ничего не требует, никуда не дёргает. Хочешь смеяться — смейся, получай добивки в ответ на свои шутки. А если не хочешь, всегда можешь поговорить о реально важных вещах, о своих переживаниях. И Сапёр не просто послушает и даст совет, а развернёт тему, добавит сравнений и метафор, которые получаются у него особенно хорошими, со смыслом. Антон чувствует себя как на съёмках какого-то философского шоу — оказывается, с Лёшей иначе никак.       Дорожки сквера, песчаный склон, взгляд вдаль и море за оградой, внизу. Парни облокачиваются о мраморное ограждение, любуясь пейзажем: редкая трава на узком берегу, голубое небо и спокойная вода, уходящая в него. Дыхание захватывает.       — Какая всё-таки разная Россия, — тихо произносит Лёша, боясь спугнуть момент. В его голове всплывают десятки других видов, имеющих что-то общее с этим, но всё равно не похожих друг на друга.       — Не понаслышке знаешь, да? — Антон восхищён не так сильно. Возможно, немного очарован, но это не мешает смешку появиться в его голосе.       — Да… — Лёша всё же переключает внимание с воды на Шаста. — На самом деле города правда отличаются, кто бы что ни говорил про одинаковые грязные сугробы и хрущёвки.       Шастун только согласно улыбается — не знает, что ответить, потому что не замечал никогда этих отличий. Да он и не был в других городах дольше двух дней.       В дом возвращаются не уставшими, а наоборот, заряженными. Спокойные прогулки по незнакомому городу дают возможность вырваться из рутины — отдыхаешь лучше, чем если бы в кровати пролежал пол дня. Антон, кажется, начинает понимать Лёшу, который часто путешествует. Закрадывается мысль, что и ему близко это всё: гулять по новым местам, представлять, каково было бы тут жить, наблюдать за местными.       Остальные подъезжают, когда Антон с Сапёром уже не только переоделись, но и поставили мясо. Дом охватывает суета. Парни слушают рассказ Джабраилова о том необычном острове, часть ребят идёт в свою комнату, кто-то остаётся внизу, кто-то спускается к берегу, не дожидаясь всей компании, ну а Макс с Олесей шепчутся о чём-то своём, еле как помещаясь в одно кресло. Витающая в воздухе атмосфера уюта ещё раз напоминает о том, что они все собрались в этом месте неслучайно. Слово «друзья» оседает на языке.       Уже через полчаса, прихватив пластмассовую тарелку и бокал, Антон шагает вниз по лестнице, ведущей от съёмного дома прямо к песчаному берегу. Их компания занимает просторную беседку недалеко от спуска. Правда они не до конца уверены, что она входит в стоимость…       Шаст переводит взгляд с домиков на стол, за которым сидит только Журавль.       — Куда Лену дел? Она же первая уходила?       — Анжел, ты чё, вообще не втыкаешь? Она только что мимо тебя прошла. — Умение Димы моментально переходить на приколы не может не забавлять. Он убирает смартфон и, делая голос противно-писклявым, продолжает: — За-ай, ну ты чего скуксилась? Это, наверно, от нервов. Лёшка кинул тебя, вот и ходишь невнимательная. О нём думаешь, небось?       — Ой, Диан, конечно о нём. Это ужас какой-то! Как он мог так поступить, — картинно возмущаясь, Антон ставит принесённую еду на стол. Он даже походку для роли меняет! Садится и рядом с шашлыком феминно складывает ладони друг на друга. — Хочу написать, но не буду. Чего унижаться?       — Правильно-правильно… Ой, вон и Максутка мой идёт! — Журавлёв смешно руками в воздухе машет, то ли приветствуя, то ли удивляясь. — Максим! Макси-и-им!       — Ну привет, — произносит он, изображая поцелуй в щёку, и усаживается рядом. Заяц закидывает руку на шею Диме, спрашивает томным голосом: — Соскучилась тут без меня?       — Ну чего ты… — Журавль лёгким движением плеча скидывает чужую ладонь. — Заканчивай-заканчивай, не при Анжелке же… У неё и так горе…       Гротеск — их всё.       — Анжелка? — Макс смеётся, уже не сдерживаясь, и пересаживается ближе к краю дивана, показывая, что в комедии больше не участвует.       — Что-то не так с моим именем? — обеспокоенно спрашивает Антон невинным женским голосом.       — Нет, нет, всё в поряд… Посмотри, там твой Лёша идёт!       Дима не успевает поднять указательный палец в сторону лестницы, как его руку тут же опускает «Анжела», шикая с такой же громкостью, с какой сейчас говорил Журавлёв.       — Ты что, совсем?! — шепчет Шастун, пересаживаясь на диван, поближе к «подруге». — Так. Надо делать вид, что всё в порядке. Надо делать вид…       — Да, мы сильные и независимые. Но ты лучше помалкивай, а то ещё ляпнешь…       — В смысле? — высоким голосом возмущается Антон, заставляя всех повернуться.       — Ты хотел завтра с утра поехать в аквапарк? — отвечает на заданный вопрос Сапрыкин, который, видимо, говорил совсем о другом.       — Блин, — синхронно выдают «лучшие подружки», опуская глаза на свои колени.       Оба смеются в себя, пытаясь не выходить из роли, но в итоге воздух заканчивается, из-за чего до сидящих за столом доносятся странные звуки: то ли у дельфина начался брачный период, то ли он подыхает… Позов, не обращая внимания, начинает объяснять правила новой игры.       — Давай слушать, а то снова в лохах останемся, — предлагает Журавлёв. Антон не понимает, всерьёз он или нет, но ржать тоже перестаёт.       После монолога Поза поступает предложение поесть перед игрой, с которым все соглашаются. Ну а ужин, конечно, перетекает в разговоры, приколы, из-за чего немного затягивается.       Шаст любит своих друзей, ему комфортно в их компании, но почему-то улыбка из искренней превращается в натянутую. Не хочется шутить, слушать, отвечать. Он говорит, что скоро вернётся, спускаясь с деревянного пола на песок. Нужно побыть одному, «подзарядиться» — такое бывает редко, но всё же бывает. За несколько лет общения друзья выучили его наизусть — именно поэтому никто не встаёт из-за стола вслед за Антоном.       Он идёт вдоль берега, иногда поглядывая на море. Солнце плавно приближается к воде, делая и её, и небо оранжево-розовым. Насыщенный природный цвет. Очень красиво. Шастун хочет достать телефон, чтобы сделать снимок, но его в кармане не оказывается.       «Наверно, оставил на столе» — с этой мыслью парень поворачивается в сторону беседки, где девчонки завороженно направляют камеры на горизонт. На лице появляется слабая улыбка.       Родные.       Антон возвращается к морю, ковыряет носком кроссовки песок — незаконченный проект, ссора с большей частью коллектива, в которую входит и начальник… Садится, берёт камень и тут же кидает его в воду — может, уволиться? Или в другой город перевестись? Да ну, слишком кардинально.       Так нельзя. Отпуск нужен, чтобы отдыхать. От-ды-хать. От слова «дыхание». Дышать свободно, ни о чём не думая. Нужно обнулиться, очистить голову. Именно для этого Шастун достаёт из кармана широких шорт пачку сигарет, зажигает одну. Легче дышать получается только фигурально, конечно, но тоже неплохо…       Дым заполняет лёгкие, а потом выходит наружу — слишком знакомое ощущение, которое давно перестало радовать так, как в старшей школе. Антон медленно шагает вперёд, смотрит себе под ноги, наслаждаясь белым шумом в голове. Прогулка сопровождается лишь звуком падения маленьких волн в воду. Солнце заходит, море засыпает.       Шаст крутит головой в поисках урны и находит её у лестницы, ведущей к пляжу от другого съёмного дома. Он направляется в ту сторону, докуривая. Где-то сзади слышится музыка, которую включили друзья в отсутствие Антона. Играет громко — от их дома до этого не так далеко, но расстояние приличное для того, чтобы песня слышалась так чётко. Что ж, будем надеяться, что соседи не против… Там вообще живёт кто-то? Антон поднимает взгляд вверх, замечая сначала включенный свет, а затем блондинку, спускающуюся вниз.       — Красавчик, погоди! — Умело переставляя ноги по ступенькам, она останавливается прямо у края лестницы. Спрашивает, ухватившись за железные перила: — Слушай, ты и твои друзья не будут против, если наша компания присоединится к вашей?       Антон недоверчиво смотрит на девушку. Честно говоря, новых людей сейчас видеть не особо хочется. Тем более совсем незнакомых (он даже мельком не видел никого, кроме той, что сейчас стоит напротив). Шаст правда не знает, что ответить, какими словами отказать.       — Просто беседка тут только одна, а вы её заняли, так что…       — А... — Естественно, Шастун бы сказал «нет». — Тогда, конечно, приходите. — Если бы умел.       — Окей. — Незнакомка одаривает быстрой улыбкой и снова убегает наверх.       Какой же он идиот.       Наконец, выкинув окурок, Антон направляется не к друзьям, как хотел минуту назад, а в обратную сторону. Снова уходя в себя, смотрит по сторонам — просто проходится глазами, не придавая значения деталям. Местонахождение некоторого запоминает, что-то откладывает на потом…       Он уходит за поворот, но недалеко — дальше не пройти из-за кустов. Назад возвращается так же медленно, как шёл в ту сторону. Подходя ближе, Шаст слышит первые ноты хорошо знакомой ему песни. Энергия, появившаяся за эту прогулку, рвётся наружу, и Антон, недолго думая, срывается с места, бежит к беседке. Снова просыпается эта «дурашливость».       Второй день отпуска, а уже какой-то движ. Что ж, другого ожидать нельзя было: в совместных поездках так всегда. Похоже сегодня весело будет всем. Ещё и эта компашка наверняка бухла принесет… Шаст, конечно, не против напиться (очень даже за), но здравая часть сознания молится: «Хоть бы не чача».       Вот-вот начнётся первый куплет. Играющая мелодия с имитированными стонами и то, что делает Шастун — сюр, который не может не рассмешить. Как хорошо, что его никто не видит. В кроссовках песок, сигареты вот-вот выпадут из кармана, но сейчас так похуй.       Кто-то из друзей поёт, кто-то подтанцовывает в шутку, а Антон напрыгивает на Журавлёва, совсем не ожидавшего этого.       — А твой клиент уже в отеле ждёт тебя давно-о! — подпевает Шаст, трясёт Диму за плечи, пища: — Дианка, это же моя любимая! Увы, не тем путём решила ты… Щас припев будет, все руки наверх! — Друзья поднимают ладони, качая из стороны в сторону — старая традиция этой песни. — Шалава-лава-лава-лава-а-а! Опять на улице облава!       Антон кричит не в ноты, замечая новых людей (наверное, те ребята с соседнего дома), которые повторяют движения, руки задирают. Это не может не улыбнуть.

***

      После ещё пары песен колонку выключают. Антон наконец усаживается за стол, где стало больше стаканов с алкоголем, соков, салаты убрались в сторону, а на их месте появились тарелки с чипсами и орешками — всё по шен-хую.       Та девушка с лестницы — как выяснилось, Катя — сразу же представляет своих друзей Шастуну. Тыкает пальцем на блондинку рядом с собой — Аня. Серёжа — недоармянин с лохматой причёской. Ну ладно, надо отдать должное рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами и очкам, которые придают солидности. Ещё они, возможно, делают сексуальнее, но не Антону судить — этот малец точно не в его вкусе.       — И Арсений, — называя последнее имя, она отворачивается, чтобы ответить на вопрос Лены, которая явно пытается завести диалог. Шасту в него лезть не за чем. Вместо этого он ищет глазами ещё одно новое лицо и находит на стуле напротив. Увлечённый спором с Позовым, парень даже не замечает обращённого на себя внимания, давая возможность сложиться тому самому первому впечатлению «по одёжке».       Оно точно не плохое. Лук стильный, но в то же время простой, голос не противный, да и манера речи… Арсений разговаривает легко, ни капли не волнуясь о том, что видит Диму впервые. Он яркий и… искренний? Открыто показывает свои эмоции. Слабая улыбка и морщинки у глаз — шутка, а сразу после — хмурые брови в ответ на слова Позова. Эмоции считать несложно. Юмор на грани со злостью. Красиво.       Антон не может не признать, что у парня и внешность привлекательная — глаза то ли зелёные, то ли голубые; рельефный нос, как на эскизе художника; пряди длинные, вьющиеся, но лежащие красиво, будто бы Арсений постарался над прической перед выходом.       Прекращая болтать о своём, все переключаются на спор Арсения и Димы, который с каждой секундой становится громче и драматичнее. Только сейчас Антон узнаёт (в том числе благодаря рядом сидящему Журавлёву), что они обсуждают новую игру. Точнее, её правила, которые мало кто понял.       — В рот я ебал это всё в третий раз рассказывать, — обиженно произносит Поз, откидываясь на спинку. Его снова перебили.       — Вот. Я же говорю: давайте в «Шляпу», — спасает ситуацию Серёжа, тряся перед собой ковбойской шляпой. Он суетится, передвигая всё с центра стола к краям.       Позов, конечно, недовольное лицо делает, но не обижается. Хорошо, что он не знает, что Антон на стороне Серёжи и Арса: «Шляпа» игра забавная, особенно если кто-то тупит. А в не очень трезвой компании она становится ещё веселее.       — Для тех, кто не знает, правила такие: есть три раунда. — По сосредоточенным лицам Игоря и Олеси становится понятно кто из присутствующих играет впервые. — Первый объясняем словами. Однокоренные нельзя, конечно. Второй раунд мы… значит… — Сережа смешно бьёт ладонью по столу, формулируя предложение, — не словами объясняем, а показываем…       — Руками типа, — помогает Антон. Будет нечестно, если двое в правилах будут плавать, не зная, что дальше. Ну ладно, его больше волнует, что будет нечестно, если ему в пару попадётся кто-то из них.       — Да. Жестами. А в третьем одно слово только. — Снова звучит коряво, но Серёжа добавляет: — У вас есть время подумать, но сказать вы должны только одно слово.       — Тогда давайте обязательно нельзя, что имя говоришь, — произносит Дима, выныривая из своих мыслей.       — В смысле?       — Ну, допустим, я написал здесь Роналду, — Позов тыкает в бумажку, — нельзя в последнем раунде говорить Криштиану.       — А-а-а, типа… А. Всё, я понял. — Прогрузившись, Антон хватает бумажки, начиная писать.       С каждого по три слова. Надо написать что-то сложное, чтобы другим было тяжелее угадать… Шаст сосредоточенно смотрит перед собой, кончик ручки прислонив к губам — это почему-то помогает думать.       — И… и… — так же задумчиво произносит Арсений, встречаясь с ним взглядом.       Антон отчего-то смеяться начинает, а Арс, как дурак, лыбится в ответ, не до конца понимая почему. Нет, Шаст не сумасшедший — просто в голову приходит забавная фамилия, которую он тут же записывает.       — Ну что ты ржёшь, — спрашивает Дима, отвлекаясь от своих имён, — кого ты там пишешь и ржёшь?       А Антон, к столу наклонившись, бьёт по нему, разъёбывается ещё больше, потому что человек этот связан с Позом.       — Это очень сложный персонаж, которого мы, — Шаст пытается ответить, но воздуха из-за смеха не хватает, — так просто объясним, что… что вы ебанётесь.       Складывает и кидает в шляпу с полями. Там написано Бобан. Футболист. Звонимир Бобан. А объяснять они его будут, конечно, через Димкино «ёбан».       — У меня почерк ещё такой, пацаны… — растянуто говорит Арсений, кладя внутрь все три бумажки.       Шляпа заполняется быстро: личности и смешные, и сложные вспоминаются сразу. Антон, кстати, пишет на всех трёх смешные.       На команды делиться решают жребием, чтобы всё честно было. Шаст вытягивает листочек с неаккуратно написанным «Игорь» и еле сдерживает разочарованный мат.       — Обещаю не тупить, — говорит Джабраилов, видя выражение лица Антона. А тот кивает, улыбается, возвращая свой азарт.       Олеся кричит «победа», потому что ей попадается Макс. Серёжа пританцовывает, зачитывая имя своей давней подруги. И зачем им выигрывать, если такая радость от попавшейся пары?       «Ну конечно», — думает про себя Шаст, когда круг начинается с Арсения, объясняющего Диме. Шесть слов, блять! Антон с Позовым — золотые победители шляпы. Они вместе всегда выигрывают! Вот только в этот раз Шастун играет с Джабраиловым.       — Бля, ну Поз! — разочарованно говорит Антон, надувая губы точно маленький ребёнок.       — Антош, ну я же не специально, — Дима отодвигает отгаданные бумажки в сторону. — Что ты так расстраиваешься? Мы же не на золото играем.       И Шаста отпускает. Какая разница, кто выиграет? Главное же сам процесс.       Какие-то Гослинги, Джареды Лето, Дзюбы… Шляпа переходит из рук в руки, а Антон смеётся, не пытаясь что-то запомнить. Он расслабленно подносит бокал к губам, думая о том, что совсем не жалеет о сказанном Кате «да» у лестницы полчаса назад. Все люди, собравшиеся сегодня в этой беседке, складываются друг с другом как пазл, выкладывая детальками слово «комфорт». Никакого напряжения или неловкости, будто они знакомы тысячу лет.

***

      Антон воскресенья проводит в кровати. Он может пролежать весь день, то листая ленту, то играя во что-нибудь, то смотря новый сериал от нетфликс… Только иногда встаёт, чтобы взять бутеров с чаем и снова сесть под тёплое одеяло. Обычно именно в воскресенье делать ничего не хочется. Такие выходные Шаст называет «днём кровати». Так вот, сегодня день кровати.       Антон просыпается около двенадцати. Это не значит, что он в это время встаёт или хотя бы открывает глаза. Нет, в двенадцать Шаст только из сна в реальность переключается, уже самостоятельно придумывая то, что произойдет дальше. Так проходит около получаса, пока Шастун не смиряется со своими потребностями и идёт сначала в туалет, а потом вниз за водой. Слабое похмелье всё же есть — надо по-хорошему таблетку выпить. Как хорошо, что он не нажрался вчера, как Игорь… Хотя странно это.       Сегодня день кровати. И, как понял Антон, он сегодня не только у него: в коридоре тишина, на первом этаже тоже пусто.       Высунув одну ногу из-под одеяла, Шаст пролистывает посты телеграм-каналов, обращая внимание только на заголовки и фотографии, запускает одно из первых видео на ютубе и тут же засыпает под него.       Дальше — то встаёт, то засыпает, сквозь темноту слышит голос Поперечного из видео, а когда спать совсем надоедает (Антон сам удивляется этому), он запускает мобайл ледженс. После пары каток заходит в общий чат, записывает туда кружок со своим «Здорова. Чё вы там?», где растрёпанные кудри и наволочку с цветочками видно больше, чем самого Шаста. Так узнаёт, что половина ещё спит, а Журавлёв с женой в центр умотал, фотки кидает.       Антон переходит из приложения в приложение, даже начинает листать шортсы, но в итоге всё равно возвращается к мобле. Через несколько минут начинают прилетать уведомления из общего чата — Антон заходит в телеграм, но не чтобы прочитать, а чтобы выключить звук. Почти все включаются в диалог, пишут про фильм или сериал, начинают выбирать, а Шастун лорда в лесу атакует и к обсуждению подключается, только когда центральную башню четвёртый раз сносит. Прочитывает всё быстро, в гс говорит, что сейчас спустится, и действительно встаёт. Правда минут через двадцать… но встаёт.       Пацаны внизу фильм какой-то смотрят, с Джейсоном Стэйтемом в главной роли. Антон же к холодильнику подходит, накладывает себе что-то из вчерашнего, иногда посматривая на экран.       — Шаст, а тебе подарить сертификат в барбер-шоп?       — Ты не шаришь, Поз, просто… — Антон проводит рукой по прилично отросшей щетине. — Модно щас так, я узнавал.       — Ну-ну, — произносит Дима, возвращаясь к фильму.       Шастун, оставив тарелку в раковине, всё же садится к друзьям. Фильм идёт фоном, все больше разговаривают, шутят, обсуждают планы на завтра, а Антон лишь молчаливо наблюдает за этой картиной. Он активизируется, только когда Макс говорит:       — Может, нахуй этот боевик? Вон приставка под телеком есть, давайте поиграем.       — Ну только если ты сам её подключишь…       — И джойстики найдёшь, — продолжает Игорь за Диму.       — Ой. — Чуть ли не закатывает глаза Шаст, поднимаясь вместе с Зайцем. Уж лучше поиграть во что-нибудь, чем сидеть киснуть.

***

      Вечер проходит замечательно. А как он ещё может пройти, когда вы впервые сели поиграть вместе, спустя несколько лет жизни по разным краям Москвы и редким встречам в барах? Только так.       Ветер колышет футболку и волосы, Антон спускается к берегу, вдыхая морской воздух — сегодня более влажный. Пытается рефлексировать — разгребает эмоции, вновь наблюдая за местной природой. Не любит он копаться в себе.       Шаст тянется за сигаретой — для этого он сюда и пришёл, — но останавливается, переключая внимание на золотого ретривера в паре метров. Антон чмокает губами, хлопает по колену, подзывая пса ближе.       — Привет, хороший. Иди ко мне, иди сюда, мой за-айчик… — Шастун шерсть на макушке треплет, между ушами гладит, говоря комплименты и без того залюбленному ретриверу.       Антон поднимает голову, нащупав ошейник. Хозяйка совсем далеко, по телефону разговаривает, а пёс лапой палку толкает — кинуть просит.