евпатори

когда долго смотришь на море,

начинаешь скучать по людям,

а когда долго смотришь на людей — по морю

      Арсений убирает телефон в задний карман джинсов, в последний раз перечитав сообщение. Сегодня был насыщенный день, из-за чего сидение на верхней ступеньке действительно кажется отдыхом. А почему нет? Одиночество, тишина… Скоро он вернётся назад, в дом, где будет инициатором подколов и громких разговоров. Только это случится минут через пятнадцать, а сейчас хочется (пусть это и совсем банально) посмотреть на море. Это море. Оно вроде такое же, как и всегда, но… какое-то умиротворённое. И потому что на берегу нет толп туристов, и потому что небо постепенно темнеет, и потому что волны бьются о воду как-то слабо, нехотя. Спокойно здесь: и голова приходит в порядок, и смотреть вперёд хочется долго, молчаливо.       Где-то сбоку от ветра колышутся небольшие деревья. Или их лучше назвать кустами? Никого вокруг. Только внизу, на берегу, мужик какой-то за собакой бегает, размахивает руками, играясь. Улыбающемуся Арсению приходится прищуриться, чтобы увидеть, как тот сгибается в три погибели, чтобы лицо ретриверу подставить, параллельно гладя его за принесённую палку. Арс разглядывает в этом мужчине кого-то из вчерашней компании. Игорь, кажется? Или Антон? Чёрт, у него очень плохая память на имена.       Попов на песок ступает, когда довольный пёс уже убегает к своей хозяйке, а молодой человек опускается на один из больших камней — на тот, до которого вода не достаёт.       — Можно? — спрашивает Арсений, обращая на себя взгляд.       — Привет. Мгм. — Арс тут же двумя пальцами сжимает протянутую сигарету.       — Тебя?..       — Антон. А ты Арсений, я помню.       Затянувшись, Арс возвращает сигарету. Смотрит вперёд так же, как и несколько минут назад. Только теперь он к морю чуть ближе. И с Антоном. Но это почему-то совсем не мешает структурировать мысли.       Тонкая морская гладь — полоса, скрывающая под собой намного больше, чем кажется. Наблюдать можно вечно. Парни сходятся в этом. Убежать дальше от социума в глушь, в место, похожее на такое. Но без общества никак, начинаешь скучать по людям, возвращаешься и снова перегружаешься. А сейчас никуда убегать не хочется. Баланс: есть и человек, и то место — берег моря.       — Никогда бы не подумал, что ты куришь, — Антон говорит медленно, с минимальными интонациями. То ли от усталости, то ли потому что провалился так глубоко, что выныривать приходится долго.       — Я и не курю. Только за компанию. — Арсений тут же слышит смешок. — В смысле «никогда бы не подумал»?       — Ну… не знаю. Вот на тебя смотреть если, и спрашивают: «А он курит?», я бы уверенно сказал «нет». — Сталкиваясь с удивлённым взглядом Арсения, поясняет: — Ты такой настоящий, не побитый жизнью…       Настоящий. Антон сам не понимает какой смысл вкладывает в это слово, но оно почему-то так точно описывает мужчину, что стоит сейчас по левую руку. Неподдельный? Живой? Искренний? Какая разница: всё равно всё про него. Антон с невнятным «подожди» встаёт, выкидывает сигарету в уже знакомую урну и тут же возвращается назад.       — Прогуляемся?       Арс кивает, делая шаг в противоположную от их домов сторону.       — Не все курящие побиты жизнью, это стереотип. И вообще, кто у тебя так спросит? Журналисты? — он лицо беспорядочно трогает, изображая волнение. — Что же я буду делать, если они узнают? Во всех заголовках: актёр из Санкт-Петербурга курит!       Шаст хихикает, любуясь Арсением, который за секунду от сучности переходит к дурашливости. Они с Журавлём подружатся. Определённо.       — Погоди, ты актёр?       — Ага. На прошлой неделе последние серии досняли здесь. Мы ничего не рассказывали вчера? Там столько историй про Катю Варнаву. Мы встречаемся по сериалу, и из-за этого на площадке столько ка…       Арсений говорит увлечённо. Улыбается, смеётся, жестикулирует так, что видно — он горит этим. Аж до блеска в глазах.       Антон искренне реагирует на слова Арса: удивляется, уточняет что-то, шутки вкидывает иногда, но всё же старается не перебивать. Он не спешит рассказывать о своей работе, а Арсений — спрашивать. И как будто это даже не важно — о чём говорить. Они ходят от домиков до места, откуда дальше в кроссовках не пройти. Туда-обратно. Туда-обратно. Пока Катя Арсу в третий раз не звонит.       — Увидимся, — произносит Антон вслед Арсению, который быстро поднимается вверх, перешагивая через ступеньки. Конечно, он его уже не слышит.

***

      А утром Арс с неподдельной бодростью машет рукой с другого конца дороги. Как будто час назад не собирался провести весь день дома, не успокаивал Захарову, которая ненужные вещи пихала в рюкзак «на всякий случай». Сейчас даже смешно вспоминать их диалог…       — А-а-арс. — Аня вбегает из прихожей в кухню с криком, больше похожим на писк.       — М?       — Там Лёша… И… Они уезжают в какой-то парк… — Девушка пальцами резинку с волос стягивает, распускает косу, которую делала на ночь. — Или куда там… В общем, на экскурсию. И зовут нас тоже.       — Ну… Езжай? — Арсений ставит кружку с кофе рядом с упаковкой печенья.       — Да блин. — Тот лишь вопросительно смотрит на подругу. — Я не умею… диалог заводить. А одной ходить будет максимально неловко.       — Тогда не езжай.       — Ну нееет. — Аня на секунду убирает расчёску от волос, поворачиваясь в сторону друга. — Ты же знаешь, как мне Лёша понравился. Пожалуйста, поехали!       — Может, Серёжу возьмёшь с собой? — отвечает Арсений после интригующе долгого глотка кофе. Не хватает только руки на груди сложить для большей серьёзности.       — Они с Катей уже час как в офисе. Арс, пожалуйста! Будешь со мной болтать… Может, с кем-нибудь из этих заговоришь, ты же общительный.       О да, Арсений общительный.       Десять утра. Он улыбается, встречаясь взглядом с Антоном, который не был уверен, что то «увидимся» вообще когда-нибудь сбудется, и уж точно не ожидал, что это случится на следующий день. Он устало машет рукой в ответ, но тут же переключает внимание на Журавлёва, тянущего его за худак.       — Шаст, ты садишься или едешь с ними шестым?       — Сажусь я, сажусь. — Антон занимает своё место и закрывает дверь, оказываясь зажатым между ней и Димой.       Шансон, который Макс почти сразу просит выключить, тухлые разговоры и противный запах ароматизатора… От этого не тошнит, но спать хочется. Шастун в окно смотрит: на трассе машин почти нет, только серое небо и редкие деревья. Сегодня холоднее, чем в предыдущие дни, вечером обещают дождь — все надевают толстовки, а Арс даже жилетку берёт с собой…

***

      Через полчаса утреннего сна (а они у Шаста бывают разных видов: дневные, вечерние, послеобеденные) машина со странным звуком останавливается на гальке. Часть компании сразу уходит вперёд, а проспавшие на сорок минут дольше Антон с Олесей идут покупать билеты в небольшой домик, напоминающий лавку из холодного сердца. Ту, которая «и сауна!».       — Здравствуйте. — Антон становится напротив женщины лет сорока. Существуют же клишированные люди… Она выглядит в точности так, будто несколько раз в день звонит своей соседке, чтобы спросить, пришёл ли Ванечка со школы, и рассказать, как же заебала эта работа и туристы. — Можно нам билеты на основной маршрут?       Продавщица, ничего не ответив, нехотя роется в тумбе. На самом деле здесь уютно: стены из массивных брёвен, висящие на них фотографии счастливых туристов, какой-то постер с рекламой, холодильник для напитков, диван, больше похожий на лавку… Некрасиво, да, но всё это имеет какую-то особую атмосферу.       — Два? — Женщина наконец поднимает взгляд.       — Четыре. — Слышится сбоку.       Внезапно появившийся Арсений и вправду пугает. Настолько, что Антон дёргается с громким «твою мать» и чуть не ударяет локтем Олесю, стоящую рядом. Не ударяет только потому, что Арс перехватывает этот локоть со своим «тиштиштиш», надавливает, пододвигая Шастуна на место.       Сердцебиение начинает постепенно замедляться. Арсений уже билеты забирает, когда Антон шепчет:       — Козёл, — так, чтобы только Арс услышал. И улыбнулся, поворачиваясь к выходу.       На улице всё ещё свежо, несмотря на солнце, выглянувшее из-за облаков. Нужная тропинка находится почти сразу (конечно, не без помощи указателя, где крупными буквами написано «основной маршрут»). Это точно стоит потраченных денег: чистый воздух, высокие деревья и трава… В Москве сейчас она только зеленеет, там прохладно — надо носить ветровку, а иногда тёплую весеннюю куртку. А здесь солнце, трава яркая, где-то даже цветочки есть. Сюда лето быстрее приходит, оно тоже тепло любит.       Между поиском входа и смехом над Олесей Арсений рассказывает, что их машина припарковалась почти сразу после первой. Просто таксист какого-то хуя по другому маршруту поехал, через базу отдыха, поэтому их и не было видно.       — Димка сказал, что вы с Олесей уже там, мы и пошли.       — Подожди, — перебивает его Аня. — А где они?       Хороший вопрос, когда вы уже прошли так далеко, что спуска к парковке не видно.       — Ща узнаем, — говорит Антон, открывая общий чат. Запускает кружок, в котором сначала оказывается сам, улыбаясь, как кот, — мы тут гуляем… — затем переключает на заднюю камеру, направляет её на рядом стоящую Аню, а потом на Олесю и Арса, которые впереди идут. Прямо в динамик произносит: — А вы где?       — Есть вероятность, что мы, пока ответа будем ждать, до конца маршрута дойдём? — в шутку спрашивает Арсений, разворачиваясь.       — Слушай, ну… Походу нет. — Антон говорит совсем не то, что хотел, только потому что слышит звук пришедшего уведомления. Он добавляет громкости и включает голосовое.       — Шаст, мы… Ну как тебе сказать… — говорит Поз, — да далеко мы, блять. Ребят, а чё делаем? — Звук становится тише — Дима, видимо, телефон в сторону отодвигает, разговаривая с кем-то. — Тут есть беседка прямо у тропинки. Деревянная такая. Мы вас здесь подождём.       Антон со сложным лицом смотрит в смартфон несколько секунд, перематывает голосовую на середину, дослушивает уже во второй раз и только потом говорит:       — Нихера не понял, но он вроде сказал, что это по дороге…       — Ой, да пойдёмте. — Арс ладони опускает на спины Антона и Ани, подталкивая их вперёд.       Шаг становится живее, улыбка шире, разговоры громче. Арсений из большого кармана толстовки достаёт брошюрку, которую взял то ли на въезде, то ли у той женщины; зачитывает про ждущие их леса и поля, пляж. Главное — чтобы дождь не пошёл. Зонтик у них только один и то у Лены, которая сейчас сидит в беседке с непромокаемой крышей. Вроде у Олеси есть пара дождевиков. Но это пара.       Антон почему-то совсем о другом думает. О чёткой дикции и умении расставлять паузы — Арс и вправду красиво читает. Какой-нибудь Островский в его исполнении звучал бы… интересно. Не то что бы Антон разбирается в искусстве, но он бы послушал.       — Необычайные пейзажи, красивые фотографии. Вас ждут десятки километров природы, не тронутой человеком!       — Может, ну его нахуй?       — Серьёзно? Десятки? — практически одновременно с Антоном произносит Аня, тут же наклоняясь, чтобы перешнуровать ботинки. — У меня кеды неудобные…       — Ой, знаете, где можно поныть?       Арсений указывает рукой назад, на спуск. Шаст умудряется на это одновременно и посмеяться, и посмотреть как-то обиженно.       — Блин, да Арс…       — Ну поной, поной. — Попов показывает ещё раз вниз — только теперь глазами — и делает шаг вперёд.       Конечно же, назад возвращаться никто не собирается, ведь впереди беседка, а за ней необычайные пейзажи и природа, не тронутая человеком! Какой сюр. Они идут сбоку от деревянных перил, поставленных местными работниками, а до этого поднимались по лестнице, которая вряд ли сама по себе в лесу заспавнилась.       Ну ладно, не стоит придираться к речевым оборотам, использованным для привлечения туристов. Вокруг действительно природа; и запах стоит особенный, лесной — в нём свежесть смешивается с ароматами ранних цветов, хвойных деревьев. Пейзаж незабываемый: пушистые кедры, высокая, никем не протоптанная трава в нескольких шагах от дорожки, лучи солнца, проходящие между теней от веток деревьев…       Арсений обходит Олесю, чтобы к Антону подойти, пальцами его плеча касается, как кот, который просит обратить на себя внимание.       — Вот этот чат «отпуск две тысячи двадцать три»… — Шаст вроде слушает, но что-то явно упускает. Отвлекает ухмылка и глаза… со смешинками странными. А может, это и не смех вовсе, а хитрость или даже злость? — Он для друзей, то есть для тех, кто общается хорошо, близко, но только в этой поездке, да?       — Ну. — Антон ждёт какую-то шутку (почему-то уже привык их от Арсения слышать), но в ответ прилетает претензия.       — А люди, которые с вами — я извиняюсь — выпивают, живут рядом, в поездки ездят и дальше общаться планируют… Они вам друзья?       Шаст смеётся. И с формулировки, и с интонаций, да и в целом с Арсения. Только непонятно: он действительно обижается или просто шутит.       — Бля, Арс, прости. — Антон подхватывает игру, снова открывает телегу и добавляет в чат единственного из их компании, чей номер у него есть — самого Арсения.       — Ничего-ничего.       — Остальных добавишь?       — Угу. — Арс достаёт телефон с видом до глубины души оскорблённого человека. Глаза закатывает. Антон же от этого чуть ли не пополам складывается, смеётся в голос, легко касаясь пальцами предплечья Арсения.       За поворотом после рощицы кедров показывается новая, недавно покрашенная беседка. Понимание, что это «та самая» приходит, когда ребята замечают Игоря, сидящего на её деревянном ограждении. Пара шагов — и видят остальных. Олеся сразу на Максе повисает с нежным «ну наконец-то», Аня садится на долгожданную лавочку, чтобы поменять кеды на калоши, которые она положила в рюкзак «на всякий». Арсений занимает место рядом с ней, пока остальные суетливо складывают в сумки то, что успели достать, или отходят в сторону фотографироваться.       — А я сразу говорил их надевать.       — Блять… — отвечает Аня, расшнуровывая ботинок сильнее, чтобы всё-таки вытащить ногу. — Я не думала, что эти конверсы мне настолько малы. А калоши кринж какой-то, посмотри!       — Да забей. У Лёши самого кроссы вон какие, так что можно не сомневаться, что обувь — последнее, на что он обратит внимание.       Захарова с серьёзным лицом поднимает голову, долгие десять секунд ищет в толпе ног Лёшины, примерно столько же смотрит на них и только потом произносит себе под нос: «Возможно, ты прав». Арсений же умилённо улыбается, наблюдая за подругой.       — Ну что, дальше пойдём? — говорит она чуть громче, чем следовало. Что любовь делает с людьми… — Хватит лыбиться, вставай.       — Анька, — шепчет Арсений на ухо, когда они спускаются на тропинку вслед за семьёй Журавлёвых. Идут специально медленно — некоторые ещё в беседке остались. — Когда ты стала пик ми гёрл?       Аня лишь бросает на Арса взгляд, означающий что-то типа «очень смешно», и в два быстрых шага догоняет Лену с Димой. Она моментально встраивается в их диалог с помощью какой-то клишированной фразы, а спустя минуту уже отвечает на вопросы… что-то о работе на съёмочной площадке. Арсений не вслушивается. Он сбавляет шаг, пропуская вперёд сначала Поза с Лёшей, затем Макса с Олесей. Их «кооператив туристов» снова разделился на группы, а точнее: на влюблённые парочки и тех, кто давно дружит (или, в случае Ани, пытается дружить). А ещё говорила, что диалоги заводить не умеет… В итоге неловко ходит в одиночестве не она, а сам Арс.       По левую руку оказывается Антон — второй человек в этом лесу, с которым Арсений может свободно разговаривать. Но он не спешит обгонять Попова. Идёт рядом. Молча. Может, думает о чём-то, может, не в настроении или просто сказать нечего.       Но с ним комфортно даже молчать, что немного странно. Нет. Скорее, просто удивляет. Ощущение такое же, как вчера вечером. Ты удивляешься, но не показываешь этого. Только думаешь про себя: «ух ты», и эта мысль уходит куда-то так же, как и предыдущая. Приходит новая, совсем другая, и Арс уже смотрит на спины впереди, размышляя об идее нового проекта на ютуб.       — Когда мы играли в шляпу, ты был общительнее, — произносит Антон.       — Когда мы играли в шляпу, я был нетрезвый. — Арс, повернувшись, встречается с улыбкой, которая почему-то кажется доброй. Не милой, не вежливой, а именно доброй.       — Тогда ты становишься более открытым, что ли. Эмоции выражаешь свободнее… Я вот, когда выпью, часто, наоборот, депресняк ловлю.       Пауза затягивается. Арсений возвращает взгляд к дороге, опуская уголки губ, непроизвольно поднявшиеся в ответ. Спокойный шаг. Шум ветра. Остальные далеко впереди.       — Слушай. — Арс медлит, думает стоит ли продолжать фразу. За эти секунды в голове проносятся десятки мыслей, противоположных друг другу. — Я думаю, что у меня это из-за профессии. В жизни я иногда контролирую эмоции, как если бы играл роль. Например, когда общаюсь с какими-то с важными людьми, перед которыми не хочется показывать свои слабые стороны.       — Эмоции — это не слабость.       — Да, я понимаю. Но бывают ситуации, когда тебе нужно заявить о себе, как о хладнокровном серьёзном мужчине.       — Которым ты не являешься.       — Которым я не являюсь. Но общество заставляет надевать маски. — Арсений говорит легко. Потому что привык, потому что нет смысла сокрушаться о том, чего не изменить.       Они поворачивают ещё раз, меняют один лес на другой. Теперь сосны с высокими стволами, которые делают пространство больше. Будто совсем в другом месте оказываешься. Здесь и дышать легче, и лес как на ладони — ничего не мешает всмотреться вдаль. Нить диалога теряется, а взгляд привлекают те места, где нога человека действительно не ступала (или ступала, но гораздо реже, чем на эту тропинку). Вид незабываемый. Ровная поверхность с рыжеватыми стволами и ветками вместо неба, трава, усыпанная шишками и иголками, несколько пней. Друзья, идущие впереди, превратились в скопление цветных точек.       — Аня уговаривала меня пойти, ныла, что общаться не умеет, про Лёшу своего… Арсе-е-ений, — пискляво пародирует подругу Попов. — Пожалуйста! Он мне так понравился! Пойдём со мной, пойдём-пойдём! Мне одной неловко будет…       — Подожди. Ей Лёша понравился? — Антон пальцами проводит по тонкой берёзе, прогнувшейся под весом кроны. Она вот-вот листьями до земли достанет.       — Ага. Ходят там, воркуют. Неловко только мне, я же здесь никого не знаю.       — Тебе со мной неловко?       — Я не так сказал. — Арсений не обижается, просто говорит, а Антон в ответ только пожимает плечами.       Арс останавливается, чтобы сорвать несколько малинок с дикого куста, смотрит на Шаста, идущего впереди. Вот он — бери и разговаривай, трогай, смеши, целуй — прямо перед тобой, головой из стороны в сторону крутит. Но ты же понимаешь, что это ощущение только внутри тебя, предчувствие, которое вряд ли у вас обоих.       — Слышишь?       — М? — Арсений кладёт в рот последнюю ягоду.       — Дятел. — Как он умудряется восхищаться шёпотом? — Ебать, никогда их не видел.       тук-тук. тук. тук.       Антон аккуратно сходит с тропинки, боясь сделать лишний шаг. Прислушивается к стуку, голову задирает. Арс же молча идёт следом, даже не пытаясь найти птицу. Он наблюдает за Шастом, который внимательно осматривает ближайшие стволы — звук совсем близко. Как ребёнок.       — Нашёл. Смотри, как на картинке, — шепчет, тыкая пальцем куда-то наверх. Арс делает несколько шагов в сторону Антона, чтобы понять куда он указывает. Встаёт напротив. — Стой, погоди… Бля, да где он?       Шастун наверх смотрит своими большими зелёными глазами. Чёлка упала… Он смотрит в то же место, но дятла не находит. Улетел? В последний раз пробежавшись взглядом по соседним деревьям, он опускает голову. В сознании что-то щёлкает, и Арсений, привстав на носочки, тянется вперёд. Накрывает губы Антона своими, еле касаясь.       Тот замирает. Неожиданно. И в эту секунду, и в принципе — он не думал об Арсе как о партнёре. Сердце стучит так, что только его и слышно. Кажется, что проходит минута или больше (на самом деле счёт идёт на секунды) между ступором и тем моментом, когда Антон опускает руки на талию Арсения.       Спонтанный, случайный поцелуй в моменте. Попов сначала сделал, потом подумал. Но он не пожалел, нет.       Арс, отодвинувшись, медленно открывает глаза и видит перед собой улыбку Антона. Снова. Почему-то это смущает. Он выдыхает нервный смешок, утыкаясь в шастово плечо. Слышно только, как птичка поёт где-то вдалеке.       — Надо идти, — произносит полушёпотом Арсений.       — Да похуй, если что, попросим подождать нас.       — Не хочу слышать эти шутки. — Арс делает акцент на слове «эти», зарываясь носом в чужое худи. — И как они будут…       — Всё, всё, пошли. — Шаст останавливает отговорки Арсения своим спокойным голосом. Он понимает, что тот не хочет продолжать. Ему понравилось — это чувствуется в голосе, в действиях, но Арсений хочет уйти. Неважно, по какой причине: Антон принимает эту позицию и делает так, чтобы комфортно было обоим.

***

      Попову требуется секунда, чтобы отреагировать на Анино «Арс!» и начать обходить людей, пачкая штаны мелкими колючками. Антон же остаётся позади любоваться то своими грязными кроссовками, то воркующими Журавлёвыми. Они догнали друзей всего несколько минут назад, а Арсений уже… как зайчик, ушками повертел из стороны в сторону, понял, откуда его позвали, и упрыгал.       — Успокойся. Я не виновата, что эта зелёная хреновина вылезла, — доносится голос Ани. Видно, что Арс губами шевелит, держа свою мыльницу в руках, но ничего не слышно — говорит тихо. — Да не знаю я, куда нажала!       Шаст не спешит, но тем не менее оказывается к Арсению всё ближе и ближе, а тот не торопится заканчивать разговор.       — А нехуй было чужие вещи брать, — сквозь зубы произносит Арс. Проходя мимо, Антон ведёт пальцами по его спине от одного плеча к другому, сам не понимает зачем. А Арсений поворачивается. Его выражение лица остаётся таким же, а голос смягчается: — Я догоню.       Антон кивает глазами, уходя вперёд. За спиной слышатся маты Захаровой.       Пройдя вместе с Позом несколько поворотов, Шастун останавливается. Перед ним пустой, уходящий в горизонт зелёный ковёр. И Олеся, которая бежит по нему смеясь — вот кто действительно кайфует. Антон замечает сбоку небольшую красную стрелку и тропинку под ней, идёт в указанную сторону, пока не выходит к берегу. Точнее — к склону, который плавно спускается к морю.       Шаст замирает, забыв про чуть мокрые от травы кроссовки и ноги, начинающие мёрзнуть. Пасмурно. Тихо. Море. А над ним — небо. Посмотришь вперёд и кажется, что оно так близко, стоит только руку поднять, но ты поднимаешь не руку, а голову и видишь, что до облаков ещё очень и очень далеко. Так и с Арсом. Кажется, они не просто друзья, но на самом деле — чуть больше, чем незнакомцы. Хотя… А не похуй ли? Ведь и облаков можно коснуться, если подняться повыше.       Арсений. После таких сравнений в голове только это имя. И этот человек — яркий, красивый, необычный. А может, и самый обыкновенный… Но в любом случае — Антон таких не встречал.       Может ли между ними что-то быть? Почему нет. Антон редко рефлексирует или обдумывает что-то (особенно если повлиять на это не может), поэтому на вопрос «что будет с их взаимоотношениями после отпуска?» даже не пытается найти ответ, представить возможные ситуации. Они разберутся с этим позже. А пока нужно ловить момент, жи…       — Ебать! Шаст, Шаст. — Внезапно напротив оказывается Арсений, который буквально всовывает телефон в руки Антона. — Сфоткай меня.       — Тебе побольше пейзажа или побольше тебя? — направив камеру, спрашивает Шастун.       — Побольше меня, конечно. Нафиг мне пейзаж. Я его что, смотреть буду?       Антон прыскает, делая сразу несколько фотографий. В кадре Арс улыбается в своей адидасовской жилетке, пытается позировать с картонным стаканчиком в руке.       — Откуда у тебя кофе? — Шаст возвращает телефон Арсению. Тот сразу же начинает листать получившиеся снимки.       — Это стаканчик просто, а внутри кипяток. У Лёхи был с собой термос… Хочешь?       — Не, спасибо.       — Первая как всегда лучше всего получилась, — говорит Арс, выключая телефон. — Потом выложу, а то тут инет совсем не ловит.       Обойдя парочку, шедшую к берегу, они возвращаются к своей компании. Шаст болтает с Димкой про воронежскую (Арс так и не понял, при чём тут этот город) футбольную команду. Арсений не то чтобы фанат этого вида спорта, но лишним себя не чувствует — спрашивает что-то, каламбурит и смеётся со своих же шуток вместе с парнями.       Все уже уставшие, что заметно и по поведению, и по быстроте шага.       — Блять, — произносит Арсений, увидев несколько капель на толстовке. А вот и дождь.       Чей-то женский голос спереди просит ускориться, чтобы поскорее оказаться дома, но они еле успевают дойти до очередной беседки к тому моменту, как начинается ливень. Лена предлагает (приходится делать это в два раза громче, чтобы заглушить капли, бьющиеся о землю) вызвать такси к выходу сейчас.       — Тут недалеко, — продолжает девушка, всматриваясь в экран телефона. — Добежим же?       Шаст смотрит на свои и так испачканные ботинки и говорит одновременно с Журавлёвым:       — Погнали!

***

      За спуск по лестнице к парковке они, конечно, ничего не успевают намочить. Но делают это за путь до неё, сопровождавшийся ругательствами со стороны одних и громким смехом со стороны других. Все одновременно замолкают, наблюдая за таксистом, который медленно проходится взглядом по своим пассажирам, только что влетевшим внутрь машины. Сказав себе под нос хриплое «здравствуйте», водитель выжимает педаль газа.       В этот раз по правую руку от Антона оказывается Арс. Потому что бежали рядом, чуть ли не за ручку. Говорить хочется, но сил уже нет, из-за чего фразы становятся короткими, неспешными. Арсеньевская кепка лежит на коленях. Бедро касается его бедра. И всё это так естественно, комфортно. Постепенно машина выезжает из-под тучи туда, где дождя ещё не было.       — О, луж меньше становится, — говорит Олеся. Ей что-то отвечают… Арс же прикрывает глаза, откинув голову назад.       — Антон?       — М?       Арсений хочет позвать прогуляться с утра, но в моменте понимает, что сам не уверен насчёт завтрашнего дня (вдруг Катя с Серёжей уже купили им билеты куда-нибудь).       — Ничего.       Постепенно проваливаясь в сон, Арс думает не о том, что осталось ехать немного и спать смысла нет. А о другом.       Он напишет Шасту. И спросит. Обязательно напишет.