Грязные крылья

      Саске трахал её — его член неторопливо исчезал и снова появлялся между её разведённых бёдер, и Хинату не отпускала мысль о том, насколько это неправильно. Утро едва наступило, а она уже стонала и жалко хватала ртом воздух, задыхаясь от ощущений. Он на секунду приостановился, чтобы уложить её ноги себе на плечи, потом продолжил двигаться, глухо постанывая от удовольствия.  Стол под ними раскачивался в одном ритме с его толчками, а Хинату невыносимо тянуло отвернуться от взгляда, удерживающего её в плену. Итачи как ни в чём не бывало ел завтрак, который она для него приготовила, и наслаждался развернувшимся перед ним зрелищем. Периодически он небрежно тянулся к стакану апельсинового сока, делал глоток — и при этом ни на секунду не отрывал взгляда от её раскрасневшегося лица. Он жевал тост с ленивой, спокойной улыбкой, а Хината горела от стыда. Хуже всего было то, что смущение лишь усиливалось от реакций тела — она возбуждалась всё сильнее, в то время как он оставался поразительно невозмутимым к происходящему у него на глазах. Закончив есть, Итачи неторопливо вытер губы салфеткой и поднялся. Хината против воли уставилась на заметную выпуклость на его брюках. Через мгновение он уже стоял перед ней, расстёгивая ширинку. Он высвободил напряжённый, налитой кровью, а оттого угрожающе красный член, и Хината застыла, не в силах отвести взгляд. — Открой рот, Хината, — тихо велел он, запуская пальцы ей в волосы. Она послушно взяла его в рот, провела языком по выступающим горячим венам. Он застонал и сильнее сжал ей волосы, и в ответ на это Хинату накрыла новая волна возбуждения. Между ног стало совсем влажно. — Блять… — хрипло выдохнул Саске. — Она сейчас ещё теснее. — Ты слишком торопишься, Саске, — сквозь зубы прошипел Итачи, трахая её в рот. — У тебя не хватило терпения даже съесть завтрак, который она приготовила. Саске только хрипло дышал, поглощённый происходящим. — Да-а… — застонал Итачи, когда Хината обвела языком головку. — Хоть бы поесть ей дал, перед тем как совать в неё свой член. — Завтрак… — выдохнул Саске, вбиваясь глубже, — потом. Он нашёл пальцами капюшон клитора, и когда надавил на припухший, чувствительный бугорок, Хината сдавленно застонала вслух, отчего по члену Итачи прокатилась вибрация. Пальцы на её затылке сжались, и он глубже толкнулся ей в горло. — Вот так… хорошая девочка, — прохрипел Итачи, ускоряясь. — Блять, Хината… — стонал он, двигаясь вместе с ней. Его похвала наполнила её странной, болезненной гордостью — и это лишь сильнее вбило в голову мысль о том, что так нельзя. Она не должна делать этого. Не должна быть здесь, лежать распятой на столе и позволять братьям трахать себя. Всё это неправильно. До тошноты неправильно. Когда напряжение стало невыносимым, Хината поняла, что больше не вынесет — ей необходим был воздух. Она выпустила изо рта член с отчётливым влажным хлопком, и Итачи, поняв всё, не стал настаивать на своём. Он взял её руку и прижал к твёрдому, пульсирующему стволу, сомкнул на нём её пальцы. — Коснись меня, — прошептал он. И Хината начала старательно дрочить ему, ритмично двигать рукой вверх и вниз, сосредоточившись лишь на том, чтобы доставить ему удовольствие. Саске наклонился ниже, не прерывая быстрых движений, опёрся рукой о стол и лизнул ей плечо. Когда он втянул в рот мочку уха и прошёлся языком по донельзя чувствительной коже, Хината содрогнулась. Она дёрнула бёдрами вверх, принимая его глубже, безмолвно моля, чтобы он двигался быстрее. — Саске, пожалуйста… Хината слышала отчаяние в собственном голосе, но не могла его скрыть. Она всегда была слишком отзывчивой, и именно это, как она подозревала, делало Саске таким жестоким в своих утренних пытках. Она выкрикнула его имя, что стало для него сигналом — он ответил, начав вбиваться в неё жёстче. Оргазм накрыл её внезапно и яростно, и Хината заметалась на столе, потеряв контроль над собственным телом. Она поджала пальцы ног и, резко вздохнув, выпустила член Итачи и закричала, сотрясаемая дрожью. Хината вцепилась в него, обвила руками и ногами, неосознанно желая быть ближе, и задвигалась навстречу Саске, который, продолжив доводить её до новых вершин, вскоре кончил в неё несколькими мощными толчками. Потом он отстранился и некоторое время просто наблюдал, как смазка вперемешку с его спермой медленно стекает по её промежности и пачкает стол. — Ты такая грязная, — прошипел Итачи, стирая последствия скатертью. — Повернись, — властно велел он, оттесняя Саске, а потом сомкнул руки на её талии. Поставив одну её ногу на стул, он встал сзади, сжал член в руке и на миг задержался, очевидно чтобы окинуть взглядом вид. В следующее мгновение Хината ощутила, как он провёл головкой между набухших складок, смазывая себя её соками. Хината вскрикнула и вцепилась в столешницу, когда Итачи врезался в неё с такой силой, что стол поехал по полу.  Он сходу взял быстрый безжалостный темп, так что, хотя она только что кончила, внутри снова стало нарастать напряжение, и было трудно не начать подмахивать ему. Очень скоро Хината снова стонала и тяжело дышала. — Смотри и учись, младший брат, — прорычал Итачи, выходя из неё и тут же резко задвигая на всю длину, так что их промежности сталкивались с пошлыми шлепками. — Вот так надо правильно трахать женщину. Хината вспыхнула, заметив, что Саске уселся напротив и совершенно спокойно завтракает. Она отвернулась, уткнулась лбом в стол, часто дыша. — Нет. — Он схватил её за волосы, заставляя поднять голову. — Ты позволила Итачи смотреть, как я тебя трахаю. — Его палец оказался у неё во рту. — Не лишай меня того же удовольствия. Хината никогда ещё не чувствовала себя настолько смущённой — и такой живой — как сейчас, когда глядела ему в глаза и нежно посасывала палец, что он сунул ей в рот. Саске мило улыбнулся ей и с аппетитом откусил от тоста.