Машина смерти

Some legends are told

Рассказывают некоторые легенды

Some turn to dust or to gold

Некоторые превращаются в пыль или в золото

But you will remember me

Но ты будешь помнить меня

Remember me for centuries

Помни меня на протяжении веков

And just one mistake

И всего лишь одна ошибка

Is all it will take.

Это все, что для этого потребуется.

We'll go down in history

Мы войдем в историю

Remember me for centuries

Помни меня на протяжении веков

«Centuries»

Fall out boy

Шла первая неделя летних каникул, а Джон уже успел заболеть. То есть, он не заболел, но Рейчел то этого не знала! И Эванс не был уверен, что хочет объяснять ей настоящую причину своего плохого самочувствия. Страшно было даже представить, как она может отреагировать на правду. Джон со стоном приложил к голове влажную тряпочку, уныло смотря на экран телевизора. Будто издеваясь, Ferguson не показывал ничего интересного. По Би-би-си показывали «Птиц одного полета», на взгляд Джона — весьма скучный ситком с занудным сюжетом. Том перевёл взгляд с окна, за которым вовсю хлестал великий английский дождь, на мальчика. Выглядел тот так себе, если это и возможно для призрака: под глазами виделись синяки и общая болезненность пугала. В клинике Рейчел были слышны голоса. Если бы Джон прислушался, он бы точно услышал что-то о ноге и рваной ссадине на щеке. Но Джон не прислушался. Сил не было, была боль. Он лениво вспомнил сегодняшнюю ночь, которая и стала причиной его отнюдь не счастливого настроения. Началось все с кошмара, стандартная процедура его плохого самочувствия. В кошмаре что-то шипело, что-то трещало, как кусок ткани, разрываемый напополам, кто-то гундосил противным голосом заклинания на непонятном языке. Потом пришла боль, пронзила каждую клетку тела, заставляя издать истошный вопль и согнуться на кровати. В какой-то момент Джон перестал понимать, где начинался сон-видение, а где была реальность, если изначально даже понимал. Зато понимал, что плохо было не ему одному: в тусклом лунном свете отчаянно мерцала фигура Тома, тоже сжавшегося в комочек на кровати Джона. Потом он провалился в дрему, просыпаясь пару раз и неизменно обнаруживая уставшую Рейчел у постели. Хотелось сказать ей, чтобы она отдохнула и не волновалась, но язык упрямо не желал слушаться. Оставалось лишь смиренно глотать предлагаемую опекуном воду и снова спать. Окончательно Джон проснулся около десяти утра и выяснил, что неожиданный приступ болезни у него начался ещё в три ночи. Изначально Рейчел даже подумывала закрыть на сегодня клинику, но Джон убедил её, что в этом нет необходимости: он чувствует себя лучше, а в случае чего всегда может её позвать. Уже после того, как женщина накормила его почти через силу бульоном и отбыла в свои медицинские хоромы, они с Томом наконец смогли обсудить произошедшее. — Это был он, —сказал Том. Гадать, о ком говорит Реддл, нужды не было. — Он сделал новый крестраж. — Проклятье, — вырвалось у Джона. — Это поэтому у меня было ощущение, как будто меня на куски рвут? — Типо того, — скривился Том и мрачно добавил. — Это тебе ещё повезло, — Эванс только хотел спросить, в каком месте, как Том сразу ответил. — Ты только сосуд, а я, — он развёл руками. — Собственно говоря, сама душа. Хотя мне тоже по касательной досталось. Вот уж кого реально на куски рвало, так это Волдеморта. Внутри всё похолодало. А ведь и в правду: Джон всего лишь сосуд для Тома, его колышек для верёвки, в то время как Том и есть душа. Какого было ему? Насколько плохо? В голове появилось довольно мутное воспоминание о прошедшей ночи, которую Джон уже успел отнести к худшим моментам своей весьма насыщенной жизни: свернувшийся клубком Том с подрагивающими пальцами рук и пустым, отчаянным взглядом. Если Джону было плохо, то Тому было в десять раз хуже. Радовало лишь то, что Волдеморту в этой ситуации было хуже раз в сто. Но проблемой было то, что все его планы накрылись медным тазом! Джон плюхнулся на диван, замахав ногами в воздухе в бездумной ярости и раздражении. Босс упоминал, что хотел бы познакомить его с родственниками (на бумаге, конечно, а не лично) и подготовить к встрече с ними. По его словам леди Розалия — нынешняя глава семьи — была очень дотошна, и если он ей не понравится… Что в таком случае произойдёт, Джон не знал, но был уверен, что что-то плохое. — Опять ты себя накручиваешь. Расслабься, — посоветовал Том. Тот в последнее время наловчился понимать его настроение, а иногда даже мысли. — Никакой приватности в этом доме! — картинно воздвиг руки к потолку Джон, но мысли о леди Розалии откинул. Ногами болтать тоже перестал, и на короткий миг все его тело замерло. Ненадолго. Спустя несколько секунд он начал дёргать штору на окне. Ску-у-учно. В этот момент в его кармане ощутимо потеплело, и он вытащил оттуда зеркальце. — Джон? — послышался голос, и мальчик замер в восхищении перед артефактом, чтобы потом опомниться и произнести. — Приветик, Сириус! Как дела? — У меня всё очень хорошо, — усмехнулся мужчина и нахмурился, что-то должно быть разглядев на стороне Эванса. — А вот у тебя, кажется, не очень. Он окинул взглядом Джона. Да, выглядел он наверное так себе. Волосы спутались и лезут в лицо, глаза потухли и под ними залегли синяки, в которых можно спрятать целый Хогвартс. Тем не менее Джон прямо сказал: — Я в порядке. Видишь? — он встал и походил по комнате. На секунду а голове мелькнула шальная мысль — встать на руки, — но тут же пропала. Нечего и без того взволнованного крестного пугать. — Так ты чего звонишь? — Хотел тебя к себе позвать, да только вид у тебя… — Сейчас я спрошу! — и он тут же сбежал в другую комнату, совершенно не слушая возражений Сириуса из зеркала, оставленного на диване. По ступеням Джон летел, как на крыльях. И, конечно, не удержался. Он даже понять ничего не успел, как в лёгких перестало хватать воздуха, а ноги больше не чувствовали под собой пола. Глаза широко раскрылись… И его подхватили. Эванс поднял взгляд и наткнулся на перепуганного мужчину. Тот показался Джону знакомым. Поизучав пару секунд его лицо, мальчик вспомнил. — Ой, приветик! — он оторвался наконец от мужчины и нервно хихикнул, покачнувшись. Ему действительно не стоило бегать. Альфред Хьюз, а это был именно он, взволнованно спросил: — Всё в порядке? — Лучше не бывает, — отмахнулся Джон. — А где… — Джон, — прервала его вышедшая из медкабинета Рейчел. — Я кажется просила тебя спокойно лежать в кровати. — Мам! — мальчик за долю секунды подскочил к нахмурившейся женщине. — Мне крестный позвонил, зовёт меня к себе! — Нет, — непреклонно ответила ему Харрис. Мальчик задохнулся и решительно начал: — Между прочим я чувствую себя прекрасно. — Сказал человек, едва не упавший с лестницы, — тихо прокомментировал Хьюз, но столкнулся с двумя раздраженными взглядами. — Извините, я пожалуй пойду, огромное спасибо, мисс Харрис, — оттарабанил он и тут же скрылся за дверью. Оставшиеся в помещении маги могли лишь моргнуть от удивления. — Нет, я в любом случае не могу тебя отпустить, — сказала Рейчел, но тон её голоса был немного сбит произошедшим. Джон, уловивший это, начал потихоньку убеждать её, одновременно с этим поднимаясь по лестнице. — Нет, ну какая разница, где болеть? — заявил он, когда они вернулись в гостиную. — Уверен, у крестного найдётся какое-нибудь бодроперцовое. Или хотя бы аспирин… — Найдётся, — раздалось из зеркала, и Джон внезапно вспомнил, что оставил его включённым. — Аспирин не обещаю, но бодроперцовое зелье точно есть. — Десятилетней давности, — фыркнула Рейчел. — Сколько там особняк Блэков пустым стоял? — Почему сразу десятилетней давности? — возмутился Сириус. — Кричер недавно в аптеку ходил. Так что позаботиться о Джоне я могу. Харрис столкнулась с умоляющими глазами Эванса и вздохнула. — Ладно, — она остановила оживившегося было мальчика и добавила. — Никакой холодной воды, газировки и мороженого! Поверь, плохо будет тебе, а я все равно узнаю.

***

Дом на площади Гриммо впечатлял. В прошлый свой визит Джону не удалось оглядеться, но теперь у него появились шансы на это. Рейчел отпустила его на всю неделю, но пообещала заглядывать к нему по камину, также добавив, что с Греем поговорит сама. Едва Джон вышел из камина (снова чуть не упав), как его с объятиями встретил Сириус. К чести Эванса, он на этот раз даже не вздрогнул, вместо этого вцепившись в крестного. — Рад тебя видеть, — поприветствовал его Сириус, а потом внимательно оглядел. — Уверен, что у тебя всё в порядке? — Более чем, — ответил Джон и не солгал: сейчас он и в правду чувствовал себя лучше, чем пару часов назад. Он осмотрелся, отмечая, что в помещении стало немного светлее, чем в прошлый раз. В незашторенном окне можно было увидеть бурно-серое небо, затянутое темными облаками, и вековые деревья. Судя по всему, окно выходило на задний двор. Сириус повёл его в специально приготовленную для Джона комнату и признался, что уже закупил ему одежду и вещи, как маггловские так и волшебные. Эванс пожал плечами и решил, что вещи лишними никогда не будут. Хотя в собственном рюкзаке и лежала сменная одежда с парой книг и предметами гигиены. Идя по тёмным коридорам, Джон не мог не оглядываться вокруг. Окна, украшенные витражами с изысканными узорами, были мутными и безжизненными, хотя некоторые из них ослепительно блестели чистотой, что сбивало с толку. Спросив у Сириуса об этом, Эванс узнал, что в особняке ведется уборка, и сегодня Кричер моет и чинит окна. Глядя на некоторые из них, что были уже разбиты, Джон признал, что это было необходимо. Он вдохнул воздух из приоткрытой форточки. На улице пахло влагой и дождём, к ним примешивался запах мыла и пыли из комнат. В каждом углу особняка — старинные статуи и бюсты, которые, кажется, следили за каждым движением, а из угла в угол разносился тихий шёпот картин… Обширные залы, полные древних книг и таинственных артефактов, хранящие в себе невидимые подробности давно забытых заклинаний. Пустые стены перемешались с картинами и гобеленами. На части картин были изображены лорды и леди, провожавшие их с Сириусом взглядами. Антикварная мебель, вазы, необычные артефакты, книги и дорого выглядящие украшения. Глаза перед всем этим великолепием разбегались. Среди многочисленных комнат можно найти такие, что единственное их создание казалось актом магии. Одна из них — библиотека. Полки были завалены древними книгами и манускриптами, некоторые из которых, как предупредил Сириус, были зачарованные опасными заклинаниями. Этот мрачный старинный волшебный особняк был не только архитектурным чудом, но и живым свидетельством времени и магии, вобравшим в себя множество тайн и загадок. Джон мог как вживую видеть историю древнего рода Блэков. Он уже любил этот особняк, и по глазам Тома видел, что и тот в полном восторге. — А вот и твоя комната, — остановился Блэк и открыл дверь. Джон вошёл внутрь, оглядывая помещение. В основном в нем присутствовали зелёный и синий цвета. Большой шкаф, где уже лежали новые вещи, этажерка, письменный стол и кровать, застеленная темно-синим одеялом со звездами. Стены были свободны от картин, и, по словам Сириуса, их Джон мог завесить постерами, рисунками и плакатами как ему угодно. Большое, уже вымытое и украшенное занавесками окно выходило на маггловскую улицу. С помощью крестного Джон разложил принесенные им вещи и уже задумался о том, как будет заполнять книжные полки. Вскоре они спустились вниз к ужину. Несмотря на то что особого голода мальчик не испытывал, он послушно съел все предложенное и выпил зелье, не желая расстраивать домовика, который смотрел на Эванса так, будто наступило Рождество, а сам Джон его рождественский подарок. Мысленно Эванс говорил с Томом. С самого момента, как они оказались на площади Гриммо, Реддл пытался понять, что в прошлый раз вызвало у него странное чувство. Но из-за насыщенного магического фона особняка и общей слабости после сегодняшней ночи, получалось у него плохо. За время своего разговора он не заметил, как ужин был закончен, и они с Сириусом переместились в гостиную. Эванс огляделся, заметив огромный, занимающий все стены гобелен. Он подошёл к нему, с интересом изучая родословную семьи Блэк, вышитую на ткани. — Кто это сшил? — полюбопытствлвал Джон, а Сириус рассмеялся. — Гобелен? Его никто не шил. Точнее, саму основу сшили, но все это семейное древо появляется само. Обычно каждый лорд рода дважды за свое время во главе капает кровь на гобелен, а тот сам воссоздает семейные связи, — Сириус помрачнел и добавил. — Но этот гобелен не обновлялся как минимум последние лет двадцать. — Почему? Сириус пожал плечами: — Не знаю, на самом деле. Может отцу было все равно. Джон вдруг вспомнил Миранду Грей, Эдмунда и Гермиону. Любопытство победило и он спросил: — А сквибы здесь тоже отображаются? И их семьи? — Сквибы? — Сириус явно задумался. — Обычно их выжигают, но если у них среди детей или внуков рождается волшебник, то он может отобразиться на гобелене. А почему тебя это интересует? — Джон честно рассказал о своей теории. Сириус слушал внимательно. — Сейчас я в работе над получением места главы, — сказал он наконец. — Пытаюсь разобраться с документацией, чтобы знать, во что ввязываюсь, — хмыкнул он. — Если у меня получится, то обязательно проверим. Джон улыбнулся. Что ж, это лучше, чем ничего. Внезапно он вспомнил, что Сириус и не знает, как он связан с Греем. Тот наверное решил, что они знакомы только из-за Гермионы. А ещё Сириус не знает, что Грей и он — родственники! Черт, это нормально, столько скрывать от своего крестного? К счастью, Сириус ушёл работать, и Джон мог подумать над этим в тишине своей комнаты. Взгляд отстраненно блуждал по узорчатым обоям, мысленно цепляя на них рисунки и вырезки из газет, как он делал это дома. Говорить — не говорить? Стоит ли волновать Сириуса? В этот момент в комнату влетел Том, глаза его были широко раскрыты. Джон тут же сел, готовясь услышать шокирующие новости. И всё-таки к такой новости он готов не был. — Крестраж? — слабо переспросил Эванс, когда Том, захлебываясь от эмоций, завершил рассказ. — Всмысле крестраж? Серьёзно, может ли он хоть минуту пожить спокойно? Чего уж точно не ожидал мальчик, так это того, что с доме его крестного будет подобная вещь. Он встал с кровати и вышел из комнаты. Последовавший за ним Том рассказывал: — Честно говоря, я и сам в шоке. Этот крестраж вообще не должен здесь быть. Он должен был находиться в пещере возле моря в озере инферналов, — Том дёрнул плечом. — Жуть. «В каком озере?!» — опешил Джон, на секунду даже приостановившись. — Инферналов. И прежде чем ты что-то скажешь, я тоже не в восторге. К счастью они добрались до нужного места, и Джон остановился перед дверью. «RAB» гласила табличка на ней. Мысленно извинившись перед неизвестным покойником (а в том, что владелец комнаты мертв, Джон не сомневался), он вошёл внутрь. Интерьер комнаты мало отличался от его собственной, разве что вместо синего здесь был серебряный. RAB явно был патриотом зелёного факультета. Стены украшали газетные вырезки. Приблизившись к ним, Джон и Том совершенно синхронно скривились: все вырезки были посвящены Волдеморту и пожирателям смерти. — Так где крестраж? — спросил Джон, оглядываясь и прислушиваясь к магии. Теперь он тоже мог почувствовать тьму, клубящуюся в комнате. Будто сама Смерть поселилась здесь. Лучше избавиться от осколка, пока не поздно. Интересно, почему это не сделал Кричер? В том, что домовик знал о крестраже, Эванс не сомневался. Тот мог не знать, чем является тёмный предмет, но определённо чувствовал его опасность. В поисках предмета он осмотрел все шкафчики и изучил письменный стол. Здесь в кучу были свалены какие-то пометки на пергаментах и сломанные перья. Взгляд Джона привлекла волшебная палочка, и, несмотря на усиливающуюся головную боль, он взял её. Тут же комнату светил сноп искра, напомнив о лавке Олливандерра. — Ой, — Том подлетел к нему. — Кажется, она тебя признала. — Продолжай искать, — откликнулся Джон и сунул палочку в карман. Потом разберётся. Том облетел комнату и замер возле тумбочки. Джон подошёл и покачнулся: так злобно дохнул на него крестраж. Резко он дёрнул ручку, открывая шкафчик. Внутри лежал медальон с витиеватой, похожей на змею буквой S. От него за милю разило тьмой, и Эванс мог только удивляться тому, как не заметил этого раньше. — Черт, — прошипел Джон, приложив руку к вискам. — Разберёшься? Том кивнул, обеспокоенно смотря на брата. Тот, дождавшись согласия, поспешно убрался из комнаты, предусмотрительно закрыв дверь и буквально сползая по ней и пряча лицо в коленях. В висках неприятно пульсировала кровь. Джон был готов поклясться, что ещё пара минут в присутствии этой мерзости — и он бы свихнулся. В прошлый раз у него не было такой реакции. Это что, чем старше осколок, тем хуже? Такую боль он испытывал… При столкновении с самим Волдемортом в теле Квирелла. «Вот с кем лучше не сталкиваться, но судьба решила иначе» — мрачно подумал Джон и все же поднял голову с колен. У него было другое дело. Нужно поговорить с Кричером и расспросить об этой… дряни. — Кричер, — позвал Джон. Он понятия не имел, откуда у него была уверенность в том, что домовик придет на зов, но он не ошибся. Эльф действительно возник перед ним, переминаясь с ноги на ногу. Увидев, в каком состоянии мальчик, он взволнованно заскрипел: — Молодой господин в порядке? — и умолк, поняв внезапно, где они находятся. Взгляд метнулся между закрытой дверью и Джоном, будто Кричер решал, что важнее. — Можешь не волноваться насчёт… Этой мерзости, — равнодушно произнёс Эванс. Карамельные глаза потемнели. — Но я не против узнать, как это, — он подчеркнул последнее слово. — Оказалось здесь. И Кричер рассказал, пусть и с бормотаниями, что «покойный хозяин Регулус запретил рассказывать, но ведь сейчас можно?» Должно быть он использовал какую-то магию, потому что даже портреты на стенах, как бы ни пытались, не могли ничего услышать. Конец истории ознаменовался молчанием и внезапным всплеском магии из-за двери. Джон вскочил, тут же распахивая её, и замер, оторопев перед представшей картиной. Том развалился на ковре, едва ли не носом пропахивая ворс, и выглядел впечатленным. — Кто это?! — внезапно раздался крик позади Эванса, и он обернулся, чтобы столкнуться с Сириусом. Черт. Слишком. Много. Объяснять.