От ненависти до любви один шаг и обратно(?)

      —Тебя жизнь совсем ничему не учит что ли?! — срываясь на крик, возражал Арсений Сергеевич, разозлённый поведением Вики, что бегала в мороз в летней одежде и успевала выкуривать сигареты без присмотра. Девушка отчаянно смотрела в пол, до сих пор дрожа от холода, не в силах что-либо ответить.        —Ладно, закрыли тему, — тяжело вздыхая, сказал мужчина, — теперь вот какой вопрос, — беря мучительно-долгую паузу в одну секунду, которая для восьмиклассниц показалась целым часом, Арсений продолжил, — с каких это пор вы начали помогать друг другу?       Две пары широко распахнутых глаз одновременно поднялись на классного руководителя, а после девушки переглянулись, покрываясь слабым, но заметным румянцем, который сопровождался смешком учителя. Очухавшись, Вика перевела взгляд на Арса, начиная речь:       —Н-нет, вы не так подумали! Точнее.. Мы просто… — заикаясь и запинаясь почти через каждое слово, говорила Шастун, от чего Арсению становилось смешнее смотреть на это.       —Мы научились ладить и договариваться! — воскликнула Дарина, переводя взгляд на мужчину, при этом фраза произнеслась как скороговорка.       —Знакомо, а дальше? —  с улыбкой на устах говорил преподаватель, смотря то на одну, то на другую ученицу. При этом же обе продолжали молчать, не находя ответа, да даже чтобы солгать.       —А я-то всё думаю, почему вы перепалки в первые же дни совместного обучения начали вести, а оно вон как, — Арсений отвернулся, беря в руку электрический чайник и наливая воду в чашку, где был наложен растворимый кофе, пока девушки всё продолжали молчать, смотря друг на друга и краснея всё больше.

***

*Пятый класс.*       —У нас в классе новенькая! — воскликнул преподаватель, ладонью указывая на пятиклассницу с волнистыми тёмно-русыми волосами и голубыми глазами, — встань, пожалуйста, пройди к доске и представься.       Девочка вышла к доске, осматривая класс, представилась:       —Меня зовут Попова Дарина, я из Свердловской области переехала в Екатеринбург…       Вика сидела рядом с Алисой и изучала новую одноклассницу взглядом, рассматривая каждую деталь и совершенно не слушала её речь.       —Вика! — шикнула Позова не первый раз, после чего подруга отмерла, — ты на неё залипла что ли? — шёпотом спросила подруга.       —С ума сошла?! Нет! — также шёпотом ответила Шастун, — просто рассматриваю человека!        Шёпот не скрылся от преподавателя, на что он шикнул, и девочки затихли.        Вика продолжила рассматривать Дарину, а после, когда Попова возвращалась на место, что располагалось позади кареглазой, ученица окликнула одноклассницу, говоря:       —Смотри, чтобы косоглазия не случилось, если так на людей смотреть будешь, — шёпотом выплеснула ядом Дарина, а после приняла обычное положение, якобы не причём.       —Да я просто смотрела! — разворачиваясь, шипела Вика, после опять получила замечание и «после урока останься» от учителя. Опустив взгляд на парту, Шастун аккуратно достала из рюкзака свою личную тетрадь, про записи и их содержание которое знала только сама обладательница и Алиса. Взяв из пенала вторую ручку, которой девочка делала второстепенные записи, чернила начали оставлять следы на бумаге неровным почерком. За несколько минут до конца урока литературы тетрадь пополнилась новой записью.       20.09.2021. Время 11:26       У меня в классе появилась новая одноклассница. Я хотела бы с ней подружиться, но общение уже не задаётся, так как по словам этой Дарины я смотрела на неё косым взглядом. Да как она вообще смеет?! Ещё и остаться после урока заставили. А главное она тут «не причём»! Сидит себе, строит из себя красивую хорошенькую, а мне прилетает. Ну шикарно! Хотя… Она действительно красивая. И может зря я про неё так думаю? Может, она на самом деле хорошая?

***

      13.10.2021. Время 09:47.       Да ничего подобного! Она теперь и издевается надо мной! То клей к стулу намажет, а потом штаны в мусорку, так как этот идиотский клей не отстирывается, то мел в пенал накрошит! Или вообще, сломанную оправу для очков положит на парту с запиской «если сможешь, починишь, чтобы зрение не испортилось от проектора))». _______________ (P.s. когда стоишь возле доски, которая работает от проектора, оттуда свет идёт прямо в глаза, от чего при долгом просмотре на источник света начинают немного побаливать глаза (лично у меня так). всё, не отвлекаю, продолжайте читать). _______________

***

      20.03.2022. Время 01:48.       Нет… Нет-нет-нет… это же шутка какая-то, да?.. нельзя влюбиться в того, кто тебя поливает грязью прямо при всей школе… это должно пройти, просто весеннее обострение…

***

«До чего обострение оказывается доводит…»

             Купаясь в мыслях, размышляла Вика, а после, как до руки дотронулась Дарина, Шастун подняла на неё взгляд.       —О чём ты таком задумалась? — спросила Попова, выгибая бровь.        —Да так, пятый класс вспоминала.. — шёпотом ответила Шастун.       —А можешь мне эту историю любви и ненависти рассказать? Или это настолько лично? — поинтересовался Арсений Сергеевич, но не уговаривал или заставлял школьницу всё докладывать в мелочах. Всё чисто ради интереса.        Без сопротивления, но со стыдом, нервозностью и волнением Вика решила поделиться тем, что скрывала уже не первый год.

***

      Новогодние каникулы. Шла первая неделя пребывания в лагере, а если точнее, то третий день. Дарина уехала в Питер, Вика лежала на своей кровати в комнате, которую делила с Алисой и Жуком, хоть и комната была рассчитана на пятерых. Никто не хотел подселяться. Да и тем более все одноклассницы спокойно уживались в нескольких комнатах по пять человек и заполнены были практически на пять с половиной, потому что некоторые оставляли вещи у соседок и чуть ли не переезжали к ним.  На данный момент проходила дискотека, от которой же Шастун отказалась, оправдывая тем, что неимоверно раскалывается голова, на самом же деле всё было далеко не так. После того, как Дарина уехала, жизнь перевернулась с ног на голову: нормой выкуренных сигарет в день составляла ровно пачка, иногда и приходилось докупать, стопка коньяка или бокал вина, которое протащено в лагерь под предлогом, что «это гранатовый сок», так как вино пахло и было с привкусом граната, а коньяк протащен под одеждой, в которой Шастун приехала. Отцовская фляжка пригодилась всё таки. В разнообразных интерактивах Вика участвовала с большим желанием. С большим желанием забить всю голову работой, чтобы времени и места не оставалось думать о Поповой и её отъезде, который Вика так и не могла пережить. Стук в дверь комнаты выбил Шастун из раздумий, заставляя отложить телефон в сторону, давая разрешение зайти в комнату. Дверь открывается со скрипом и в проходе появляется…       —Арсений Сергеевич?! — удивлённо вскрикнула брюнетка, смотря на преподавателя, который планировал зайти тихо и без лишнего шума. Не удалось.       —Тише, не надо кричать. Я тебя проведать зашёл. Как ты? — в полголоса произнёс мужчина, присаживаясь на свободную кровать, что стояла рядом с Шастуновской.       «Вы даже не представляете, насколько мне хреново и как хочется вскрыться, повеситься, задохнуться и в принципе сдохнуть.»       Вместо этих мыслей наружу вышло:       —Всё в порядке, голова прошла почти. А Вы… почему не в центральном корпусе? Там же…       —Вожатые присматривают. не волнуйся, — перебивая, ответил мужчина.       —Я хотел бы поговорить по поводу твоего гранатового сока и того, как от тебя в радиусе метра доносится запах сигарет.       «Блять… влипла…» — растерявшись, подумала Шастун, думая, идти на разговор или нет.  Хотелось и выговориться, поделиться чувствами, но… что-то не давало, ставя блок с мыслями «Хочешь, чтобы тебя пожалели? Пф, удачи тебе, тряпка. Жалеют слабых и желают удачи для неудачников. Со своими чувствами справишься сама». Ответ к преподавателю был следующим:       —Я не хочу разговаривать на эту тему, да и это не так важно.        Томный вздох последовал в ответ, а после:       —От тебя никогда так не несло сигаретами, ты не тощала прямо на глазах, ты выглядела свежее, без этих синяков и мешков под глазами. Какими бы не были у тебя тёмными глаза, по ним видно, какие они пустые и безжизненные. Даже я начал замечать, что ты всё дальше уходишь от реальности, ты просто медленно, но верно отворачиваешься от друзей, которые готовы не только выпить с тобой из-за того, что ты бухло в лагерь пронесла, они помочь хотят тебе, руку помощи протягивают, а ты по этой руке бьёшь и продолжаешь отворачиваться.       Глаза сомкнулись, а из них побежало два горячих и солёных ручейка, капли же упали на подушку, что лежала под головой. Подсознание не хотело мириться с правдой, которая была как на ладони, как открытая книга и читалась не глядя. От слёз тушь предательски начала течь, размывая накрашенные глаза, а слёзы в свою очередь мешались с чёрной смесью и стекали вниз по щекам.       —Меня уже сами Позова и Матвиенко попросили, чтобы я поговорил с тобой, потому что они уже не знают, как к тебе подойти и узнать, что случилось, — Вика открыла покрасневшие глаза, смотря прямо в душу Арсения, — единственное, что они поняли — это причину такого поведения. Это после отъезда Дарины. Можешь не верить, но после того, как ты возвращалась ко мне с вокзала, ты в квартиру пришла совершенно другой.       —Я не могу без неё… — раздалось тихим шёпотом, который смешивался с редкими всхлипами, — она — то, что заставило меня верить в любовь. То, что даже несмотря на драки до полусмерти, можно любить друг друга. То, ради чего хочется жить и быть счастливой, находясь рядом, просто даже в тишине без лишних звуков и слов, дорожить тем, что она рядом…       Молчание. Проходит пару секунд. Всхлип. На лицо падают ладони, слёзы начинают бежать с неимоверной силой от боли, что сильно отзывается где-то в груди и словно скоро там что-то треснет или взорвётся. Что-то такое, что заставляет жить. Такое, которое проткнуто насквозь иглами и ножами, но продолжает биться. Треснувшее на миллионы осколков, склеенные словами «всё будет хорошо, надо просто потерпеть» и слезами. То, что продолжало работать, не обращая внимания ни на что.        Арс подрывается с кровати, подхватывая туловище девушки и придавая ей сидячее положение, обнимает и поглаживает по спине, пока та утыкается носом в плечо, одежда на котором моментально питается влагой , оставляя влажный след.       Проходит час. Несколько минут и девочки возвращаются в комнату, заставая картину с плачущей Викой и обнимающим её Арсением Сергеевичем. Как только преподаватель замечает их, то взглядом показывает, чтобы те вышли и он спокойно хотя бы уложил плачущую девушку, а после удалился. Алиса вместе с Жуком тихо зашли, переоделись и легли спать. В душ они уже сходили, не волнуйтесь.        Несколько минут и отбой. Впервые за пять дней Шастун спокойно засыпает, да и в принципе спит. Так проходит третий день пребывания в лагере.

***

      —Я убить готова тех, кто придумал делать зарядку по утрам, — выпаливала Алиса, с чем Жук и Вика полностью соглашались, но с ненавистью и ленью продолжали делать упражнения, которые бодро показывала вожатая одного из отрядов.        После зарядки шёл завтрак, где порция, выделенная для Вики, была нетронута, но был успешно выпит чай. Какие-то активности, тихий час, во время которого все сидели в телефоне, но тихо, так как час тихий, опять активности и дискотека, которую Шастун успешно пропускала, стоя позади центрального корпуса, смотря на высокий забор и множество деревьев, гласившее о том, что территория лагеря заканчивается. А понять, почему корпус назывался центральным, у девушки не получалось, так как в голове была пустота, смешанная с белым шумом. В зажатых пальцах тлела сигарета, пытаясь заглушить так сильно бьющееся сердце, которое вот-вот разорвёт. Затягиваясь, сигаретный дым приятно заполнял лёгкие, давая почувствовать некое облегчение, а после клубы дыма выдыхались наружу. Глаза сомкнулись, начиная набирать новую порцию слёз, которые днём держатся из последних сил. Оставалось приблизительно одна затяжка и сигарета закончится. Только фильтр подносится к губам, как запястье перехватывают, из пальцев вытягивают сигарету и затягиваются, после возвращают владельцу, что возмущённо и удивлённо смотрел своими карими глазами на девушку, ростом чуть выше самой Вики, что выдыхала сигаретный дым после затяжки.       —А что ты тут делаешь? — поинтересовалась. незнакомка, смотря своими зелёными глазами на восьмиклассницу, что до сих пор прибывала в шоке.       —Как видишь, курю. Ты что здесь забыла? — грубоватым тоном ответила Шастун, на что в ответ услышала усмешку.       —Я же не грублю и на тебя не давлю. Зачем ты таким тоном со мной разговариваешь? — ухмыляясь, спрашивала девушка, смотря чуть ли не в самую душу.       —Что. Тебе. Нужно? — разделяя слова, спросила Вика, продолжая говорить в прежнем тоне, решив посмотреть в глаза напротив.       —Да ничего особенного. Просто слышала, что тебя бросила вторая половинка, разбив тебя, достаточно сильно, — губы сжались в тонкую полоску, на глазах образовалась влага, при моргании которая спокойно выльется и упадёт на землю, пока в глазах отражалась боль и злость, — и я тебя понимаю. И в качестве расслабления предлагаю тебе… Хмм… Выпить. Как смотришь на это? — с некой наигранностью спросила девушка, что продолжала ухмыляться и сверкать глазами в темноте.        —Нет, отвали, — продолжая грубить, ответила Вика, хотя и предложение слишком заманчивое. Но по своему опыту уже знает, чем подобное может заканчиваться, — Что тебе, блять, надо?       —Мне так и сказать напрямую? — улыбка расползлась шире, глаза стали выглядеть ещё хитрее.        —Говори напрямую, — вспомнив, что между пальцев зажат окурок, Шастун потушила его, подпаленной частью надавливая на бетонную стену корпуса, а после фильтр сигареты полетел на влажную от росы землю.       —Хорошо, — наступила пауза, а лицо незнакомки приблизилось ближе к лицу восьмиклассницы так, что чувствовалось чужое дыхание, а кончики носов почти соприкасались друг с другом, улыбка сползла с лица— мне нужна ты.       Вот тут не передать словами, как прифигела Вика, смотря широко распахнутыми глазами на девушку перед собой, не находя слов, как и чем ответить. Только губы распахнулись, чтобы возразить, наехать, а после уйти, как в них впиваются другие, пока одна рука успела лечь на тёмно-русую макушку, придвигая голову ближе, а языком проникать в чужой рот и углублять поцелуй. Шастун это не устроило и она попыталась отстраниться, что у неё с трудом, но получилось. После её сильно прижали к бетонной стене, головой ударяясь об бетон, заставляя зашипеть от боли и зажмурить глаза, надавливая на плечо, чтобы девушка никуда не убежала.        —Ну-ну, не надо отстраняться и делать вид, что тебе этого не хочется, — зеленоглазая девушка достала из кармана складной нож и подставила её к горлу, да так, что лезвие касалось холодной кожи и при малейшем движении может оставить порез. Нож был как будто специально хорошо заточен, от чего становилось ещё страшнее. В это время страх в чёрных глазах практически кричал о себе, чем отражался на всём теле, заставляя дрожать и подкашивать ноги, которые как назло становились ватными, — просто будь хорошей девочкой и не дёргайся.       Лезвие от шеи незнакомка убрала, после чего Вика смогла спокойно вдохнуть воздух, которого уже катастрофически не хватало. В чуть приоткрытые губы впились с настойчивым поцелуем, сминая их, после поцелуй углубили, бесстыже исследуя рот языком. От такого напора Шастун вжалась в стенку, хотя и так была прижата, что больше забавляло зеленоглазую, которая начала одной рукой сжимать плечо, а вторая полезла под футболку, поглаживая оголённую спину, где местами её пощипывали до такой степени, что девушка начал мычать от боли, из глаз лилась не первая и не вторая порция слёз. Поцелуй был безответным, а после и снова пошло сопротивление. На худую шею, куда ранее прилегало лезвие, теперь легла рука, а пальцы стали сжимать её, перекрывая доступ к кислороду. От нехватки воздуха начинала кружиться голова, ответа на поцелуй всё не поступало. От губ отстранились, говоря:       —Я люблю тебя… Понимаешь?.. — шёпотом произнесла девушка в приоткрытые губы, которые хоть как-то пытались глотнуть кислород.       —Ты меня види…       —Я полюбила тебя ещё с пятого класса, — перебивая, сказала незнакомка, — думала, что это пройдёт, но нет… Судьба оказалась куда коварнее. После же, когда ты стала взрослеть, я начала думать, что ты начала задумываться об отношениях, будущем, мне хотелось тебе признаться ещё тогда, но понимала, что это будет безотказно. Ты только в шестом классе, об отношениях однополых людей брезгуешь, если судить по вашим с Дариной словесным перепалкам… Сейчас же, ты уже более серьёзно относишься к этой теме, вот я и подумала, что хоть какие-то шансы у меня будут… Но после я увидела, как отношения между вами двумя поменялось. Это не заметит рандомный человек, зато заметит тот, кому это нужно. Как только она уехала в другой город, мне предоставилась возможность признаться в чувствах, думая, что есть все шансы… Да и из школы я тоже собираюсь выпускаться. Последний год обучения, потом, может, я тебя и не увижу…       Сказать, что Вика была в шоке, ничего не сказать. Она буквально огромными глазами смотрела на одиннадцатиклассницу, не понимая, что делать. Молчать? Отвергать? Соглашаться? Тупое воспитание, где научили не отказывать людям. Чтоб оно заживо сгорело! Но единственное, что смогла выдать девушка, так это:       —Если ты любишь человека, то не захочешь ему делать больно… — хрипящим голосом сказала Шастун, так как душить её всё равно продолжали, — и не будешь желать, чтобы он страдал или проливал слёзы… Если видишь, что любимый тобой человек счастлив с другим, то надо просто его отпустить, как бы не было сложно, потому что он не будет счастлив с тем, с кем встречается без чувств…       В этот момент девушка отпустила шею и достала руку из под футболки, глядя вниз на землю. Как только Вика смогла задышать полной грудью, маленькими неуверенными шагами она начала отходить в сторону, а после, как погони за ней не последовало, бросилась прочь в сторону корпуса, пока из этого же здания выходили Алиса с Жуком, что ярко и бурно что-то обсуждали, застав Шастун молниеносно убегающей.       —Блять… — как-то испуганно пробурчала Матвиенко себе под нос, поймав на себе непонимающий взгляд одноклассницы, — потом объясню, сейчас срочно надо за Викой бежать! — быстро спустившись со ступенек, восьмиклассница ринулась вслед за убегающей подругой вместе с отстающей и непонимающей Позовой.       Так быстро Шастун не носилась, даже когда сдавала кросс на физкультуре, но ситуация этого требовала. Что было позади её вообще не интересовало, точнее, она даже не замечала. Спустя пару минут Вика уже забегает в комнату, судорожно копаясь в своих вещах, из недокосметички доставая канцелярский нож, а из скрытого кармана чемодана бинт, после быстро ретируется в туалет, оставаясь незамеченной Алисой и Жуком, что успели потерять одноклассницу из виду. Но как только они зашли в комнату, оглядывая её, то естественно, от Матвиенко не скрылось то, что чемодан был возле кровати, а не под ней.       —Ты ванные проверь, я туалеты. Пошли-пошли-пошли! Медлить вообще нельзя! — обе девушки покинули комнату и каждая разбежалась в свои точки.       Со стороны эта улыбка явно похожа на психически нездоровую, но сейчас же она казалась абсолютно нормальной и счастливой. К запястью прилёг кончик ножа, что был достаточно острым, по тому, как куплена вещь совсем недавно, и уже начала вытекать совсем маленькая капелька крови. Оставалось лишь одно движение, как артериальная кровь безостановочно польётся сначала из одного пореза, потом из второго и так далее. С мыслью «я люблю тебя, Дариш» Вика оставила первый порез. Руки неимоверно дрожали, бордовая кровь тут же начала литься и капать прямо на плитку, сама девушка сползла по стенке кабинки, которая была закрыта изнутри. Следом вторая, откуда полилась уже и алая кровь, что показало одно: артерия задета, без жгута кровь не остановится. И эта новость только радовала Вику, заставляя истерически тихо хихикать. В туалет резко распахивается дверь, а после несколько кабинок проверяют, открывая их без особого труда. И лишь последняя не поддалась, где и сидела Шастун, истекая кровью.       —Вика, блять! Открой! — эти слова были успешно проигнорированы, — либо я Арса позову! — третья алая полоска появилась на запястье, — твою ж мать!       «Пока я буду за Арсом бегать, она уже, блять, вскроется!» — думала Матвиенко про себя, а после, решила выбить дверь ногой и та открылась, упираясь в девушку, сидящую на полу. От этой картины стало жутко, голова отказывалась работать совсем, заставляя тянуть время, где секунды превращались в минуты.       Сознание терялось, в глазах темнело, кружилась голова, кровь лилась и не думала останавливаться, лишь бежала с новой силой. Вот мекепо начинает рвать бинт и использовать в качестве жгута, как Шастун вырубает. Темнота… Мыслей нет… Нет боли… Нет абсолютно ничего…

***

      Дарина лежала на свой кровати в новой квартире, вещи по-прежнему лежали в чемодане уже второй день, а в телефоне менялись посты один за другим в одной из соц сетей. Вдруг попадается какое-то романтичное видео, от чего на губах появляется невольная улыбка, как Попова вспоминает про Шастун. Радостная девушка, готовая помочь, поддержать, сдохнуть рассмешить, заставить лишний раз волноваться. Что же такого в ней нашла Дарина, что влюбилась и полюбила? Ответ она сама не находила, но только сердце начинало стучать громче и чаще, согревая тёплыми воспоминаниями.       Как они вместе сидели на крыше после школы, провожая закат и встречая рассвет в выходные, в безлюдных местах города бегали в снегу, кидались снежками, делали снежных ангелов, ставя рядом снеговика, что охранял их сердечко, которое они между своими отпечатками на снегу сами рисовали, как просто гуляли по ночам в городе и вели разговоры ни о чём, как сбегали с некоторых уроков и целовались в туалете. Если так, то ещё много чего можно написать, но увы, может не влезть.       Вдруг наступило какое-то непонятное чувство, которое заставило волноваться…       Как Дарина ходила по ночному городу и искала в хлам набухавшуюся девушку, или курила несколько пачек в день, не спала ночами и спала на уроках.        И эти чувства сейчас были острее тёплых воспоминаний. Всё таки, Попова решила написать Вике, как она и что с ней. В сети была около часа назад, это. норма. Она в лагере, в конце концов. Напечатав «Приветик! Ты как? Что делаешь?» сообщение было отправлено, но не прочитано сразу. Это тоже норма. Поэтому выходя из чатов, Дарина вернулась к просмотру ленты. Проходит минут тридцать-сорок, как ей приходит сообщение от неизвестного номера. Нахмурившись, Попова открывает чат. Неизвестный       Здравствуй, Дарина! Если вдруг у тебя не записан мой номер, то это Арсений Сергеевич. Извиняюсь за ночное беспокойство и, возможно испорченное настроение, но… Вика вскрылась.  23:48       Глаза стали с пятирублёвую монету, отказываясь верить в написанное. Вы       Это шутка такая?.. 23:48 Неизвестный       Хотелось бы верить. Сейчас в больнице лежит, врачи говорят результат отрицательный. Крови потеряно много. 23:49       Хотелось кричать, рвать волосы на себе, бить по бетонной стене, но… И не верить в написанное. Вы       Может, вы просто какие-то школьники, которые решили так разыграть? Если так, то шутка неудачная. 23:51 Неизвестный       Попов Арсений Сергеевич, классный руководитель 8А, учитель русского-литературы, бывший учитель Антона Андреевича Шастуна, учителя английского языка. 23:53       Тут точно рандомные школьники такого сказать не могут. По щеке покатилась слеза, сердце сжалось, всё вокруг остановилось.       «Неужели это из-за меня?..» — единственное, что было в голове девушки, а посторонние звуки превратились в белый шум. Мир остановился  Потерял все краски и стал чёрно-белым. Как дальше жить, Дарина не понимала, от слова совсем.       Оставшаяся неделя новогодних каникул прошла слишком быстро, мир был таким же серым. Ночью не спалось совсем. Голубые глаза, что были цветными, наполненные жизнью и радостью в один момент пропали и стали пустыми, безжизненными, разбитыми. Под глазами появились синяки и мешки от не высыпания. Есть абсолютно не хотелось.       Всё это заметила и Попова старшая, которая боялась лишний раз тревожить дочь. Но хотя бы выспаться ребёнку надо, хотя бы. Поэтому, налив в стакан обычной воды, женщина достала с полки аптечку, а после снотворное. Раскрошила в порошок, пересыпала в другой сосуд, разбавила в небольшом количестве горячей воды до полного растворения и перелила в стакан с основной водой. Сосуд отнесла в комнату к дочери, что повернулась к стене и сверлила её взглядом, стакан поставила на прикроватную тумбочку и ушла, закрывая дверь.       Ждать долго не надо. Через пять минут стакан опустошили, а через двадцать минут подействовало и снотворное. Девушка заснула крепким сном спустя эту мучительную неделю.       На утро Дарина просыпается, решает встать с кровати и подойти к окну, как на подоконнике замечает листок, на котором кровью написано: «Прости меня…»