Рассвет

Вэй Усянь был удивлен, что на следующее утро он проснулся не от ужаса, как это обычно бывало, когда он осознавал, что заснул. Вместо этого, он медленно просыпался, чувствуя легкое возвращение сознания и щекочущий солнечный свет, проникающий сквозь его закрытые веки. Он глубоко вдохнул, нахмурив брови, и наконец, позволил своим векам приоткрыться. Первое, что он заметил - было то, насколько сильно у него кружилась голова, даже, несмотря на то, что он лежал. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где он находился, и как только он это сделал, Вэй Усянь должен был напомнить себе, что это не было сном. Он действительно все еще был свободен, и прекрасный солнечный свет, проникающий в его окно, не был жестокой шуткой, которую его разум играл с ним. Он больше не был заперт в подвале вместе со свиньями, а находился в клане Гусу Лань, где знал, когда будет его следующая еда, и теперь его время пребывания на солнце не ограничивалось часом или двумя. Когда он медленно сел, комната закружилась перед его глазами, и он почувствовал неописуемую тяжесть, словно его конечности были придавлены валунами. Даже его веки все еще казались тяжелыми, и они сонно поморгали минуту или две. Вэй Усянь потер глаза, а затем липкий подбородок почти с удивлением, ведь прошло очень много времени с тех пор, как он спал так крепко, что просыпался с чувством тяжести и пускал слюни на себя во сне. Вэй Усянь откинулся на спинку кровати и вытянул руки над головой, чтобы снять напряжение. Это было просто замечательно – иметь возможность не торопиться с пробуждением и почувствовать себя таким расслабленным и отдохнувшим. Последнее, что он помнил – что Лань Ванцзы сидел рядом с ним на кровати, но когда он проснулся, то увидел, что его там больше не было. Место, которое он занимал на его кровати, теперь пустовало, и он удивился сам себе, ведь почувствовал себя немного опечаленным этим фактом. Хотя одиночество означало, что он был в безопасности, но находясь вместе с Лань Ванцзы в комнате, он также чувствовал себя в безопасности.

***

Солнечный свет за окном был по-прежнему белым, а направление теней в его комнате указывало на то, что было еще довольно раннее утро. «Может Лань Ванцзы все еще находится в своей комнате в цзинши?» - подумал Вэй Усянь, посмотрев на дверь. Чтобы заглянуть туда, ему нужно было встать и пройти в коридор, но его ноги были все еще слабыми и худыми, поэтому он не знал, удастся ли это ему сделать? Кроме того тишина, за исключением щебетания птиц за окном, начала действовать на него, его разум стал заполнять пустоту звуками, которые были гораздо более угрожающими, вроде скрипов и царапания, и это его стало нервировать, но это оказалось недостаточным, чтобы убедить его встать. Однако чем больше просыпался его разум, тем больше просыпалось и его тело, а поскольку он спал так непривычно долго, всего через пару секунд он осознал, что его мочевой пузырь был болезненно полон, а его желудок - ужасно пуст, один пульсировал от дискомфорта, а другой резко зарычал на него. Застонав, Вэй Усянь решил, что это было хорошей мотивацией, чтобы встать, потому что в противном случае, он испачкает свои простыни, а у него уже было достаточно такого унизительного опыта. «Я должен хоть раз пройти в уборную без посторонней помощи», - подумал Вэй Усянь. Сделав глубокий вдох, Вэй Усянь соскользнул с кровати и как обычно, присел на корточки, прежде чем выпрямить затекшие ноги. Они стали дрожать под тяжестью, которую были вынуждены нести, но он все же пошел по полу в уборную неуверенными шагами. Каким-то чудом ему удалось не только вовремя добраться до уборной, но и заставить ноги удерживать себя в вертикальном положении достаточно долго, чтобы он смог успешно справить нужду, хотя они дрожали на протяжении всего процесса. Вэй Усянь считал еще одним чудом то, что всякий раз, когда он облегчался, то больше не чувствовал, будто иглы пронзают его таз и нижнюю часть спины. Вэй Усянь все еще ощущал некоторый дискомфорт, но чем больше он пил, тем становилось лучше, и он больше не боялся этого акта. Вэй Усянь так привык существовать с постоянной болью, что смирился с тем фактом, что даже такие мелочи, как посещение уборной или просто неподвижное лежание, будут вечно причинять ему боль, и это считал нормальным, но к счастью, он глубоко заблуждался. «Как же ошибались Вэни, когда убеждали меня, что ощущение голода, жажды и слабости – было нормальным, и быть использованным в качестве приманки – тоже было нормальным», - Вэй Усянь решил, что больше не должен был думать об этом, ведь его сердце стало сильно стучать в груди. Его первым желанием было - вернуться в кровать, чтобы свернуться калачиком и больше не переживать из-за этого, но затем он понял, что на самом деле хотел, чтобы Лань Ванцзы снова взял его за руку. Ведь если сила его прикосновения помогла ему уснуть, после того как он не спал такое долгое время, то возможно, она смогла бы остановить ту ужасную панику, которая охватила его грудь.

***

Несмотря на то, что его ноги отказывались идти на то далекое расстояние, которое он должен был пересечь, чтобы добраться до комнаты Лань Ванцзы, Вэй Усянь решительно стал переставлять ногами. Однако каким бы решительным он не был, это не помогло остановить боль, поднявшуюся по его спине, когда он был всего лишь на половине пути. На его лбу выступил пот, ведь он все равно заставлял себя идти. Его ноги, наконец, не выдержали и подогнулись, отправив Вэй Усяня на пол, как мешок с картошкой. Он застонал от удара своего костлявого тела о деревянный пол. Удар был гораздо более болезненным, потому что у его истощенных мышц не было жира, который смог бы служить подкладкой вокруг его костей и помочь поглотить удар. Вэй Усянь лежал, оглушенный болью, но затем, он начал паниковать по совершенно другой причине, ведь если бы Лань Ванцзы действительно был в соседней комнате, то, несомненно, прибежал бы, когда услышал, как Вэй Усянь упал на пол, а потому он понятия не имел, когда кто-нибудь обнаружит его, лежащим на полу. У него болело все тело, и он боялся, что сломал себе что-нибудь. К счастью, через минуту или две он услышал, как открылась дверь, и послышались шаги. Вэй Усянь заметил, как что-то поставили на пол, а затем шаги ускорились, прежде чем рядом с ним появилось развевающееся белое одеяние. Конечно же, это был Лань Ванцзы, который выглядел очень обеспокоенным. «С вами все в порядке?» – хотел спросить Лань Ванцзы, но решил, что болезненное выражение на лице Вэй Усяня было достаточным ответом. Не говоря ни слова, Лань Ванцзы поднял его, и не успел Вэй Усянь опомниться, как его очень осторожно положили на кровать, словно он был сделан из стекла. Вэй Усянь с удивлением уставился на Лань Ванцзы, ведь тот поднял его так, будто он был не тяжелее перышка, но на данном этапе это, вероятно, было близко к истине. Лань Ванцзы вызвал Вэнь Цин, чтобы осмотреть его, и вскоре ему пришлось вытерпеть ее прикосновения, опустив глаза. Она сказала ему, что он был в порядке, и у него ничего не было сломано, но к концу дня у него наверняка появятся впечатляющие синяки. Вэнь Цин дала ему строгие инструкции, чтобы впредь он был более осторожен и не ходил много без чьей-либо помощи. Когда она ушла, Лань Ванцзы вздохнул и пошел забрать то, что оставил у двери – это был завтрак Вэй Усяня.

***

В молчании Лань Ванцзы подал поднос молодому человеку, который сел на пол напротив него и, не теряя времени, проглотил всю еду, ведь аппетит снова вернулся к нему после того, как он узнал, что не пострадал. Однако Лань Ванцзы, хотя и принес еду для себя, не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к ней, а вместо этого сидел и пристально смотрел на Вэй Усяня. «Буду ли я наказан? – пронеслось в его голове. – Я же не знал, что мне нельзя много ходить, и не думал, что у меня не хватит сил, чтобы сделать это». Внезапно Лань Ванцзы встал и ушел, вернувшись через минуту с бумагой и чернилами. Вэй Усянь знал, что это значило, и это заставило занервничать его еще больше. Тем не менее, в безмятежной позе Лань Ванцзи не было никакой злобы, когда он снова сел, все еще сохраняя почтительное расстояние, и подтолкнул бумагу к Вэй Усяню. - Расскажите, как вы упали на пол сегодня утром? – спросил Лань Ванцзы, его голос совсем не казался сердитым. Это было не то, что Вэй Усянь ожидал услышать, ведь приготовился защищаться от обвинений и упреков, что он, должно быть, замышлял что-то нехорошее, но это был просто вопрос, заданный тем же тоном, каким обычно спрашивают о погоде на улице. Тем не менее, он колебался, его осанка была сгорбленной. Вэй Усянь напомнил себе, что Лань Ванцзы сидел с ним прошлой ночью и держал его за руку, пока он не заснул, а это было отличительной чертой человека, у которого было много терпения, но все же больше не желая заставлять Лань Ванцзы ждать, он осторожно взял кисть и начал писать. «Мне было страшно, поэтому я искал вас». Когда он закончил, то быстро отложил кисть, демонстративно отказываясь смотреть на Лань Ванцзы, а его лицо покраснело от стыда. «Почему же я написал это? Надо было написать, что я встал в уборную, а на обратном пути упал», - подумал Вэй Усянь. Что ж, возможно, какая-то часть его немного злилась из-за того, что Лань Ванцзы не было рядом с ним, когда он проснулся. Потому что этот молодой человек всегда был рядом, когда он этого не хотел, а теперь, когда Вэй Усянь всем сердцем стал желать этого – его не было, и это ему не нравилось. Конечно же, Лань Ванцзы не злился на него, и Вэй Усянь стал думать, что этот человек был слишком хорош для такого чувства, как гнев. - Мне очень жаль, ведь я вовсе не хотел причинять вам беспокойства, - сказал Лань Ванцзы. – Когда я уходил, вы спали, поэтому я решил принести вам что-нибудь на завтрак. В следующий раз, если хотите, я попрошу кого-нибудь другого принести вам еду. Это определенно озадачило Вэй Усяня, ведь он не ожидал, что его слова будут восприняты так серьезно. Он не знал, как на это реагировать, поэтому просто пожал плечами и отвел глаза. Ему очень хотелось сказать, что он совсем не возражал против такого предложения, но он был слишком напуган, чтобы попросить о чем-то. Видя, насколько он был напряжен, Лань Ванцзы протянул руку и положил ее рядом с его рукой, ведь не был уверен, что тот положительно отреагирует на прикосновение в тот момент. Когда рука Лань Ванцзы появилась в поле его зрения, Вэй Усянь сразу же поднял голову. У Лань Ванцзы перехватило дыхание от того, насколько большими стали серые глаза на худом лице молодого человека. Выражение на его лице заставило сердце Лань Ванцзы забиться очень быстро, ведь он выглядел так, будто осмелившись высказать свои мысли, теперь в любой момент ожидал удара. - Не волнуйтесь, это вовсе не будет для меня проблемой, - настаивал Лань Ванцзы, но Вэй Усянь только покачал головой, вовсе не желая быть обузой, и снова стал писать: «Почему вы так добры ко мне? Я ничего не сделал, чтобы заслужить это. К тому же я низкородный...» Когда Лань Ванцзы увидел, как кисть стала выводить унизительные слова, то положил свою руку поверх руки Вэй Усяня, остановив его письмо. Вэй Усянь ахнул, но послушно уронил кисть. Однако вместо удара, эти пальцы просто убрали его руку с бумаги и нежно сжали ее. Вэй Усянь, наконец, поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом и его сердце затрепетало, когда он увидел знакомую теплоту в его взгляде. - Я добр к Вэй Усяню, потому что он заслужил это, особенно после того, как он всю свою жизнь не знал доброты, - ответил Лань Ванцзы. – Вэй Усянь заслуживает жить в мире и счастье, как и все остальные. Кроме того...у Вэй Усяня очень милая улыбка, и я бы хотел когда-нибудь снова увидеть эту улыбку, если он, конечно, захочет поделиться ею со мной. Поначалу Лань Ванцзы испугался, что Вэй Усянь снова заплачет, ведь его губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Однако вместо этого на его щеках появился оттенок розового, и он опустил голову, чтобы скрыть румянец, но не отпустил руку Лань Ванцзы. Второй господин Лань заметил что, несмотря на нервозность, Вэй Усянь снова позволил ему держать себя за руку, а это было еще одним маленьким шагом к выздоровлению.

***

Дни постепенно превращались в недели, а прогресс Вэй Усяня хоть был медленным, но стабильным. День за днем, неделя за неделей он понемногу совершенствовался, причем настолько незаметно, что те, кто проводили с ним много времени, едва замечали это. Однако Вэнь Цин, которая теперь приходила к нему не каждый день, а раз в неделю, сумела уловить мельчайшие детали. Его ребра, наконец, исчезли, а запястья больше не выглядели такими хрупкими. Она заметила, что его лицо округлилось, его губы порозовели, а его телу стало легче сохранять тепло. Его волосы тоже очень быстро отрастали, пряди уже были длиной в несколько сантиметров и покрывали все шрамы. К тому же в течение нескольких недель большую часть своего времени Вэй Усянь стал проводить во сне, будь то днем или ночью, просыпаясь только для того, чтобы поесть и воспользоваться уборной. Вэнь Цин заверила двух братьев Лань, что это было нормальным, ведь ему нужно было наверстать упущенное за целый месяц, если не более. Теперь Вэй Усянь находился в процессе отучения от шести небольших порций в день, и стал получать более большие и существенные блюда. Как и ожидалось, его телу потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться, поскольку ему нужно было привыкнуть не только к более твердой пище, но и к ее большему количеству, постепенно растягивая свой желудок до нормального размера. В начале этого перехода он чувствовал себя настолько сытым, что не было ничего необычного в том, что он чувствовал усталость сразу же после еды. Его тело пыталось отправить его спать, чтобы оно могло сосредоточиться на переваривании того, чем он себя напичкал.

***

Однажды, когда Вэй Усянь находился в одном из таких расслабленных состояний, наблюдая, как Лань Ванцзы собирал тарелки после их обеда, он обнаружил, что его снова стало тянуть к рукам молодого человека. Они были такими красивыми и теплыми, а...Вэй Усянь, когда жил с Вэнями, часто видел, как люди часто клали руки на щеки других людей или же обхватывали их лица. «Интересно, каково это, ощутить такое нежное прикосновение?» - задался вопросом Вэй Усянь, ведь ранее его всегда только били по лицу. Однако в очередной раз страх помешал ему действовать. «Может, было еще слишком рано, ведь меня все еще пугают руки, которые приближаются к моему лицу? - задумался Вэй Усянь. – Но если человек будет двигаться медленно, а я буду знать, чего от него ожидать, ведь все будет не так уж плохо?» Вэй Усянь не стал слишком много думать об этом, обратив внимание, что когда Лань Ванцзы убирал остатки их обеда, одна из его рук по-прежнему лежала у него на коленях. Вэй Усянь медленно протянул руку и взял ее обеими руками. Лань Ванцзы сразу же замер, прекратив уборку, и посмотрел на Вэй Усяня. Молодой человек снова заколебался, но когда его не стряхнули, он осторожно поднял руку Лань Ванцзы, словно держал птенца. Лань Ванцзы действительно был слишком добр к нему, ведь он никогда не подвергал сомнению странное поведение Вэй Усяня, а просто принимал его. Впрочем, проведя так много времени друг с другом, они стали узнавать причуды друг друга, язык тела и привычки. Для двух людей, которые не слишком много общались с помощью слов, это было очень важно, а для Вэй Усяня – как раз то, что ему было нужно. Он слишком много раз обманывался чужими словами, но язык тела никогда ему не лгал. Поэтому просто глядя на свободную линию спины Лань Ванцзы и на то, какими мягкими стали его руки, он знал, что прикосновение его совсем не беспокоило. Вместо этого, Лань Ванцзы выжидающе сидел, наблюдая за тем, что собирался сделать молодой человек. Он был немного удивлен, когда Вэй Усянь взял его руку и приложил к своей щеке. Лань Ванцзы машинально разжал пальцы так, чтобы его ладонь прижалась к его коже, при этом он заметил, как глаза молодого человека сверкнули в лучах полуденного Солнца, как будто он открыл что-то удивительное и новое для себя, и Лань Ванцзы с тяжелым сердцем понял, что, скорее всего так оно и было. То, что делал Вэй Усянь, могло показаться странным для случайного наблюдателя, но для человека, который провел с ним так много времени, его действия и стоящие за ними доводы были достаточно ясны. «Сколько раз его грубо хватали и били по лицу, потому что кто-то был зол на него?» - задался вопросом Лань Ванцзы, вспомнив, что когда они впервые нашли его, на щеках и вокруг глаз у него было немало синяков и порезов. Вэй Усянь прижал его ладонь к своей щеке и закрыл глаза в знак признательности, чтобы полностью впитать это чувство. Лань Ванцзы догадался, что, скорее всего, это был первый раз, когда кто-то дотронулся до его лица без намерения причинить ему боль. Лань Ванцзы провел большим пальцем по его щеке, прямо под глазом, и Вэй Усянь немного наклонился к его прикосновению, при этом Лань Ванцзы ощутил, как его сердце стало громыхать в его груди, а в голове запульсировала кровь. «Мои уши стали...красными? – пронеслось в голове Лань Ванцзы. – Нет, это должно быть только мое воображение». Но бабочки, которые затрепетали у него в животе, когда Вэй Усянь снова открыл свои серые глаза и улыбнулся, определенно ему не показались. Эта улыбка была слишком милой, подобно весеннему Солнцу за их спинами, к тому же румянец появился на лице Вэй Усяня. Лань Ванцзы поджал губы и медленно поднял свою вторую руку. Увидев, что Вэй Усянь совсем не возражал, он положил ее на другую сторону лица молодого человека и нежно сжал его щечки. - Я рад, что вы прибавляете в весе, - сказал ему Лань Ванцзы. Вэй Усянь на мгновение моргнул, а затем расплылся в улыбке, настолько широкой, насколько позволяли ему сжатые щеки.

***

Боясь, что он слишком разволнуется, второй Нефрит клана Лань отпустил его лицо и продолжил укладывать тарелки на поднос. Вэй Усянь спокойно стал наблюдать за ним, его лицо все еще покалывало там, где к нему прикасались. «Это было так же приятно, как и выглядело, когда другие члены клана Вэнь ласкали щеки друг друга», - подумал Вэй Усянь. Он слегка надул губы, жалея, что этот контакт закончился так быстро. - Вы выглядите усталым. Не хотите ли, чтобы я поиграл для вас, пока вы не заснете? - сказал Лань Ванцзы, убрав поднос в сторону. Не колеблясь, Вэй Усянь кивнул, и Лань Ванцзы подошел, чтобы занять свое место перед гуцинем. Вэй Усянь глубоко вдохнул, чувствуя, как сон стал находить на него, как только заиграли первые ноты. Он знал, что ему следовало вернуться в кровать, прежде чем он заснет сидя на полу. Но все же...даже зная, что у него не было права быть таким эгоистичным, Вэй Усянь ничего не мог с собой поделать, ведь теперь, когда он ощутил, насколько чудесным может быть прикосновение, какая-то давно изголодавшаяся часть его не могла насытиться этим. А в тот момент, единственным человеком, прикосновению которого он искренне доверял и действительно наслаждался - был Лань Ванцзы. Вэй Усянь рассудил, что если Лань Ванцзы не захочет, чтобы он сидел рядом с ним, то может отшлепать его, и он примет наказание без каких-либо жалоб, ведь заслужит его. Вэй Усянь решил рискнуть, поэтому как можно тише он стал ползти по полу к молодому человеку, пока не сел рядом с ним. Но Лань Ванцзы не заметил его присутствия, не считая короткого проблеска его глаз, когда тот на мгновение посмотрел на него, прежде чем снова вернуться к наблюдению за своими руками. «Значит, он как обычно не возражает, чтобы я сидел здесь», - подумал Вэй Усянь, не зная, почему так нервничал. Смиренно вздохнув, он улегся на пол, положив свои руки под голову. Однако через пару минут он понял, что ему было слишком неудобно, что было ужасно ироничным, ведь большую часть своей жизни он спал на изодранном матрасе или циновке в холодном подвале. «Неужели я настолько испортился, что деревянный пол при солнечном свете теперь не удобен для меня?» - пронеслось в его голове. Очевидно, так оно и было, потому что Вэй Усянь поднял голову и смело положил ее на более удобную поверхность – конечно же, это были колени Лань Ванцзы.

***

Человек, обладающий меньшим самообладанием, чем второй Нефрит клана Лань подпрыгнул бы от такого неожиданного контакта, но к счастью, Лань Ванцзы оставался неподвижным, как камень, хотя и немного напрягся. Его руки замерли на гуцине, и он не мог не посмотреть на молодого человека, когда тот повернулся, свернувшись калачиком. Рука Вэй Усяня легла у его лица, а он слегка уткнулся носом в бедро Лань Ванцзы и, в конце концов, молодой человек успокоился с удовлетворенным вздохом. Лань Ванцзы не мог заставить свои руки снова двигаться на гуцине, когда стал смотреть на зрелище представшее перед его глазами. Это было абсолютно невероятным, ведь всего месяц назад Вэй Усянь кричал и вопил всякий раз, когда кто-то входил в его комнату, а теперь он свернулся калачиком у него на коленях, чтобы вздремнуть. Лань Ванцзы был в восторге от того, как много доверия ему оказывал этот молодой человек, и он выглядел намного лучше, чем месяц назад, и даже лучше, чем когда они впервые встретились. Его кожа стала намного розовее, его волосы, хотя и короткие, стали густыми, блестящими и здоровыми, благодаря богатой витаминами пище, которую они постоянно ему давали. У Лань Ванцзы было ощущение, что через год или два они снова станут прежней длины. Он вовсе не считал, что Вэй Усянь не был привлекателен сейчас, но когда он полностью поправится, а его длинные волосы снова будут струиться по его спине, как темная река, то он станет божественно красивым... «О, нет, мои уши снова покраснели», - промелькнуло в его голове, и Лань Ванцзы сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Даже не осознавая, Лань Ванцзы погладил щеку Вэй Усяня тыльной стороной пальцев, что заставило того на мгновение открыть глаза и посмотреть на него, прежде чем он снова закрыл их в знак согласия. Вэй Усянь снова уткнулся носом в его бедро, и Лань Ванцзы пришлось закрыть глаза и сосчитать до трех, потому что это зрелище было настолько милым, что он едва мог его выносить. Вэй Усянь только усугубил ситуацию, когда внезапно направил руку Лань Ванцзы выше, пока она не оказалась у него в волосах, а затем снова открыл глаза, посмотрев на него многозначительным взглядом, от которого у второго Нефрита клана Лань едва не перехватило дыхание, прежде чем снова закрыть их. «Я доверяю вам», - сказали ему глаза Вэй Усяня, как будто он произнес эти слова вслух.

***

Поняв это, Лань Ванцзы чуть не разрыдался, ведь он видел глубокие инфицированные раны на голове молодого человека, когда они впервые спасли его, и слышал объяснение Вэнь Цин о том, как Вэй Усянь получил их. Кто-то так жестоко дергал его за волосы, что он стал истекать кровью. Теперь же он был здесь, позволяя себе быть уязвимым и разрешая другому человеку снова запустить руку в свои волосы. Очевидно, что Вэй Усянь полностью доверял Лань Ванцзы, и верил, что тот не причинит ему вреда. Лань Ванцзи даже представить себе не мог, сколько мужества потребовалось Вэй Усяню, чтобы позволить нечто подобное. Осторожно, не желая причинить ему ни малейшей боли, Лань Ванцзы стал водить своими пальцами по его мягким волосам, выстраивая устойчивый ритм. Постепенно он почувствовал, как Вэй Усянь стал расслабляться, а его голова становилась все тяжелее, при этом тот сладко улыбнулся и издал самый восхитительный звук, который Лань Ванцзы когда-либо слышал. Это было практически мурлыканием, и Лань Ванцзы снова пришлось взять себя в руки, ведь тот был таким милым. В конце концов, он нежно почесал голову молодого человека, заправляя его волосы за ухо, тем самым вызвав дрожь удовольствия по спине у Вэй Усяня, а также еще один счастливый звук. Вэй Усянь выглядел так, словно никогда больше не хотел уходить с этого места. Прошло не так много времени, как Вэй Усянь поддался успокаивающему движению пальцев по своим волосам, а также своему чрезмерно полному животу, и глубоко заснул, став тихонько похрапывать на коленях Лань Ванцзы. Именно в таком положении их застал Лань Сичэнь, прибывший примерно через десять минут после того, как Вэй Усянь заснул, намереваясь забрать поднос с обедом. Он был рад, что вызвался сделать это сам, вместо того, чтобы позволить это одному из младших. Некоторое время он молча наблюдал за ними из дверного проема, ухмыляясь при виде брата, который сидел и поглаживал их подопечного, словно избалованного домашнего кота, и при этом смотрел на него так, словно никогда не видел ничего более драгоценного. Лань Сичэнь до сих пор поражался тому, насколько иначе Лань Ванцзы вел себя с Вэй Усянем, чем с кем-либо еще. Он, конечно, знал причину, но считал, что Лань Ванцзы до конца все еще не понял собственных чувств. Когда Лань Сичэнь, наконец, бесшумно пересек комнату, как призрак, и убедился, что Вэй Усянь действительно спал, он сказал низким голосом: - У тебя на коленях странный кот, Ванцзы. Лань Ванцзы впился в него взглядом, и Лань Сичэнь с трудом удержался от смеха. Это был взгляд, который сопровождался покрасневшими ушами и предостерегал его от дальнейших поддразниваний. Однако даже тогда рука Лань Ванцзы и не прекратила своих движений, продолжая усердно гладить волосы Вэй Усяня. - Он сам подполз ко мне и лег, - объяснил Лань Ванцзы. – Полагаю, он мне доверяет. - Я думаю, что ты, как никто другой, заслужил это доверие, Ванцзы, ведь ты так прилежно работал с ним, - сказал ему Лань Сичэнь. – Теперь он стал совсем другим человеком. Посмотри на него...он выглядит так, словно попал в рай. Лицо Вэй Усяня было совершенно расслабленным, все признаки напряжения исчезли, а его губы даже слегка приоткрылись. Он выглядел таким умиротворенным, что Лань Ванцзи просто не мог не посмотреть на него с теплотой. - Мгм. Любое место окажется раем, по сравнению с тем, где он был, - сказал Лань Ванцзы, снова зачесав ему волосы. - Верно, но он мог бы лечь на кровать, что было бы намного удобнее, но он предпочел лечь рядом с тобой, - его брат подошел к подносу и взял его. – Я думаю, что его рай там – где ты. И еще...посмотри на себя. Ты раньше никогда не позволял другим людям, кроме своей семьи, прикасаться к тебе. Какое же заклинание наложил на тебя этот молодой человек? Лань Ванцзы бросил на него испепеляющий взгляд через плечо, и Лань Сичэнь рассмеялся, не в силах сдержать себя. - Я оставлю вас наедине...пока. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я помог ему вернуться на кровать, а ты смог бы встать? - Нет, я останусь здесь, пока он не проснется. «Похоже, Вэй Усянь продвинулся в краже сердца моего брата дальше, чем я думал, - рассудил Лань Сичэнь. – Но это даже хорошо, ведь Ванцзи заслужил немного счастья для себя». Тем не менее, видя, какими безмятежными они казались, Лань Сичэнь просто не мог не добавить: - Каким бы прекрасным он ни выглядел, я бы посоветовал тебе воздержаться от поцелуев, пока он не проснется, Ванцзы. - Брат?! – возмутился Лань Ванцзы, но Лань Сичэнь уже вышел с широкой улыбкой на лице.