Рассвет

На следующее утро Вэй Усянь проснулся, когда Солнце едва взошло, и лишь желто-розовая полоска находилась над горами, окружавшими Облачные глубины. Снаружи висел такой густой слой тумана, что казалось, будто облака упали с неба. Вдалеке он слышал рев водопада и пение только что проснувшихся птиц. Он был уверен, что никогда в жизни не примет этот прекрасный вид, как должное, учитывая то, что он видел ранее, когда просыпался. Однако Вэй Усянь чувствовал себя скорее спящим, чем бодрствующим. Его глаза были слишком тяжелыми, чтобы открыться более чем на щель, а его тело было слишком тяжелым, чтобы вообще двигаться. Он решил, что не будет вставать в ближайшее время, но когда пошевелился, почувствовал, будто на его животе лежал камень, который крепко прижимал его к кровати. «Это вовсе не мое воображение», - пронеслось в его голове, когда он снова попытался сместиться, но что-то действительно давило на него. Его взгляд скользнул вниз, и его усталому мозгу потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить, на что он смотрел. «Может, я еще сплю?» - промелькнуло в его голове, ведь как еще он мог объяснить то неземное зрелище, которое предстало перед его глазами. Похоже, что Лань Ванцзы прошлой ночью не добрался до своей кровати, а вместо этого заснул, сидя рядом с Вэй Усянем и ожидая, когда тот заснет. Он даже не уснул, сидя у стены, как ожидал от него Вэй Усянь, а вместо этого наклонился так, что его тело прижалось почти вплотную к телу Вэй Усяня. Ночью Вэй Усянь перевернулся так, что теперь лежал не на боку, а на спине, так что в этот момент Лань Ванцзы свернулся вокруг него, используя живот Вэй Усяня в качестве подушки. Он заметил, что соскользнул с колен Лань Ванцзы, и только его голова лежала на одном из его бедер. Более того, его пальцы держались за ткань одежды мужчины. «Может, он пошевелился во сне и разбудил меня?» - подумал Вэй Усянь, но с трудом удержался от улыбки, при виде спящего второго Нефрита клана Лань. Лань Ванцзы был в полном беспорядке по сравнению с его обычным состоянием. Его длинные волосы были разбросаны повсюду, словно кто-то вылил чернильницу на кровать и на самого Вэй Усяня. Его пучок был сдвинут набок, а длинные пряди, обрамляющие его лицо, были прижаты к его щекам. Его лицо было расслабленным, и выглядел он намного моложе своих лет. Одна из его рук лежала у его лица, а пальцы были спрятаны в одежде Вэй Усяня. Его голова поднималась и опускалась в такт дыханию Вэй Усяня, и в мертвой тишине комнаты Вэй Усянь услышал тихое, ровное дыхание Лань Ванцзы. «Интересно, сколько людей видели Лань Ванцзы таким?» - задался вопросом Вэй Усянь. И все же, несмотря на свое более беспорядочное состояние, чем когда-либо Вэй Усянь видел его, Лань Ванцзы все еще умудрялся выглядеть как пришедшее на Землю Божество, подобное тому, кому Вэй Усянь молился, когда жил в клане Цишань Вэнь. Он все еще слышал свой собственный детский голос, который горячо просил одного из Богов послать кого-нибудь, чтобы защитить его от Вэнь Чао и его друзей. Казалось, что спустя годы на эту молитву, наконец, ответили, и они послали ему этого ледяного принца, который заморозит одним своим взглядом любого, кто попытается причинить вред Вэй Усяню. Вэй Усянь знал, что он чувствовал себя в большей безопасности, когда они с Лань Ванцзы касались друг друга, независимо от того, держали ли его за руку или он лежал у того на коленях. И все же, когда Лань Ванцзы гладил по его волосам или держал его лицо в ладонях, его голова начинала кружиться от...чего-то. Всякий раз, когда Лань Ванцзы проходил мимо него, и он вдыхал аромат сандалового дерева, когда тот одаривал его редкой улыбкой или называл «Вэй Ин», Вэй Усянь не мог не чувствовать симпатии к этому молодому человеку. Вэни называли его обрезанным рукавом, но у него никогда не было времени выяснить, было ли это правдой. Вэй Усянь был слишком занят, беспокоясь о том, чтобы вести себя подобающим образом и бороться за свою жизнь, чтобы по-настоящему думать о таких вещах, как то, кто его привлекает. В те редкие моменты, когда он мог передохнуть и думал, что его не замечают, он часто наблюдал за женщинами, посещавшими клан Вэнь, желая, чтобы они прикасались к нему с той же нежностью, с какой они прикасались к своим сопровождающим мужчинам. Поэтому Вэй Усянь предположил, что тоска по этому утешительному прикосновению означает, что его привлекают женщины. То есть он думал именно так, пока Лань Ванцзы не посетил клан Цишань Вэнь. Вэнь Чао пустил слух, что Вэй Усянь был обрезанным рукавом, чтобы еще больше запятнать его репутацию и изолировать его от всех положительных контактов с людьми, что было ироничным, учитывая, что Вэнь Чао сделал с ним. Однако это заставило его думать, что быть обрезанным рукавом - значит иметь какое-то отношение к издевательству, которое ему пришлось вытерпеть от Вэнь Чао, поэтому он яростно воспротивился этой идее. Он знал, что это бывает только тогда, когда мужчину влечет к мужчине, но учитывая боль, которая возникла при его интимном взаимодействии с другим мужчиной, эта идея пугала его. Тем не менее, пришел Лань Ванцзы и начал менять эту идею для него. Их отношения быстро стали такими же близкими, как у него с Вэнь Чао, но совершенно другими. С Вэнь Чао все было кровью и тьмой, а с Лань Ванцзы – мягким и полным света. Вэнь Чао клал руку на щеку Вэй Усяня только для того, чтобы дать ему пощечину, в то время как Лань Ванцзы – ласкал его. Со временем Вэй Усянь стал чувствовать себя гораздо ближе к нему. Его преданность и чувство привязанности крепко привязали его к этому доброму молодому человеку, как будто в тот момент, когда Лань Ванцзы предложил ему позавтракать вместе с ним в клане Цишань Вэнь, сердце Вэй Усяня было продано самому доброму покупателю. Вэй Усянь хотел быть рядом с Лань Ванцзы как можно больше и дольше, и если желание видеть растрепанного Лань Ванцзы каждый день - делало из него обрезанного рукава, то он полагал, что это было бы не так уж плохо. Хотя все, что он знал о сексе – это унижение, но возможно Лань Ванцзы будет мягче и не заставит его истекать кровью, не будет вдавливать его лицо в грязь и так сильно дергать за волосы. «Если бы я увидел лицо Лань Ванцзы, парящее над моим, возможно это было бы вполне терпимо? В конце концов, именно так все происходит, верно? – задумался Вэй Усянь. – Если мужчина заботится о тебе, предлагая столько всего, то я должен дать ему что-нибудь взамен, но все что у меня есть – мое тело». Вэй Усянь сразу же решил выбросить эту мысль из головы, ведь он был слишком спокоен и счастлив, чтобы сосредотачиваться на таких негативных вещах. В свою очередь ровное сонное дыхание Лань Ванцзы заставило глаза Вэй Усяня снова потяжелеть и, не имея желания держать их открытыми, он закрыл их, прижавшись ближе к теплому телу Лань Ванцзы. «Интересно, на что будет похож поцелуй Лань Ванцзы?» - промелькнуло в его голове, прежде чем он погрузился в сон.

***

Через час, когда Солнце поднялось выше, сработал внутренний будильник Лань Ванцзы, и он открыл глаза. Обычно он просыпался почти мгновенно, чувствуя себя бодрым, но по какой-то причине он не только все еще чувствовал себя ужасно измученным, но ему было так тепло и уютно, что совсем не хотелось вставать. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы понять, почему же он так устал, когда к нему вернулась прошлая ночь, и он осознал, что не помнит, как лег спать. «Где же я заснул?» - пронеслось в его голове. Лань Ванцзы немного приоткрыл глаза, и когда его зрение прояснилось, он увидел, что все еще лежит в постели Вэй Усяня, а молодой человек прижался к нему всем телом, положив голову на одну из ног Лань Ванцзы. В свою очередь, он осознал, что его голова лежит на животе Вэй Усяня. Тяжело вздохнув, Лань Ванцзы внезапно сел, но когда он пошевелился, то услышал, как Вэй Усянь жалобно застонал. Лань Ванцзы затаил дыхание, не желая, чтобы Вэй Усянь проснулся и увидел, в каком компрометирующем положении они оказались. Это был разговор, к которому он определенно не был готов. К счастью, все, что сделал молодой человек – прижался к нему немного ближе, и Лань Ванцзы вздохнул с глубоким облегчением. Теперь, когда он точно знал, что Вэй Усянь спит, он обнаружил, что не может заставить себя пошевелиться и встать. Он знал, что не должен быть здесь, что Вэй Усянь имеет право на свое собственное пространство и свою кровать без присутствия Лань Ванцзы, которое, возможно, создавало ему неудобства. Но в то же время...Вэй Усянь дал понять, что не хочет, чтобы он встал и ушел прямо сейчас. Лань Ванцзы решил оставаться неподвижным, наклонившись в сторону и держась одной рукой. Пока он оставался на месте, то не мог не смотреть на молодого человека, спавшего у него на коленях. Вэй Усянь еще больше поправился, почти полностью набрав здоровый вес. Да, его кости все еще были местами немного острыми, но если посмотреть только на его лицо, было почти невозможно сказать, что он прошел через то, что пережил. Его щеки стали намного круглее, а губы теперь всегда имели здоровый оттенок розового лепестка. Его волосы стали достаточно длинными, что теперь у него была легкая челка, которая шевелилась, когда он качал головой или когда дул ветерок. "Когда его волосы еще отрастут, я возьму Вэй Усяня в город, чтобы купить ему ленту и стянуть ее на его затылке", - подумал Лань Ванцзы. Несмотря на то, что он сильно прибавил в весе, и его кожа выглядела более здоровой, Лань Ванцзы заметил, что Вэй Усянь от природы был очень бледным. Его кожа напоминала ему фарфор, как и у самого Лань Ванцзы. Когда Вэй Усянь спал в розовом свете рассвета, с длинными ресницами, лежащими на его щеках, то выглядел существом с Небес, которое спустилось на Землю и решило поселиться на коленях Лань Ванцзы. Он выглядел таким довольным, когда лежал там, прижавшись к Лань Ванцзы и тихонько похрапывая. «Интересно, спал ли он когда-нибудь в клане Вэнь достаточно крепко, чтобы так храпеть? – задумался Лань Ванцзы. – Наверняка нет». Лань Ванцзы чувствовал, что готов был дать этому человеку все, что только было в его силах. Если бы Вэй Усянь сказал ему, что ему нужна звезда, чтобы по ночам зажигать ее посреди комнаты, то Лань Ванцзы взлетел бы в небо и принес бы ему звезду. «Что со мной не так? Почему я веду себя так с этим молодым человеком? Почему всякий раз, когда он делает что-нибудь милое, мое сердце бешено бьется? Почему при его прикосновении, меня бросает в жар и почему Вэй Усянь кажется мне таким красивым?» - подумал Лань Ванцзы. Его брат продолжал дразнить его, говоря, что он уже планирует, сколько людей пригласить на свадьбу Лань Ванцзы и Вэй Усяня, но он считал это необоснованным, ведь просто хотел быть рядом с их подопечным, потому что тот был уязвим и нуждался в утешении. Лань Ванцзы убедил себя, что каждый раз, когда они соприкасались, его кожа покалывала только потому, что он не привык прикасаться к людям, но когда Вэй Усянь дулся, ему хотелось страстно поцеловать эту надутую губу... «Это же простое увлечение, так ведь? – пронеслось в его голове. Лань Ванцзы стало холодно и жарко одновременно, и он на мгновение посмотрел в окно, прежде чем снова осмелиться взглянуть на Вэй Усяня, пытаясь убедить себя, что он не был очарован этим человеком. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Вэй Усянь прибыл в Облачные глубины, а формально он знал его даже дольше. Легкое увлечение, несомненно, уже должно было пройти, так почему же он продолжает испытывать такие чувства к молодому человеку? Ему было двадцать лет, и он никогда ни к кому не проявлял даже мимолетного интереса, ни к мужчине, ни к женщине. И все же теперь он был здесь, рядом с человеком, которого они спасли. Лань Ванцзы сказал себе, что хочет вытащить его из клана Цишань Вэнь, потому что это было правильным, и он все еще верил в это. «А может уже тогда я испытывал к Вэй Усяню нечто большее, чем дружеские чувства?» - задался вопросом Лань Ванцзы. Он вспомнил, как сильно забилось его сердце, когда молодой человек взволнованно стал показывать ему окрестности, а затем, желая провести с ним больше времени, он попросил Вэй Усяня быть его гидом, когда они приедут в следующий раз. Единственной причиной, почему он пожелал этого, заключалась в том, что даже тогда, когда они едва знали друг друга, Вэй Усянь был симпатичен ему. В сочетании со словами Лань Сичэня о том, как близки они были...а он знал Лань Ванцзы лучше других...к нему пришло понимание того, что у него действительно были глубокие чувства к Вэй Усяню. «О, нет...я люблю его». Это было пугающее осознание, но все же, когда Лань Ванцзы признался себе в этом, мир не рухнул, никто не пришел и не ударил его за то, что он испытывает к их гостю нечто большее, чем дружбу, но и за то, что у него были чувства к мужчине. То, что он чувствовал в данный момент – было достаточно невинным, и все, что он хотел сделать – позаботиться о Вэй Усяне и дать ему почувствовать себя в безопасности. Однако мысль, чтобы поцеловать его и заняться с ним другими, куда менее невинными вещами в будущем – тоже не казалась плохой. Но сейчас Лань Ванцзы должен был держать себя в руках, подавляя свои чувства. Все, что он должен делать – это давать Вэй Усяню все, что тот пожелает. Если он захочет звезду, лунный свет в бутылке или, чтобы гуцинь играл каждый день – Лань Ванцзы даст ему это. И если, когда он выздоровеет, Вэй Усянь захочет уйти и никогда больше их не видеть – Лань Ванцзы даст ему и это, хотя только мысль об этом заставила его почувствовать, будто кто-то с силой сжал его сердце. Он сразу же выбросил эту мысль из головы, решив, что ему нужно было встать. Так осторожно, как только мог, он выскользнул из-под Вэй Усяня, но тот факт, что молодой человек лежал на одной из его ног, а также на его одежде, делал это очень трудным. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Вэй Усянь пошевелился и открыл глаза как раз в тот момент, когда Лань Ванцзи сумел освободиться. Вэй Усянь застонал, посмотрев на него тяжелым взглядом, а затем Лань Ванцзы мог поклясться, что услышал, как тот прошептал: - Лань Чжань?! - Тсс, еще очень рано, спи, - стал успокаивать его Лань Ванцзы, погладив по волосам, и обхватив его лицо ладонями. К счастью для него, усталый Вэй Усянь прижался щекой к его руке и, закрыв глаза, снова отключился в течение нескольких секунд. Лань Ванцзы мысленно вознес благодарственную молитву всем Богам, ведь благодаря его мыслям этим утром, он был уверен, что если бы Вэй Усянь проснулся и стал бы его умолять остаться, то он не смог бы отказать ему, а это только разозлило бы его дядю. Лань Цижэнь казалось, был уже достаточно раздражен, что Лань Ванцзы пренебрегал своими обязанностями. За то время, что Вэй Усянь был в цзинши, он не ходил на ночную охоту и не брал никаких заданий, боясь слишком долго находиться вдали от него. Вэй Усянь уже достаточно расстраивался, когда Лань Ванцзы уходил в другую часть клана, и он мог себе только представить, как тот обезумел бы, если бы Лань Ванцзы вообще покинул Гусу. Лань Ванцзы натянул одеяло на плечи молодого человека, и у него загорелись уши. «Как же это было по-домашнему – укладывать кого-то спать», - пронеслось в его голове. Но он ничего не мог с собой поделать, ведь это уже стало для него привычкой. Когда Вэй Усянь был худее и не мог удерживать тепло, Лань Ванцзы всегда следил за тем, чтобы тот был укрыт и не тратил энергию на дрожь. Бросив последний взгляд на него, Лань Ванцзи покинул цзинши. *** В тот же день во время обеда Вэй Усянь, наконец, набрался смелости и написал Лань Ванцзы: «Разве ты не хочешь узнать, из-за чего я вчера паниковал?» Лань Ванцзы моргнул на мгновение, тщательно обдумывая свой ответ, прежде чем сказать: - Какова бы ни была причина, похоже, это тебя сильно напугало. Я бы не хотел заставлять тебя пережить это снова. Рука Вэй Усяня быстро двигалась по бумаге, когда он писал: «Но мне бы хотелось с кем-нибудь поделиться этим». Поколебавшись еще мгновение, Лань Ванцзы кивнул в знак согласия. - Ты уже рассказал о своем страхе боязни собак, так чего же еще боится Вэй Ин? Вэй Усянь вздохнул и, взяв бумагу и чернила, сел рядом с Лань Ванцзы. Он колебался лишь мгновение, прежде чем прижаться к нему, зная, что ему понадобится утешение. Лань Ванцзы наблюдал, как он наклонился и начал писать: «Ты уже знаешь, что Вэням нравилось причинять мне боль, когда я жил там, но последний месяц, который я провел там - был самым жестоким. Меня часто бросали в подвал, поэтому ночи я проводил в подвале, а дни – в главном дворце. Но в тот последний месяц меня заперли в подвале и не разрешили выходить. Они перестали приносить мне еду и воду, сколько бы я не стучал и не просил об этом. В течение этого месяца я ел только несколько мышей и крыс, которых мне удалось поймать и объедки, которые оставляли свиньи. Из-за нехватки воды мне приходилось пить собственную мочу». Желудок Лань Ванцзы болезненно сжался, когда он прочитал эту часть. «Неудивительно, что Вэй Усянь был таким больным и худым, когда мы его нашли», - пронеслось в его голове. Прямо в ту же минуту это вызвало у него желание пойти и принести ему чистой воды, а затем настоять, чтобы он выпил ее, просто чтобы стереть этот образ из своего сознания. «Держать загон для свиней в подвале было довольно удобно для клана Вэнь, не только потому, что это экономило место, но и в том случае, если кто-то умирал при «загадочных обстоятельствах», было очень легко избавиться от их тел, позволив свиньям съесть их. Я только один раз видел, как это происходит, всего за день или два до того, как ты вытащил меня оттуда. Я понятия не имел, кто был тот человек, но когда я проснулся, его тело лежало в подвале рядом со мной. Он был наполовину в загоне для свиней и по какой-то причине, свиньи сначала не прикасались к нему, но потом...». Его рука задрожала, размазывая чернила и, увидев его отчаяние, Лань Ванцзы обнял Вэй Усяня за плечи и притянул к себе. Вэй Усянь наклонился к нему, прежде чем поднять лицо и уткнуться носом в шею мужчины. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Запах Лань Ванцзы всегда помогал ему чувствовать себя в безопасности. - Ты можешь больше не продолжать, - сказал ему Лань Ванцзы. Вэй Усянь покачал головой, и снова наклонившись, продолжил писать: «Это было ужасно, но как бы плохо мне ни было, в тот момент я подумал, что лучше он, чем я. С тех пор я продолжаю видеть окровавленное лицо этого человека. Я не знаю его имени, но он преследует меня». Вэй Усянь положил кисть и отодвинул бумагу, не в силах больше смотреть на нее. Затем он повернулся и обнял Лань Ванцзы, снова спрятав лицо у него на шее, тем самым спрятавшись от воспоминаний, и без слов умоляя мужчину обнять его. К счастью Лань Ванцзы казалось, точно знал, что ему было нужно, и он обхватил руками верхнюю часть его тела, положив свои теплые ладони на спину Вэй Усяня. Он погладил его спину, положив подбородок на плечо Вэй Усяня, а затем тихо сказал: - Я даже представить себе не могу, что ты пережил, но в том, что произошло, нет твоей вины. Но теперь, когда ты видишь этого человека, он выглядит как свирепый призрак? Вэй Усянь покачал головой. - Он появляется только тогда, когда свет и тени играют с тобой злые шутки? Вэй Усянь кивнул. - Понятно...тогда я не верю, что он действительно когда-нибудь появлялся перед тобой. Это не ты убил его, а затем избавился от его тела таким отвратительным способом. Если этот человек и будет преследовать кого-то, то только Вэней. Ты находишься в безопасности, причем в месте, которое хорошо оборудовано для решения таких проблем. И помни, что бы ни случилось - у тебя есть я. Я буду защищать тебя от всего, что может причинить тебе боль. Эти слова были бальзамом для измученного ума Вэй Усяня, и Лань Ванцзы услышал, как тот испустил вздох облегчения. Вэй Усянь переместился так, чтобы он мог положить одну ногу на ногу Лань Ванцзы, в то время как сам сидел на другой, почти сидя на коленях Лань Ванцзы в его попытке приблизиться к нему. Вэй Усянь слышал, как от Лань Сичэня, так и от Вэнь Цин, что Лань Ванцзы никогда не лгал, потому что ложь была запрещена в Облачных глубинах. И если Лань Ванцзы сказал ему, что он находится в безопасности, и на нем не было никакой вины – это должно было быть правдой. Вэй Усянь тихо заплакал, но Лань Ванцзы не заметил этого, пока не почувствовал теплую влагу слез на своей коже. Он снова начал напевать, чтобы успокоить его, и Вэй Усянь, глубоко вздохнув, почувствовал себя достаточно храбрым, чтобы оторвать лицо от его шеи и посмотреть на пейзаж в окне. Лучи Солнца в комнате стали согревать ему лицо. Этот инцидент был далеко не последним или худшим, что случилось с ним за время его пребывания в клане Цишань Вэнь, но Вэй Усянь решил пока держать рот на замке и принять утешение, которое Лань Ванцзы и предлагал ему. Это будут истории для другого дня – которого он уже боялся.