Рассвет

В ту ночь Лань Ванцзы разбудили жалобные всхлипывания Вэй Усяня, которого мучил дурной сон. Когда Лань Ванцзы, пошатываясь, выбрался из постели и вошел в другую комнату цзинши, Вэй Усянь сидел на кровати, обхватив себя руками, при этом раскачиваясь взад и вперед в слабой попытке успокоиться. Лань Ванцзы не нужно было объяснять, что, скорее всего молодой человек видел кошмар из-за того, что он попросил его рассказать свою историю в тот день. Он знал, что Вэй Усянь охотно рассказал ему эту историю, но все же не мог не чувствовать себя виноватым. Вэй Усянь легко упал в объятия Лань Ванцзы, когда тот сел на кровать и предложил ему свои объятия. - Это все моя вина, - с сожалением сказал Лань Ванцзы. Вэй Усянь покачал головой в отрицании, говоря, что в извинении нет необходимости, но Лань Ванцзы просто не мог выносить ощущения, что тот дрожит в его руках, это заставляло его сердце болезненно сжиматься. Он хотел подбодрить его, но не знал как, пока его не осенила идея. - У меня для тебя есть сюрприз, но я дам его тебе, если ты вытрешь слезы. К его удивлению, Вэй Усянь сразу же попытался успокоить свое дыхание, отстранился от него и яростно вытер лицо. Он шмыгнул носом, его глаза были влажными и красными, но он смотрел на Лань Ванцзы с любопытством, как будто ожидал, что тот вытащит что-то из своих рукавов прямо в тот момент. - Молодец, - похвалил Лань Ванцзы, вытирая лишние слезы со щек Вэй Усяня. - Однако должен признаться...что прямо сейчас у меня с собой его нет. Вэй Усянь моргнул от удивления и легкого предательства, прежде чем его нижняя губа надулась. В сочетании с оставшимися слезами он выглядел так трогательно, что Лань Ванцзы снова пришлось бороться с желанием сделать что-нибудь глупое, например, погладить эту губу большим пальцем...или что-нибудь еще более бесстыдное, но заставил себя сосредоточиться. - Но я скоро принесу его тебе, если конечно, ты не против познакомиться с новыми людьми? Вэй Усянь склонил голову набок, вид у него был неуверенный, но не испуганный. Приняв это за хороший знак, Лань Ванцзы добавил: - Я хочу познакомить тебя с Лань Цзинъи и Лань Сычжуем. Они помогали нам заботиться о тебе, когда мы привезли тебя сюда. Это добрые юноши, которые уже знают кое-что из того, что тебе пришлось пережить. Они не осудят тебя, и не пожелают зла. Мой брат часто говорит, что я обращаюсь с ними так, как будто они мои младшие братья. Поразмыслив немного, Вэй Усянь, наконец, кивнул. В то время как его собственные сверстники заставляли его нервничать, он полагал, что с людьми помоложе будет все в порядке, к тому же если Лань Ванцзы доверял им, то он тоже хотел дать им шанс.

***

Итак, через пару дней, после того, как их занятия закончились, Лань Цзинъи и Лань Сычжуй отправились в цзинши. Они посмотрели друг на друга с опаской, ведь ни один из них не видел Вэй Усяня с того самого первого дня, когда его привезли в Облачные глубины. Лань Ванцзы объяснил им ситуацию, в которой находился Вэй Усянь, и хотя он был мягок, в его словах все же было небольшое предупреждение: - Он выглядит гораздо лучше, чем раньше, но все еще очень застенчив и встревожен. Я думаю, что он хочет быть экстравертом, но ему все еще трудно доверять людям. Когда вы войдете - сядьте тихо, поначалу он может нервничать, но со временем проникнется к вам симпатией, когда увидит, что вы не желаете ему зла. И вот они постучались в дверь цзинши, пытаясь удержать на месте комки странной формы под своей одеждой. Они нервничали, ведь никто никогда не входил в дом Лань Ванцзы без разрешения, и они могли пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз сами были там. Когда Лань Ванцзы открыл дверь, они вежливо поприветствовали его поклоном, хотя Лань Цзинъи пришлось прервать поклон, поскольку один из комков, извивающихся в его одежде, почти вырвался на свободу, и ему пришлось прижать руку к животу, чтобы удержать его. - Входите, он уже ждет вас, - пригласил их Лань Ванцзы, отступая в сторону и пропуская их в цзинши. Закрыв за собой дверь, он провел юношей в комнату Вэй Усяня, который к тому времени уже сидел на краю кровати. Его серые глаза сверкали от любопытства, и он вытянул шею, чтобы получше рассмотреть гостей. «Пока все идет хорошо», - с облегчением подумал Лань Ванцзы, ведь Вэй Усянь был насторожен и заинтересован, а не прятался и боялся. - Старший Вэй, я так рад видеть, что вам лучше, - сказал Лань Сычжуй, когда они вошли и поклонились ему. Вэй Усянь, казалось, был удивлен тем, что к нему обращаются с таким уважением. По правде говоря, он был вне себя от радости, ведь когда он был слугой в клане Цишань Вэнь, то привык целыми днями кланяться людям, которые ему не нравились и которые ужасно с ним обращались. Это было приятным изменением, и ему было нетрудно вернуть уважение этим юношам. Они оба казались ему очень добрыми и искренними, поэтому неудивительно, что Лань Ванцзы позволил им навестить его. Хотя он и доверял им, Лань Ванцзы все еще стоял в дверях, на всякий случай, и Вэй Усянь был благодарен ему за это. Пока Лань Ванцзы следил за происходящим, Вэй Усянь чувствовал защиту его взгляда, и это придало ему уверенности, в которой он нуждался. Кроме того, он понимал, что беспокоиться было не о чем, особенно когда оба юношей опустились на пол, сев на колени, и ласково улыбнулись ему. Он наблюдал, как они полезли в свои мантии и начали что-то там искать. - Ханьгуан Цзюнь сказал нам, что вы боитесь собак, но общение с кем-то милым может поднять вам настроение. Поэтому мы взяли этих ребят с собой. Ханьгуан Цзюнь выращивает их, так что они ручные, - сказал Лань Цзинъи. Вэй Усянь пребывал в замешательстве, пока Лань Цзинъи не вытащил из под своей мантии сначала белого кролика, а потом - черного. В то же время Лань Сычжуй вынул два белых кролика и положил их на пол. Вэй Усянь ахнул, и широко улыбнувшись, соскользнул на пол, чтобы сесть рядом с ними. При этом резком движении кролики бросились врассыпную, отскочив на метр, и Вэй Усянь надулся от их бегства. - Дайте им минуту, они просто не привыкли к вам, а вот это может помочь, - заверил его Лань Сычжуй, сунув руку в рукав и вытащив оттуда несколько капустных листьев и морковок. Лань Цзинъи также протянул ему горсть кусочков яблока и банана. Вэй Усянь с трудом подавил смешок, когда юноши почти одновременно протянули к нему руки, стремясь помочь. Почувствовав запах угощения, кролики стали подпрыгивать, поддергивая усами и носами, и вставать на задние лапы, пытаясь вырвать их из рук. Лань Цзинъи весело рассмеялся и погладил одну из четырех голов, прижав эти нетерпеливые ушки к мягкой голове. - Видите, если у вас есть еда, то они навсегда станут вашими друзьями. Ханьгуан Цзюнь, это же единственная причина, по которой они следуют за вами повсюду, так ведь? - сказал Лань Цзинъи. Лань Сычжуй почти обиделся на такое заявление, что любимые домашние животные Лань Ванцзы преследовали его по пятам из-за чего-то другого, кроме нежной любви, но Лань Ванцзы промолчал, хотя в его глазах появился намек на веселье. Так что, по крайней мере, ни один из юношей не попал в беду. Напротив, Лань Ванцзы чувствовал, что подшучивание только поможет ослабить напряжение, которое все еще сохранялось в комнате, и позволит Вэй Усяню до конца расслабиться. К счастью, увидев как сильно кролики хотят угощения, Вэй Усянь взял немного капусты от Лань Сычжуя и немного яблок от Лань Цзинъи, при этом когда их кожа слегка соприкоснулась, Вэй Усянь даже не вздрогнул. Лань Ванцзы с гордостью наблюдал за ними, довольный тем, что Вэй Усянь был таким храбрым рядом с ними. Он даже не казался обеспокоенным тем, насколько близко к нему сидели юноши, и совсем не боялся прикасаться к ним. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй, похоже тоже удивились этому. По правде говоря, когда они протянули свои руки так близко к Вэй Усяню, то на мгновение забыли о том, как сильно он боялся прикосновений, когда они впервые встретились. Они переглянулись, когда Вэй Усянь сосредоточился на кроликах, а затем вздохнули с облегчением. Это было еще одним доказательством того, как далеко продвинулся их гость за те несколько месяцев, которые уже провел с ними. Вэй Усянь не смог сдержать улыбку, когда кролики заползли к нему на колени и встали на задние лапки, пытаясь добраться до угощения. Он немного подразнил их, держа лакомства вне их досягаемости в течение нескольких минут, но только потому, что они были такими милыми с их блестящими глазами и поддергивающимися усами, когда пытались дотянуться до еды. Но еще больше его поразило, с каким энтузиазмом они стали есть свои угощения, когда он позволил им взять их. Их маленькие зубки издавали странные скрежеты, когда они жевали, и когда они забирали у него угощения, то жадно вытаскивали их из его рук, как будто умирали от голода, но, конечно же, это было не так.

***

Вэй Усянь с удовольствием кормил кроликов, пока в его ладонях не осталось еды, хотя они, конечно, продолжали искать больше. Один из них остался у него на коленях даже тогда, когда другие оставили его, чтобы понюхать рукава Лань Цзинъи и Лань Сычжуя. Это был черный кролик и, возможно, он был более застенчивым, чем другие или просто не хотел сражаться с другими за еду, но он устроился в колыбели сложенных ног Вэй Усяня. Он просто наблюдал с поддергивающимся носом и блестящими темными глазами, как кормили других кроликов. Вэй Усянь начал гладить его, проводя рукой по ушам и спине, восхищаясь его шерстью. Он никогда раньше не чувствовал ничего более мягкого, поэтому не мог перестать гладить кролика. К счастью, кролик, казалось, был очень рад сидеть там, и в какой-то момент даже плюхнулся на бок, прислонившись к бедру Вэй Усяня. - О, смотрите, вы ему нравитесь! Кролики обычно спят, поджав под себя лапы, чтобы в любой момент быть готовыми убежать, но когда они лежат вот так на боку, это значит, что рядом с вами они чувствуют себя в полной безопасности, - сказал Лань Сычжуй. Вэй Усянь с удивлением посмотрел на кролика, слегка почесывая между его ушами, и даже ткнул в одну из его задних лап, но кролик не попытался убежать, а просто слегка отдернул лапку. - Вы знаете, что если потереть кроличью лапку - то вам повезет! - добавил Лань Цзинъи, увидев это. Это заставило Вэй Усяня снова потереть лапку, даже проведя кончиками пальцев по ногтям кролика, которые оказались гораздо острее, чем он ожидал. - Знаете, я однажды видел, как один из кроликов сражался со змеей, которая забралась в его гнездо. Ты помнишь это, Сычжуй? - снова сказал наблюдательный Лань Цзинъи. - О, да, это было несколько лет назад, - подтвердил Лань Сычжуй. - Я и не знал, что кролик может драться со змеей. Вэй Усянь внимательно слушал, наклонившись вперед, и его глаза загорелись интересом. Довольный вниманием, Лань Цзинъи продолжил: - Это было однажды утром, когда мы собирались на урок. В одном из кроличьих гнезд сидела змея, но прежде чем я успел ее вытащить, вернулась крольчиха. Она схватила змею зубами, пнула ее задними лапами, расцарапала ногтями и отпустила. Затем она схватила ее снова и повторяла это до тех пор, пока змея не уползла. Это было потрясающе! Неважно, какими бы маленькими и милыми ни были животные, и какими бы беспомощными мы их ни считали, они способны дать отпор и их нельзя недооценивать. Вроде вас, старший Вэй. Вэй Усянь склонил голову набок, сбитый с толку словами юноши. Лань Цзинъи, как будто осознав, что он только что сказал и как это может быть неверно истолковано, поспешно пробормотал: - Я имею в виду, что вы никогда не сдавались, боролись каждый день и у вас все получилось. Когда-нибудь в будущем вы должны непременно вернуться в клан Цишань Вэнь, чтобы высказать Вэнь Чао все, что вы о нем думаете. Я бы много заплатил, чтобы увидеть, как вы врежете ему. - Цзинъи! - упрекнул его Лань Сычжуй, положив руку на руку своего друга, хотя в душе был согласен с ним. - Мы не можем желать зла другим людям. - Вэнь Чао - не человек! - проворчал Лань Цзинъи. - Тем не менее, он прав, - сказал Лань Сычжуй, игнорируя своего друга. - Вы очень храбрый, старший Вэй, и если когда-нибудь вы захотите поехать в клан Цишань Вэнь, мы поможем вам с этим. Не правда ли, Ханьгуан Цзюнь? - Мгм, - согласился Лань Ванцзы, и многозначительно посмотрев на Вэй Усяня, добавил: - Все, что захочет Вэй Ин. Его глаза были теплыми, а взгляд, которым он смотрел на молодого человека, был настолько нежным, что юноши почувствовали потребность отвернуться, а их щеки покраснели. Как будто они стали свидетелями чего-то личного и в то же время чего-то невероятного. Лань Ванцзы никогда не выказывал эмоций, положительных или отрицательных, и все же, когда дело касалось их гостя, он проявил больше эмоций, чем они когда-либо видели за все годы их знакомства. Это было одновременно красивым и немного пугающим, потому что они к этому не привыкли. «Вэй Ин?» - пронеслось в голове юношей. Они догадались, что это не могло быть ничем иным, кроме как именем при рождении Вэй Усяня. Лань Цзинъи и Лань Сычжуй понимающе переглянулись, не в силах сдержать тайной улыбки и тихого смеха. Лань Ванцзы устрашающе посмотрел на них сверху вниз, и это было тем, что им требовалось, чтобы заткнуться, а Лань Сычжуй ради приличия кашлянул, чтобы попытаться избавиться от неловкости.

***

После этого они стали играть с кроликами, и юноши показали Вэй Усяню, как они научили кроликов толкать носом круглые предметы и перепрыгивать через препятствия. Когда кролики уснули, Лань Цзинъи протянул Вэй Усяню оставшийся ломтик банана и сказал ему положить его перед носом кролика. Когда кролик проснулся от запаха банана и проглотил его, они услышали веселый смех Вэй Усяня, который был музыкой для их ушей. Позже, когда пришло время отправляться на ужин, двое юношей Лань осторожно подняли уставших кроликов и вернули их в свои мантии, надеясь, что они проспят там всю обратную дорогу. Черный кролик по-прежнему лежал на коленях Вэй Усяня, вытянувшись во весь рост и расслаблено хлопая ушами. Он открыл глаза только тогда, когда Вэй Усянь поднял его и передал Лань Сычжую, но опять заснул, когда его засунули под одеяние юноши. - Было очень приятно снова увидеть вас, - сказал Лань Сычжуй, вставая. - Если хотите, мы можем прийти как-нибудь еще и принести вам кроликов. Вэй Усянь с улыбкой нетерпеливо кивнул, и быстро взяв руки Лань Сычжуя в свои, крепко сжал их. Юноша посмотрел на Лань Цзинъи, чтобы узнать его мнение, и его друг тоже кивнул. Лань Ванцзы проводил их из цзинши, и когда они встали в дверях, сказал им: - Вы оба очень хорошо справились. Я горжусь вами. До сих пор никто, кроме меня не мог заставить Вэй Ина так улыбаться, ведь он все еще опасается чужих людей, находящихся с ним в комнате, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ним. Может быть, вы оба как-нибудь присоединитесь к нам за обедом? - Да! - согласился Лань Сычжуй. - Нам бы очень этого хотелось. Старший Вэй, несмотря на молчание, был приятен в общении. В некотором смысле он почти как ребенок. Он не испытывал многого в жизни, и мы были бы только счастливы подарить ему забавные впечатления, которые помогут расширить его взгляд на мир и покажем ему, насколько прекрасным тот может быть. Лань Ванцзы ничего не сказал на это, но тот теплый взгляд в его глазах вернулся, при этом Лань Сычжуй отвернулся, потому что в нем было что-то интимное. Это заставило обоих юношей задуматься, когда они покинули цзинши: «Что же Вэй Усянь успел сделать с их уважаемым Ханьгуан Цзюнем за те несколько месяцев, что он пробыл там?»

***

Вэй Усянь ненавидел, когда клан Цишань Вэнь устраивал званые вечера, и дело было даже не в том, что у него появлялась дополнительная работа в качестве слуги. Можно было утверждать, что он совсем не возражал против этого, ведь ему было лучше провести время за работой, чем, если бы его бросили в подвал. Мало того, что это было ужасное место, так еще он был единственным слугой, которого запирали в подвале. Вэй Усянь понятия не имел, что он сделал такого плохого, чтобы заслужить такое, и готов был принять все, лишь бы не попасть туда. Вэй Усянь просто ненавидел гостей, которых приглашали на званые вечера. Сначала он был не против компании, ведь втайне надеялся найти кого-нибудь приятного среди гостей, кто захочет быть его другом, прикоснется к нему без боли и угостит едой, чтобы заполнить постоянную пустоту в его желудке. Вэй Усянь знал, что лучше не просить кого-нибудь помочь ему бежать, хотя эта мысль возникала в его голове время от времени в минуты слабости. Но он боялся этого больше, чем кто-нибудь другой, ведь Вэнь Чао внушил ему страх, сказав: - Если я узнаю, что ты хочешь покинуть нас, то ты очень пожалеешь об этом. Вэй Усянь всем сердцем поверил ему, поэтому отказался от любого спасения из этого места и просто согласен был на то, чтобы кто-нибудь был добр к нему, даже если это было только на время вечера. Впрочем, гости всегда не обращали на него никакого внимания, сколько бы он им ни улыбался, ни кланялся и ни старался расположить к себе. Он предположил, что возможно из-за этого в голову Вэнь Чао пришла идея сделать из Вэй Усяня обрезанного рукава. Он неверно истолковал попытку Вэй Усяня быть милым со всеми, как флирт, и решил наказать его за это. - Давай, флиртуй с этими старыми дипломатами, - сказал Вэнь Чао. - Мужчины есть мужчины, они все одинаковы, несмотря ни на что. Если ты думаешь, что они будут относиться к тебе по-другому, потому что пришли из другого клана, то ты сильно ошибаешься! Тем не менее, Вэй Усянь все еще надеялся, что кто-нибудь пожалеет его. Что, может быть, они увидят его слишком худое лицо и его умоляющую улыбку, и хотя бы раз предложат ему сесть рядом с ними и скажут, что он может есть досыта. Но ночь за ночью он ошибался, а Вэнь Чао оказывался прав, особенно Вэй Усянь это видел, когда выпивка заканчивалась. Именно тогда гости переходили от игнорирования Вэй Усяня к уделению ему слишком много внимания. И мужчины и женщины воспринимали его улыбки, как приглашение, при этом оглядывая его с ног до головы. Также на него иногда смотрел Вэнь Чао, и это его всегда пугало, и все же ему не позволяли уйти, чтобы избежать ужасных взглядов. Вместо этого каждый раз, когда кто-нибудь из мужчин звал его к своему столику, чтобы он принес им еще спиртного, он, конечно же, был вынужден выполнять свою работу. Однажды Вэй Усянь подошел к столику, за которым сидел дипломат вместе с несколькими учениками клана Вэнь, которых слуга смутно знал. Вэнь Чао также сидел там, поэтому Вэй Усянь стал работать немного быстрее, чем обычно, наполняя всем напитки и забирая использованные пустые тарелки, избегая взгляда Вэнь Чао. Он мог сказать, что тот был пьян, судя по его красному лицу, а Вэнь Чао всегда был очень жесток по отношению к Вэй Усяню, когда был пьян. Однако в тот день опасность исходила не от Вэнь Чао. Как только Вэй Усянь собрался отойти от их столика, дипломат окликнул его: - Эй, постой! Посиди с нами немного. Нам не помешало бы хорошенькое личико, а то мне уже надоело смотреть на этих уродливых мужчин. - Но Вэй Усянь - тоже мужчина, - вставил Вэнь Чао. - В самом деле? - удивился дипломат, оглядев застывшее тело Вэй Усяня с ног до головы, когда молодой человек стоял к нему спиной. Дипломат сделал еще один глоток из своей только что наполненной чашки, как будто это помогло бы ему лучше видеть, а затем прищурился и, пожав плечами, решил: - Думаю, это не имеет значения. Красивое лицо - есть красивое лицо. Кроме того, его тело выглядит таким стройным. Если я не буду спускать с него штаны, то смогу представить, что он - девушка. Другие ученики захихикали, ведь это им показалось очень забавным, в то время как Вэй Усянь подошел к тому месту, где сидел дипломат, не зная, что он должен был делать. - Ну же, садись, - сказал мужчина. - Хотя, я полагаю, если ты продолжишь стоять, вид тоже будет довольно приятным. Вэй Усянь взвизгнул, когда его ущипнули за зад, и немедленно сел на подушку рядом с дипломатом, чтобы помешать ему, сделать это снова. Рука дипломата сразу же обхватила его за талию и притянула ближе, пока он не сел вплотную к другому мужчине. Вэй Усянь напрягся, но через пару мгновений расслабился, ведь это не причиняло боли. Но конечно, Вэнь Чао должен был все испортить. - Вы уверены, что хотите, чтобы он был там? - с ухмылкой сказал Вэнь Чао. - Ведь он - обрезанный рукав. - Обрезанный рукав? - удивился дипломат. - Ему нравятся мужчины, - объяснил Вэнь Чао. - Я знаю, что это значит, - сказал дипломат, рыгнув и слегка покачнувшись на подушке. Когда Вэй Усянь попытался отодвинуться, мужчина оттащил его назад. - Значит, он не будет возражать, что бы я ни сделал с ним? - Вот именно, - сказал Вэнь Чао, понимающе глядя на Вэй Усяня поверх своей чашки с вином. Вэй Усянь тяжело сглотнул, а затем, решив, что ему определенно не нравилось к чему все идет, сделал еще одну попытку встать и уйти. Он только успел встать, как дипломат схватил его за бедра и сказал: - Значит, ему все равно, если я сделаю это? Прежде чем Вэй Усянь успел осознать, что тот сказал, дипломат уткнулся в промежность Вэй Усяня и глубоко вдохнул его запах. Вэй Усянь задохнулся от ужаса, пытаясь оттолкнуть мужчину, но его хватка была слишком сильной. Когда дипломат, наконец, отстранился, он выглядел ошеломленным, а затем рассмеялся. - Вы знаете, это безумие, - сказал он удивленным зрителям. - Как он умудряется пахнуть, как мужчина, когда такой красивый? Мне кажется, кто-то здесь пытается меня одурачить. - Никто не пытается одурачить вас, - настаивал Вэнь Чао, явно наслаждаясь происходящим. Дипломат пристально посмотрел на него, прежде чем дать ему ответ: - Знаете что, кому какое дело, мы ведь живем только один раз. Мы не можем сказать, что прожили полноценную жизнь, пока не ввяжемся в какую-нибудь хорошую драку, не проведем ночь в пьяном виде или с кем-нибудь сомнительным. И чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он шлепнул Вэй Усяня по заднице, причем звук был настолько громким, что эхом разнесся по всему залу, к ужасу и смущению Вэй Усяня. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло, а на глаза навернулись слезы. Его снова усадили на подушку, а рука мужчины обхватила его за талию. Когда дипломат повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо, он широко улыбнулся и сказал: - Вэнь Чао, он красивый, даже когда плачет. Почему же наши слуги не такие милые? - Потому что самые красивые люди живут в клане Цишань Вэнь, - ответил один из учеников. - А я думал, что в семье Ланей самые красивые ученики, - возразил другой, и кто-то ударил его по затылку за его ответ. - Почему бы тебе тогда не поехать в клан Гусу Лань и не встать на колени перед этими людьми? - сказал Вэнь Чао. - У них также есть ученицы! Ученики некоторое время спорили, и Вэнь Чао присоединился к ним. Дипломат казалось бы с интересом наблюдал за происходящим, но на самом деле больше интересовался молодым человеком рядом с ним. Когда он погладил бедро Вэй Усяня, тот вздрогнул, а все его тело напряглось. Вэй Усянь отвернулся от него, отталкивая его руку. Слезы все еще стояли в глазах молодого человека, но они отказывались падать. Он шмыгнул носом и тяжело сглотнул, при этом его горло болезненно сжалось. Мужчина, хотя и был пьян, сразу же пришел в ярость от его отказа. Он протянул руку, крепко схватив Вэй Усяня за волосы, и резко дернул его за голову. Молодой человек вскрикнул от боли, а его шея была вывернута под странным углом. - На твоем месте я бы не испытывал мое терпение, - прорычал мужчина ему в ухо. - Может я и дипломат, но хорошо владею мечом. Если ты не хочешь, чтобы я испортил твое красивое личико, сиди тихо. Вэй Усянь тут же застыл, напуганный его словами. Слезы, наконец, потекли по его щекам, и он закрыл глаза, когда мужчина стал ощупывать его между ног. Вэй Усянь старался не слушать, когда дипломат стал говорить ему что-то пошлое, при этом его руки блуждали по всему его телу. Вэй Усянь продолжал держать глаза закрытыми, ведь так ему было легче представить, что он находится в другом месте. Он вспомнил, что один из учеников упомянул о клане Гусу Лань. Он слышал, что это было прекрасное и тихое место, как и его ученики. Это звучало, как полная противоположность здешним людям. Вэй Усянь попытался представить, как там может быть: «Было ли там прохладно и спокойно, в то время как здесь жарко и оживленно? Были ли там люди такие же добрые, как здесь - жестокие?» «Возможно ли, что один из них когда-нибудь приедет сюда и предложит мне передышку от всего этого хаоса? Может защитник, о котором я мечтаю, находится в клане Гусу Лань?» Вэй Усянь заплакал еще сильнее, ведь желал оказаться в защитном кольце от рук дипломата, который продолжал исследовать его тело через одежду, при этом он стал обсуждать политические вопросы с другими учениками и совсем не обращал внимания на то, что Вэй Усянь был на грани нервного срыва... *** - Вэй Ин! Вэй Усянь вздрогнул, очнувшись от воспоминаний, в которые он провалился, при этом широко раскрыл глаза, но ничего не увидел перед собой. Он почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо и в панике отбросил ее, не имея ни малейшего понятия, где находился. Он попятился, но остановился, когда почувствовал, что приблизился к стене. Ему некуда было бежать, поэтому он закрыл голову руками, ожидая удара за то, что осмелился отвергнуть того, кто его коснулся. Но...был только один человек, который называл его Вэй Ином. Вэй Усянь несколько раз моргнул, приходя в себя. Его конечности онемели, а все тело покалывало, ведь он все еще чувствовал на себе руки того человека, но комната вокруг него медленно стала менять цвет с красного на белый. В комнату стал проникать запах сандалового дерева и прохладного горного тумана, а не спиртного и мужского пота. Здесь никого не было, кто мог бы причинить ему боль. Все это было у него только в голове, просто ужасное воспоминание. Вэй Усянь не был в клане Цишань Вэнь, а был в клане Гусу Лань. Он был в своей комнате в цзинши и сидел на своей кровати. Его разум позволил вспомнить то, что он так старался забыть. Пот стал струиться по его лицу, а сердце не замедлялось, как бы он ни старался делать глубокие вдохи и взять себя в руки. «Все хорошо, - повторял он себе. - Я здесь, а не там. Я в полной безопасности». Но сколько бы он не повторял это, что-то внутри него отказывалось этому верить. Ему нужен был его защитник. Человек из его фантазий теперь был реальным и достаточно сильным, чтобы заставить Вэй Усяня почувствовать себя в безопасности, когда его собственный разум пытался убедить его, что это было не так. «Где же Лань Ванцзы?» - пронеслось в его голове. К его облегчению, он заметил, что Лань Ванцзы сидел на краю его кровати, его рука была все еще поднята, а его глаза были широко раскрыты от удивления. «О, нет!» Его облегчение сразу же исчезло под ледяной волной осознания и сожаления. Вэй Усянь понял, что Лань Ванцзы, должно быть, увидел, что он был в беде и пришел, чтобы попытаться вытащить его из этого состояния. Когда он прикоснулся к нему, Вэй Усянь все еще был пойман в ловушку воспоминаний о своей прошлой жизни, поэтому он оттолкнул его, точно также как он хотел сделать с рукой того дипломата. Это был первый раз, когда он оттолкнул Лань Ванцзы с тех пор, как тот завоевал его доверие. Они долго смотрели друг на друга, пытаясь понять, о чем думает другой, и оба сделали совершенно неверные выводы. Лань Ванцзы видел широко раскрытые от ужаса глаза Вэй Усяня, его оборонительную позицию и все еще чувствовал боль на руке от удара молодого человека, поэтому поверил, что тот не хочет иметь с ним ничего общего. Точно также Вэй Усянь видел шок и недоверие на лице Лань Ванцзы, интерпретировав это как отвращение и ненависть. И в данный момент он стал бояться, что его отвергнет единственный человек, от которого он начал зависеть из-за своей привязанности, и которому он когда-либо доверял. Внезапно его охватила новая волна паники, когда Лань Ванцзы смиренно опустил глаза и встал. «Все в порядке, - сказал себе Лань Ванцзы. - Если Вэй Усянь хочет побыть один, то я оставлю его в покое». Ему было неприятно думать, что его присутствие как-то напрягает Вэй Усяня. Просто...когда он вошел в комнату, то увидел, что молодой человек плачет, и хотел, чтобы ему стало легче. Лань Ванцзы кивнул Вэй Усяню, как бы извиняясь, и когда стал уходить через дверь, все как будто замедлилось для Вэй Усяня. «Нет, этого не может быть!» Паника Вэй Усяня выросла до такой степени, что его губы приоткрылись, но голос застрял в его горле. Он хотел позвать Лань Ванцзы, но так долго не произносил не единого слова, к тому же был напуган. Его учили, что никто не хочет слышать, что он говорит, и все, что он говорит - было неправильно, поэтому Вэй Усянь будет наказан после любых попыток. Но что ему было терять? Если Вэй Усянь будет молчать, то останется один, а в данный момент он не мог этого вынести. Кроме того, Лань Ванцзы пообещал ему, что здесь он не пострадает. Теперь он должен был поверить его словам. Итак, Вэй Усянь собрал все свое мужество до последней капли и впервые за последние десять лет заставил свой голос вырваться из сдавленного горла: - Лань...Чжань! Лань Чжань!!! Его голос звучал так ужасно, как Вэй Усянь и ожидал. Он был хриплым от неупотребления. Однако с каждым повторением имени мужчины его голос становился все сильнее. Вэй Усянь заставил себя говорить громче, его отчаяние просачивалось в каждом слове. Он подполз к краю кровати, как можно ближе к Лань Ванцзы. Рука Лань Ванцзы уже легла на дверь, чтобы открыть ее, как вдруг он услышал, как впервые за очень долгое время кто-то назвал его по имени. Эмоции захлестнули Лань Ванцзы так быстро и сильно, что в течение нескольких мгновений он не мог пошевелиться, реагировать и ответить тем же. Медленно он повернулся к Вэй Усяню, глядя на его покрасневшие глаза и влажный лоб, и когда тот привлек его внимание, рука Вэй Усяня жалобно потянулась к нему. - Не уходи! - умолял Вэй Усянь. - Прости, я не хотел...просто не уходи, я буду вести себя хорошо! Не надо меня ненавидеть, Лань Чжань! Лань Ванцзы некоторое время смотрел на него, ничего не понимая. Ему было слишком сложно сразу обработать то, что говорил настоящий голос Вэй Усяня. «Он действительно решил, что я способен его покинуть?» - пронеслось в его голове. Когда Лань Ванцзы снова смог заставить свои конечности двигаться, то практически подбежал к кровати и притянул Вэй Усяня к себе. Вэй Усянь прижался лбом к груди Лань Ванцзы, схватив его за одежду, в то время как мужчина стал поглаживать его спину, наклоняясь вперед так, что его голова упиралась в спину Вэй Усяня. - Я не ненавижу тебя, - наконец сказал Лань Ванцзы. - Ничто из того, что ты делаешь, не может заставить меня возненавидеть тебя. Я просто решил уйти, потому что не хотел расстраивать тебя и причинять тебе еще большего стресса. - Но ты...не был... - Шшш, - мягко сказал Лань Ванцзы. - Успокойся, а потом говори. Расскажи мне, что произошло. Вэй Усянь, окруженный теплом и запахом мужчины, наконец, начал чувствовать, что его паника утихла настолько, что он смог проглотить слезы. Он закашлялся, когда они забили ему горло, но, тем не менее, заставил себя сделать глубокий вдох, напряжение в его теле теперь ослабло, когда он знал, что Лань Ванцзы собирался остаться и на самом деле не ненавидел его. В конце концов, Вэй Усянь сел, при этом Лань Ванцзы попятился, чтобы освободить ему место, и вытер его лицо одним из своих больших белых рукавов, ведь оно было покрыто потом и слезами. Как только его лицо очистилось, Вэй Усянь взял его за руку и прижал ее к своему лицу, наклонившись к его ладони. Время от времени у него перехватывало дыхание, когда он боролся за контроль над своим телом. - Молодец, - похвалил Лань Ванцзы за его усилия, и Вэй Усянь улыбнулся ему в ответ, ведь так мало кто когда-либо говорил ему, что он проделал хорошую работу. Это помогло ему успокоиться, напомнив ему, где он был и с кем. Затем что-то пришло в голову Лань Ванцзы, и он добавил: - Может, хочешь, чтобы я принес тебе бумагу? Вэй Усянь открыл рот, но тут же закрыл его, став размышлять: «Я осмелился заговорить вслух, и Лань Ванцзы не рассердился на меня за это, однако...он предложил мне бумагу. Значит ли это, что он больше не хочет слышать мою речь? Неужели я настолько плох в этом? Мой голос действительно звучит странно, ведь в последний раз я слышал его еще до того, как достиг половой зрелости. Теперь же он такой глубокий». К счастью, Лань Ванцзы научился хорошо читать выражение на его лице, и казалось, знал, о чем Вэй Усянь задумался. - Я предложил тебе бумагу, чтобы тебе было удобнее, но если ты хочешь устно рассказать мне, что произошло, я вовсе не буду возражать, ведь мне было так приятно услышать твой голос, Вэй Ин, - признался Лань Ванцзы. - Я часто задавался вопросом, как он звучит? Так что я был бы не прочь услышать его еще раз. Лань Ванцзы был так серьезен, к тому же не лгал. Для Вэй Усяня это так много значило, ведь это было тем, что он хотел услышать. Часть его всегда мечтала поговорить с Лань Ванцзы, а молодой человек наслаждался бы их разговором. Но конечно фантазия очень быстро улетучивалась под тяжестью реальности, потому что Вэнь Чао сказал ему, что его голос был ужасен для слуха, и он посчитал это правдой. Теперь же Вэнь Чао был далеко, и его мнение больше не имело значения. Вэй Усянь был привязан к Лань Ванцзы, и только его мнение имело значение. Так что если Лань Ванцзи хочет услышать больше его голоса, то он сделает так, как тот просит. К тому же...это было освобождением - быть в состоянии говорить без угрозы. - Я был бы не прочь поговорить с тобой, - сказал Вэй Усянь, и стал объяснять второму Нефриту клана Лань, что увидел в своем воспоминании, запинаясь и используя неуверенные фразы. И дело было даже не в сложности предмета разговора, а в том, что он колебался. Это было достаточно тяжело. Чем больше он говорил, тем краснее становилось его лицо, и тем труднее было сдерживать слезы. Но было еще одно препятствие - Вэй Усянь пытался привыкнуть говорить, произнося слова, которые он слышал только от других, а сам их никогда не произносил. Даже когда он был один в подвале, он не осмеливался заговорить, опасаясь, что кто-нибудь его услышит. Но конечно Лань Ванцзы как всегда был терпелив и предлагал поддержку в виде нежных ласк. Этого было достаточно, чтобы он набрался храбрости и продолжил говорить, пока не закончил свой рассказ. Когда он замолчал, на лбу у него выступили капельки пота, а дыхание участилось, словно он пробежал целую милю. Обессиленный этим опытом, Вэй Усянь наклонился вперед и уткнулся лбом в плечо Лань Ванцзы. Второй Нефрит клана Лань держал затылок молодого человека, уткнувшись носом в его голову, и Вэй Усянь вздохнул в ответ, как всегда благодарный за утешение. - Возможно, я слишком остро отреагировал, - сказал Вэй Усянь. - Я не должен был плакать или стесняться, ведь, в конце концов, он не причинил мне никакого вреда. Он мог сделать со мной вещи и похуже, но я чувствую, что должен был быть жестче... - Вэй Ин. Этого простого упоминания его имени было достаточно, чтобы заставить его замолчать. В том, как Лань Ванцзы это сказал, был скрытый гнев, но Вэй Усянь не думал, что этот гнев был направлен на него, потому что рука на его затылке была все еще нежной, а другая рука Лань Ванцзы поднялась, чтобы обнять его за плечи, притягивая ближе. Как будто он пытался укрыть его от мужчины из его рассказа. - Ты имел полное право расстроиться из-за того...что это животное сделало с тобой, - медленно произнес Лань Ванцзы. Его тело было напряжено от едва сдерживаемой ярости. - Пожалуйста, не обесценивай свои чувства. Любой почувствовал бы смущение и отвращение от таких действий. И если кто-то когда-нибудь снова заставит тебя почувствовать себя так же, ты должен свободно говорить, не беспокоясь о последствиях. Вэй Усянь слушал в недоверчивом молчании, ведь ему всегда приходилось беспокоиться о последствиях всего, что он делал, независимо от того, что это было. - Твое тело принадлежит тебе, - настаивал Лань Ванцзы. - Если кто-то прикасается к тебе так, как ты не одобряешь, у тебя есть полное право сказать ему, чтобы он остановился, и если необходимо - отбивайся от него. Он сделал паузу, крепче сжимая тело молодого человека. - И если кто-нибудь попытается так прикоснуться к тебе в моем присутствии, я позабочусь о том, чтобы они лишились рук. К его удивлению, Вэй Усянь тихо рассмеялся. Лань Ванцзы немного отстранился и посмотрел на него сверху вниз. Они продолжили сидеть и обнимать друг друга руками. Вэй Усянь провел кончиками пальцев по его щеке, прежде чем убрать редкие выбившиеся волоски за ухо Лань Ванцзы. Второму молодому господину клана Лань потребовались все его силы, чтобы сдержать дрожь при этом действии. Вэй Усянь ласково улыбался ему, с нежностью качая головой. - Знаешь, я всегда мечтал о защитнике, - признался Вэй Усянь. - Я знал, что это бесполезно, но не мог не хотеть кого-то, кто будет бороться с людьми, которые причинили мне боль. Когда ученики Вэнь упомянули клан Гусу Лань и то, насколько другие и красивые люди там были, я начал фантазировать о том, что мой защитник был оттуда. Я думал о ком-то спокойном, сильном и добром, противоположном всем, кого я знал в клане Цишань Вэнь. Он погладил волосы Лань Ванцзы, словно пытаясь распутать несуществующие путаницы и с удивлением глядя на это невероятно красивое лицо. - Я думаю, несмотря ни на что, иногда наши желания сбываются, - продолжил Вэй Усянь. Глаза Лань Ванцзы расширились, а затем его сердце, казалось, забилось вдвое быстрее, когда Вэй Усянь сказал ему: - Лучший день в моей жизни наступил, когда я встретил тебя, Лань Чжань, и я не говорю это легкомысленно, - Вэй Усянь опустил руку и обнял его за плечи. - Ты самый добрый и замечательный человек, которого я когда-либо встречал. Когда я с тобой мне легче быть храбрым, и я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо. И это место...это все на что, я надеялся. Я думаю, что хотел бы остаться здесь, в Облачных глубинах, даже после того как полностью выздоровею. Вэй Усянь крепко сжал губы, прежде чем смог добавить что-нибудь глупое, вроде «с тобой», в конце этого предложения. Последовала пауза, прежде чем он почувствовал, как руки Лань Ванцзы сжались вокруг него, и Вэй Усянь притянул его ближе к своему телу, положив подбородок ему на плечо. Второй Нефрит клана Лань ничего не сказал, но облегчение, которое он ощутил от признания молодого человека, было настолько огромным, что он почувствовал слабость от этого. Лань Ванцзы все еще не мог поверить в то, что Вэй Усянь хотел остаться в Облачных глубинах, даже когда он станет достаточно сильным физически, чтобы уйти. Не только это, но и другие вещи, которые он сказал, были слишком прекрасны, чтобы поверить в них. Его горло сжалось от волнения, а дыхание перехватило. Вэй Усянь снова стал гладить волосы Лань Ванцзы, почти по-матерински, и это чуть не заставило Лань Ванцзы разрыдаться. - Конечно, - наконец согласился Лань Ванцзы, с трудом сохраняя голос ровным. - Все, что захочет Вэй Ин.