Рассвет

Хотя Облачные глубины погрузились в самое сердце зимы, в сердце Вэй Усяня всегда была весна. Горы представляли собой сочетание белого, черного и серого тонов, но для него все вокруг было ярко-зеленым, ведь теперь, когда он был уверен, что Лань Ванцзы любит его, это открыло для него целый новый мир. Вэй Усянь обнаружил, как однажды описал его Лань Цзинъи, что он стал вести себя как влюбленный подросток. Он постоянно мечтал о Лань Ванцзы, сидя в задней части класса, а когда тот приходил, то одаривал его теплым, нежным взглядом, который Лань Ванцзы, по словам его учеников, часто возвращал. Если бы они были менее почтительны, то не смогли бы скрыть очевидности этого, хотя Лань Цзинъи иногда позволял себе кашель, чтобы скрыть свое желание что-нибудь сказать по этому поводу, при этом получая шлепок по спине от Лань Сычжуя. Вэй Усянь по-прежнему находил все возможные оправдания, чтобы дотронуться до Лань Ванцзы, когда они были вне класса, но теперь он знал, что может держать его за руку и позволить их рукам раскачиваться, когда они шли. Также он мог притянуть его к себе для поцелуя, двух или десяти. Немногое изменилось между ними, разве что теперь он мог сказать Лань Ванцзы, как сильно он любит его. К всеобщему удивлению, Лань Ванцзы тоже начал действовать по-другому. Он тоже стал вести себя как влюбленный подросток, который ничего не хочет делать, кроме как быть рядом с Вэй Усянем, когда у него была свободная минутка, и целовать его, обнимать или вести себя с ним очень мило перед другими. Вэй Усянь предположил, что он понял, откуда взялось их глупое поведение, ведь в каком-то смысле никому из них не позволялось вести себя как подростки. Лань Ванцзы вырос в строгой среде, а сам он был настолько напряженным, что никогда бы не подумал о чем-то столь легкомысленном, как свидания в подростковом возрасте. Лань Ванцзы был слишком озабоченным тем, чтобы быть идеальным учеником, а Вэй Усянь каждый день задавался вопросом, доживет ли он до следующего утра? Он пропустил все важные этапы в своей жизни, и теперь ему казалось, что он наверстывает упущенное. Так что они оба были легкомысленны, когда это было уместно, и серьезны, когда это было необходимо. Привязанность между ними все еще была легкой, но она стала значительно глубже. Некоторые беспокоились, что они были слишком близки и привязаны друг к другу. Что желание все время быть вместе – это ненормально. Другие утверждали, что поскольку это были их первые настоящие отношения с другим человеком, то они должны быть несколько навязчивыми, как это часто бывает с молодыми людьми. Были также и те, кто говорил, что Лань Ванцзы просто решил остаться рядом с Вэй Усянем, потому что все еще чувствовал сильное желание защитить его, ведь бывший слуга Вэней еще не полностью исцелился, и был более уязвим, чем другие.

***

Однажды днем, когда Вэй Усянь отдыхал от своих обязанностей, Лань Ванцзы сказал, что хочет прогуляться с ним в лес за Облачными глубинами. Они оба оделись в более тяжелые мантии, Лань Ванцзы – с белоснежным меховым воротником на плечах, а Вэй Усянь – с черным мехом, чтобы соответствовать своим темным одеждам. Он очень ярко выделялся на фоне снега, в то время как Лань Ванцзы практически сливался с ним. Какое-то время они шли очень близко друг к другу, и Вэй Усянь уткнулся холодным носом в шею мужчины. Он ожидал, что Лань Ванцзы вздрогнет от этого действия, но у того вообще не было никакой реакции. Тогда Вэй Усянь стал целовать его в щеку через каждые два шага, а потом, чтобы еще больше досадить - дунул ему в ухо. Наконец Лань Ванцзы прикрыл ухо и посмотрел на него, сверкая глазами. Вэй Усянь расхохотался, ведь тот выглядел таким раздраженным, что это было смешно. И в то же время это было восхитительно и мило, поэтому Вэй Усянь просто не мог не наклониться к его лицу и не спросить: - Так что ты теперь собираешься делать? Поцеловать меня? К его удивлению, Лань Ванцзы стал наклоняться вперед, чтобы сделать именно это, хотя вместо того, чтобы поцеловать его, он просто взял нижнюю губу Вэй Усяня и укусил ее, не настолько сильно, чтобы у того пошла кровь, но достаточно, чтобы передать все свои чувства. Вэй Усянь отстранился и драматично ахнул, приложив руку к груди. - Как грубо! – воскликнул Вэй Усянь. – Очень неблагородное поведение для великого Ханьгуан Цзюня, ты позоришь свое имя! Теперь ты должен как-то загладить свою вину передо мной, чтобы я смог простить тебя! Блеск золотистых глаз сразу же рассеялся, и казалось, что Лань Ванцзы был искреннее обеспокоен тем, что он каким-то образом обидел Вэй Усяня. «Он такой милый!» - пронеслось в голове Вэй Усяня. Лань Ванцзы наклонился вперед и словно кот лизнул покрасневшую губу молодого человека, чтобы успокоить, но когда он отстранился, Вэй Усянь все еще дулся. - Недостаточно? – удивился Лань Ванцзы. Вэй Усянь сделал вид, что задумался на мгновение, прежде чем ответить: - Это было хорошее начало, но нет. Хм...я устал ходить, так почему бы тебе не перенести меня через весь этот глубокий снег? Если ты сделаешь это, то я больше не буду сердиться на тебя. К счастью теперь он мог видеть, что напряжение между бровями Лань Ванцзы ослабло, ведь тот понял, что Вэй Усянь просто дразнил его. И все же, несмотря на это, Лань Ванцзы очень серьезно кивнул, и прежде чем Вэй Усянь успел сказать хоть еще одно слово, подхватил его на руки в свадебном стиле. Вэй Усянь вскрикнул, когда его ноги оторвались от земли, и инстинктивно обхватил руками шею Лань Ванцзы. Он посмотрел на мужчину, который пристально смотрел на него, и увидел, как в глазах того блеснул дразнящий огонь. «В эту игру могут играть двое», - казалось, говорил он. Пока они шли, Вэй Усянь заметил, что элегантный второй Нефрит клана Лань даже не споткнулся, его походка была ровной и уверенной, как будто они шли по совершенно ровной земле. Он оставался уравновешенным, с идеальной осанкой, словно Вэй Усянь весил не больше ребенка. Для Вэй Усяня было несколько странным, что тот был таким сильным, но еще больше его раздражало то, что он находил это очень привлекательным. Ворча себе под нос, Вэй Усянь положил голову на плечо Лань Ванцзы. - Разве не этого ты хотел? – спросил Лань Ванцзы. - Да, но ты такой замечательный, что это даже немного раздражает, - признался Вэй Усянь и тот усмехнулся. Хотя Лань Ванцзы и не признавался в этом вслух, но ему нравилось, что он мог нести Вэй Усяня, когда тот просил; что он мог баловать и дразнить его и иметь повод прижать его к себе. Очевидно, что Вэй Усяню тоже это нравилось, потому что он не только больше не жаловался, но и прижался к нему, уткнувшись холодным носом в меховой воротник на груди мужчины. Вэй Усянь никогда не сказал бы этого, чтобы не показаться смешным, но он наслаждался, когда Лань Ванцзы нес его. Да, они были почти одного роста, но Лань Ванцзы обладал магической способностью заставить его почувствовать себя маленьким. В клане Цишань Вэнь его заставляли чувствовать себя маленьким от унижения и физической силы, когда другие держали его, при этом стоя над ним. Лань Ванцзы же укрывал его одеялом из безопасности и устраивал так, что ему хотелось почувствовать себя маленьким, идеально вписавшись в его объятия. Когда Вэй Усянь уткнулся носом в тяжелую мантию, темные волосы мужчины упали ему на плечи и стали щекотать ему лицо. Он был окружен холодным сандаловым ароматом Лань Ванцзы, и от этого запаха его лицо вспыхнуло, а в животе запорхали бабочки. Несмотря на холод, он хотел бы оставаться в его объятиях весь день. Пока они шли, не слыша ничего, кроме шума ветра, эхом разносящегося в горах, и хруста шагов по снегу, Лань Ванцзы сказал: - Я рассказал Лань Сычжую о своих планах усыновить его. - И что он ответил? – спросил Вэй Усянь. - Сначала...он был застигнут врасплох, - признался Лань Ванцзы. – Но когда я объяснил ему свои доводы, он решил, что в них есть смысл. Он сказал, что настолько привык к тому, что я виду себя с ним как его старший брат, то не будет большой разницы, если я стану его официальным отцом. - Он всегда делает все, что ты ему говоришь. - Мгм, он очень хороший ребенок. Я горжусь тем, что он согласился и принял это так спокойно. - Я начинаю думать, что те члены клана, которые лучше всех придерживаются девиза Лань, даже не являются членами клана Лань по рождению, - дерзко сказал Вэй Усянь, и хотя он хотел пошутить, Лань Ванцзы все же с нежностью посмотрел на него и ответил: - Мгм, ты тоже. - Я...не имел в виду себя, - внезапно смутившись, пробормотал Вэй Усянь. - Но для меня, несмотря ни на что, ты принадлежишь этому месту, и не имеет значения, что думают другие, - возразил Лань Ванцзы. – Чужаки становятся частью различных кланов все время, и никто не может их отличить от тех, кто родился в клане, если они носят одежды клана. Так почему же ты должен быть другим? Вэй Усянь понятия не имел, что на это ответить, поэтому держал рот на замке, думая о том, что только что услышал. Не то, чтобы кто-то в клане действительно заставлял его чувствовать себя нежеланным гостем, но иногда он все же чувствовал враждебность, исходящую от некоторых более строгих членов клана Лань. И дело было не в том, что он не родился в клане, ведь как сказал Лань Ванцзы, чужаки все время становились частью кланов либо в качестве приглашенных заклинателей, либо женились на них. Люди, казалось, чувствовали себя неловко из-за того, что он, а также Лань Сычжуй, Вэнь Нин и Вэнь Цин были бывшими членами клана, который все презирали. Существовала скрытая угроза со стороны клана Цишань Вэнь, ведь учитывая то, насколько они пытались доминировать в мире совершенствования, некоторые верили, что война с ними когда-нибудь будет неизбежна. Поэтому, конечно, люди чувствовали себя неловко рядом с ним. Только те, кто знал, что сделал с ним клан Цишань Вэнь, смотрели на него с сочувствием и жалостью, и Вэй Усянь, не знал, что было хуже. «Почему люди не могут относиться ко мне с уважением? С пониманием? Почему я должен быть только либо черным, либо белым?» - подумал он. С другой стороны, как однажды ему сказал Лань Ванцзы, мнение тех, кто не заботился о нем, не имело значения, поэтому он полагал, что нет смысла беспокоиться об этом. Кроме того, он очень быстро становился сильным заклинателем, поэтому если когда-нибудь найдется тот, кто захочет бросить ему вызов по поводу того, принадлежит он клану Лань или нет, пусть попробует сделать это прямо ему в лицо, и посмотрит, что тогда произойдет. В этом случае Лань Ванцзы не только не станет обвинять его в его действиях, но и будет одобрительно кивать, стоя у того за спиной. Вэй Усянь был настолько погружен в свои мысли, что к тому времени, когда он стал обращать на все внимание, то понял, что они с Лань Ванцзы не только вошли в лес, но и вышли на широкую поляну. При виде ее, Вэй Усянь ахнул, и когда Лань Ванцзы заметил его интерес, то отпустил его на землю, чтобы он мог ее исследовать. Вэй Усяню всегда нравилась зима, но ему никогда не приходилось выходить на улицу, чтобы наслаждаться снегом, особенно таким, каким он видел его сейчас. Поляна, на которой они находились, не была испорчена следами, а снег был свежим, пушистым и чистым. Все, от земли до деревьев, было абсолютно белым, с намеком на черный ствол или ветку одного из деревьев, выглядывающую время от времени. Сосульки, свисающие с некоторых ветвей, казалось, могли бы издавать звенящий звук, если бы столкнулись друг с другом, как колокольчики на ветру. Но, конечно красота их окружения не имела ничего общего с неподвижной фигурой Лань Ванцзы, который наблюдал за удивлением Вэй Усяня, как родитель за своим взволнованным ребенком. Как бы ни был прекрасен Лань Ванцзы для Вэй Усяня, даже он должен был признать, что никогда не видел ничего столь потрясающе великолепного, чем второй Нефрит клана Лань на зимней лесной поляне. Все в нем было белым, как снег, окружавший его, от его кожи до одежды, которую он носил. Единственным, что не было белым – были его глаза, которые, казалось, горели, как кусочки янтаря; его волосы, которые черным шелком спадали по его спине до талии, а несколько прядей развивались на ветру; и его губы, которые были красными от холода. Вэй Усянь часто сравнивал его с ледяным принцем, но здесь он казался королем. Он был бессмертным королем зимы, и Вэй Усянь чувствовал себя несчастным смертным, которого он пришел наказать за вторжение на его землю. И все же, когда он пригляделся повнимательнее, к полному изумлению Вэй Усяня, Лань Ванцзы улыбнулся ему, и у него перехватило дыхание, ведь это зрелище было слишком прекрасным для его глаз. Улыбка Лань Ванцзы была подобна рассвету после долгой, холодной зимы, которая растопила лед и принесла надежду. При виде этого Вэй Усяню захотелось упасть на колени и заплакать. Однако, сдерживая слезы, Лань Ванцзы чувствовал необходимость сделать то же самое, потому что в то время как Вэй Усянь ощущал себя так, как будто он находился в присутствии ледяного принца, Лань Ванцзы думал, что он был среди одного из Богов, пришедших на Землю. Вэй Усянь резко выделялся на фоне белого снега своей черной мантией. Кроме того, он завораживал своими черными волосами, которые доходили до его плеч, ярко-красными губами и лентой, которая удерживала его волосы в конском хвосте. Он был похож на привратника подземного мира, который пришел, чтобы спросить, хочет ли Лань Ванцзы следовать за ним в его логово? Без сомнения Лань Ванцзы готов был бы стать добровольным пленником Вэй Усяня. Они оба создавали прекрасный образ, стоя поодаль друг от друга, но когда Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзы и соприкоснулся их лбами, взяв его холодные руки в свои, можно было бы вдохновиться и написать картину, чтобы увековечить этот момент навсегда. У них перехватило дыхание, когда они наслаждались присутствием друг друга, чувствуя, что они были единственными людьми в мире в окружающей их тишине. - Вэй Ин, - в конце концов произнес Лань Ванцзы, и хотя его голос был очень тихим, Вэй Усянь чуть не подпрыгнул от неожиданности. Они разделили свои лбы, и он встретился с золотым взглядом мужчины. Не говоря ни слова, Лань Ванцзы протянул свои дрожащие руки и к удивлению Вэй Усяня, развязал ленту на лбу. Вэй Усянь наблюдал, как с тихим звуком упала белая полоска, прежде чем Лань Ванцзы поднял одно из запястий Вэй Усяня и обвязал его несколькими узлами лентой. Затем он уставился на свою работу, перевернув запястье Вэй Усяня, и одобрительно кивнул. Теперь это выглядело как браслет, только немного белее, чем кожа молодого человека – это было физическим притязанием Лань Ванцзы на него, чтобы все могли видеть. - Ты не можешь дать мне это, - сказал Вэй Усянь, и Лань Ванцзы опустил голову, чтобы посмотреть на него сквозь длинные ресницы. - Я могу отдать ленту кому захочу, - Лань Ванцзы мгновение помолчал, прежде чем добавить: - Как и свое сердце. Вэй Усянь благоговейно уставился на ленту, пытаясь сдержать слезы. Он шмыгнул носом, ведь ленту, которую Лань Ванцзы когда-то запретил ему трогать, теперь он охотно отдал ему. «Он действительно имел в виду то, что сказал, когда сказал мне, что любит меня», - подумал Вэй Усянь. Несмотря на то, что Вэй Усянь все еще ненавидел себя и чувствовал себя недостойным его, казалось, что Лань Ванцзы стал любить его еще сильнее, чтобы компенсировать это. Это было слишком для него, и он не мог найти слов, чтобы ответить, поэтому, не говоря ни слова, Вэй Усянь наклонился вперед и поцеловал Лань Ванцзы в ответ. «Я обещаю, что буду дорожить этой лентой».

***

Хотя Вэй Усянь знал, что в этом не было необходимости, он продолжил носить налобную ленту, которую дал ему Лань Ванцзы, каждый день, покорно обматывая ее вокруг запястья, прежде чем выйти за дверь. Сначала он предложил вернуть ее, но когда Лань Ванцзы сказал ему, что он может оставить ее себе, настаивая на том, что у него была запасная, Вэй Усянь так и сделал. Он был рад этому, ведь ему нравилось смотреть на свое запястье и каждый день видеть физическое напоминание о том, что его любят, даже если Лань Ванцзы не было рядом с ним. В последующие недели Лань Ванцзы заметил существенные перемены в Вэй Усяне. С каждым днем он становился все более уверенным в себе и в общении с людьми стал лучше. Теперь ему было легче начать разговор, чем ждать, пока заговорят другие, и ему уже было не так страшно разговаривать со своими сверстниками. Вэй Усянь не следовал за людьми, а старался идти рядом с ними. Теперь он небрежно прикасался к ним, обнимал их за плечи, наклонялся ближе и игриво подталкивал их в бок. Ему стало легче дразнить других людей, и Лань Ванцзы не мог не гордиться, видя, как он расцветает еще больше. В то же время чем больше Вэй Усянь занимался самосовершенствованием, тем увереннее он стал чувствовать себя, ведь теперь у него был способ защитить себя. Он больше не чувствовал, что находится в чей-то власти и был способен контролировать ситуацию вокруг себя. Вэй Усянь был уверен, что именно налобная лента помогла ему укрепить его уверенность в себе, ведь всякий раз, когда он чувствовал неуверенность в том, действительно ли Лань Ванцзы любит его, и чувствовал беспокойство по поводу того, что тот может полюбить кого-нибудь другого, все, что ему нужно было сделать – это посмотреть на повязанную ленту, и он сразу же успокаивался. Неважно, насколько Вэй Усянь все еще считал себя недостойным, ведь он никогда не будет сиять так же ярко, как второй господин клана Лань, но он знал, что члены этого клана были очень строги в отношении того, кто может прикоснуться к их налобным лентам. Поэтому Вэй Усянь понимал важность подарка, который был ему преподнесен, и это подтверждало, что он был особенным для Лань Ванцзи, как никто другой. И именно эта уверенность в их отношениях подтолкнула Вэй Усяня к достижению одной из его тайных целей. С тех пор, как они с Лань Ванцзы впервые поцеловались, Вэй Усянь поклялся себе, что станет храбрее для своей второй половинки. Он постарался отогнать мысли прочь о жестоком обращении Вэнь Чао, но это было намного труднее, чем он себе предполагал. Вэй Усянь знал, что Лань Ванцзы не захочет, чтобы он заставлял себя и даже однажды сказал ему: - Я люблю тебя гораздо больше, чем просто твое тело и если всю оставшуюся жизнь, мы будем только держаться за руки, ты все равно сделаешь меня самым счастливым человеком на свете. И все же он ничего не мог с собой поделать. Вэй Усянь все еще снились ужасные кошмары о той ночи, когда те мужчины так жестоко навязали себя ему. Любой, кто был похож на Вэнь Чао или кого-то из его друзей, вызывал у него беспокойство, и каждый раз, когда Вэй Усянь чувствовал запах плесени или свиней, то чувствовал прилив адреналина. Он не мог войти ни в один из подвалов клана Лань, ведь когда попробовал однажды сделать это, то оставался безутешным до конца дня. Он был настолько напуган, что не мог есть и снова подпрыгивал при каждом малейшем шорохе. И даже слишком боялся, чтобы покинуть цзинши до конца дня, поэтому больше никто не заставлял его спускаться в тот подвал. И все же, несмотря на то, как бурно его тело реагировало на те вещи, которые предшествовали боли и опасности в прошлом, Вэй Усянь был полон решимости преодолеть свой страх перед интимными отношениями, что даже однажды вечером они сели с Лань Ванцзы, чтобы серьезно поговорить об этом. Он хотел знать, что такое секс? И чем это отличается от того, что сделал с ним Вэнь Чао? При слабом свете свечей, когда они оба расслабились после купания и улеглись спать, Лань Ванцзы объяснил ему: - Секс - это продолжение любви. Люди занимаются любовью, потому что хотят, чтобы их вторая половинка чувствовала себя хорошо, хотят видеть, чтобы их партнер испытывал удовольствие, при этом зная, что они этому причина, и никто другой не увидит его таким. Самое главное – это должно быть то, чего хотят обе стороны. То, что случилось с тобой – было изнасилованием, потому что ты этого не хотел. Тебя просто использовали, не заботясь о твоем благополучии. Когда Лань Ванцзы выразил различия в таких словах, для Вэй Усяня все стало понятнее. - Итак, секс – это еще один способ показать кому-то, что ты его любишь и оба человека должны хотеть этого, а изнасилование – это контроль и сила, - повторил Вэй Усянь. - Но, Лань Чжань, Вэнь Чао меня не принуждал, я просто сделал то, что мне приказали, значит, это не было изнасилованием? Выражение лица Лань Ванцзы стало напряженным, и он почувствовал тошноту, услышав это. - Ты не сопротивлялся, потому что знал, что произойдет, если ты будешь сопротивляться, верно? - Полагаю, что так. - Тогда это считается применением силы, - Лань Ванцзы помолчал, прежде чем добавить: - Если бы мы когда-нибудь...я никогда не обращался бы так с тобой, Вэй Ин, и меня тошнит от мысли, что кто-то дотрагивался до тебя вот так, без всякого уважения к тебе или к тому, что ты при этом чувствовал. Если бы ты когда-нибудь решил оказать мне честь быть с тобой таким образом...я был бы так осторожен с тобой. Я бы дал тебе все, что ты хочешь и послушал бы тебя, если бы ты сказал «Нет» или «Прекрати». - Или же «Да» и «Продолжай», - не удержавшись, добавил Вэй Усянь, при этом мужчина закашлялся, а его уши покраснели. - Тем не менее, я бы поклонялся твоему телу, как оно того заслуживает, - продолжил Лань Чжань. – Я бы...постарался загладить всю ту боль, которую ты испытал, заставляя тебя чувствовать себя так хорошо, что возможно хотя бы на минуту, ты бы забыл, что испытывал прежде. - Лань Чжань... - Я серьезно. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы дать тебе что-то меньшее и просто хотел бы... - Лань Ванцзы отвел глаза и Вэй Усянь мог поклясться, что его уши покраснели еще больше. Он терпеливо стал ждать, пока тот продолжит, ободряюще поглаживая его по плечу. В конце концов, Лань Ванцзы собрался с силами, чтобы сказать: - Я хотел бы быть более опытным любовником, чтобы я мог должным образом позаботиться о тебе. «О, Небеса, что это за человек?! Он слишком драгоценен для меня!» - пронеслось в голове Вэй Усяня. - Ты же знаешь, что меня не волнуют такие вещи, - сказал Вэй Усянь, протянув руку, чтобы погладить Лань Ванцзы по щеке. – Ты и так прекрасно заботишься обо мне и балуешь меня. Это просто еще одна вещь, которую мы выясним вместе. На лице Лань Ванцзы промелькнуло сразу много эмоций: от недоверия до счастья и глубокой привязанности, что Вэй Усяню было больно смотреть, поэтому он подвинулся на кровати и положил голову под подбородок Лань Ванцзы. Он был уверен, что когда Лань Ванцзы увидит это, то задует свечи и уснет. Однако вместо этого он почувствовал вибрацию в горле мужчины, когда тот сказал: - Возможно, когда мы достигнем этой стадии наших отношений, я передам тебе весь контроль, ведь если ты будешь знать, что будет дальше, то это уменьшит твои страхи. А я не хочу, чтобы ты снова познал страх, а только удовольствие. В животе Вэй Усяня возникло приятное напряжение, ведь по какой-то причине от этого простого заявления ему стало жарко. Вэй Усянь спрятал лицо у горла Лань Ванцзы, ведь понятия не имел, почему его так тронула преданность Лань Ванцзы, возможно это было потому, что никто и никогда не заботился о нем. - Хорошо, – наконец согласился Вэй Усянь. - Ты не должен ничего делать только потому, что думаешь, что это сделает меня счастливым, - сказал Лань Ванцзы, погладив его по спине. – И мы не будем делать ничего такого, что тебе не понравится. Для меня большая честь, что после того, что с тобой случилось, ты стал достаточно смел, чтобы захотеть попробовать это со мной. «Разве не нормально хотеть заняться любовью с Лань Ванцзы? Почему он назвал меня храбрым за то, что я хочу сделать то, что влюбленные пары делают каждый день? – подумал Вэй Усянь. – Кроме того, Лань Ванцзы никогда не причинит мне вреда, и он пообещал мне, что я буду контролировать ситуацию. Если я захочу остановиться – они остановятся. Все будет хорошо». После этого разговора время от времени Вэй Усянь стал просыпаться от снов...более эротического характера. Он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше в своей жизни ему снились такие сны, ведь его разум убедил его, что секс – это было не что иное, как боль. Большую часть времени он не мог вспомнить, что именно ему снилось, но при этом чувствовал восхитительную боль во всем тазу. Это было неловко, но он все же гордился собой, ведь это было знаком того, что его разум достаточно расслабился, чтобы сосредоточиться на таких вещах. Но он не был подготовлен к тому, насколько может быть неприятным возбуждение без реального выхода. В дни, когда он чувствовал себя достаточно храбрым, он начинал целоваться с Лань Ванцзы, прижимаясь всем телом к мужчине у стены их комнаты, при этом целуя его медленно и глубоко. Он позволял своим рукам отважно блуждать по его верхней одежде, но никогда не прикасался к его обнаженной коже. Вэй Усянь запрокидывал голову, позволяя Лань Ванцзы целовать его кадык, а затем наслаждался ощущением, когда теплый язык мужчины облизывал впадинку под его ухом, а его зубы нежно царапали выступающие ключицы. При этом он чувствовал, как руки Лань Ванцзы блуждали по его телу, но к своему удивлению, он не боялся. Вэй Усянь слышал, как мужчина неровно дышал рядом с его ухом, чувствовал, как руки Лань Ванцзы скользили к нижней части его спины, и как тот слегка дрожал от едва сдерживаемого желания, но ни разу Вэй Усянь не почувствовал отвращения или желания отстраниться. И причина была проста – он доверял Лань Ванцзы. Это был тот же самый человек, который работал так усердно, чтобы вытащить его из его скорлупы на свет. Этот человек заставил его впервые за много лет почувствовать себя комфортно, заговорить, прикоснуться к кому-то, и теперь он был в процессе убеждения, что достоин любви, и что интимные прикосновения не должны причинять боль. За время своего выздоровления он получил много лекарств, но самым важным из них был - Лань Ванцзы, ведь без него Вэй Усянь не смог бы функционировать так же хорошо, как сейчас. И теперь он осмелился поверить, что у него могут быть интимные отношения с Лань Ванцзы, потому что он хотел этого, а не потому что мужчина ждал этого от него. Вэй Усянь был полон решимости доставить удовольствие этому человеку, ведь тот этого заслуживал.