Рассвет

После этих слов произошло сразу несколько событий: одни стали шептаться друг с другом в согласии, при этом кивая Лань Сичэню, а другие возмущенно закричали, утверждая, что это было недостаточно суровым наказанием. Еще больше людей заявили, что если у главы клана был такой мягкий подход к врагу, то они обречены на гибель, а некоторые даже осмелились сказать, что они сами прогонят собак Вэнь, если их глава клана был слишком труслив, чтобы сделать это. - Вы проявляете фаворитизм! – крикнул кто-то. – Только потому, что Ханьгуан Цзюнь ваш брат – вы соблаговолите Вэй Усяню! Дайте одному из нас дисциплинарный кнут и десять минут наедине с ними, и мы преподадим им урок, который они никогда не смогут забыть! Вэй Усянь вывернулся из рук Лань Ванцзы и встал перед Вэнь Нином, Вэнь Цин и Лань Сычжуем, прокричав: - Только попробуйте! - Хватит! – приказал Лань Сичэнь и снова все замолчали, с нетерпением ожидая того, что он собирался сказать дальше, и он продолжил: - Мое слово окончательное! Все они будут изолированы от остальной части клана и друг от друга до тех пор, пока все не утихнет не только у нас здесь, но и пока наши отношения с кланом Вэнь не разрешаться. За их дверями будет стоять охрана, так что никто не сможет ни войти, ни выйти. Любой, кто нарушит этот приказ, будет сурово наказан. Всем понятно? Он говорил так твердо, даже устрашающе, и его тон не оставлял места для споров, поэтому никто не возражал и все склонили головы в молчаливом согласии. Кроме того никто на самом деле не хотел вступать в бой с Цзэу Цзюнем, зная, что они проиграют. - Проводите их на улицу, скоро я присоединюсь к вам и дам знать, где именно их поселить, - приказал Лань Сичэнь нескольким ученикам. - Да, глава клана, - ответили они и, поклонившись, сначала подошли к Лань Сычжую, чтобы выполнить его приказ. Глаза молодого человека расширились, но он не стал сопротивляться, вместо этого его взгляд метнулся по комнате, и его глаза остановились на Лань Ванцзы и Лань Сичэне, которые оба смотрели на него с грустью. В глубине души он знал, что они ничего не могли поделать, и был вполне счастлив, что все сложилось именно так. «Я не буду драться, и буду вести себя прилично», - пронеслось в его голове. - Сычжуй! Все вы отойдите от него, он не сделал ничего плохого, отпустите его! - Лань Сычжуй никогда не был так счастлив и в то же время так расстроен, когда услышал этот громкий, неистовый голос. Лань Цзинъи стал прокладывать себе путь через толпу, чтобы добраться до него, отталкивая людей с дороги. Он бросился к Лань Сычжую, но к своему ужасу, был перехвачен Лань Сичэнем, который схватил его за плечи, чтобы удержать. Лань Цзинъи попытался вырваться, но не смог освободиться из железной хватки старшего из двух Нефритов. - Как вы можете? Вы же помогали растить его, а теперь запираете? – воскликнул Лань Цзинъи, подняв голову, чтобы посмотреть на него. – Какой же вы глава клана, если предаете того, кто всю свою жизнь смотрел на вас с таким восхищением! Если бы вы любили его хотя бы наполовину так сильно, как говорили, то не стали бы делать этого! Затем он хорошо разглядел выражение на лице Лань Сичэня и остальные его гневные слова сразу же застыли в его горле, ведь тот одарил его улыбкой, которая была одинаково болезненной и всепрощающей, будто тот ненавидел себя за то, что должен был сделать и поэтому не держал никакой злобы на Лань Цзинъи за то, что он говорил. Казалось, что Лань Сичэнь был на волосок от того, чтобы заплакать, и когда Лань Цзинъи увидел это, что его глава клана был таким же бессильным, как и он, то больше не смог сдерживаться и его крики сменись слезами ярости. Он больше не сопротивлялся и склонил голову, потеряв всякую надежду. - Все будет хорошо, Цзинъи! Это ведь еще не конец света, и я вернусь раньше, чем ты даже успеешь это заметить! – сказал через плечо Лань Сычжуй, когда сопровождающие стали выводить его. «Как он может говорить так, если мне кажется, что миру пришел конец», - подумал Лань Цзинъи, все еще продолжая рыдать, ведь чувствовал себя таким расстроенным и беспомощным, поскольку все, что он мог сделать для юноши, которого он любил – это плакать вместо него. Итак, они с тоской смотрели друг на друга, пока Лань Сычжуя не вывели из комнаты, и они не исчезли из поля зрения друг друга. Затем пришли за братом и сестрой Вэнь, которых разлучили, сказав, что они будут проводить свои уединения в одиночестве. Вэнь Цин высоко подняла голову и стиснула зубы, чтобы не дать волю всем возражениям, которые она хотела высказать, но она знала, что они никуда бы ее не привели, и определенно не помогли бы их положению. Вэнь Нин тоже держал рот на замке, хотя показывал свое смущение, дрожа и сжимая руки в крепких кулаках. «Я справлюсь с этим», - снова и снова повторял он себе, но у него всегда была сестра, которая помогала ему, и перспектива остаться без нее – казалась ему очень тяжелой задачей. Когда он проходил мимо всех в толпе, то склонил голову, чтобы волосы упали ему на лицо и заслонили страх в его глазах. Как только они ушли, оставшиеся ученики повернулись к Вэй Усяню и стали приближаться к нему. Он сразу же застыл на месте, все его тело похолодело, его живот скрутило, а голова разболелась, когда внезапно на передний план выдвинулись воспоминания. В его сознании ученики были заменены Вэнь Чао и его друзьями, которые стали приближаться к нему, чтобы схватить и удерживать его... Он почувствовал, как они схватили его за плечи, и этого простого прикосновения было достаточным, чтобы его охватила слепая паника. Вэй Усянь отпрянул от них, решив не допустить, чтобы с ним случилось то же самое. Когда они начали тянуть его к себе, чтобы вывести из комнаты, Вэй Усянь начал сопротивляться, размахивая руками и уклоняясь от их хватки. - Отпустите меня! Не прикасайтесь ко мне! – его голос становился все громче и отчаяннее с каждой фразой. - Прекратите, я сказал, не трогайте меня! Я не хочу этого! Он кричал так громко, что от неожиданности ученики отскочили от него, и ошеломленные они не сразу попытались схватить его снова. Глаза Вэй Усяня метались от одного лица к другому, его тело дрожало, а дыхание громко отдавалось в его ушах, ведь воспоминания, нахлынувшие на него, заставили его думать, что он был таким же бессильным, как и тогда. Он был практически слеп и глух, и не воспринимал происходящего вокруг, а инстинкты приказывали ему спрятаться, уйти в безопасное место, пока угроза не исчезнет. Но в данный момент нигде не было безопасно, ведь он видел только врагов со всех сторон. - Вэй Ин! – Вэй Усянь услышал, как знакомый голос позвал его, и хотя страх затуманил его зрение, он все же знал, куда ему нужно было идти. Там было белое пятно, которое затмевало все остальные белые фигуры, и он бросился к нему, как утопающий в бушующем море. Вэй Усянь почувствовал, как теплые руки обвились вокруг него и он, не теряя времени, как ребенок спрятал лицо в этих одеждах, просто желая отгородиться от мира, ведь думал, что если он не видит того, чего боится, то оно не видит его. Лань Ванцзы держал его так крепко, как только мог, желая остановить дрожь в теле молодого человека. Он не совсем понимал, что так сильно напугало Вэй Усяня, но это не имело значения, ведь тот сказал ему, что он был его защитником, и Лань Ванцзы собирался защитить его от всего, чего тот боялся, чтобы оно больше не причинило ему вреда. - Я здесь, - заверил его Лань Ванцзы, и его сердце разбилось, когда он услышал, как Вэй Усянь приглушенно всхлипнул ему в плечо. К его ужасу, ученики, которые пытались увести Вэй Усяня, стали подходить ближе, но они заколебались, когда увидели ледяной взгляд, который Лань Ванцзы послал в их сторону. Выражение его лица изменилось всего на минуту, но это было достаточным, чтобы они остановились и подумали дважды, прежде чем подойти еще ближе. Все знали, как сильно он любил этого человека, на котором собирался жениться, поэтому никто не хотел рисковать потерять какую-нибудь часть своего тела. Вэй Усянь был безмерно благодарен, потому что только сейчас ему пришло в голову, что означает уединение, ведь он будет один неизвестно сколько времени, а это значит, что ему придется проводить ночи в одиночестве. От мысли, что он будет разлучен с Лань Ванцзы, его снова охватила паника, и он еще крепче прижал его к себе. - Я не хочу идти, - отчаянно пробормотал Вэй Усянь. – Я не могу быть без тебя, Лань Чжань, ведь ты знаешь, что я не могу оставаться один в темноте... Желудок Лань Ванцзы болезненно сжался при этих словах, и в его сознании всплыл образ Вэй Усяня, скорчившегося в том загоне для свиней в кромешной тьме подвала. Он, конечно, знал, что уединение в клане Лань было далеко от этого, но темная клетка оставалась темной клеткой для того, кто боялся подобных вещей. Поэтому он крепко держал его, позволяя Вэй Усяню спрятаться так, как он не мог, когда жил в клане Цишань Вэнь. Поначалу никто не мог понять, что происходит, и никто не хотел что-нибудь сказать по этому поводу, но, в конце концов, Лань Сичэнь осмелился сделать шаг вперед. - Ванцзы...пожалуйста, не усугубляй ситуацию. Ты же помнишь, что я на твоей стороне? – сказал Лань Сичэнь как можно мягче. Лань Ванцзы в глубине души, конечно же, знал, что это был на данный момент единственный доступный вариант, который позволил бы сохранять Вэй Усяня в Облачных глубинах невредимым. И все же сильные эмоции, поднявшиеся в нем в тот момент, затуманили его разум и помешали ему полностью оценить намерения брата. Все, что Лань Ванцзы воспринимал – это угрозу его беззащитной любви, и он намерен был его защищать. Он хранил молчание, игнорируя Лань Сичэня, при этом надеясь, что мужчина просто сдастся и оставит их в покое, но, конечно же, этого не случилось. Лань Сичэнь не только остался на месте, но и несколько старейшин, включая его дядю, также подошли к ним. Он ненадолго поднял взгляд и увидел, что одни смотрят на него с беспокойством, а другие – с гневом. Его дядя принадлежал ко второй категории, и его лицо заметно покраснело. - Ванцзы, делай, как тебе говорят, ведь ты просто оттягиваешь неизбежное! – приказал он. – Ты же знаешь, что у нас есть целый день, чтобы стоять здесь и ждать. Кроме того, ты не хуже нас знаешь, что этому молодому человеку пора вырасти и научиться жить без тебя! Это хорошая возможность для него, чтобы усвоить этот урок! «О, Боги, как же дядя ошибается! Ведь дело было не в том, чтобы повзрослеть и двигаться дальше, а Вэй Усянь просто неспособен функционировать без меня, поскольку чувствует себя со мной в безопасности. Он все еще учится успокаивать себя, когда испытывает стресс, и это медленный процесс, поскольку он провел почти всю свою жизнь в стрессе, – подумал Лань Ванцзи. – Если нас разлучат, то это причинит вред не только Вэй Усяню, но и мне». Ни для кого не было секретом, что Лань Ванцзы стал несколько зависимым от присутствия Вэй Усяня в своей жизни, поэтому ночи станут для него такими же одинокими и невыносимыми. К тому же он будет очень сильно волноваться о том, как там поживает Вэй Усянь? В течение дня, когда он долго не видел его, Лань Ванцзы начинал чувствовать, что ему нужно было срочно увидеть Вэй Усяня, чтобы убедиться в том, что с молодым человеком все было в порядке, ведь только от одной мысли, что тот страдал, ему становилось плохо. Поэтому он никак не мог отпустить молодого человека и отдать его в уединение, особенно, когда чувствовал, как сильно Вэй Усянь цеплялся за него. - Ванцзы, я в последний раз предупреждаю тебя! – пригрозил ему Лань Цижэнь. - Пожалуйста, не доводи до драки! Подумай рационально, Ванцзы, - сказал Лань Сичэнь, умоляюще протянув к нему руку, но когда Лань Ванцзы поднял глаза и пристально посмотрел на него, он понял, что тот не способен был мыслить рационально. Его золотые глаза были полны огня, и в то же время его взгляд был отстраненным, как будто он не до конца понимал, кто стоял перед ним. Вернее, он знал, но ему было все равно, ведь он видел в них угрозу. В следующий момент он обнажил Бичэнь и направил его на старейшин, продолжая удерживать Вэй Усяня другой рукой. Старейшины сразу же отпрянули от шока, и прежде чем кто-нибудь успел что-либо сделать, Бичэнь пронесся в воздухе, соприкоснувшись с первым клинком, который был поднят, чтобы защититься от него. Это был меч Лань Цижэня, который напрягался от усилий, но Бичэнь это не остановило, а затем тот двинулся к своей следующей цели, отражая всю ярость своего хозяина. В следующие несколько мгновений все двигались так быстро, что никто не успевал полностью осмыслить происходящее, но Лань Сичэнь за долю секунды пришел к выводу, что он должен был действовать быстро, ведь каждая секунда промедления делала наказание его брата намного худшим. «О, Боги, если он действительно поранит кого-нибудь из старейшин, его могут посадить в уединение на многие годы, а если придут к выводу, что именно Вэй Усянь заставил его вести себя подобным образом, то они настоят на том, чтобы тот был изгнан из клана», – пронеслось в его голове. Лань Сичэнь мог сделать только одно, чтобы все они были в безопасности, поэтому он быстро, как вспышка, подошел к своему брату сзади. Лань Ванцзы сразу же ощутил острую боль, словно молния пронзила его от основания шеи к его позвоночнику, прежде чем его конечности онемели. Его кости, казалось, превратились в резину, а в ушах зазвенело. Очертания предметов медленно стали исчезать, цвета начали расплываться, а голова казалась неописуемо тяжелой. Его тело велело ему спать, чтобы избежать боли и пугающей дезориентации, но в то же время его разум кричал, чтобы он продолжал бороться. Вэй Усянь смотрел на него с безудержным ужасом, его серые глаза расширились, а губы двигались, при этом Лань Ванцзы показалось, что он прочитал свое имя на губах молодого человека. Лань Ванцзы больше не мог сосредоточиться, и против его воли рука соскользнула с талии Вэй Усяня. Бичэнь с грохотом упал на землю, ноги подогнулись под ним и Лань Ванцзы медленно упал на землю, но Вэй Усянь поймал его голову прежде, чем она ударилась о землю, а затем прижал к себе. Отдаленно Лань Ванцзы почувствовал тепло его тела и увидел, как его глаза заблестели от слез. Он хотел заверить Вэй Усяня, что все будет хорошо, но не знал, будет ли это правдой, к тому же он не мог контролировать свой язык, поэтому ничего не смог сказать. Прежде чем он это осознал, чернота полностью заполнила его зрение и вся ситуация стала для него не более чем дурным сном. Когда Лань Ванцзы обмяк, и его глаза закрылись, Вэй Усянь почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Во-первых, он не знал, что случилось с человеком, которого он любил, а во-вторых, теперь он остался сам по себе. Все было точно также как раньше: Вэй Усянь был один против клана, который, казалось, был против него. Он хотел бороться, но отчаяние удерживало его на месте, и он продолжил цепляться за единственный источник безопасности, хотя сейчас Лань Ванцзы ничего не мог сделать, чтобы защитить его. Вэй Усянь свернулся вокруг него и зажмурился. Когда ученики все же подняли его, и он вынужден был отпустить Лань Ванцзы, его желание сражаться нахлынуло на него с удвоенной силой. Он начал брыкаться и пинаться, извиваясь в попытке вырваться, но чем сильнее он сопротивлялся, тем больше людей хватало его, чтобы удержать. От этого видения злобных лиц вернулись, и его сердце забилось так сильно, что он подумал, что оно вот-вот разорвется. Вэй Усянь стал кричать, издавая жалкий животный звук, как он делал в ту ночь. В какой-то момент он вывернулся и ухитрился вонзиться зубами в чью-то руку, заставляя того с визгом отступить. Проницательный Лань Сичэнь понял, что должно быть вспомнил молодой человек и проклял себя за то, что снова заставил его пройти через эту боль. В тот момент он ничего не мог сказать, чтобы успокоить его, ведь тот искренне думал, что все здесь хотят причинить ему боль. Эти крики убивали Лань Сичэня, заставляя его вздрагивать, а волосы на его затылке вставать дыбом. Он никогда не слышал, чтобы кто-то так кричал, словно Вэй Усяня убивали у него на глазах. Лань Сичэнь не мог этого вынести, поэтому решил сделать с ним то, что он сделал с Лань Ванцзы. Не теряя ни секунды, Лань Сичэнь подошел к Вэй Усяню и ученикам, и в следующий момент Вэй Усянь почувствовал покалывание в своем затылке, прежде чем цвета и формы стали сливаться воедино. Постепенно он обнаружил, что у него не осталось сил, чтобы продолжать кричать, и даже не мог вспомнить, почему он вообще кричал? Его охватил глубокий, дурной сон, в котором он заблудился в лесу и чьи-то недружелюбные глаза стали смотреть на него из-за стеблей бамбука. Вэй Усянь не хотел быть там, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Итак он стал идти по бамбуковому лесу, ища выход, и даже не подозревал о том, что того не существовало.

***

Когда Лань Ванцзы проснулся, он заметил три вещи. Во-первых, прошло не так уж много времени, потому что солнце все еще светило, и оно было слишком ярким для его чувствительных глаз. Во-вторых, в воздухе пахло сандалом, а это означало, что он вернулся домой, и наконец, его голова болела так сильно, что ему казалось, будто его мозг пытался выбраться из черепа. Он сразу же понял, что сделал с ним Лань Сичэнь. Это было что-то похожее на заклинание блокировки тела, за исключением того, что оно также отключило его сознание. Его последствия напоминали похмелье, или по крайней мере то, что Лань Ванцзы всегда представлял себе, как похмелье. У него болела голова, его тело было тяжелым, во рту совершенно пересохло, и он был дезориентирован, когда потолок цзинши медленно вращался над ним. Когда комната стала более четкой, он не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так и он не должен был находиться там. «Я не должен лежать в своей постели, а должен быть где-то еще», - пронеслось в его голове. В этот момент в его сознании всплыло испуганное лицо Вэй Усяня, а также фантомное ощущение того, как он обнимает его за талию. «Как я мог даже на секунду забыть, что моя любовь была в опасности?! Что его практически вырвали из моих рук!» - подумал Лань Ванцзы, вскочив с кровати, при этом обнаружив, что сапог не было на его ногах. Его не интересовало, где они были, и кто их снял, ведь он готов был пробежать по Облачным глубинам босиком, только чтобы найти Вэй Усяня. - Ванцзы, - раздался голос откуда-то справа от него. Пораженный и все еще дезориентированный, Лань Ванцзы споткнулся и упал на колени, но тут же попытался снова подняться. Он почувствовал, как пара рук стала удерживать его за плечи, а затем человек продолжил: - Оставайся на месте или ты снова упадешь. Лань Ванцзы поднял голову и увидел, что это был Лань Сичэнь, который с беспокойством смотрел на него. Однако в данный момент он не хотел, чтобы брат беспокоился о нем, ведь он не желал иметь ничего общего с ним. Лань Ванцзы попытался оттолкнуть его, но это ему не удалось, поскольку фигура Лань Сичэня была несколько расплывчатой перед ним, и он не мог сосредоточиться на нем, чтобы с силой оттолкнуть и заставить Лань Сичэня отпустить его. - Где он? – прорычал Лань Ванцзы. «Конечно, он первым же делом спросил о нем», - со вздохом подумал Лань Сичэнь. - Давай я положу тебя снова на кровать и расскажу, что произошло, - сказал Лань Сичэнь, но Лань Ванцзы покачал головой. - Я должен пойти к нему, ведь он напуган, и... - он замолчал и зажмурился от очередного головокружения -...нуждается во мне. - Сначала ляг на кровать, поскольку сейчас ты никому не сможешь помочь, - сказал Лань Сичэнь, осторожно убрав часть волос с лица Лань Ванцзы. К его удивлению, Лань Ванцзи сделал так, как ему было сказано, замолчал и позволил уложить себя в постель. Он смутно слышал, как Лань Сичэнь велел ему сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем он начнет что-либо объяснять. Лань Ванцзы так и сделал, погрузившись в медитативное дыхание и на время отодвинув свои эмоции в сторону. Это заняло несколько минут и, в конце концов, его сердце перестало так сильно биться. Когда он решил, что достаточно успокоился, Лань Ванцзи поднял взгляд и посмотрел прямо в светлые глаза брата, без слов требуя от того объяснений. Лань Сичэнь знал, что не должен был больше заставлять того ждать, поэтому тяжело вздохнув, сказал: - За то, что ты напал на старейшин, они решили, что ты должен оставаться в уединении как минимум год. Глаза Лань Ванцзы расширились, а его бледное лицо стало еще бледнее. - Тебе повезло, что твое наказание не было более суровым. Они были так снисходительны только потому, что я остановил тебя, прежде чем ты успел кому-нибудь навредить, и они поверили, что в то время ты был просто не в себе. Их условие состоит в том, что, как и у Вэней, у твоей двери будут стоять стражники, поскольку они не доверяют тебе. Мне очень жаль, Ванцзы. «Уединение на год? К тому же с охраной снаружи. Как будто кто-то сможет остановить меня, если я попытаюсь вырваться. Но если я это сделаю, они, вероятно, сообщат старейшинам и меня ждет более суровое наказание, а я не хочу ставить брата в еще одно неудобное положение», - подумал Лан Ванцзы, стиснув зубы. Ему хотелось выплеснуть свою ярость, закричать, но он проглотил ее, сохраняя на лице ледяное выражение. - Я ценю это, а теперь скажи мне, пожалуйста, где Вэй Ин? Что с ним случилось? – спросил Лань Ванцзы. Глава клана склонил голову и сказал так тихо, что если бы в комнате не стояла мертвая тишина, Лань Ванцзи3 не смог бы его услышать: - Я не могу сказать тебе, где он, Ванцзы. Он тоже в Облачных глубинах, но это все, что я могу тебе сообщить. Глаза Лань Ванцзы расширились, и Лань Сичэнь почувствовал, как его сердце сжалось от боли, которую он увидел в них. Он выглядел таким преданным и обиженным. Потом они сузились в ярости, а холод на его лице поглотил огонь его гнева. Даже будучи его братом, Лань Сичэнь был напуган, потому что никогда раньше не видел Лань Ванцзы таким сердитым. Даже когда они были детьми, он никогда так не реагировал. - Мне очень жаль, - попытался оправдаться Лань Сичэнь. – Я просто не хочу, чтобы тебе продлили наказание, если ты покинешь цзинши, и уверен, что если ты будешь знать, где он, то наверняка отправишься к нему. Я делаю это только ради тебя, ты же знаешь, Ванцзы. Самое большее, что я могу предложить - это навещать тебя, его и Вэней во время вашего уединения. Я могу передавать любые новости между вами, чтобы вы не были полностью отрезаны друг от друга, и постараюсь сделать так, чтобы это было как можно более безболезненным для всех участников. Он говорил настолько искренне, что Лань Ванцзы практически слышал слезы, которые хотели просочиться в его голос. Он знал, что причинить ему боль – это последнее, что хотел сделать Лань Сичэнь, и что он был такой же жертвой обстоятельств, как и Вэни. Внезапно гнев Лань Ванцзы покинул его, и он почувствовал слабость как в теле, так и в душе. Он был настолько слаб, что в отличие от брата, не мог сдержать слез, но поспешно смахнул их, пока они не упали. Лань Сичэнь осторожно положил руку ему на плечо и сжал его, и Лань Ванцзы наклонился вперед, пока его лоб не коснулся плеча Лань Сичэня. Его брат держал его так же нежно, как и в детстве, положив одну руку ему на затылок, а другую – на спину. - Вэй Ин...в безопасности? С ним все было в порядке, когда ты видел его в последний раз? – через мгновение пробормотал Лань Ванцзы в его мантию. - Да, он в безопасности, и он не будет нуждаться ни в чем, - ответил Лань Сичэнь. «Я не хочу лгать брату, но как я могу рассказать ему о том состоянии, в котором был Вэй Усянь, как только он проснулся?» - подумал Лань Сичэнь, ведь тот был словно в оцепенении, и очевидно увидев его расплывчатым зрением, сразу же разрыдался и потянулся к нему обеими руками, безмолвно умоляя, чтобы он обнял его. Определенно он принял его за Лань Ванцзы, думая, что тот был у его постели. И после того, как Лань Сичэнь обнял его, Вэй Усянь продолжил плакать у него на груди:  - О, Лань Чжань, ты нашел меня! Пожалуйста, больше не оставляй меня снова, в том лесу было так ужасно! Никогда не уходи! Он умолял об этом снова и снова, пока Лань Сичэнь больше не мог слушать его, и не объявил ему о своем присутствии. - У него всего хорошо, как и можно было ожидать. Думаю, со временем он приспособится, - продолжил Лань Сичэнь. – Но, конечно же, мои слова не смогут успокоить тебя, Ванцзы, и ты наверняка продолжишь беспокоиться о нем. Лань Ванцзы только сильнее прижался к нему, а Лань Сичэнь в свою очередь посмотрел через окно на падающие красные листья, стараясь не думать о падении своего собственного клана.