Рассвет

Дни теперь стали короткими, а вечер наступал гораздо быстрее, чем обычно. Лань Сичэнь был измучен, когда сумерки опустились на Облачные глубины, и более того, темнота принесла с собой осенний холод. Несмотря на это, он все же одел свою теплую мантию, набил карманы вещами, которые Лань Цзинъи дал ему ранее в тот день, и отправился на обход, ведь каким бы измученным он ни был, он всегда совершал свой обход. Это было самое меньшее, чем он был обязан людям, находившимся в уединении. Их дни стали сливаться в недели и с самого начала Лань Сичэнь взял за правило навещать их каждый день. Он делал это, чтобы проверить их, передать любые новости из мира и узнать, не нужно ли им чего-нибудь? Лань Сичэнь знал, что были те, кто не одобрял этого, ведь некоторые члены его клана были бы просто счастливы, забыть о существовании Вэней, но он проигнорировал их. Во-первых, это было не против правил, чтобы навещать человека, когда тот находился в уединении. Во-вторых, он был главой клана, и никто не мог указывать ему, куда он может или не может пойти. Первым в списке был Лань Сычжуй, чей временный дом находился ближе всего. Все Вэни были наделены красивыми домами, которые мог предложить им клан Лань и спрятать от всех остальных. Дом Лань Сычжуя находился недалеко от леса, и если бы это было при других обстоятельствах, то Лань Сычжуй возможно решил бы жить здесь постоянно. Когда Лань Сичэнь приблизился, то не смог скрыть улыбки, ведь снаружи как всегда все было безукоризненно: опавшие листья были сметены с порога, а осенние цветы ярко цвели в саду. Где бы он ни был, Лань Сычжуй всегда очень гордился внешним видом своего дома. «Он настоящий Лань», - пронеслось в голове у Лань Сичэня. Он попытался подавить приступ боли в груди, кивнул охранникам, стоявшим снаружи, а затем подошел к двери и постучал. Лань Сычжуй, конечно, ответил быстро, и когда он увидел, кто это был, поклонился, а затем выпрямился с широкой улыбкой на лице. Лань Сичэнь ничего не мог с собой поделать и протянул руку, чтобы взъерошить его волосы. - Разве я не слишком вырос для этого? - пошутил Лань Сычжуй. - Даже когда тебе будет тридцать, я все равно буду взъерошивать тебе волосы, А-Юань, - ответил Лань Сичэнь. Юноша попятился и позволил ему войти, а затем стал суетиться, чтобы заварить чай, в то время как глава клана с нежностью стал наблюдать за ним. - Я не задержусь на чай, - заявил Лань Сичэнь. - Вы можете выпить его на ходу, а то выглядите замерзшим, - настаивал Лань Сычжуй, и Лань Сичэнь решил остаться ненадолго. Он прошел дальше и сел перед низким столиком. - Что вы можете рассказать о происходящем в мире? - спросил Лань Сычжуй. - Хм, в отношении деятельности Вэней мало что изменилось. - Значит, они еще не предприняли никаких попыток, чтобы напасть на кланы? - Пока нет. Я не знаю, может это от того, что они слишком боятся, но все еще надеюсь, что этого никогда не произойдет. Мне не нравится думать о том, что случится, если они действительно начнут пытаться захватить кланы. Но не волнуйся, даже если дело дойдет до войны, мы не заставим сражаться ни тебя, ни других учеников. Я не заставлю детей сражаться в наших войнах. И не смотри на меня так, Сычжуй, ведь ты еще ребенок! На данный момент, мы похоже в безопасности, так как находимся далеко от них. Однако я подумываю о том, чтобы собрать других глав кланов и снова встретиться с Вэнь Жоханем, чтобы посмотреть, сможем ли мы что-нибудь решить, чтобы прекратить стычки. - Звучит разумно, ведь чем скорее мы это прекратим, тем скорее мы выйдем из уединения, верно? - сказал Лань Сычжуй, наливая чай. - Не то, чтобы я возражал, ведь я знаю, что здесь безопасно, но... - Ты скучаешь по своим друзьям и Цзинъи. Лань Сычжуй замер, а затем изобразил улыбку на лице, когда повернулся и отнес поднос с чаем главе клана. Он сел перед столом, позволяя Лань Сичэню взять полную чашку, прежде чем тоже налить себе чай. Лань Сичэнь откинулся назад, держа чашку в руках и позволяя ей согреть его, а затем с грустью посмотрел на юношу. - Это еще одна причина, по которой я хочу уладить это дело как можно скорее, - сказал он. - Я чувствую себя ужасно, когда заглядываю в класс, а тебя там нет среди твоих сверстников. Не говоря уже о том, что я беспокоюсь о том, что ты отстанешь от них. - О, не беспокойтесь обо мне! Когда все это закончится, я приложу все усилия, чтобы догнать всех остальных! - заверил его Лань Сычжуй. - Я знаю, ведь ты очень умный и целеустремленный! - сказал Лань Сичэнь с нежной улыбкой. - Возможно, я предвзято отношусь к тебе, но я действительно считаю, что ты самый талантливый заклинатель среди учеников. Если кто-то и сможет наверстать упущенное, то это будешь ты, но я все же беспокоюсь о тебе. Кстати, говоря о твоих сверстниках... Он сунул руку в один из рукавов и, вытащив что-то оттуда, положил это на стол между ними с легким постукиванием предмета о дерево. Когда он убрал руку, глаза Лань Сычжуя расширились, ведь это был его нефритовый гребень! Он нерешительно поднял его и смотрел на него так, как будто не мог поверить в то, что держал его в своих руках. - Цзинъи сказал мне, что ты потерял его еще до того момента, как переехал сюда, - сказал Лань Сичэнь. - С тех пор он перерыл все общежитие, разыскивая его, и нашел его за твоей подушкой. «Когда Лань Цзинъи расчесывал мне волосы перед сном, а затем стал щекотать меня, я считал, что положил его на подушку, но наверное гребень в тот момент упал с нее», - подумал Лань Сычжуй. Некоторое время они молчали, а Лань Сычжуй рассеяно провел пальцами по зубьям гребня, ведь он очень хотел, чтобы Лань Цзинъи был сейчас с ним и расчесал ему волосы. Затем Лань Сичэнь наклонился через стол и положил руку на руку юноши, крепко сжав ее. - Как только все закончится, мы снова возьмем вас обоих за покупками, и на этот раз ты должен будешь купить ему что-нибудь хорошее, - сказал Лань Сичэнь. - Я, наверное, уже должен начать думать о том, что ему подарить, - с улыбкой сказал Лань Сычжуй. - Если конечно он захочет ждать меня так долго... - Конечно же, он будет ждать, ведь на этой неделе Лань Цижэнь снова заставил его копировать правила клана, потому что он ударил одного из младших, который плохо отзывался о тебе. Я думаю, это уже третий раз с тех пор как ты ушел в уединение. - Ах, Цзинъи, что же мне с тобой делать? - тихо пробормотал Лань Сычжуй, покачав головой. Лань Сичэнь сидел достаточно долго, чтобы допить свой чай, и прежде чем уйти, пообещал ему, что вернется завтра. Затем он отправился к дому Вэнь Нина.

***

Вэнь Нин и его сестра были спрятаны в лесу в домах, которые располагались достаточно близко, чтобы они могли видеть друг друга. Вэнь Нин снова и снова выражал ему свою благодарность за это размещение, ведь он был счастлив, что ночью мог взглянуть на дом своей сестры и увидеть зажженные огни и дым, поднимающийся из трубы, и узнать, что с ней было все в порядке. Точно также Вэнь Нин услышал от Лань Сичэня, что его сестра выражала подобные чувства в отношении него, и это воодушевило главу клана, ведь на лице слуги появилась улыбка, когда он сказал ему об этом. Лань Сичэню даже не пришлось стучать, ведь Вэнь Нин уже ждал его у двери с улыбкой на лице. Лань Сичэнь приходил примерно в одно и то же время, поэтому молодой человек мог предвидеть, когда он придет. Вэнь Нин поклонился и впустил его внутрь. - Как я рад вас видеть, Цзэу Цзюнь! - радостно воскликнул Вэнь Нин. - Проходите и садитесь. Я заварил чай, ведь на улице так сыро, и вам нужно время, чтобы согреться. Кажется, я все еще помню какой чай вы любите, но если я ошибаюсь, дайте мне знать и я в миг все исправлю. Лань Сичэнь с трудом сдержал фырканье, ведь посещение Вэнь Нина и Лань Сычжуя было похоже на посещение двух пожилых женщин, которые относились ко всем, как к своим внукам. Это было восхитительным, и он всякий раз был не в состоянии отказаться от их гостеприимства, даже когда у него были другие дела. - Я уверен, что чай будет прекрасным, - сказал он, садясь во второй раз за маленький столик в ожидании чая. И конечно как только чай был подан, он сделал глоток и сказал взволнованно ожидающему Вэнь Нину, что тот все сделал правильно. - Именно этого я и ожидал от самого трудолюбивого слуги нашего клана, - похвалил он. - Нет, есть много других, которые работают гораздо усерднее меня, - отрицал Вэнь Нин, когда сел напротив него. - Я просто делаю то, что мне говорят, и каждый раз стараюсь изо всех сил. Я хочу, чтобы все вокруг меня были счастливы, и знаю, что мог бы работать еще усерднее. Например, слуги, которые были рождены в клане, очень много работают. - А я думаю, что причина, по которой ты стараешься работать так много, заключается в том, что ты не родился в клане, - заметил Лань Сичэнь, и когда глаза Вэнь Нина расширились, продолжил: - Мне грустно от того, что ты считаешь, будто тебе нужно проявлять себя. Знаешь никто из вас не должен доказывать, что достоин быть членом моего клана. Вэнь Нин прикусил губу, не зная, что сказать. Вместо этого он сделал еще один глоток чая, обеспокоенный тем, что каким-то образом умудрился оскорбить главу клана. Он быстро поклонился там, где сидел, все еще держа в руках чашку чая. - Простите, Цзэу Цзюнь. - За что? Тебе не за что извиняться, и сядь прямо. У тебя в руках все еще есть чай, а я не хочу, чтобы ты обжегся. Кроме того, если уж на то пошло, твое отсутствие только доказало другим, насколько ты ценен для нас. Все, от младших до старших жалуются, что их комнаты не убирают так, как раньше, и их еда стала не такой вкусной. Даже мой дядя жалуется, что его чай больше не вкусный, а когда я сказал им, что это ты убирал их комнаты и готовил им чай, я бы хотел, чтобы ты увидел выражение их лиц! Так что, когда все это закончится, я не думаю, что они осмелятся когда-нибудь сказать о тебе хоть еще одно плохое слово. Вэнь Нин хотел поспорить, но в то же время боролся с улыбкой, которая хотела появиться на его губах, ведь внутри него всегда шла борьба между принятием похвалы и ее отрицанием. Но Лань Сичэнь был бы только рад хвалить его до того дня, когда молодой человек наконец научится принимать похвалу. - Итак, как твои дела? - спросил Лань Сичэнь. - Все ли тебе нравится? - Конечно! - немедленно ответил Вэнь Нин, хотя у Лань Сичэня было такое чувство, что даже если бы того послали провести свое уединение посреди пустоши, тот сказал бы ему то же самое. - Охранники ко мне добры, а вы всегда рассказываете мне новости о моей сестре, поэтому я не чувствую себя одиноким. Кстати, спасибо за дополнительные свечи, ведь они помогают мне по ночам осветить все темные углы в моей комнате. Лань Сичэнь узнал не от самого Вэнь Нина, а от Вэнь Цин, что ее брат опасается темноты из-за жестокого обращения, которому он подвергся в клане Цишань Вэнь. Как и Вэй Усяня, Вэнь Чао часто безжалостно будил его ото сна. Иногда мужчина просто стоял над ним, пока Вэнь Нин не чувствовал его присутствие и не просыпался, в других случаях Вэнь Чао издавал громкий звук, а однажды даже позволил одной из своих собак напасть на него. Обычно ему было не так уж трудно заснуть, потому что они с Вэнь Цин жили вместе, и он знал, что был не один, но теперь это было не так. Руки Лань Сичэня сжались в кулаки, но к счастью, они были спрятаны в рукавах, поэтому молодой человек не мог этого видеть. - Я искренне надеюсь, что через некоторое время смогу вернуть тебя сестре, чтобы вы снова были вместе, ведь не могу сделать этого сейчас, чтобы люди не подумали, что у вас двоих сговор друг с другом. - О, нет, я понимаю! - сказал Вэнь Нин, махнув перед собой руками. - Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, у меня действительно все в порядке, даже лучше, чем я ожидал. К тому же, думаю, что моя сестра слишком много волнуется обо мне. «У нее есть причина для этого», - хотел сказать Лань Сичэнь, но сдержался. - В любом случае, чем раньше весь этот беспорядок разрешится, тем лучше, - сказал он вместо этого. После этого они решили обсудить более легкие темы, при этом Лань Сичэнь даже помог ему поддерживать огонь в камине, несмотря на протесты Вэнь Нина. Молодой человек спросил о здоровье сестры и Лань Сычжуя, желая знать, как все выживают в уединении и, предлагая сделать все, что было в его силах, чтобы помочь другим пройти через это. Ему нравилось готовить еду, которую глава клана раздавал всем остальным, но затем ему сказали, что двое блюд, которые он готовил, часто оставались несъеденными. - Цзэу Цзюнь, как поживают Ханьгуан Цзюнь и молодой господин Вэй? - тихо спросил Вэнь Нин, начав заламывать руки. - Им уже лучше? - У них все по-прежнему, - просто ответил Лань Сичэнь. - Понятно, но я постарался сделать еду молодого господина Вэя еще острее, чем раньше и даже добавил ему сладостей, - сказал слуга, опустив глаза и став теребить рукава. - Я думал, что этого будет достаточно, чтобы соблазнить его поесть. - Я каждый раз говорю ему, что это ты готовишь для него еду, и иногда это работает, по крайней мере мне так говорят охранники, - сказал Лань Сичэнь. - А Ванцзы...я знаю, что он пытается есть, но в его нынешнем состоянии, он не всегда может удерживать еду. - Тогда может мне приготовить для него что-нибудь более мягкое? А пока посмотрим, съест ли он сегодняшний ужин, - сказал Вэнь Нин, рассеянно кивнув. - Я буду молиться за них обоих! - Что ж, мы по крайней мере знаем, что твоя сестра не позволит твоему ужину пропасть даром, - сказал глава клана, вставая, и встряхнулся, чтобы избавиться от меланхолии, которая внезапно нахлынула на него. Вэнь Нин тоже встал и направился на кухню, чтобы собрать все заранее приготовленные блюда. - Скорее всего, сестра будет ругать меня за то, что я использую лучшие овощи для приготовления ее еды, вместо того, чтобы сохранить их для себя, но сейчас у меня нет другого способа позаботиться о ней. - Я уверен, что в глубине души она ценит это, - сказал Лань Сичэнь. - Знаешь, большая часть клана уже умоляет о ее возвращении. Они жалуются, что городские лекари не так хороши, как она, к тому же они не хотят ездить так далеко. Я бы сказал, что этот урок полезен для них, ведь они не ценят того, что у них есть, пока не потеряют. После этого они больше не будут принимать никого из вас, как должное. Вэнь Нин протянул ему запакованную еду, помогая держать ее в руках. - Надеюсь, что вскоре они смогут сказать то же самое о молодом господине Вэе, научившись видеть в нем того человека, которого мы с вами хорошо знаем, - пробормотал Вэнь Нин. - Молодой господин Вэй заслуживает этого, - подтвердил Лань Сичэнь. После этого Лань Сичэнь попрощался с ним и отправился навестить Вэнь Цин.

***

Его визит к ней был короче, чем два других, что вероятно было к лучшему, ведь он не знал, сколько еще чая он сможет выпить. Вместо этого она просто приняла еду, которую Лань Сичэнь протянул ей от ее брата, при этом ворча, что салат из моркови был слишком хорош для нее и Вэнь Нин должен был оставить его для себя. После этого она поклонилась Лань Сичэню и поблагодарила его за визит, но затем посмотрела на него с напряженным блеском в глазах. - Я знаю, что вы делаете это для нашего блага, Цзэу Цзюнь, - сказала она. - Но иногда глубокой ночью я слышу, как Вэй Усянь плачет, а стражники пытаются его удержать и, к сожалению, это не мое воображение, играющее со мной злые шутки. Тишина после ее заявления была оглушительной, и Лань Сичэнь ощутил, как его внутренности неприятно сжались. Он понятия не имел, что на это ответить, поэтому слегка поклонился, прежде чем сказать: - Спасибо, что сообщила мне. Я надеюсь, что смогу что-нибудь сделать. «Я знаю, как это исправить, - сказал он себе, отворачиваясь от лекаря. - Но сейчас не могу, и это разрывает мне сердце». После этого Лань Сичэнь медленно направился к дому Вэй Усяня, чувствуя себя пленником на пути к виселице. Его грудь сжималась, и он чувствовал себя немного больным, ведь голос в его голове снова сказал ему, что это было его виной, но Лань Сичэнь также знал, что в противном случае Вэй Усянь уже вероятно был бы убит. Однако все было не так уж плохо, и они уже находились в своем уединении несколько недель. Несмотря на свое тщательное планирование, чтобы убедиться, что Вэням было удобно, Лань Сичэнь никогда не думал, что все будет так, и из всех людей, находившихся в уединении, он будет тратить больше всего времени и энергии на своего брата и его возлюбленного, которые находились в уязвимом состоянии и особенно нуждались в его компании. Но все же... Лань Сичэнь закрыл глаза от темных образов, которые, как он знал, встретят его, как только он войдет в дверь Вэй Усяня. Как только сам дом показался в поле зрения главы клана, он сдержал побуждение убежать, ведь знание того что было внутри, придавало ему ауру хижины ведьмы, как чего-то недружелюбного, чего следовало бы избегать. И все же он был повинен в этом беспорядке, и его долгом было попытаться что-нибудь сделать. Лань Ванцзы сказал ему, что не винит его ни в чем, но это не облегчало его чувство вины, поэтому, когда все это закончится, Лань Сичэнь решил уйти в уединение, чтобы попытаться искупить свои грехи. Вскоре Лань Сичэнь оказался у подножия лестницы, ведущей в дом Вэй Усяня. Он кивнул охранникам, отметив про себя, что они выглядели несколько измученными. Его сердце защемило, но он все же поднялся и без стука, ведь от этого не было толку, открыл дверь и вошел.

***

Через некоторое время он покинул дом Вэй Усяня, но мрачное чувство, поселившееся в сердце Лань Сичэня, не исчезло. Его охватил озноб, и никакие укутывания не могли согреть его. Теперь он был на пути к цзинши, и хотя вид дома брата избавил его от некоторых неприятных ощущений, но он не избавился от них полностью, потому что знал, что еще одно чувство меланхолии встретит его, когда он войдет внутрь. Слишком скоро Лань Сичэнь обнаружил, что стоит перед цзинши. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, прежде чем постучать в дверь и надеясь, что на этот раз Лань Ванцзы ответит, но после нескольких секунд тишины Лань Сичэнь понял, что этого сегодня не случится. Поэтому он открыл дверь и, объявив о своем присутствии, вошел. Ответа он не получил, поэтому он взял на себя ответственность закрыть за собой дверь, снять обувь и поискать Лань Ванцзы, надеясь на этот раз найти его не возле окна. К сожалению, он нашел его именно там, где и предполагал - угрюмо сидящим у окна. Лань Сичэнь занялся приготовлением подноса с едой, выставляя на него то, что приготовил для него Вэнь Нин. Еда была еще теплой и пахла потрясающе, и если бы Лань Сичэнь еще не поел, то мог бы проголодаться. Но бросив украдкой еще один взгляд на Лань Ванцзы, он понял, что еда тому была нужнее. Как только поднос был накрыт, Лань Сичэнь подошел к окну и сел рядом с Лань Ванцзы, который все еще не заметил его присутствия в комнате. Когда он поставил поднос на пол, ему показалось, что мысли его брата витают где-то далеко за горами, на которые он смотрел пустым взглядом. Лань Ванцзы сегодня не потрудился одеться, он просто остался в своем ночном одеянии и с распущенными волосами, которые развивались на холодном осеннем ветру, в то время как Лань Сичэнь даже надел дополнительный слой верхнего одеяния. От этого зрелища его сердце защемило, ведь его брат стремительно худел, его лицо становилось все бледнее, а щеки впалыми. Лань Сичэнь знал, что проблема заключалась в том, что много дней желудок Лань Ванцзы просто отказывался от пищи, которую ему давали, и никто не знал, почему, ведь он не был болен, а просто не мог есть. Лань Ванцзы пытался отвлечься, практикуясь на гуцине, и даже проверял некоторые домашние работы, чтобы помочь своему дяде с учениками, но похоже это не работало, как раньше. По мере того, как дни становились все холоднее и дождливее, настроение Лань Ванцзы все ухудшалось. Когда Лань Сичэнь легонько толкнул его в плечо, глаза Лань Ванцзы метнулись к нему, как будто он был вырван из своего оцепенения и теперь понял, что его брат был там. Затем он посмотрел на еду и спросил: - Зачем ты только беспокоился? - Потому что я надеюсь, что эти блюда ты сможешь съесть до утра, - ответил Лань Сичэнь. - Я не смогу. - Откуда ты знаешь, ведь ты даже не попробовал? Если ты ничего не съешь, мне действительно придется вызвать городских целителей, чтобы они осмотрели тебя. - Ты же знаешь, что я не болен. - Тогда скажи мне, что с тобой происходит? - спросил Лань Сичэнь, слегка наклонившись вперед. - Скажи мне, что я должен сделать, чтобы помочь тебе. Лань Ванцзы промолчал и его взгляд медленно вернулся к окну. Лань Сичэнь немного откинулся назад и покачал головой. - По крайней мере, постарайся съесть свой ужин, ведь Вэнь Нин приготовил его специально для тебя. Затем он встал и на некоторое время оставил Лань Ванцзы одного, думая, что тот сможет поесть, если за ним не будут наблюдать. Вместо этого он стал убирать некоторые вещи и вытирать пыль. Свечей было не так уж много, поэтому он зажег еще несколько, чтобы было легче видеть в темноте. Он привык к молчанию Лань Ванцзы, ведь вырос с ним, и всегда молчание, которое они разделяли, было дружеским, но сейчас оно заставляло его чувствовать себя неловко, как будто он раздражал своего брата только одним своим присутствием. Лань Сичэнь понимал, что делало Лань Ванцзы таким, хотя его семья не верила в такие вещи, как разбитые сердца, но все же это было тем, что сейчас видел старший из двух Нефритов клана Лань. Он был похож на собаку, тоскующую по своему хозяину и ждущую его возвращения у окна. Словно он никогда больше не будет счастлив, если этот человек больше не появится в его жизни. «Был ли стресс от разлуки с Вэй Усянем настолько велик, что теперь ему было трудно есть?» - подумал он, ведь видеть брата таким - разбивало ему сердце. Вздохнув, Лань Сичэнь понял, что сделал все, что мог и вернулся к окну. Когда он подошел достаточно близко, то увидел, что к счастью половина еды была съедена, но это все еще его беспокоило, ведь раньше Лань Ванцзы мог без проблем закончить весь поднос. «Неужели его желудок уже настолько сжался, что уже не может вмещать даже этот скудный поднос с едой?» - подумал Лань Сичэнь и со вздохом поднял его, положив рядом с дверью, прежде чем вернуться к неподвижной фигуре брата. Он был настолько неподвижен, что его можно было принять за нефритовую статую. Лань Сичэнь мог упомянуть только одну вещь, которая могла привлечь его внимание. - Я дал молодому господину Вэю еще твоих благовоний, думаю, они ему помогают, ведь от них его глаза становятся яснее, и он не паникует. Похоже, аромат сандалового дерева по большей части успокаивает его, но...- сказал он неуверенно. - Он снова спросил о тебе. Лань Ванцзы тупо уставился на него, будто боль от этого заявления была настолько велика, что заставила весь свет в его глазах погаснуть. - Он часто говорил, что моя одежда пахнет сандаловым деревом, - пробормотал Лань Ванцзы. Последовало еще одно тяжелое молчание, которое длилось так долго, что Лань Сичэнь уже собирался объявить, что ему пора уходить, когда Лань Ванцзы прервал его дрожащим голосом: - Брат...возможно ты забыл, но сегодня тот день, когда мы с Вэй Ином должны были пожениться. У Лань Сичэня перехватило дыхание, но когда Лань Ванцзы больше ничего не сказал, он действительно с ним попрощался, позволив этим словам повиснуть между ними в воздухе. «Возможно, Ванцзы простит меня, когда все это закончится, но я никогда не смогу простить себя», - пронеслось в его голове.