Рассвет

Через пять лет... Ванцзы, Как всегда, я надеюсь, что это письмо найдет тебя в полном здравии и ты благополучно пережил суровую зиму. Но я полагаю, что чем холоднее зима, тем теплее весна и, похоже, с тем, какой теплой становится погода, это обещает быть действительно прекрасной весной! Все по-прежнему тихо не только в Облачных глубинах, но и в других кланах. Я предполагаю, что ты уже получил последнее письмо от Лань Сычжуя, так что у тебя есть представление о состоянии наших дел. Вас официально заменили, как самых любящих друг друга супругов - Цзинъи и Сычжуй, которые теперь молодожены. Вэнь Нин стал достаточно храбр, чтобы принять участие в соревнованиях по стрельбе из лука, поэтому мы все надеемся на его успех. Он уже на пути к тому, чтобы стать талантливым заклинателем, однако Вэнь Цин готовится к любым травмам, которые он может себе нанести, независимо от того, насколько он талантлив. Я снова хочу сказать тебе, что если ты захочешь в этом году вернуться в клан Гусу Лань, то твой дом по-прежнему ждет тебя. Клан Цишань Вэнь остается спокойным и, похоже, после всех этих лет, они собираются оставаться такими же и дальше. Все Вэни в нашем клане процветают, и если и возникают какие-то ноты несогласия, то Вэнь Нин и Вэнь Цин хорошо умеют их игнорировать, а Лань Сычжуй стал не только одним из лучших заклинателей в нашем клане, но теперь женат, так что если кто-то скажет ему что-нибудь плохое, то ему придется иметь дело либо с его мечом, либо с мечом Лань Цзинъи, и я даже не знаю, какой вариант хуже. Если же ты захочешь остаться там, где ты находишься, где бы это ни было, я желаю тебе и молодому господину Вэю здоровья и счастья. Но знай, что вы оба любимы и по вам очень скучают! Твой брат, Сичэнь. Глаза Лань Ванцзы еще несколько раз пробежали по письму, поглощая слова брата и не обращая никакого внимания на пристальные взгляды прохожих, но он не мог их винить, потому что был новичком в городе и вероятно выделялся. Впрочем, к этому чувству Лань Ванцзы уже привык, ведь куда бы он ни пошел, он был новым человеком в городе, однако, куда бы он ни направлялся, у него всегда хватало присутствие духа сообщить Лань Сичэню об этом, чтобы тот мог отправлять туда свои письма. Все эти годы он общался не только с ним, ведь Лань Сычжуй часто писал ему, как и его дядя. Вэй Усянь в свою очередь получал письма от Лань Сычжуя, Вэнь Нина, изредка от Вэнь Цин, а также от новых друзей, которых он нашел в других городах во время их путешествия. У него было, по меньшей мере, пять постоянных друзей по переписке. Когда Лань Ванцзы оторвался от письма, то увидел, что Вэй Усянь был там, где он оставил его - у одного из торговых прилавков, от которого шел приятный аромат, и это вероятно привлекло внимание Вэй Усяня. Чем лучше был запах или ярче предмет для продажи, тем быстрее Вэй Усянь подбегал к прилавку для исследования. Но, конечно же, несмотря ни на что, он никогда не отходил слишком далеко от Лань Ванцзы, как и тот никогда не удалялся от Вэй Усяня. Лань Ванцзы подождал, пока Вэй Усянь закончит болтать с хозяином прилавка, затем он повернулся, и они многозначительно посмотрели друг другу в глаза. - Ты выглядишь довольным, - заметил Вэй Усянь, когда с широкой улыбкой на лице подбежал и встал рядом с ним. - Это письмо от Цзэу Цзюня? Он все еще хочет, чтобы ты вернулся домой? Выражение лица Лань Ванцзы оставалось все таким же, как и всегда, и все же способность Вэй Усяня улавливать незначительные изменения на его лице теперь могла соперничать с Лань Сичэнем. - Да, и Лань Сычжуй женился, - ответил Лань Ванцзы, при этом лицо Вэй Усяня слегка осунулось. - Ох, мы...пропустили это. Почему-то я думал, что его свадьба состоится в следующем месяце. Время, конечно, несется очень быстро. - Мгм. Они шли вдвоем, пока, наконец, не покинули город, снова оказавшись лицом к лицу с дикой природой, как это часто бывало. Чем дальше они уходили от любопытных глаз, тем теснее прижимались друг к другу, пока Лань Ванцзы не обнял Вэй Усяня за талию, а Вэй Усянь не положил голову ему на плечо. Там, где они шли, трава была длинной, щекоча их лодыжки и струясь волнами, когда ветер дразнил ее. Волосы Вэй Усяня теперь были такими длинными, что их кончики касались его ягодиц. Они развевались позади него, а некоторые пряди перепутались с волосами Лань Ванцзы. Его темные пряди были перевязаны красной лентой, а также украшены красно-золотой шпилькой для волос, которую Лань Ванцзы купил для него так давно, и обе из них он носил каждый день. - Мы испытали так много, и в то же время так много упустили, - сказал Вэй Усянь, когда они оба медленно остановились, стоя на ветреном поле и глядя на город, из которого только что вышли. - Я думаю, что пришло время, наконец, принять предложение Лань Сичэня. - Значит, ты думаешь, что готов? - спросил Лань Ванцзы, и сжал его немного крепче. Вэй Усянь замолчал, пытаясь заглянуть глубоко внутрь себя. Последние пять лет они ходили по земле, как странствующие заклинатели, не задерживаясь на одном месте слишком долго и зарабатывая на жизнь тем, что избавляли от монстров местных жителей. Они были благословением для тех, кто жил так далеко от кланов заклинателей, поэтому не слишком нуждались в деньгах. Верные своему обещанию, которое они дали Лань Сичэню, после того, как они оба восстановили силы, потерянные в уединении, они решили укрепить свою связь, которая была вынужденно разорвана и, наконец, поженились. Не было никакой официальной церемонии, только они, три их поклона, поле, как их храм и пара проходящих оленей, как их единственные свидетели. Лань Ванцзы не сомневался, что его брат устроил бы им красивую свадьбу, но эта была не менее прекрасной. Несмотря на то, что они поженились и снова были вместе, это все еще не решало всех проблем. Главная причина, по которой они так долго не возвращались в Гусу заключалась не в том, что там было небезопасно, а в том, что они провели большую часть этого времени, устраняя все психические повреждения, вызванные их вынужденным уединением и давней травмой Вэй Усяня. Такой образ жизни подходил им для этой цели. Здесь не было ни стен, запирающих их, ни темных углов, где могли бы прятаться звери. Они могли идти, куда хотели, когда хотели, и никто не указывал им, что делать. Они ели, когда были голодны, спали, когда уставали и занимались любовью, когда у них было настроение, без жесткого графика, сковывающего их. Впервые в жизни они оба были свободны. Однако это свободное время включало в себя утешение друг друга посреди ночи, когда кто-то начинал просыпаться: либо Вэй Усянь плакал, потому что снова пережил свое жестокое изнасилование, либо Лань Ванцзы цеплялся за молодого человека с такой силой, что у того появлялись синяки, потому что ему снилось, что он остался совершенно один. Также Вэй Усянь должен был удерживать себя на месте всякий раз, когда они проходили мимо мужчин, похожих на его нападавших, или же когда они разговаривали с человеком, у которого были такие же манеры, как у мужчины на званом вечере в клане Цишань Вэнь, который лапал его. К счастью они не встретили там никаких заклинателей, но если бы Вэй Усянь увидел одежды, похожие на одеяния клана Цишань Вэнь, ему бы пришлось бороться с приступом паники и скорее всего, покинуть тот город. К тому же всякий раз, когда лаяла собака, или же еще хуже, если Вэй Усянь видел ее, он замирал, а Лань Ванцзы сжимал его в объятиях, пока лай не затихал или собака не проходила мимо. У них были как хорошие, так и плохие дни, но со временем количество хороших дней становилось больше, чем плохих. Многие вещи изменились за эти пять лет. Вэй Усянь и Лань Ванцзы поначалу вообще не могли находиться отдельно друг от друга, но время постепенно увеличилось до такой степени, что они были в порядке, будучи разделенными на целый день. Однако ни при каких обстоятельствах они не могли расстаться ночью. Однажды они попробовали это сделать, взяв два разных заказа и проведя ночь врозь, и это было настолько ужасно и травмировало их до такой степени, что они поклялись больше никогда не делать этого снова. Они либо соглашались на ночную работу вместе, либо не соглашались вовсе. Даже их любовь друг к другу изменилась, но в лучшую сторону. Она оставалась стойкой на протяжении пяти лет, и была как бальзам для их ран. С каждым годом она становилась все глубже, прочнее, позволяя им понимать друг друга без слов. Часто они знали, что нужно другому или о чем они думали, только по тому, как они зачесывали волосы за ухо или слегка хмурили брови. Они вдохновляли друг друга быть достаточно храбрыми, чтобы вставать в те дни, когда им не хотелось этого делать, смотреть в лицо страху, когда они думали, что тот мог убить их, и жить, когда им казалось, что легче было умереть, чтобы избежать боли. Это чувство было слишком сильным и сложным для них, чтобы дать ему название, но единственное, что приходило им в голову - это любовь. - Пока ты будешь со мной, я смогу справиться с чем угодно, - наконец ответил Вэй Усянь. Лань Ванцзы прижался лбом к голове Вэй Усяня, и тот наклонился к нему. - Но прежде чем мы вернемся в Гусу, я хотел бы посетить одно место.

***

Когда Лань Ванцзы впервые услышал название места, куда хотел отправиться Вэй Усянь, то подумал, что тот сошел с ума. Сначала он пытался убедить его, что поездка туда была не самой мудрой идеей, но когда хорошо подумал об этом, то понял, что это вероятно было именно тем, что нужно было Вэй Усяню, чтобы сделать последний шаг в исцелении. И вот, благодаря попутному ветру и хорошей погоде, они прибыли в клан Цишань Вэнь в мгновение ока, спрыгнули с мечей и стали пробираться через двор. Их шаги были сильными и целеустремленными, Вэй Усянь шел впереди, а Лань Ванцзы держался не более чем на шаг позади. Вэй Усянь держал голову высоко и смотрел прямо перед собой, хотя время от времени его взгляд блуждал по знакомым местам. Там был сад, где он и Лань Ванцзы встретились в тот первый день, и пруд, в котором Вэй Усянь играл в детстве, ловя лягушек. И, конечно же, прямо перед ним были двери, через которые он обычно провожал гостей, когда они приходили. Как же все изменилось теперь. Вэй Усянь больше не был тем дрожащим слугой, который никогда не говорил. Теперь у него был меч, полностью сформированное золотое ядро и муж, который прикрывал его спину. Он был сильным и уверенным в себе, ходил так, словно владел этим местом, и был только один человек, которому он хотел это доказать больше всего на свете. Вэй Усянь слышал от многих людей, ставшими жертвами жестокого обращения, что не стоит вступать в конфронтацию со своим обидчиком, особенно после многих лет. Он не знал, сможет ли пройти через это, но желание увидеть Вэнь Чао в последний раз мучило его на протяжении многих лет. - Тебе нечего ему доказывать, но если ты хочешь что-то доказать самому себе, то я поддержу тебя, - сказал ему Лань Ванцзы, когда он выразил ему свое желание. Конечно же, несмотря ни на что, он собирался остаться рядом с ним, помогая ему и удерживая от совершения глупости, если придется. В ту минуту, когда они прошли через двери, дюжина стражников сразу же окружила их, направив мечи в их сторону, но когда они узнали, кто только что ворвался в их двери, раздалось несколько удивленных возгласов: - Ханьгуан Цзюнь? Вэй Усянь? Что они тут делают? - Я здесь, чтобы увидеть Вэнь Чао, - объявил Вэй Усянь. - Отведите меня к нему, и никто не пострадает, иначе мы сами прорвемся внутрь. Стражники некоторое время непонимающе смотрели друг на друга, не зная, что им делать дальше. Рассказы о доблести Ханьгуан Цзюня в бою, конечно, впечатляли, но даже их бывший слуга казался довольно сильным рядом с ним. Конечно, были такие, кто не верил слухам, но они не были уверены, хватит ли у них смелости проверить их? К счастью в этот момент скрипучий знакомый голос прокричал: - Вы все тут спите, что ли? Почему вы не остановили этих злоумышленников, когда они приземлились во дворе? Что здесь вообще... Вэнь Чао закрыл рот, как только увидел, кто именно были эти злоумышленники и с самодовольной ухмылкой на лице прошел в фойе. - Когда я услышал шум, то и подумать не мог, что вы двое окажетесь у моей двери! - сказал Вэнь Чао, а затем кивнул стражникам: - Отойдите! Они так и сделали, опустив оружие. «Интересно, какой сейчас уровень совершенствования у Вэнь Чао, что он так уверен в том, что ему не понадобится помощь его стражников?» - подумал Вэй Усянь. - Значит, о тебе ничего не было слышно в течение шести лет, и вдруг ты неожиданно появляешься в моем клане! Интересно, по какому случаю? Может, присядем и обсудим это за чаем? - спросил Вэнь Чао. - Мы не задержимся надолго, - сказал Вэй Усянь, и слегка приподнял подбородок, пристально смотря на него. - Что касается того, зачем мы пришли сюда...ты действительно не знаешь? Вэнь Чао не ответил, а просто смотрел, как Вэй Усянь стал приближаться к нему. Лань Ванцзы же оставался на месте, пристально смотря на них обоих. Взгляд Вэнь Чао упал на меч, который Вэй Усянь держал в своей руке. - Итак, теперь ты стал заклинателем, - заметил Вэнь Чао, насмешливо фыркнув, при этом Вэй Усянь прищурился. - Тебе лучше не испытывать меня, иначе ты узнаешь насколько хорошим заклинателем я стал, - произнес Вэй Усянь. Между ними повисла напряженная тишина, когда они уставились друг на друга, но через мгновение Вэнь Чао сказал ему: - Ты определенно выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я видел тебя. Я был уверен, что ты не протянешь до ночи. Вэй Усянь никак не отреагировал, поэтому Вэнь Чао продолжил: - Интересно, перед кем тебе пришлось раздвинуть ноги, чтобы они научили тебя самосовершенствованию? Ведь ты должен признать, что независимо от того насколько ты хорош стал в заклинательстве, это был твой первый настоящий навык! Лань Ванцзы почувствовал, как его верхняя губа дернулась от желания оскалить зубы на Вэнь Чао. Он сделал несколько шагов вперед, сжав рукоять Бичэня, но Вэй Усянь повернул к нему голову и положил свою руку поверх руки мужчины, не давая ему вытащить меч. - Все в порядке, Лань Чжань, - мягко сказал Вэй Усянь. - Лань Чжань? - повторил Вэнь Чао, глядя на их соединенные руки. - Теперь понятно. Значит, ты действительно стал чьей-то сукой. Кто бы мог подумать, что благородный Ханьгуан Цзюнь опустится так низко, что захочет быть с кем-то вроде тебя? В следующее мгновение Вэй Усянь выхватил меч из ножен и приставил лезвие к горлу Вэнь Чао, который сразу же застыл с поднятыми руками. Его стражники тоже вытащили свои мечи, но Лань Ванцзы держал их всех на расстоянии с помощью Бичэня, охраняя спину Вэй Усяня. Никто не шевелился и не осмеливался дышать, не зная, что будет дальше. - Оскорбляй меня сколько угодно, Вэнь Чао, но не смей говорить плохо о моем муже, особенно передо мной! Глаза Вэнь Чао стали метаться между Вэй Усянем и затылком Лань Ванцзы, выражение его лица было явно шокированным, но на этот раз он благоразумно промолчал. - Я пришел сюда, чтобы лично убедиться, остался ли ты тем же ужасающим демоном, который мучил меня всю мою жизнь или же все же изменился? - насмешливо сказал Вэй Усянь. - Но изменилось только одно - я больше не боюсь тебя! Ты не тот монстр, который вторгался в мои кошмары на протяжении последних шести лет. Ты просто жалкий мешок дерьма, который получает удовольствие от того, насколько он может причинить вред другим. И знаешь что? Я не принадлежу ни тебе, ни кому-либо еще! И если ты будешь искать меня или Лань Чжаня, я отрежу твою плоть и скормлю ее тебе, чтобы ты знал, какого это - подавиться ею для разнообразия. И это не угроза, а обещание! Уголок рта Лань Ванцзы изогнулся в ухмылке, и он с гордостью кивнул. Вэй Усянь стоял там достаточно долго, чтобы увидеть проблеск страха в глазах Вэнь Чао, прежде чем быстро обернуться и оттолкнуть мечи в сторону. Стражники ошеломленно уставились на него, ведь не могли поверить, что после того, как Вэй Усянь оскорбил Вэнь Чао, он собирался просто уйти. Лань Ванцзы последовал за ним, устремив на всех стражников взгляд, который как бы говорил: «Мой муж страшен в гневе, вам лучше всем убраться с его пути!» К его удивлению стражники действительно расступились перед ними, и никто не мешал им выйти. Когда двери за Вэй Усянем и Лань Ванцзы захлопнулись, и они прошли половину двора, Вэй Усянь внезапно остановился. Он оглянулся на двери с непроницаемым лицом. - Вэй Ин, ты в порядке? - спросил Лань Ванцзы, сразу же подойдя к нему. - Я в порядке, - заверил его Вэй Усянь и улыбнулся. - На самом деле все прошло даже лучше, чем я ожидал. Он не напугал меня. Может быть, потому что ты был там или же, потому что я провел так много времени вдали от него? А может, потому что я стал сильнее него? Странно, но он больше не кажется мне таким уж устрашающим, каким я его помню? Хм...может быть, теперь я действительно смогу спать по ночам? Он не монстр, и я чувствую себя глупо, считая его таким. Он просто пустой изнутри человек, и я больше не позволю ему причинить мне боль. Лань Ванцзы наклонился и поцеловал его в лоб, а Вэй Усянь прислонился к нему, закрыв глаза. Когда Лань Ванцзы отстранился, он спросил: - Куда мы отправимся теперь? - Домой! - не колеблясь, ответил Вэй Усянь. Его партнер подарил ему улыбку, которая выглядела для Вэй Усяня как солнечный свет на снегу. - Мгм, - согласился Лань Ванцзы.

***

Их прибытие в Облачные глубины прошло тихо, без происшествий и, не привлекая внимания. Они не хотели, чтобы весь клан пялился на них и шептался между собой из-за того, как странно они, должно быть, выглядели, ведь Лань Ванцзы уже пять лет не носил белое одеяние, за исключением налобной ленты, которую он никогда не решался перестать носить, а Вэй Усянь затмевал его в плане наряда, потому что Лань Ванцзы не мог не баловать его, когда тот говорил, что хочет новую одежду. Их не волновало приветствие всего клана, ведь сейчас они хотели видеть лишь горстку людей. Первыми они увидели Лань Сичэня и Лань Цижэня, которые прогуливались в одном из садов, когда они случайно наткнулись на них. Первый из них остановился как вкопанный и недоверчиво уставился на них, а второй чуть не уронил цветочный горшок, который держал в своих руках. Несколько мгновений никто из них не мог ничего сказать, но затем Лань Сичэнь стал медленно приближаться к ним, прежде чем перейти на бег. Он притянул их обоих в объятия, сжимая так крепко, что Вэй Усяню показалось, как хрустнул его позвоночник. - Приятно видеть, что вы продолжаете делать стойку для рук! - прохрипел Вэй Усянь, но Лань Сичэнь только рассмеялся и крепче прижал их к себе. - С возвращением! - воскликнул он. Они подняли глаза и увидели, как Лань Цижэнь вздыхает и качает головой. - Похоже, я буду скучать по тишине и покою!

***

После этого они посетили Лань Сычжуя и соответственно Лань Цзинъи, у которых теперь был свой собственный дом рядом с цзинши. Лань Ванцзи и Вэй Усянь почти не узнали их, когда увидели их, готовящихся к ночной охоте. Они стали выше и возмужали, а волосы Лань Цзинъи теперь стали такими же длинными, как и у Лань Сычжуя. Казалось, что за время их отсутствия клан Гусу Лань приобрел двух новых Нефритов. Молодые люди протерли глаза, чтобы убедиться, что те действительно стояли перед ними, прежде чем броситься к ним в объятия, при этом, чуть не сбив их с ног. Вэй Усянь рассмеялся, а Лань Сычжуй разрыдался, едва не намочив переднюю часть мантии старшего, когда он уткнулся лицом ему в плечо. - Я так скучал! - плакал Лань Сычжуй. - По вам обоим! - Не так сильно, как я! - сетовал Лань Цзинъи. - Вы знаете, как стало ужасно, когда Лань Цижэнь стал обучать студентов полный рабочий день! К тому времени, как он заканчивал с нами, мы уже мечтали о днях с Ханьгуан Цзюнем, который заставлял нас делать стойку на руках! - Если хочешь, он может сегодня заставить тебя сделать стойку на руках, чтобы вспомнить старые добрые времена! - предложил Вэй Усянь. Они рассмеялись, и Лань Цзинъи вдруг отскочил в смущении, поняв, что обнимает Лань Ванцзы.

***

Затем они получили восторженное приветствие от Вэнь Нина, который практически прыгал вокруг них как щенок, с трудом сдерживая то, насколько он был взволнован тем, что один из его немногочисленных друзей, наконец, вернулся. - Я всегда думал, что ты вернешься, - сказал Вэнь Нин. - Даже когда сестра мне не верила. Ты ведь здесь, чтобы остаться верно? - Даже если Лань Цижэнь попытается вышвырнуть меня, я останусь, - заверил его Вэй Усянь. - Хотя я уверен, что мне стоит больше бояться Вэнь Цин, ведь она наверняка наслаждалась покоем от того, что меня здесь не было больше, чем этот старик. Вэнь Нин обнял его, практически дрожа от облегчения, и Вэй Усянь обнял его в ответ, пока Лань Ванцзы с нежностью наблюдал за ними. «Что подумал бы клан Цишань Вэнь, если бы увидел нас сейчас? - подумал Вэй Усянь, ведь тот пытался сломать их обоих, но потерпел столь впечатляющую неудачу. - Для этого ужасного места было бы великим оскорблением, что, несмотря на то, что Вэнь Чао сделал с нами, мы теперь живем счастливо».

***

Лань Ванцзы и Вэй Усяню потребовалось несколько недель, чтобы снова приспособиться к жизни в клане, а Вэй Усяню - еще больше, ведь он с самого начала не умел следовать правилам, установленным кланом Гусу Лань, а у Лань Ванцзы не хватало духу обуздать его поведение, позволяя ему всегда выйти сухим из воды, и хотя это не нравилось его дяде, ему было все равно. Вэй Усянь иногда вытаскивал его в лес ранним утром, еще до восхода Солнца, чтобы заняться любовью, потому что Вэй Усянь все еще чувствовал клаустрофобию в четырех стенах цзинши. Хотя было чудесно заниматься любовью на шелковых простынях их кровати, но проведя пять лет на улице, скитаясь из города в город, Лань Ванцзы с удовольствием ощущал мягкую траву и мох на своей обнаженной коже. Вэй Усяню нравилось заниматься любовью, и он воспринимал это так, словно был рожден для этого, причем, как и в случае с простынями, он был избалован тем, что только самый мягкий мох был достоин его кожи. К тому же они оба должны были признать, что пребывание на улице имело дополнительный бонус - они могли быть настолько громкими, насколько хотели, не мешая своим соседям, и Вэй Усянь пользовался этим в полной мере. Ему нравилось, когда Лань Ванцзы был нежен с ним, но со временем его тело и сердце привыкло к этому мужчине, и когда все его части тела стали знать своего мужа так же близко, как он знал себя, он стал доверять ему быть немного грубее и не сдерживаться. В данный момент они находились в роще деревьев, Вэй Усянь лежал на спине, хватая руками пригоршни травы, в то время как Лань Ванцзы сидел прямо, запрокинув голову, и врезался в его нетерпеливое тело. Он держал раздвинутые ноги Вэй Усяня, сжимая его бедра, закрыв глаза и слушая звуки раннего утра. Стрекотание сверчков, пение птиц, журчание далекого ручья - все это перемешалось со шлепаньем кожи о кожу и сладкими стонами Вэй Усяня. Он еще не был громким. Удовольствие еще не было ослепляющим, исходящим больше от осознания того, что их тела были связаны. Это было приятное, нежное удовольствие, когда жар в нижней части живота заставил его выгнуть спину и запрокинуть руки за голову, что было соблазнительным зрелищем для его партнера. Все было теплым и туманным, и он встречал каждый толчок Лань Ванцзи греховным вращением бедер. Дыхание Лань Ванцзы стало более прерывистым и неровным, когда он увидел, как выгнулась спина Вэй Усяня. Он сменил ракурс, и это привело к изменению в голосе его партнера, когда его стоны перешли от сладких и приятных к высоким. Лань Ванцзы точно знал, где находилось чувствительное место Вэй Усяня, но ему нравилось избегать его, чтобы продлить удовольствие. Но как только он стал касаться его, Вэй Усянь понял, что их раунд стал подходить к концу и в безмолвной просьбе протянул руки, чтобы Лань Ванцзы поднял его. Конечно же, второй Нефрит наклонился вперед и затащил его к себе на колени, при этом Вэй Усянь обхватил его всеми четырьмя конечностями. - Пожалуйста...- выдохнул Вэй Усянь в ухо своему партнеру, когда Лань Ванцзы ускорил темп, а толчки стали резче и глубже, практически выбивая дыхание из Вэй Усяня. Лань Ванцзы одной рукой держал затылок молодого человека, а другой - верхнюю часть его спины, сжимая его так сильно, что между ними почти не было промежутка. Он укусил его за плечо достаточно сильно, чтобы оставить синяк. - Лань...Чжань! О, боги, я вижу Небеса! - закричал Вэй Усянь, цепляясь за его спину, ведь Лань Ванцзы толкался в него так сильно, что пот стал ручьями стекать по его спине и вискам, заставляя пряди его длинных волос прилипать к плечам и шее. Жар нарастал и становился болезненным, когда бедра Лань Ванцзы врезались в ягодицы Вэй Усяня с силой и скоростью, которые он не мог контролировать, пока птицы не взлетели в небо от крика Вэй Усяня, ведь их удовольствие достигло пика и освобождение настигло их. Через несколько мгновений, отдышавшись, Лань Ванцзы уложил их обоих очень осторожно. Он лег на спину, держа Вэй Усяня на своей груди и пока не желая выходить из тела молодого человека, ведь ему нравилось лежать там и чувствовать себя связанным с ним всеми возможными способами. Вэй Усянь тяжело дышал, его ноги и руки дрожали, а Лань Ванцзы растирал ему спину, пока он не успокоился. Но даже когда его дыхание, в конце концов, замедлилось, и Лань Ванцзы воспринял это как сигнал, чтобы помочь ему встать, чтобы они могли одеться, Вэй Усянь остановил его. - Давай посмотрим на восход Солнца, ведь я не часто просыпаюсь в этот час, чтобы мы могли посмотреть его вместе? - предложил ему Вэй Усянь. Что ж, это было правдой, поэтому Лань Ванцзы сел, а Вэй Усянь стал держать голову на его груди, слушая, как бьется его сердце. Вэй Усянь даже думать не хотел о том, где бы он был без Лань Ванцзы. Он вероятно умер был в темноте того загона для свиней, не прожив ни одного дня. Вэй Усянь был не из тех, кто верил в судьбу, но он был бесконечно благодарен той силе, которая заставила Лань Ванцзы с братом приехать в клан Цишань Вэнь в тот день. В течение шести лет Лань Ванцзы был его проводником, который появился с рассветом того дня и с тех пор ухаживал за ним, помогая ему исцеляться. Вэй Усянь уже проделал долгий путь, и ему предстояло еще пройти немало, но ему некуда было спешить. А для Лань Ванцзы Вэй Усянь стал его звездой, которая осветила ему жизнь. Они оба сидели, глядя на небо, которое было усеяно звездами. Оно было наполовину темно синим, а наполовину розовым, когда Солнце начало подниматься над горами. Вэй Усянь повернул голову к Лань Ванцзы, который почувствовал его взгляд и встретился с ним глазами. - Я люблю тебя, - прошептал Вэй Усянь. Эти слова поразили Лань Ванцзы в самое сердце, ведь этими словами они не обменивались слишком часто, зная каждой клеточкой своего существа о чувстве, которое было молча понято и не нуждалось в высказывании вслух, но время от времени было приятно их услышать. Вместо ответа Лань Ванцзы крепко обнял его и поцеловал, изливая всю любовь, которую он накопил к нему за последние шесть лет, и которую он обещал дать ему в течение следующих многих лет, пока у них был воздух в легких, трава под ногами, и они могли смотреть на рассвет.