Рассвет

Вэй Усяню казалось, что ночи никогда не кончались, ведь у него не было возможности ускорить их прохождение. Ночи держали его в заложниках, когда он сидел в углу своей кровати, но иногда они заставляли его расхаживать по комнате. Услышав это, охранники поначалу говорили ему успокоиться, поскольку их беспокоил шум, но вскоре их требования остановиться прекратились. «Может, это было потому, что я просто не мог остановиться? Или же потому, что я всегда пытался заговорить с охранниками, чтобы заполнить оглушительную тишину?» - подумал Вэй Усянь. Разумеется, спокойный ночной сон стал для него всего лишь далеким воспоминанием. Вэй Усянь надеялся, что его тело привыкнет к одиночеству, к отсутствию тепла рядом с ним и давления другого тела, прижатого к нему. Но время шло и все становилось только хуже. Он перешел от способности спать большую часть ночи к тому, чтобы просыпаться через каждые несколько часов, а постоянное изнеможение никак не улучшало его психическое состояние. Вэй Усянь поднялся с кровати с разочарованным вздохом, больше всего на свете желая просто уснуть. Он схватился за волосы, став шагать по полу, и удивляясь тому, почему он был таким? «Мне не о чем волноваться, ведь я в безопасности! Теперь я сильный заклинатель, и охранники снаружи никогда не позволят никому причинить мне вред!» - подумал он, но его тело предавало его. - Я в безопасности, - прошептал он себе, ведь его сердце бешено колотилось. - Все в порядке, просто расслабься и...успокойся. Вэй Усянь сел у окна, через которое просачивался лунный свет, сделав несколько глубоких вдохов и подтянув колени к груди. В его комнате горели свечи, освещая все темные углы, но Вэй Усянь всегда чувствовал себя в безопасности у окна. Когда он приподнял лицо достаточно высоко, чтобы выглянуть наружу, то вид ручья вдалеке и трава, колышущаяся на холодном ветру, заставили его немного успокоиться. Это как бы напоминало ему о том, что снаружи было что-то еще, и он чувствовал себя не таким пойманным в ловушку, как будто он мог бы сбежать, если бы захотел. Он мог даже открыть окно и почувствовать ветер на своем лице. По крайней мере, это было далеко от того, когда он был заперт в подвале. Но все же он не мог выйти на улицу, и каждый скрип и шорох дома заставляли его подпрыгивать на месте. Вэй Усянь стал тихо напевать песни, пытаясь заполнить пустоту шумом. У него возникло мимолетное желание, чтобы тот человек был здесь с ним. Если бы это было так, то когда бы Вэй Усянь проснулся – тот притянул бы его в свои объятия и крепко держал. Вэй Усянь мог бы спрятать свое лицо у него на груди, зная, что какие бы звуки он не услышал ночью, они бы не были угрожающими, ведь рядом с ним лежал его защитник, которого он любил... «Я должен перестать думать о нем, иначе не смогу перестать плакать. Я больше не хочу проходить через это, ведь у меня больше не осталось сил», - пронеслось в его голове. Однако он ничего не мог с собой поделать, ведь был напуган и хотел думать только о приятных вещах, а все его счастливые воспоминания были связаны с Лань Ванцзы. Вэй Усянь вспомнил: как Лань Ванцзы уговаривал его взять сладости из его рук, как он заснул у того на коленях, как они ходили по рынку, их первый поцелуй, как он сделал ему предложение, их планы пожениться, как они гуляли по зимней поляне, и их первый раз, когда они занялись любовью. Но затем воспоминание о том, как Лань Ванцзы упал в обморок, приземлившись в объятия Вэй Усяня, после того как его отключил Лань Сичэнь, заставило Вэй Усяня зажмурить глаза, словно пытаясь блокировать это воспоминание, ведь это был последний раз, когда он видел Лань Ванцзы. Вэй Усянь все еще помнил, что в тот же день, когда он пробудился, то увидел нечеткую белую фигуру, сидящую у его кровати и, находясь в полусне, он потянулся к нему, думая, что это был Лань Чжань, только чтобы быть разочарованным, когда Лань Сичэнь отпрянул, посмотрев на него сочувственным взглядом. Вэй Усянь подпрыгнул, услышав скрип. «Могли ли это быть чьи-то шаги? Нет, этого не может быть, ведь никому не разрешается входить в этот дом!» - подумал Вэй Усянь, но, тем не менее, это вызвало воспоминания, которые он многие месяцы пытался подавить. Вэй Усянь почувствовал, как сидит на заплесневелой соломе, его тело болело после долгого рабочего дня. Он очень устал, позволив своим глазам закрыться, хотя знал, что это была не самая лучшая идея. Затем Вэй Усянь услышал скрип и стал молиться, чтобы это была одна из свиней. Малейшего звука было достаточным, чтобы адреналин поднялся в его теле, и он вскочил, став переводить взгляд из одного темного угла к другому, ища какие-нибудь странные фигуры или тени. Много раз он был настолько измучен, что ему казалось, что он видит чье-то лицо или пару сверкающих глаз. Это заставляло его бодрствовать еще десять, а может двадцать минут, но его усталость начинала побеждать, и он снова начинал засыпать. Вэй Усянь заставлял себя открыть глаза, пытаясь заставить себя сосредоточиться, но как бы он ни старался, он не мог победить собственное тело. Он был слишком слаб, чтобы бороться и поэтому подчинился, позволив себе задремать. В ту же минуту, когда его дыхание замедлилось и выровнялось, он услышал смех Вэнь Чао и его друзей, а затем мужчина стал говорить ему жестокие вещи. Вэй Усянь был слишком напуган, чтобы открыть глаза, но мог поклясться, что краем уха услышал тихое рычание сторожевых собак. «Неужели они нашли меня в Облачных глубинах?» - пронеслось в его голове. Задыхаясь, он еще сильнее свернулся калачиком, закрывая уши руками и прижимаясь лбом к коленям. - Пожалуйста, не делайте мне больно! – крикнул он. «Мои мольбы никогда не работали в прошлом, так почему же я думаю, что они сработают сейчас? И вообще, что заставляет меня думать, что они действительно были здесь?» - подумал Вэй Усянь, но из-за паники не смог увидеть того, что было перед ним. Инстинкт самосохранения стал кричать ему, что подобные звуки означали в прошлом опасность и что ночное время не было безопасным, поэтому он начал дрожать, как осенний лист на ветру. Вэй Усянь снова услышал рычание, а также голос, приказывающей собаке взять его, словно он был крысой, забравшейся в кладовую. Он сразу же поднял голову, чтобы увидеть, откуда на него собиралась наброситься собака, но вместо нее увидел нечто гораздо худшее. Вэй Усянь знал, что они не были настоящими, но все же страх заставил его поверить в это. Тени превратились в бесформенную черную массу со сверкающими глазами, которые смотрели на него из неосвещенного угла. Некоторые из его свечей погасли, и дикие глаза стали смотреть на него с того места, где когда-то горели свечи. Он не знал, что за существо уставилось на него, но больше не думал, что это была собака. Оно было намного больше и гораздо свирепее, и это существо стало приближаться к нему. Вэй Усянь был не в силах отвести взгляд от этих налитых кровью глаз и больших зубов, а затем услышал звук тяжелого дыхания и рычания, когда черная масса медленно двигалась к нему. Он почувствовал, как вся кровь отхлынула от его головы, его дыхание участилось в груди, а в висках застучала страшная боль. Он упал вперед, прижавшись лбом к полу и раскинув руки перед собой. - Пожалуйста, уходи! – взмолился он. Вэй Усянь почувствовал горячее дыхание на своем незащищенном затылке, и был уверен, что на мгновение потерял сознание от всепоглощающего ужаса. Он знал, что должен был оставаться неподвижным, ведь если он пошевелится, встанет и побежит, то существо погонится за ним. Он не должен был издавать никаких звуков, которые могли бы сделать его похожим на добычу. Он просто должен был держать себя в руках, но...не смог. После горячего дыхания, ему послышался скрежет зубов, и он был уверен, что зубы собирались вонзиться ему в шею. Тогда ему придет конец. Вэй Усянь не выдержал, вскочил и побежал к двери, стуча ногами по деревянному полу. Дверь – это было единственным, что он мог видеть, но когда он добрался до нее, то обнаружил, что она была плотно закрытой. Он стал искать шов в двери, чтобы ее открыть, чувствуя боль в пальцах от того, как сильно он ее царапал. Его сердцебиение было таким же громким в его ушах, как и существо позади него, на которое он не осмеливался взглянуть, думая, что это будет для него концом. Наконец он нашел шов двери и раздвинул ее с громким звуком, при этом напугав своих охранников, которые отскочили друг от друга в шоке. Они наблюдали, как Вэй Усянь упал вперед, приземлившись на четвереньки, прежде чем вскочить на ноги, практически выпрыгнув наружу. Однако он был так напуган и дрожал, что не смог долго держаться на ногах, и рухнул между двумя охранниками, которые подхватили его под руки, глядя на него с беспокойством. - Молодой господин Вэй, с вами все в порядке? – спросил один из них. Вэй Усянь поднял голову, встретившись с ним взглядом, и охранник вздрогнул. Вэй Усяня это не удивило, ведь он выглядел ужасно: его глаза были дикими, все его тело дрожало, а волосы и ночное одеяние были растрепаны. Посмотрев на свои руки, Вэй Усянь увидел, что он сломал несколько ногтей, а его пальцы кровоточили, но он не был уверен, что это заметили мужчины в темноте. Он выглядел так, словно сражался со зверем, но охранники знали, что внутри его дома не было никаких зверей, к тому же это был не первый раз, когда они видели Вэй Усяня таким. К сожалению это становилось довольно обычным явлением, ведь, по крайней мере, уже несколько раз их подопечный либо поднимал шум в доме, либо выскакивал из него вот так, и как всегда начинал говорить вещи, которые не имели смысла. - Вы же видели, как оно следовало за мной, верно? Вы должны были его слышать, ведь оно рычало достаточно громко, чтобы его могли услышать все Облачные глубины! – пробормотал Вэй Усянь. Его волосы закрывали лицо, поэтому был доступен только один глаз, который стал метаться по сторонам, ища местонахождение существа. - Оно, должно быть, убежало в лес! - Молодой господин Вэй, мы не видели никакого существа, - ответил один из охранников, покачав головой. - Оно собиралось убить меня! – настаивал Вэй Усянь, схватив его за рукав. – Я должен был выбраться! Вы должны мне верить! - Сейчас середина ночи, почему бы вам не вернуться внутрь? – терпеливо предложил охранник, убрав его руку. - Я не могу вернуться туда! Эти тени... - немедленно ответил Вэй Усянь. - Можно мне остаться здесь? Я буду спать на крыльце, но пожалуйста, не заставляйте меня возвращаться туда! - Но здесь холодно, молодой господин, вы можете простудиться! – возразил охранник. - Мне все равно! Пожалуйста... Охранник какое-то время пристально смотрел на него, словно ожидая, что Вэй Усянь придет в себя и откажется от своих слов, но, как и в других случаях, он оставался в своем изможденном состоянии и совершенно встревоженным. Охранник решил, что проще было согласиться со странными капризами молодого человека, кроме того, он полагал, что если Вэй Усянь начнет дрожать от холода, то все же согласится войти внутрь. Поэтому охранники встали в стороне и стали наблюдать, как Вэй Усянь устроился в дверном проеме, прислонившись к закрытой двери. Он свернулся калачиком от холода, глядя вдаль на мирный пейзаж и пытаясь успокоиться. Однако даже когда он начал дрожать от холода, то не решился войти внутрь, и когда охранники стали настаивать на этом и потянулись к нему, он отпрянул от них. Поэтому, сдавшись, один из охранников вошел в дом и стянул с кровати одеяло, прежде чем накинуть его на Вэй Усяня, полагая, что если тот хочет быть глупым и оставаться на улице холодной осенней ночью, то, по крайней мере, их обязанностью было сделать так, чтобы тот не замерз насмерть. В конце концов, Вэй Усянь, должно быть задремал, опустив подбородок на грудь, потому что в следующее мгновение его разбудила нежная рука, тряхнувшая его за плечо. - Вы рано пришли, - заметил Вэй Усянь, еще немного натянув одеяло на плечи. - Как раз вовремя, - сказал Цзэу Цзюнь, оглядев молодого человека с ног до головы, при этом заметив насколько бледным было его лицо и его круги под глазами. – Ты опять провел ночь на улице? Ты не можешь продолжать это делать, особенно в середине осени. Ванцзы убьет меня, если я позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. При упоминании имени его возлюбленного, Вэй Усянь замолчал и медленно отвернулся от Лань Сичэня, больше не смотря на него. - Давай зайдем внутрь и позавтракаем, - настаивал глава клана, сжав его плечо. Лань Сичэнь заметил, что в глазах Вэй Усяня погас свет и насколько вялым он стал. Он должен был поднять его и провести внутрь, но как только они переступили порог, Лань Сичэнь замер, ведь темная аура стала давить на него, и именно из-за этого он ненавидел приходить в этот дом. Лань Сичэнь почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда он оглянулся вокруг. Вещи были разбросаны по всему полу, и коврики были в беспорядке. Свечи догорели на полу, причем некоторые упали. «Как дом не загорелся? - задумался Лань Сичэнь. – Но, похоже, нам повезло». Когда двери закрылись, он увидел следы крови и царапины на них, словно испуганный дикий зверь пытался выбраться, но присмотревшись повнимательнее к пальцам Вэй Усяня, выглядывающим из-под одеяла, он понял истинную причину их появления, ведь несколько царапин накладывались на те, что остались от предыдущих ночей. Лань Сичэнь знал, что уединение будет трудным для Вэй Усяня, ведь тот еще не полностью оправился от перенесенной травмы, но не знал, что тому будет настолько тяжело. Он обманулся тем, настолько хорошо тот выглядел, ведь ему удавалось видеть только ту его сторону, которая приспосабливалась к его новой жизни. Лань Ванцзы почти никогда не делился информацией о тех трудностях, через которые они прошли, поэтому он наивно полагал, что все было более или менее в порядке, но это было так далеко от истины. Когда Вэй Усянь сел на кровать, он все еще держал одеяло завернутым вокруг себя, и продолжал дрожать, хотя они уже были внутри. Его щеки впали, что было верным признаком того, что он ел не так много, как раньше и был слишком напряженным. Он начинал выглядеть так же, как и тогда, когда они впервые привезли его в Облачные глубины, вплоть до тусклых серых глаз, которые воспринимали все как угрозу, и это стало очень беспокоить Лань Сичэня. Глава клана начал разжигать огонь в камине, чтобы согреть дом и приготовить завтрак для Вэй Усяня. Он знал, что это было, скорее всего, пустой тратой времени, но все же надеялся, что тот поест перед ним. Поэтому, как только огонь разгорелся и начал излучать тепло, Лань Сичэнь попросил Вэй Усяня сесть перед ним и поставил перед ним поднос с едой, при этом убедившись, что одеяло было надежно обернуто вокруг него. Но даже когда он откинулся назад, чтобы дать молодому человеку пространство, Вэй Усянь не сделал ни малейшего движения, чтобы перебирать палочками свою еду, а вместо этого просто смотрел, как будто не знал, что с ней делать. Вэй Усянь был так похож на напуганного слугу, каким он был более года назад, что Лань Сичэнь больше не мог этого выносить. - Мне так жаль, Вэй Усянь, - прошептал он, и наклонился вперед, закрыв свое лицо руками. – Я совершил огромную ошибку, заключив тебя в тюрьму. Я отнял цветок от солнечного света, так как же я мог ожидать, что в результате он не зачахнет?! Они вдвоем сидели перед камином, в комнате было тихо, если не считать потрескивание огня. Лань Сичэнь продолжал сидеть, закрыв свое лицо руками, не в силах смотреть на то, что он создал, ведь скорбь о Вэй Усяне и Лань Ванцзы заполнила каждую частичку его сознания. Но даже в таком состоянии, та часть его, которая была главой клана, не позволила ему зациклиться на собственной ошибке, а стала заставлять думать, что он мог сделать, чтобы ее исправить. И в данный момент, единственное решение, которое ему представилось, было невероятно опасным и глупым. Лань Сичэнь никогда бы не попытался сделать этого, если бы был другой выход, ведь он не хотел, чтобы его брат и его возлюбленный были сломлены навсегда... Лань Сичэнь поднял лицо и решительно посмотрел на унылого Вэй Усяня, глядя в эти пустые глаза, намереваясь снова наполнить их огнем. - Я все исправлю. Дай мне несколько дней, и я сделаю то, что должен был сделать с самого начала, - заявил он молодому человеку, хотя тот, похоже, не слышал его.

***

Первая часть плана состояла в том, чтобы предложить его Лань Ванцзы и надеяться, что тот согласится. Поэтому Лань Сичэнь не стал терять ни минуты и сразу же направился в цзинши после того, как вышел из дома Вэй Усяня и даже не удосужился постучать, решив, что ситуация была слишком срочной. Когда он ворвался внутрь, Лань Ванцзы был там же, где он оставил его в последний раз. Он сидел у окна и смотрел вдаль, его глаза были таким же тусклыми, как и у Вэй Усяня. «Может, таким образом, он искал его, надеясь, что если будет смотреть достаточно долго, то каким-то волшебным образом поймет, где тот находится?» - пронеслось в голове Лань Сичэня. Решив вывести его из этого состояния, Лань Сичэнь подошел к нему и мягко потряс брата за плечо, опустившись перед ним на колени. Он позвал его по имени, и хотя это заняло мгновение, глаза Лань Ванцзы, наконец, сфокусировались на нем, при этом его брови нахмурились, поскольку он был сбит с толку, ведь он не слышал, как Лань Сичэнь вошел в цзинши. - Ванцзы, послушай меня! – настойчиво сказал Лань Сичэнь. – Вэй Усянь в плохом состоянии, и...это моя вина! Я погубил вас обоих! Почему я не заметил этого раньше, что вы так важны друг для друга? Мне очень жаль, я знаю, что ты меня никогда не простишь, но мне нужно все исправить. После этого, если хочешь, ты можешь со мной никогда не разговаривать... Внезапно он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо, останавливая его бессвязное бормотание, и когда Лань Сичэнь поднял глаза, то увидел, что теперь Лань Ванцзы пристально смотрел на него, и к его удивлению, в его взгляде не было ни враждебности, ни ненависти, как он того заслуживал. Его глаза были ясными, как Солнце в весенний день. Они были полны беспокойства, но не осуждения. - Где Вэй Ин? – хриплым голосом спросил Лань Ванцзы. – Что с ним случилось? Торопливо Лань Сичэнь дал свое объяснение и к тому моменту, как он закончил говорить, он был уверен, что никогда не видел Лань Ванцзи таким расстроенным, что казалось, тот был на грани слез. Лань Сичэнь обнял его за плечи, не в силах больше видеть его в таком состоянии, и быстро начал излагать ему свой план. - Я собираюсь все исправить, предложив тебе, Вэй Усяню и Вэням покинуть клан Гусу Лань, - сказал он. - Покинуть клан? – повторил Лань Ванцзы, и его глаза расширились. - Да, уходи и отправляйся куда-нибудь за пределы мира заклинателей, пока все не успокоится. Я провожу вас до границы, чтобы убедиться, что вы доберетесь туда целыми и невредимыми. Когда все будет в порядке, я пошлю весточку, и если вы захотите – то сможете вернуться, - объяснил Лань Сичэнь. - А что, если мы не захотим возвращаться? – спросил Лань Ванцзы через некоторое время, тщательно обдумав его слова. - Тогда тебе необязательно возвращаться, но я позабочусь о том, чтобы у тебя всегда было место здесь, - ответил Лань Сичэнь, тяжело сглотнув, а затем взял брата за руки и добавил: - Я знаю, что путешествие будет опасным, и возможно найдутся те, кто узнает молодого господина Вэя и подумает о нем как о враге. Но я не могу не думать о том, что если вы оба останетесь здесь, то вас ждет медленная смерть. И даже, если я позволю тебе вернуться в клан, кто-то может попытаться причинить тебе вред. Что бы ты ни выбрал, я всегда поддержу твое решение. Он сжал руки, и Лань Ванцзы опустил голову. Его руки казались такими слабыми и холодными в руках Лань Сичэня. Это было неестественным. Наконец после паузы в напряженной тишине, второй Нефрит поднял голову и посмотрел на брата взглядом более пристальным, чем он видел за последние недели. Сердце Лань Сичэня забилось с надеждой, ведь он узнал человека под этими глазами. «Возможно, Ванцзы все-таки не был сломан? – пронеслось в его голове. - Мы с Вэй Усянем отправимся сегодня ночью, - объявил Лань Ванцзы. – Пожалуйста, никому не говори, пока мы не уедем. Особенно дяде. - Конечно, я никому не скажу, - согласился Лань Сичэнь. – И пусть Боги осветят тебе верный путь, Ванцзы! Лань Ванцзы заключил его в объятия, которые Лань Сичэнь принял со вздохом облегчения. Он крепко держал своего брата, невероятно благодарный за то, что его все же простили. Может быть не до конца, но прямо сейчас Лань Ванцзы не злился на него, и в тишине цзинши Лань Сичэнь заплакал, уткнувшись лицом в плечо Лань Ванцзы.

***

Лань Сичэнь сделал то же самое предложение Лань Сычжую, Вэнь Нину и Вэнь Цин, но к его огромному удивлению, все они отказались. Когда он спросил: «Почему?», они назвали одну и ту же причину: «Потому что клан Гусу Лань – наш дом, и как бы ни относились к нам его люди, это останется неизменным». И вот, когда наступила ночь, Лань Ванцзы и Лань Сичэнь стали переходить из одного уединенного дома в другой, при этом Лань Ванцзы вел осла, который был снабжен припасами для их путешествия. Второй Нефрит клана Лань встретился с каждым из Вэней, рассказав им, куда он направляется, а затем услышал добрые пожелания счастливого пути. Однако Лань Сычжуй заключил его в объятия и попытался подавить слезы, но не смог. - Я не говорю «Прощай», а только «До свидания», - сказал ему Лань Ванцзы, обняв его в ответ. – Я надеюсь, что к тому времени, когда я вернусь, возможно, уже будет запланирована еще одна свадьба, или же ты уже будешь женат. Лань Сычжуй сильно покраснел и вытер нос, а Лан Ванцзы не смог сдержать легкой улыбки, которая украсила его губы. Но конечно, как был сильно он ни заботился о нем, Лань Сичэнь знал, кого его брат больше всего хотел увидеть, и когда Лань Ванцзы открыл дверь, прежде чем войти в дом Вэй Усяня, старший из двух Нефритов предоставил им несколько минут, которые сопровождали бормотание и громкие, облегченные всхлипы. Затем он поднял глаза и увидел, как Лань Ванцзы выходит из уединенного дома с Вэй Усянем на руках, причем первый изо всех сил пытался нести его и был полон решимости сделать это, несмотря на свое ослабленное состояние, в то время как второй цеплялся за него из последних сил. Спина Вэй Усяня тяжело вздымалась от рыданий, ведь он не мог отпустить свою любовь, даже если бы захотел. Они остались там еще на несколько минут, чтобы наслаждаться присутствием друг друга, и прежде чем отвернуться, чтобы дать им немного уединения, Лань Сичэнь случайно увидел, как лицо Лань Ванцзы исказилось от такой боли, что его собственное сердце защемило. Второй Нефрит уткнулся лицом в шею Вэй Усяня, и они обнялись так крепко, как только могли, при этом их белые переплетенные конечности практически светились в лунном свете. Когда они пришли в себя, Лань Ванцзы поднял Вэй Усяня на спину осла, и после того как они обменялись тихими словами, они оглянулись и стали ждать, когда к ним присоединится глава клана. По какой-то причине это заставило Лань Сичэня вздохнуть с облегчением, и он так и сделал. Затем все трое бесшумно отправились через лес, и благодаря тому, что их вел Лань Сичэнь, их никто не видел. В мгновение ока они добрались до самой дальней границы клана, и остановились, когда достигли ее. - Солнце взойдет только через несколько часов, - предупредил их Лань Сичэнь. – Надеюсь, что до тех пор вы будете в безопасности. Просто продолжайте идти этим путем так долго, как только сможете и, в конце концов, когда вы окажетесь в незнакомом городе, только тогда вы можете считать, что больше не в опасности, ведь люди там не будут ничего знать о заклинателях и конфликтах между ними. Я надеюсь, что там вы оба сможете поправиться. - Мы так и сделаем, - сказал Лань Ванцзы, кивнув. – И я также обещаю, что мы обязательно вернемся, ведь как я уже говорил Лань Сыжчую, это не прощание! Лань Сичэнь тяжело сглотнул, а затем посмотрел на Вэй Усяня, который выглядел так, как будто был еще немного не в себе, но теперь его глаза были ясными, и он улыбался Лань Сичэню, тем самым успокаивая его. Лань Сичэнь сделал глубокий вдох, его горло сжалось, и он снова обнял своего брата, сказав ему хриплым голосом: - Береги себя! Знай, что я люблю тебя больше, чем могу выразить словами! - Мгм, - ответил Лань Ванцзы таким же сдавленным голосом и обнял его в ответ. Когда он высвободился из его объятий, Лань Сичэнь выпрямился и поспешно вытер глаза. - А теперь ступайте и поскорее поженитесь! Станьте настолько счастливыми, насколько сможете, чтобы, когда вы вернетесь в клан Гусу Лань, вы смогли бы заставить каждую пару завидовать вам! Лань Ванцзы подавил смех, а улыбка Вэй Усяня стала еще шире. Они оба помахали ему, прежде чем направиться вниз с горы. Лань Сичэнь наблюдал за их удаляющимися фигурами так долго, как только мог, пока они не исчезли за горизонтом. И когда рассвет поднялся над Облачными глубинами, Лань Сичэнь все еще оставался на месте, наблюдая, как он окрашивает небо в свои полные надежды цвета, с глазами полными слез и улыбкой на лице.