Трудности

Спустя какое-то время, приблизительно вечером, Элис остался один дома, потомв что Кейджи ушел из дома по срочному вызову на работе. «Стоит написать в дневник то, что было сегодня», - подумал Элис, присаживаясь на краю постели, - «Хмм, дневник?», - снова подумал он, как будто начиная что-то вспоминать. – Как странно, - пробормотал он себе под нос, - всё равно ничегошеньки не помню. Панк слез с кровати, открывая ящик прикроватной тумбочке, где, как он привык, лежал его дневник. – Что? - хмыкнул парень, глядя на то, что его дневник не на своем месте. Он не поправил его место вчера, а просто оставил так, как нашёл. Память потихоньку, маленькими кусочками, начала возвращаться. Воспоминание о том гневе, воспоминание о звонке Курумады, воспоминание о том, как он толкает любимого. Это было очень быстро и неожиданно, он не был готов к тому, что из-за такой, казалось, мелочи, он вспомнил всё то, что отшиб ему выпитый алкоголь. Элис нахмурился и закрыл ящик, не став ничего трогать, решив просто дождаться Кейджи, чтобы всыпать ему по полной. – Он соврал мне, - пробормотал парень, - соврал. Почему?! Зачем? - прорычал он, повысив голос, слабо ударив кулаком по тумбочке, - Ну, держись, придурок.. Синеволосый взял брошенный на краю  кровати телефон, набрав Реко. – Ответь, - пробубнил старший Ябусаме, прежде чем послышался женский голос: – Алё, - сказала девушка, - что-то случилось, бро? – Реко, привет, - ответил Элис, - да, случилось, в общем, Кейджи... – Опять этот подонок? - перебила Реко, фыркая, - слушай, я всё понимаю, но я честно скоро не удержусь и самостоятельно надеру его зад. – Реко, пожалуйста, послушай.. – Нет, бро. Мне кажется, что тебе, - она остановила себя, прежде чем сделать глубокий вздох, - Ладно, я выслушаю. – Спасибо большое, - слабо улыбнулся парень, - в общем... После того, как старший закончил всю историю, начинающуюся с вчерашнего вечера до сегодняшнего, его сестра вздохнула вновь, сказав следующее: – Говорю же, подонок, - огрызнулась она, - я устала, бро. Я устала выслушивать то, как ты мне расскажешь о его проёбах. Тебе стоит просто уйти от него и найти нормального, постоянного партнёра, - после небольшой паузы она продолжала, - грр, все вы, мужики, такие! Бухаете и курите, как будто это поможет решить ваши никчёмные проблемы. – Прости, Реко, - тихо произнес Элис, - я постараюсь больше не причинять тебе неудобства рассказами о нем, раз уж тебе так неприятно. – Мне, неприятно? Это не мне неприятно, бро! Это ТЕБЕ должно быть неприятно, что с тобой обращаются как с мальчиком на побегушках, который будет всё терпеть. – Я не терплю, - покачал головой Элис, как будто его родственница могла его видеть, - я.. Я просто.. Ох, неважно. В лю-.. В любом случае, спасибо большое, что выслушала меня. – Не за что, - усмехнулась она, - кстати, у моей группы скоро концерты проходить будут. Может, как раз сходишь туда? Развеешься от всей этой суеты вокруг блондинистого подонка. – Хаа, знаешь, не хотелось бы, чтобы я "развеялся" так же, как у меня уже получилось. – Понимаю. Ладно, мне пора уже, у меня репетиция скоро, кей? – Хорошо, до скорого, - ответил синеволосый, сбросив трубку. Парень ещё полминуты смотрел в экран телефона, обдумывая весь разговор, который помог ему немного успокоиться и вернуть самоконтроль. – Черт, - сказал он полушепотом, - не могу я просто взять и "уйти от него". Я его люблю. Элис вздохнул, берясь рукой за лоб, проводя вверх, как будто поправляя челку. «Ладненько, всё-таки стоит заполнить дневник,» - подумал он, - «Когда Кейджи вернётся, тогда и решу, что дальше». Панк снова открыл ящик, на этот раз взяв записную книжечку, отправившись к письменному столу. Усевшись на стул, он открыл дневник, грубо листая страницы до последней записи. От резкий движений пальцев из страниц что-то выпало, это был некрупный листок, явно не из этого блокнота, а вырванный откуда-то ещё. Элис хмыкнул, взяв в руки листок, читая то, что было написано не его рукой, но в то же время до боли знакомым почерком: «Прости меня, пожалуйста. Шунсуке сказал, что ты в баре, перед выходом я напишу это. Знаю, что дела обстоят плохо, и я уверен, что ты ничего не вспомнишь на утро, но сказать правду в лицо я не смогу. Знаю, что найдешь эту запись и знаю, что всё поймёшь. Интуиция подсказывает просто. Надеюсь, что когда ты найдешь это, ты мне хорошенько всыпишь и за то, что я повел себя как мудак и за то, что я наврал тебе так непринужденно.                            – С любовью, Кейджи.» – Придурок, - пробубнил Элис, - интуиция, да? Да бред какой-то, не мог он всё так предугадать, слишком, слишком идеально, - голос с каждым мгновением повышался всё больше, - с любовью, значит?! Какая любовь, ты, - парень запнулся, - ты, ты просто трус. Не можешь сказать правду в лицо о том, как ты проебался, значит трус! Никчёмный, никчёмный трус. Дрожащие руки небрежно смяли кусок бумаги, бросив комок в мусорку, находящуюся под столом. Казалось, что текст задел многие места Элиса, отчего последний испытывал обиду, гнев, но что-то в сердце всё равно было тронуто. – Придурок, просто роет себе могилу, - продолжал говорить он, взяв в руки ручку, чтобы заставить себя написать что-то в дневнике, - я устрою ему такое, - фыркнул он, записывая "18 апреля", - нельзя так пользоваться моей любовью, чтобы делать такие дерьмовые поступки, при этом зная то, как сильно я ненавижу любую ложь, - сказал он, начиная нацарапывать ручкой лирические строки, - ему конец. «18 апреля. Больно. Вроде всё снова начинало налаживаться, почему нужно было снова засрать абсолютно всё? Мои надежды, мою веру, мою любовь. Просто всё. Нет слов, никаких. Его нежный голос, шепчущий мне сегодня утром во время ласк позволил мне ненадолго поверить в то, что всё действительно хорошо. Его прикосновения, делающие мне приятно, были как обычно неописуемы, но почему он способен делать мне приятно только таким способом? Как грязно.» Резким движением рук, парень-панк закрыл книжку, даже не удосужившись в том, чтобы убрать ее на место. Он просто продолжил сидеть там некоторое время, пока не послышался звонок в дверь. – Явился, - пробубнил он, поднимая голову, а затем и тело. Элис открыл дверь, затем отошёл, встав  скрестив руки, прислонившись спиной к стене коридора, холодно наблюдая за тем, как его партнёр пересекает порог квартиры, ещё тепло улыбаясь, ведь не заметил он ещё то, как выглядит панк. – Привет, - произнёс Кейджи, - чего не обнимаешь? Подняв взгляд на старшего Ябусаме, чья поза, взгляд и выражение лица описывали всё его настроение, улыбка спала с лица полицейского. – А ты заслужил? - спросил синеволосый, суживая глаза. – Ты нашёл... её? – Да, - слабо кивнул Элис, подойдя к партнёру, прежде чем уловить едва осязаемый запах, - ты что, - начал парень, - снова пил?! – Элис, я.. – А ну-ка, - перебил блондина панк, засунув руку в шопер первого, пытаясь там что-то нащупать, - ага, понятно, - прорычал он, вытащив некрупную бутылку вина. – Элис, подожди, я могу объяснить.. – Уже не можешь, - вновь перебил синеволосый, замахиваясь бутылкой в ближайшую стенку, прежде чем кинуть её туда. Звук резко разбитого стекла слегка приглушил Кейджи, заставив его зажмуриться. Открыв глаза, он увидел, как белая стена окрасилась в красноватый оттенок, и то, как капли алкогольного напитка стекают вниз к полу, к образовавшейся луже. – Пожалуйста, дай мне хоть слово сказать, - сказал Шиноги, прежде чем его вновь перебили: – Нет, не хочу тебя слушать, вообще ни капли, - огрызнулся панк, отвернувшись и вновь скрестив руки. – Пожалуйста, - повторил полицейский, притронувшись к плечу партнёра. – Не трогай меня, - отдернулся старший Ябусаме, - отвали. Делай, что хочешь, но меня в покое оставь. – Хорошо, - сказал Кейджи смиренно, сделав шаг назад, прежде чем смотреть на то, как его партнёр уходит в комнату.