Ветивер/Vetiver

And it's the fight, and the fight of our lives You and I — we were made to thrive And I am your future, I am your past Never forget we were built to last Это борьба, борьба всей нашей жизни Ты и я — мы созданы, чтобы расцвести И я — твоё будущее, я — твоё прошлое Никогда не забывай, что мы созданы друг для друга

Take on the World — You Me At Six

***

Суббота, 26 декабря 2015       Маринетт бежала по платформе, волоча за собой свой ярко розовый магловский чемодан, который она догадалась левитировать для удобства. Она снова потерялась во времени и не заметила, как в очередной раз практически опаздывает на Хогвартс-экспресс.       Вчера девушка вернулась в свою комнату заполночь. После очень эмоционального и яркого вечера у нее не осталось сил ни на что, кроме быстрого душа и сна. Опрометчиво было думать, что она сможет встать пораньше и собрать оставшиеся вещи прямо перед выходом.       Алья Сезер как хорошая подруга пыталась разбудить ее несколько раз. Маринетт спала так, словно выпила целый котел снотворного зелья — девушка не реагировала на противный писк собственного будильника и возмущения рыжеволосой, которые следовали за ним. Гриффиндорка материлась в голос каждый раз, когда ей приходилось отвлекаться от сборов каждые десять минут, чтобы выключить будильник на телефоне подруги. Крики Альи были проигнорированы. — Маринетт, вставай! — будила подругу рыжеволосая, мягко встряхивая ее за плечо. Слыша в очередной раз неразборчивое бормотание вместо ответа, Сезер закатывала глаза, стаскивала одеяло со своей подруги и скидывала его на пол. — Холодно! — канючила брюнетка хрипловатым после сна голосом, поджав под себя ноги и сжавшись в один большой комок. — Вставай! Опоздаешь! — окликала гриффиндорка, закидывая последние вещи в небольшую дорожную сумку. — У тебя ещё чемодан не собран, — напоминала она, левитируя свой багаж к двери. — Сейчас, еще пять минут! — сонно отмахивалась Дюпен-Чен, обняв подушку в попытке согреться.       Пять минут растянулись в десять, а те — в двадцать. Алья что-то пробормотала про Нино, который ждет внизу, и ушла хлопнув дверью. Именно этот громкий звук и разбудил девушку окончательно. Взглянув на время, она судорожно начала бегать по комнате в одной пижаме, закидывая в чемодан вещи почти без разбора. Храни Мерлин чары расширения!       И вот прямо сейчас она смотрит на огромный циферблат часов на станции и благодарит всех святых за то, что у нее есть еще пара минут до отправки поезда. Ярко-рыжая макушка в графитовом пальто выделялась даже на фоне красно-черного поезда. Алья стояла рядом с вагоном и высматривала свою подругу. Она ежилась под прохладным ветром, который развевал ее длинные рыжие кудри. — Ну слава Мерлину! — с облегчением выдыхает Алья, заметив летящее со всех ног чудо с розовым чемоданом. — Я боялась, что тебе придется бежать за поездом! — она приобнимает подругу, а затем снимает левитирующее заклинание и вручает ее чемодан стоящему рядом Луке.       Гриффиндорка не сразу заметила его, потому что он стоял с внутренней стороны вагона, облокотившись на дверь. Его бирюзовая голова выглядывала из дверного проема на улицу, тоже высматривая Маринетт.       Волосы девушки растрепались, а щеки и нос покусал ветер. Шарф висел на ее шее больше для красоты, чем грел на самом деле, а наспех и криво застегнутое пальто говорило о том, что она собиралась впопыхах. — Привет, Маринетт! — улыбнулся Куффен перед тем, как подняться в вагон с ее багажом. — До отправления две минуты, забегайте! — подгоняет он, скрывшись в проходе. — Ты с Нино? — спрашивает Маринетт, едва переведя дыхание.       Легкие все еще горят от бега на холодном воздухе, но ей нужно знать, не будет ли в их купе случайных гостей. Она никогда не была против гриффиндорца, но узнать о его появлении заранее было бы гораздо лучше. Там, где Нино там — и Адриан. — Он с Агрестом, — закатив глаза, отвечает девушка, но в ее словах не было злости и обиды, а скорее легкая насмешка. — Я проведу с ним все каникулы, у нас еще будет время надоесть друг другу! — посмеиваясь, пожимает плечами она и ведет за руку подругу, которая еле передвигает ногами. — Понятно, — отстраненно отвечает брюнетка, шмыгнув красным носом.       На долю секунды в голубых глазах промелькнуло разочарование. Это было ожидаемо. Было глупо надеяться, что они бросят своих друзей со Слизерина. Они с Адрианом расстались вчера быстро и скомканно, и у Маринетт тлела надежда, что они смогут нормально попрощаться.       Стоило им только зайти в вагон, как послышался предупреждающий гудок машиниста и поезд тронулся с места. Двери захлопнулись и не откроются до тех пор, пока они не остановятся прямиком в Лондоне. Вагон покачнулся, и Маринетт пришлось схватиться за ближайший поручень, чтобы удержать равновесие. Алья идет впереди, весело тараторит обо всем, что подруга пропустила, и ведет их к купе, за дверью которого только что скрылась бирюзовая макушка Луки.       Рыжеволосая замолкает на полуслове, стоило раздастся легкой вибрации ее телефона. Разблокировав экран, она хмыкает себе под нос и оборачивается к Маринетт, чтобы сказать: — Смотри, и часа без меня не может! — хихикает девушка, тыкая красным ногтем в имя контакта. Она снова притягивает гаджет к себе и печатает ответ. — Нино переживает, успела ли ты на поезд, — бросает девушка за спину, переписываясь с парнем. — Нино переживает за меня? — с удивлением в голосе спрашивает брюнетка, следуя за Сезер по пятам по узкому коридору. — Конечно! — убеждает ее Алья. — Но мы обе знаем, кто на самом деле интересуется этим вопросом, но просто он сыкло и не может спросить сам! — с пренебрежением бросает гриффиндорка, активно переписываясь с Лейфом. Быстрый стук ее ногтей по экрану означал, что их переписка действительно серьезная.       Маринетт тихо засмеялась. Поезд снова покачнулся, и девушка врезалась в чью-то дверь купе. Алья успела схватиться за поручень, а вот ее подруга — нет. Именно поэтому на плече Дюпен-Чен останется синяк. Звонкий смех Альи прервала короткая вибрация в кармане пальто. Маринетт не долго думая достала телефон и ахнула, увидев сообщение. Королева драмы: Скажи мне, что ты успела на этот чертов поезд.       Губы девушки растянулись в улыбке. Ей стало смешно от того, насколько же это было на него похоже. Беспокойство, прикрытое напускным равнодушием. А еще она не могла выкинуть из головы тот факт, что всего минуту назад Алья разглагольствовала о том, какой же он трус, раз просит что-то узнать через Нино. Она быстро печатает односложный ответ. Ходячее недоразумение: Я успела Королева драмы: Хорошо — Легок на помине! — усмехается Дюпен-Чен, вскинув бровями, и разворачивает переписку к подруге. — Значит, Нино передал мое сообщение! — хмыкает Алья и, встав вплотную к брюнетке, наклоняется, чтобы прочитать короткую переписку. — Вот же придурок! — закатывает глаза кареглазая, отстраняясь от экрана.       Алья, перекинув длинные волосы за спину, сдвигает в сторону раздвижную дверь и проходит вглубь купе. Маринетт блокирует экран и заходит следом за подругой.

***

      Маринетт всегда считала путешествие на поезде очень романтичным. Вид из окна завораживал и отвлекал от лишних мыслей. Вагон слегка покачивало, и это определенно действовало лучше любого усыпляющего зелья. Джулека поддалась чарам железной дороги и уже давно дремала на плече своего старшего брата, пуская слюни на его пальто.       Они тихо переговаривались, чтобы не разбудить подругу. Алья нарисовала целую схему в воздухе, рассказывая о своих масштабных планах на эти каникулы. Девушка была очень воодушевлена и влюблена по самые уши. За ней было приятно наблюдать.       Маринетт внимательно слушала подругу, хоть и цвет штор в спальне двоюродной бабушки Лейфа ее интересовал в последнюю очередь. Брюнетка переглядывалась с Лукой, который сидел напротив у окна и придерживал голову сестры, так и норовившую сползти. Он даже не пытался сдержать улыбку, глядя на возбужденную Алью. Юноша смотрел на нее так, будто уже успел придумать тысячу и один подкол в сторону рыжеволосой.       На ее телефон пришло уведомление о новом сообщении. Маринетт проигнорировала его, продолжая слушать разговор между друзьями и периодически вставляя свои пять сиклей. Когда устройство завибрировало второй и третий раз, девушка не удержалась и закатила глаза. Ей мог написать прямо сейчас только один человек. Находясь в состоянии легкого предвкушения с щепоткой раздражения, гриффиндорка открывает диалог с ним. Королева драмы: Хей Можешь выйти? Cherie? Ходячее недоразумение: Сейчас? Королева драмы: Да Я буду ждать тебя в тамбуре       Как же он бесит! Он всегда просто ставит ее перед фактом! Но брюнетка не отрицает, что увидеть парня ей все же хочется. Девушка блокирует экран телефона и бросает быстро, прежде чем выйти в коридор: — Я сейчас вернусь!       Темная макушка скрывается за раздвижной дверью раньше, чем ей успевают хоть что-то сказать в ответ. Алья, переглянувшись с Лукой, провожает подругу удивленным взглядом. Она, конечно, ожидала чего-то подобного, но не думала, что Маринетт сделает это так открыто. Они с Адрианом такие очевидные, что остается загадкой, почему до сих пор не ходят слухи о том, что они встречаются.       Рыжеволосая не долго думая набирает сообщение своему парню, ритмично постукивая ноготками по экрану. Ее глаза закатываются сами собой. Моя королева: Твой тоже сейчас вышел, да? Ответ прилетает незамедлительно. Мой охотник: Как ты узнала? Стой… Кажется, я понял Моя королева: Палочку с люмосом над ними держала Мой охотник: вхахпвхвхпхв Они очаровательны Моя королева: Может, скажем им? Мой охотник: Они в своей шпионской эре Не мешай им

***

      В коридоре Маринетт требуется минута, для того чтобы осмотреться и понять, в какую сторону ей идти. Пальцы подрагивают в предвкушении долгожданной встречи. Она использует экран телефона вместо зеркала, чтобы пригладить растрепавшиеся от ветра волосы. — Привет, — тихо здоровается Дюпен-Чен первой, стоит ей заметить парня.       Блондин стоит, уперевшись руками в перила, и меланхолично рассматривает сменяющийся за окном пейзаж. Словно в быстрой съемке, перед глазами пролетали заснеженные сопки и голые деревья. Глаз едва ли успевал зацепиться хоть за что-то. По неведомой парню причине это успокаивало.       Адриан оборачивается, и его лицо озаряет смущенная улыбка, стоит ему увидеть девушку. Вместо ответного приветствия он распахивает руки в стороны в приглашающем жесте. Он никогда не был особо тактильным человеком, но сейчас он чувствует, насколько нуждается в телесном контакте.       Его улыбка становится шире, и парень срывается на тихий смех, стоило только Маринетт с разбегу запрыгнуть на него, выбив весь воздух из легких. Агрест едва успевает подхватить ее под бедра, когда его вместе с девушкой на руках откидывает в сторону. — Аккуратнее! — посмеивается светловолосый, утыкаясь носом в изгиб женской шеи. Ее распущенные длинные волосы щекочут щеку, пока он пытается запомнить приятный аромат, который исходит от девушки. Смесь зубной пасты, шампуня и цветочных духов.       Гриффиндорка цепляется за ткань его вязаного молочного свитера, словно убеждая себя в том, что юноша перед ней реален. Прошлый вечер не был ее бурной фантазией. Они правда теперь пара. Не при самых лучших обстоятельствах, но одна только эта мысль согревала сердце. — Извини, — говорит она, совершенно не чувствуя вину.       В ее глазах отражается свет одинокой лампы, которая освещает помещение. Адриан опускает взгляд на губы девушки, которые она только что облизнула. Ее губы были словно наркотик — попробовав на вкус однажды, уже сложно остановиться. Маринетт хотелось поцеловать его до дрожи в коленях.       Он медленно сокращает расстояние между их лицами и накрывает ее губы своими. Легко и невесомо. Голубоглазая позволила себе полностью отдаться ощущениям. Девушка сжимает блондинистые волосы парня на затылке и распаляется еще больше, когда в ответ слышит едва различимый тихий вздох.       Они разрывают поцелуй. На щеках обоих появляется румянец. Агрест опускает девушку на ноги, хоть ему и очень понравилось сжимать в своих ладонях ее бедра. Слизеринец смотрит на ее темно-синий джемпер крупной вязки и невольно вспоминает их первое недосвидание. Глупая улыбка прилипает к его губам. — Мы увидимся только после каникул, — с сожалением в голосе произносит светловолосый, откидывая мешающую, уже изрядно отросшую челку со лба. Его мать хватит сердечный приступ, когда она увидит его: обросшего, но такого счастливого. Эмпирическим путем он выяснил, что Маринетт нравится трогать его волосы. Возможно, он готов потерпеть некоторые неудобства, если они будут приложением к пальчикам девушки на его затылке.       Раньше казалось, что эти две недели каникул пролетают со скоростью новейшей метлы, а сейчас они кажутся бесконечными. — Не самое лучшее начало отношений, — иронично изрекает брюнетка и тихо усмехается. — Это точно, — усмехается Агрест в ответ, поймав взгляд голубых глаз. — Ну у нас все всегда было через одно место.       Жалкие попытки пошутить были одним из способов защиты психики. Расставаться всегда было грустно, пусть и только на время. Судьба была к ним так жестока. — Лучше и не скажешь, — девушка подходит ближе и, приподнявшись на носочках, обвивает шею парня руками. — Я буду скучать… — канючит она ему в ворот светлого свитера, надув губы.       Адриан обнимает гриффиндорку за талию и притягивает ее к себе еще ближе. Ему физически необходимо чувствовать ее прикосновения каждые несколько минут. Что он будет делать без нее чуть больше недели? Удовлетворять себя в душе, каждый раз прокручивая ее образ в голове? Пожалуй, только это ему и останется.       Блондин тянется к девичьим губам, чтобы урвать еще один поцелуй, пока эта роскошь им доступна. Их губы едва успели соприкоснуться, когда со стороны коридора, что ведет в тамбур, послышался грохот тележки со сладостями.       «Сладкое королевство-экспресс» ни с чем не перепутать. За шесть лет это стало синонимом радости и спущенных карманных денег. Теперь можно считать еще и синонимом глубокого разочарования. Еще никогда Адриан не ненавидел эту милую женщину так, как сейчас. — Вот молодежь пошла, — качает головой крупная женщина в возрасте, проходя в тамбур. — Ни стыда ни совести! — восклицает она с мягкой улыбкой. Издевается.       Маринетт от страха и стыда, что обрушиваются на нее, отшатывается от парня, как от огня, чем вызывает на губах блондина широкую улыбку и тихий смех. Она замирает в паре шагов от юноши и бегает глазами по стенам и полу — смотрит куда угодно, лишь бы не пересекаться взглядом с продавщицей сладостей.       Агрест совершенно не испытывал смущения за то, что его поймали на такой неоднозначной шалости. Возмущение — да, стыд — точно нет. Как ни в чем не бывало, парень спокойным размеренным шагом подошел к тележке и, сделав заинтересованное лицо, принялся рассматривать сладости. — Пожалуйста, можно мне… — Адриан достает из кармана брюк небольшую горсть монет и, отсчитав в голове нужное количество, просит: — Шесть сахарных перьев. Он подходит ближе к женщине и протягивает ей ладонь с монетами. — Конечно, держи, мой хороший, — с теплотой в голосе отвечает она, забрав несколько монет, и передает небольшой букет из разноцветных перьев в руки юноши. — Не шалите слишком громко! — подмигивает женщина перед тем, как толкнуть тяжелую тележку дальше в следующий вагон.       От такого прозрачного намека Маринетт краснеет на глазах. Она закрывает лицо ладонями, готовая провалиться под землю от стыда. — Держи, — протягивает ей одно перо Адриан.       Улыбка так и не сходит с его лица. Сложившаяся ситуация развеселила его. Маринетт закатывает глаза от его самодовольного вида. — От такого количества сладкого заболят зубы, — отчитывает его девушка и, выгнув бровь, смотрит на оставшиеся пять сладостей в его руке. — Это взятка для Нино, чтобы не задавал лишних вопросов. — Не думаю, что это поможет… — она смешно хмурит брови. — Я тоже, — вторит зеленоглазый, — но попытаться стоит! Думаю, они смогут занять его рот на пару часов. Маринетт взрывается громким смехом.

***

      К шести вечера они уже были в Лондоне. Вокзал Кингс-Кросс встретил их какофонией звуков и толпой людей, которые сновали туда-сюда с чемоданами. Адриана она потеряла из виду еще минут пять назад. Он вместе с толпой слизеринцев и Нино сошел с поезда в числе первых. Алья отправила своего парня за капучино из «Starbucks» и попрощаться со своими друзьями, а они тем временем пытались организоваться небольшой толпой где-нибудь в сторонке, чтобы не мешать другим пассажирам.       Джулека сидит на своем чемодане и болтает ногами в воздухе под музыку, которая играет в ее наушниках. Она со скучающим видом наблюдает, как Лука смотрит в «Меджикмап» , чтобы определить, какой общественный камин будет ближе всего к их дому. Его брови были нахмурены, и из-за этого он выглядел очень смешно. Ее брат всегда отвечал за маршрут, ему было важно контролировать все самому. Младшая Куффен даже не пыталась лезть. Покупка билета и цветов для мамы, выбор адреса — все это она с превеликим удовольствием скинула на широкие плечи старшего брата. Он любит быть главным, а она любит бездельничать.       Маринетт, взяв Алью под руку, отошла в сторону, чтобы не отвлекать парня. Они договорились дождаться возвращения Нино и только после этого куда-то двигаться. — Во сколько сработает портключ? — спрашивает Алья, потирая свои покрасневшие от холода пальцы рук. — Я должна быть на точке аппарации в половину седьмого, — брюнетка поворачивает голову в сторону больших часов на стене, чтобы сказать: — У меня еще двадцать минут.       Маринетт сильнее закутывается в шарф. Сейчас в Лондоне не самая приятная погода: холодный ветер кусает открытые участки тела — нос, щеки, пальцы. Девушка уже второй раз накладывает на себя согревающие чары, но из-за непогоды их надолго не хватает. — Ты уверена? — уточняет рыжеволосая и встает за кирпичную колонну, укрываясь от сквозняка.       В таких вопросах доверять ее подруге на сто процентов нельзя. Дюпен-Чен - средоточие невнимательности и рассеянности. Она легко может потерять что-то или перепутать время, поэтому, чтобы лишний раз не переживать за нее, Сезер проще еще раз уточнить.       Маринетт смотрит на портключ в ладони, а затем еще раз внимательно пробегается глазами по документу. Макгонагалл самолично передала ей копию ее заявления на разрешение аппарации через границу и портключ. — Ну конечно! — цыкает голубоглазая, недовольно зыркнув на подругу. Девушка встречается с недоверчивым взглядом Альи. Она закатывает глаза, а затем демонстративно расправляет листок и тыкает на время отправки пальцем, чтобы Сезер успокоилась. — О нет… Нет-нет!       Гриффиндорка готова провалиться прямо под станцию от стыда, чтобы больше никто никогда не видел ее позора. Вместе с тем ее одолевает паника от осознания, в какой «неприятной» ситуации она оказалась. Она все же перепутала время. Ее портключ и правда должен был сработать в половину седьмого, только не вечера, а утра. Мерлин бы придушил тех, кто придумал двенадцати часовой формат времени! Маринетт всегда путала, потому что могла не обратить внимания на буквы. — Что? — обреченно спрашивает Алья и делает шаг к подруге. Она хмурит брови и немного поджимает губы, уже предполагая, что могло произойти. Вот она знала, чувствовала, что не может все пройти гладко! — Я перепутала время… — Ты же шутишь? Скажи, что ты шутишь! — возбужденно требует Алья и наваливается на подругу, выхватывая у нее заявление, чтобы убедиться самой. — Ой, вот ты лохушка! — в передразнивающей манере тянет рыжеволосая, хватаясь за голову.       Нино с двумя большими стаканчиками горячего кофе сейчас был немного лишним. Он размеренным шагом шел с другой стороны платформы, неся в одной руке подставку с напитками, а другой контролируя левитирующий впереди него чемодан. Ветер трепал его волосы и бордовый шарф в золотисто-желтую полоску. — Ну что, идем? — Нино подходит к девочкам, обращаясь к Алье, и протягивает ей ее капучино с тонной сиропа. — Подожди, любимый, у нас тут непредвиденная проблема! — серьезно произносит девушка и тянется к щеке юноши с легким поцелуем. Она забирает кофе и, сделав один большой глоток невозможно сладкой и горячей жидкости, продолжает: — Ты чем думала, когда заявление заполняла? — Я была уверена, что запрашивала на семь вечера, — оправдывается брюнетка и нервно теребит кончики спутанных от ветра волос, понимая, что оправдания сейчас не исправят сложившуюся ситуацию.       Нино отошел в сторону, чтобы не попасть под горячую руку. Он увлеченно следил за разворачивающейся перепалкой, попивая горячий капучино. На его лице застыло удивление, а взгляд бегал от одной девушки к другой. — Ду-ра! — по слогам восклицает рыжеволосая и вскидывает руками. — Ты же понимаешь, что сейчас ты в Париж не попадешь? — Нет? — смотрит брюнетка на подругу оленьми глазами и поджимает губы. — Тебе новый портключ никто не даст — ты несовершеннолетняя! — напоминает Сезер, скорчив забавную гримасу. Дюпен-Чен ругнулась себе под нос. — Я звоню маме, — резко выдыхает она и, заломив брови, ноет: — Клянусь Мерлином, она меня убьет! — Да не убьет! — пожимает плечами кареглазая и делает глоток из своего стаканчика. — Думаю, она привыкла уже. — Ты не помогаешь! — тараторит Маринетт и нажимает на контакт «Мамочка».       Длинные гудки нервируют девушку. Она переминается с ноги на ногу и жует нижнюю губу. Конечно, ее мама не будет на нее сильно кричать, но она точно расстроится. А расстраивать родителей, которые делают для нее очень много, Маринетт хотелось в последнюю очередь. Они и так видятся нечасто, а теперь их встреча отложится до следующих каникул. — Мам, привет! — здоровается брюнетка, как только слышит знакомые звуки из родительской пекарни. — Солнышко, привет! Ты что уже апаргировала? — отвечает удивленным голосом женщина на чистом французском. — Аппарировала, — мягко поправляет маму девушка. — Нет, я еще не совсем… Я поэтому и звоню… У меня одна маленькая проблема. — Так, что случилось? — обеспокоенно спрашивает миссис Чен. — Ты папу скоро до сердечного приступа доведешь, — устало вздыхает молодая женщина на том конце провода и массирует пальцами переносицу.       Маринетт отчетливо слышит, как Сабин прикрывает рукой динамик и просит Лили подменить ее в зале. Лили была милой девушкой-студенткой, которая подрабатывала у них по вечерам. Гриффиндорка встречалась с ней, когда помогала в пекарне на летних каникулах. И, конечно же, новая работница не знала о том, где на самом деле учится дочь ее работодателей. Для нее, как и для всех остальных родственников, Дюпен-Чен училась в лондонской школе-интернате. Родители придумали для бабушки очень правдоподобную легенду, чтобы как-то объяснить ей пропажу внучки на такое большое количество месяцев в году. Это не было враньем в полной мере.       Маринетт была очень благодарна родителям за их терпение и понимание. Конечно, письмо из Хогвартса перевернуло вверх дном всю их жизнь. А жизнь их дочери и подавно. Если бы Сабин была более предвзятой, она бы подумала, что это чей-то глупый розыгрыш, и выбросила бы это письмо. Но миссис Чен не была такой. Она осознавала, что если это правда, то она ни в коем случае не имеет права лишать свою дочь такой возможности.       Отпускать своего одиннадцатилетнего ребенка на другой конец земного шара в неизвестную школу — страшно. Первый год Сабин была просто в ужасе от того, что просто бессильна перед тем волшебным миром, частью которого теперь является ее дочь. Законы и правила того мира были ей не известны — они познавали их вместе с Маринетт. К шестому курсу родители привыкли и даже с удовольствием использовали многие магические вещи и зачарованные лично их дочерью предметы в повседневной жизни. Конечно же, аккуратно, потому что им нельзя было нарушать самый главный закон, о котором им рассказала Маринетт — «Международный статус о секретности».       Том был согласен выполнить любые условия, только чтобы ему разрешили и дальше пользоваться зачарованным самопополняющимся мешком белой муки. А Сабин была готова продать душу за практически безразмерную дамскую сумку. — Я, кажется, перепутала время, когда заполняла заявление на перемещение из Лондона в Париж, и теперь я не могу попасть домой, — тараторит брюнетка на одном дыхании, сжавшись так, словно приготовилась к удару. Конечно же, никто не собирался применять к ней насилие. — Без кажется, — тихо добавляет Дюпен-Чен, проглатывая согласные звуки. — То есть как это не можешь? А по каминам этим тоже не можешь? И через какое время будет следующий рейс?       Она слишком давно не практиковала родной язык. Она чувствует, как ей приходится напрячь мозги, чтобы вспомнить слова. Ее быстрый поток слов со стороны наверняка звучит уморительно. Три слова на французском и одно на английском. Полная каша из языков. — Мам, это не общественный транспорт, как в Париже, чтобы я могла просто дождаться следующего. Мне придется заново заполнять прошение на перемещение, и я не знаю, сколько времени займет получить новый портключ, — терпеливо объясняет Маринетт и переминается с ноги на ногу. Она поднимает глаза на пасмурное небо и сдерживает рвущиеся наружу слезы от обиды. — Прости, я снова подвожу вас! Мне так жаль! Я правда не хотела! — Ну-ну успокойся, солнышко! — ласково произносит Сабин. — Я надеюсь, из-за этого ты не останешься ночевать на вокзале? Тебе есть к кому пойти? К Алье, например? — в данной ситуации темноволосая женщина думала только о том, чтобы холодной декабрьской ночью ее дочь была в безопасности, а не осталась на улице на другом конце планеты. — Я не уверена…       Маринетт не успевает договорить фразу, потому что подруга, подслушивавшая разговор все это время, выхватывает телефон из ее руки и суёт вместо него пустой стаканчик из-под кофе. Она застывает с удивлением на миловидном лице. Когда она опомнилась, рыжая бестия уже успела уйти с ее телефоном и заговорить с ее мамой. Дюпен-Чен пинает хохочущего в голос Лейфа и бежит за подругой. — Мисисс Чен, здравствуйте! — воодушевленно произносит Алья на ломаном французском и отходит в сторону. — Это Алья, помните меня? — Конечно помню, дорогая! — с улыбкой здоровается миссис Чен, переходя на английский. Она знает, что язык у Альи очень посредственный, но не могла не отметить любезность и уважение к себе от девушки. — Как твои дела? — Все отлично! — с облегчением выдыхает рыжеволосая, услышав привычный язык. С явным акцентом, но очень хороший английский. На «Bonjour» по большей части и заканчиваются ее знания иностранного языка. Она совсем не «Parler français». Но ей это и не нужно было, чтобы понять, о чем Маринетт разговаривала со своей мамой. — Так складываются обстоятельства, что моя семья не сможет присмотреть за Маринетт в этом году, что, конечно же, очень прискорбно, но... — Алья перевела взгляд на Луку, что стоял поодаль со всеми вещами и все еще что-то искал в смартфоне. — Думаю, Куффены с удовольствием приютят нашу Маринетт на праздники. — Что?! — выкрикивает опешившая Маринетт и подбегает к подруге, чтобы вырвать свой телефон обратно. Сезер отмахивается от нее, как от назойливой фейри. — Помните Джулеку? — продолжает она, махнув рыжей копной волос. — Конечно, помню, чудесная девочка! Лука — ее старший брат, да? — ухмыляется женщина и присаживается на стул. В ее голосе чувствовались понимание и присущая ей по характеру игривость. Кажется, она все поняла без дальнейшего уточнения. — Да, — протягивает гласную и поджимает губы Сезер, сдерживая улыбку. Не только она сводила этих двоих. Жаль, что у ее лучшей подруги отвратительный вкус на парней. — М-м-м, ну все понятно тогда, — усмехается Сабин, заправив за ухо прядь темных азиатских волос. — Передай Маринетт, что если она хотела провести каникулы с мальчиком, то могла бы просто сказать. Пусть напишет мне, как приедет к ним. — Хорошо, обязательно передам! — заверяет Алья с широкой улыбкой. — Веселитесь девочки! — последнее, что говорит женщина, перед тем как отключиться. Маринетт выхватывает телефон, но слышит одни гудки. — Ты что ей сказала?! — возмущается Дюпен-Чен, привлекая внимание прохожих. Вопрос был скорее риторический, чем требовал ответа. — Лука не оставит тебя в беде, — подмигивает Алья и заправляет пряди волос за уши. — Как ты можешь так решать все за всех? Ты его даже не спросила! — продолжает брюнетка отчитывать подругу и следует за ней по пятам. — А если у них семейные планы, а тут я? И вообще, это как-то неудобно… — тушуется девушка, остановившись, и смотрит на Сезер, которая готова прибить ее прямо сейчас. — Неудобно — спать на вокзале, а это — очень даже удобно! — приспускает очки на переносицу рыжеволосая. — У тебя будет неделя передумать насчёт Агреста. — Ну Аль! — шикает Маринетт, сгорая от стыда и надеясь, что их никто не слышал. — Поверить не могу, что ты правда согласилась встречаться с этим придурошным! — закатывает глаза Алья и, поправив рукава пальто, идет к Куффенам решать возникшую проблему. — Мы уже уходим? — с надеждой спрашивает Джулека, выдергивая один наушник из уха. Она уже всю пятую точку отморозила, пока сидела на чемодане в ожидании. — У Маринетт возникла проблема, и теперь ей нужна помощь, — нарочито серьезным тоном произносит Алья, нагнетая. Она знает, что один конкретный человек не сможет устоять перед дамой в беде. Лука откликнется через… Три. Два. Один. — Что случилось? — взволнованно спрашивает Куффен-старший, погасив экран телефона, и смотрит прямиком в глаза голубоглазой. Он хмурит брови и поджимает губы. Ну конечно. Он слишком предсказуем. — Она проебала портключ и теперь не может попасть домой! — продолжает Алья, не стесняясь в выражениях. — Я просто перепутала время аппарации! — Говорю же, проебала, — хмыкает рыжеволосая и пожимает плечами. — Нужно что-то решать. Давай, умник, думай! — говорит она, похлопав Луку по плечу.       Он игнорирует очередное придуманное Альей для него на ходу прозвище и всеми силами старается не рассмеяться. Ситуация совершенно не смешная. — Я бы мог оформить его на себя, но сейчас праздники… Ответ на заявление мы можем прождать неделю, если не больше, — с сожалением говорит Лука. Он правда хочет помочь, но против бюрократии он бессилен. — Ко мне нельзя. Точнее, можно, просто… — аккуратно начинает гриффиндорка, растягивая слова и то и дело посматривая на Куффена-старшего. — Аль, даже не начинай! У вас с Нино свои планы, и даже не думай что-то менять из-за моей глупости! — ругает подругу Маринетт. Она не хочет приносить никому проблем сверху тех, которые она и так создает каждый день. — Я поеду обратно в школу.       И тут рыжеволосая бросает взгляд на Луку, прямо намекая ему действовать. Сезер так открыто манипулирует им, играя на его альтруизме и влюбленности. Лука понимает это, но все равно ведется. — Ты можешь поехать к нам, — неуверенно предлагает Лука. Не совсем понятно: спрашивает ли он или утверждает.       Внутри Алья готова танцевать от ликования, но внешне на ее лице нет никаких проявлений, кроме скромной улыбки. Она поджимает губы и переводит цепкий взгляд на Маринетт, ожидая ее ответа. — Да, мама не будет против! — подхватывает Джулека, спрыгивая с чемодана, чтобы подойти к подруге. — Нет-нет, мне неловко! — вертит головой Дюпен-Чен, отказываясь.       Джулека подбегает к ней сбоку и наваливается на нее, приобнимая. От когтевранки приятно пахнет сиренью. Она воодушевленно подпрыгивает на месте от перспективы провести с подругой каникулы. Ну и личную жизнь старшему брату она тоже устроить не против. — Все хорошо, — произносит Лука, гипнотизируя девушку взглядом. — Не глупи, поехали к нам, — уговаривает ее юноша. Он подходит к темноволосой почти вплотную и встает в шаге от нее.       Маринетт была зажата в угол. Это был буквально выбор без выбора. Все решили за нее. Конечно, она могла отказаться, но тогда ей придется ночевать на вокзале.       Она просто сгорит со стыда перед миссис Куффен. Ее согласие в этот раз значит намного больше. Это не просто школьные танцы — ее приведут в дом, познакомят с мамой. Маринетт — не дура и понимает, что за этим последует.       Если она согласится, это будет тоже самое, что и скажи она прямым текстом о том, что она не против стать для парня кем-то большим. И в этом крылась главная ловушка этого, на первый взгляд, доброго и бескорыстного жеста. При всем желании помочь Маринетт в трудной жизненной ситуации Лука прощупывал почву для разговора, от которого девушка морозилась больше недели. Лука смотрит выжидающе и под этим пытливым взглядом Маринетт не выдерживает и сдается: — Хорошо, но только на несколько дней, — она выставляет указательный палец перед собой, — а потом ты самолично вернешь меня в школу. — Мари… — устало выдыхает Куффен. — Обещай! — требует она и протягивает парню мизинец, чтобы скрепить обещание. — Хорошо, — без промедления произносит он и, глядя брюнетке прямо в глаза, скрепляет клятву на мизинцах. — Обещаю. — Отлично! — произносит Джулека, хлопнув в ладоши. — Тогда звоним маме и выдвигаемся к нам! — она крепче обнимает подругу.       Маринетт не покидает предчувствие чего-то нехорошего. Но она игнорирует его. Ей нужно отвлечься, чтобы не грустить все две недели из-за отъезда Адриана. Джулека и Лука для этого лучшая компания из возможных.