Ветивер/Vetiver

Loving and fighting, accusing, denying I can't imagine a world with you gone The joy and the chaos, the demons we're made of I'd be so lost if you left me alone Любим и ссоримся, упрекаем и отрицаем Я не могу представить, каким станет мир без тебя Радость и хаос — демоны, что спрятаны в нас Я бы пропал, если бы ты оставила меня одного

Hold On — Chord Overstreet

***

Суббота, 9 января 2016       Адриан знал одно — никакой мадам Помфри. В его сознании все еще живо предупреждение от декана Гриффиндора. Не то чтобы ему вообще было дело до подобных вещей, но перспектива увидеть родителей в кабинете директора по такому пустяку ему не нравилась. Адриан определенно боялся Габриэля, который найдет в этом очередную возможность упрекнуть его. И маму расстраивать тоже не хотелось.       Светловолосый юноша питал слабую надежду, что комната в общежитии будет пуста и он без лишних глаз сможет что-то сделать как минимум со своим лицом. Вероятность подобного исхода, когда ты живешь еще с двумя парнями в самом расцвете пубертата, определенно присутствует, но точно не сегодня. — Мать моя Моргана, это кто тебя так? — рассмеялся Теодор, подняв взгляд на друга, который зашел в комнату. — В какие кусты ты влетел на тренировке?       Парень провел рукой по своим кудрявым волосам и отложил в сторону роман, который ему одолжила Зои для ознакомления с тонким миром эротики. Он сел на кровати, свесив ноги на пол. Пальцы на ногах поджались от встречи с прохладным даже сквозь ткань носков полом. — Просто молчи, — спокойно отрезал Агрест, проходя в глубь помещения.       Увидев Теодора здоровым глазом, Адриан испытал облегчение. Несмотря на свой не закрывающийся от подколов и шуток рот, Нотт определенно мог быть полезным, когда захочет. Вдвоем реабилитировать его грустное, изрядно побитое лицо будет намного легче. — Понимаю, если бы мне пришлось так часто лицезреть задницу Кима, я бы тоже попытался выколоть себе глаза. — Тео, прошу! — взмолился светловолосый, прижимая ладонь к ушибленному глазу, но его проигнорировали. Теодор продолжил паясничать с еще большим воодушевлением: — Дай угадаю, — глаза цвета шоколада блеснули озорством, — твоя метла столкнулась с кулаком Луки Куффена? Что ты сказал ему на этот раз?       Теодор веселился и не скрывал этого. Чуть откинувшись спиной назад и уперевшись руками в матрас, он довольно улыбался глазами, которые видели насквозь. Препарировали броню из сарказма и драмы Диффиндо. — Ни-че-го! — по слогам произнес ловец Слизерина, растягивая гласные. — Я жертва хладнокровного избиения в стенах школы на почве непринятия поражения в делах сердечных.       Адриан высокомерно вскинул подбородок и пожалел об этом сразу же – виски сдавило ноющей болью. Светловолосый осторожными шагами направился к своей кровати, чтобы распластаться на ней со страдальческой гримасой на лице. Сил хватило только на то, чтобы бросить у изножья кровати ботинки для квиддича. — Смешно, — ухмыльнулся Нотт и, проигнорировав пристальный взгляд «циклопа» Агреста, выудил из кармана телефон. Шаловливые пальчики ловко заскользили по экрану, набирая сообщение. — Я даже почти поверил, — подмигнул он. — Кому ты пишешь, Теодор? — Адриан даже не пытался скрыть нотки паники в своем голосе – глаз слишком болезненно пульсировал, чтобы думать о подобном.       Он медленно повернулся в сторону названного. Неторопливое движение головой на подушке. Полы мантии для тренировок раскинулись по покрывалу, а пропитанная потом водолазка неприятно липла к телу. Из него разом словно высосали всю душу, когда взрывная буря адреналина отпустила. Юноша едва ли мог найти в себе силы, чтобы переодеться во что-то более комфортное. — Нино, — ответил он и резко поднялся на ноги, оставив смартфон на мягком покрывале рядом с книгой. — А ты думал, я буду разгребать этот бардак в одиночку?       Брюнет присел на корточки и заглянул вглубь своей тумбы, чтобы найти хоть что-то похожее на набор для первой помощи. Ничего стоящего, кроме витаминного отвара и антипохмельного зелья, он не нашел. Взяв маленький пузырек и захлопнув дверцу со вздохом разочарования, Тео поднялся и направился к шкафу. Что-что, но алкоголь, чтобы обработать ссадины, он найдет. Никогда так не делал, но самое время опробовать на близком друге. Юноша один раз читал подобный эпизод в книгах Зои. — Держи, — Теодор протянул другу бутылку виски и хлопковый платок из ящика с галстуками. — Это что? — даже заплывший от отека зеленый глаз не помешал блондину вздернуть бровь, сомнение сквозило в каждой морщинке на его лице. — Другого антисептика предложить не могу, — пожал плечами он. — Только прошу, глаз не трогай. Но если совсем грустно, то можешь выпить! — Я не идиот, Нотт! — Я не могу быть уверен, — юноша поставил пузырек с антипохмельным зельем на тумбу Агреста в молчаливом заботливом жесте. Это не отвар мадам Помфри, но снять давящее чувство внутри головы и боль в мышцах должен неплохо. — Твои действия говорят сами за себя. — Тео, какая оценка у тебя была по лечебным чарам? — словно невзначай, но определенно с конкретной целью спросил Агрест, криво улыбнувшись.       Кудрявый юноша растянул губы в коварной улыбке и прищурился, будто заранее зная, что задумал Адриан. — Я за Зои, — уронил Тео и развернулся, намереваясь ступить за дверь и тем самым руша сценарий, который его друг уже продумал в своей голове. — Стоять, — Адриан схватил друга за штанину, практически сорвавшись с края кровати. — Я не хочу, чтобы еще кто-то знал об этом.       Неужели Агрест думал, что, едва удерживая Теодора за ткань брюк своими обессилевшими пальцами, он правда сможет остановить его? Блондин посмотрел на друга здоровым глазом, а затем, скривив лицо от очередного приступа головной боли, отпустил штанину. — Да ты реально конченый, — фыркает Нотт. В его голове смешалось злость и смирение от понимания, что Агрест слишком упертый, чтобы попытаться убедить его в чем бы то ни было. — Если не пойдешь к Помфри, так позволь привести хотя бы Зои. Она сможет помочь. Я уверен, ей можно доверять.       Адриан доверял и уважал Зои, просто ему не хотелось, чтобы она видела его таким. Беспомощным и жалким. Парень должен быть тем кто спасает девушку, а не наоборот. Когда ему плохо он становиться самым отвратительным и упертым человеком на свете, который отказывается принимать любую точку зрения, кроме собственной. Даже если он не прав. В особенности если он не прав.       В ответ Тео не услышал ничего, кроме страдальческого стона Адриана, когда тот решил перевернуться со спины на бок. Расценив это как согласие, он вышел в коридор и направился в сторону комнат женского общежития.

***

«Что я наделал?»       Простая мысль, которая билась как пикси в банке в его голове, стоило силе адреналина в крови ослабнуть. Лука стоял в мужском туалете и с силой сжимал края белоснежной раковины. Он поднял глаза и ужаснулся от собственного отражения в зеркале.       Разбитая бровь, на которой уже успела запечься кровь. Множество гематом по телу и лицу. Ребро, которое было не так давно было сломано и вылечено чуткими руками мадам Помфри, отдавало фантомной болью.       Его трясло будто в лихорадке. В воспаленно-красных голубых глазах застыли злые слезы. Мышцы на скулах свело судорогой от того, как сильно Куффен стиснул челюсти.       Юноша с трудом узнавал человека, который смотрел на него по другую сторону зеркала. Лука, которого он знал, никогда бы не ударил первым без причины. Он бы не наслаждался этим. Ему было бы искренне жаль. Он бы задыхался от чувства вины.       Но юноша, который смотрел на него сейчас, не испытывал этого чувства. Может самую малость. И это пугало, в той же самой степени в какой и воодушевляло. «Черт. Черт. Черт».       Лука закатал рукава рубашки до локтей и открыл кран — от сильного напора вода полилась целеустремленным потоком, окутывая все вокруг россыпью брызг. Юноша быстрыми дергаными движениями ополоснул лицо и вымыл руки, смывая лишние мысли вместе с грязью и засохшей кровью. Он отстраненно наблюдал за тем, как мутно-розовая вода исчезает в сливе, думая о своем.       Он не представлял, что будет делать, если об этом инциденте узнают. Не понимал, как будет смотреть в глаза друзьям, сестре и преподавателям. То, что он сделал, совершенно не походило на образ идеально правильного мальчика с Когтеврана, которым он является по воле своей души и ожиданий общества.       Ему не поверят. Агресту не поверят. Эта мысль была освежающей, как глоток прохладной воды в жаркий день. Он схватился за нее, как за спасательный круг в разгар шторма. Только Лука знал, что, если его спросят напрямую, он не сможет соврать. Лгать так искусно, как Агрест, глядя прямо в глаза, он не умел.       Движения были отточенными и выверенными. Палочка уверенно лежала во влажной ладони, пока Лука использовал диагностирующие заклинания. Вспышки от зеленого до пограничного желто-оранжевого света мелькали в зеркале, пока юноша водил палочкой по основным точкам. Быстро и слаженно. Словно если его поймают, то случится что-то непоправимое. Никто не должен видеть его таким.       Базовые регенерирующие заклинания помогли с большим количеством увечий. Он был искусен в магии, но до мастерства мадам Помфри ему как до Лондона пешком. Возможно, ей бы удалось избежать этого шрама, который тонкой светлой полоской проходит через бровь. Скорее всего, она бы смогла вылечить глубокие гематомы, словно их никогда и не было, а не оставлять на коже разводы едва заметного светло-желтого. Слишком много «возможно», которых не случится потому, что Лука выбрал другой путь.       Рубашку удалось спасти. Но кто спасет его израненное сердце? Есть ли такое заклинание?

***

      В комнате женского общежития было удивительно тихо. Хлои сидела на свой кровати в окружении подушек с телефоном в руках. Она то и дело возмущалась, что в подземельях ужасный интернет и у нее не прогружается лента в Wizardgram. Но даже ее возмущение не было настолько ярким и всепоглощающим, как обычно. Она словно выжидала и копила силы для очередного отчетного концерта, не распыляя внимание на такие мелочи. Буржуа настороженно наблюдала за сестрой со стороны, вспоминая, как в прошлый раз такое «затишье» закончилось истерикой и нервным срывом.       Зои чувствовала невероятное напряжение и внутреннее давление с тех пор, как они вернулись в школу после каникул. В тот день перед отъездом между Хлои и мамой что-то произошло, но подробности ей были неизвестны.       Она слышала тяжелые шаги Хлои в коридоре и резкий хлопок двери ее комнаты, которая находилась напротив ее собственной. Девушке показалось, что в тот момент стены на их этаже задрожали от силы удара. Когда Зои к ней пришла, чтобы узнать причину ее гнева, голубоглазая расплывчато фыркнула: «Чтобы я еще хоть раз отнесла этой мегере почту! Отца не будет на ужине».       Тогда ей показалось, что Хлои могла попасть под горячую руку Одри, которая осталась недовольна тем, что ее муж нарушил намеченные ею планы. Сейчас, смотря на странно тихое поведение сестры, ей начинало казаться, что дело может быть в чем-то совсем ином.       В любом случае Зои придется собрать то небольшое количество храбрости, которое в ней осталось, чтобы рассказать любимой сестре о ее «очередном кошмаре» и «крахе ее существования». О помолвке с Адрианом — Мерлин его дери — Агрестом. Фальшивой в основании, но все еще реальной помолвке.       Чем дольше она будет откладывать неприятную правду, тем хуже будет ей самой. Хлои сегодня была на редкость в хорошем настроении — ей нравилось, как лежали ее волосы, у нее был свежий маникюр и никто не успел вывести ее из себя — это была хорошая почва для коммуникации.       Зои уселась поудобнее на собственной кровати и глубоко вдохнула, прежде чем произнести: — Я хочу рассказать тебе первой, пока об этом не написала мама, — она замолчала на мгновение, привлекая внимание Хлои, которая неохотно оторвалась от телефона и повернула голову. — Скорее всего, этой весной объявят о нашей с Адрианом помолвке. — Я знаю, — скучающе бросила блондинка и продолжила листать истории в Визарде. Они с трудом прогружались, но девушка не прекращала насиловать гаджет. — Что ты сказала?       Зои показалось, что на почве стресса у нее начались слуховые галлюцинации. Настолько сильно ее мозг отказывался принимать ту реальность, где ее сестра реагирует настолько спокойно. Даже отстраненно. Это было не в ее стиле. — Спасибо, что рассказала не в день свадьбы, — открыто язвила Хлои. — Мне вот интересно, тебе действительно настолько нравится рушить мою жизнь? Прям упиваешься своим успехом, не так ли?       А вот это уже было похоже на Хлои, которую она знала.       Девушка веселилась. Наслаждалась чувством превосходства. Несмотря на глубокое чувство предательства, она ощущала себя тем, кто полностью владеет ситуацией. Этот контроль был ей по душе. — Хлои, пожалуйста, — прикрыв веки, тихим голосом произесла Зои. — Я услышала тебя и поэтому говорю лично из-за уважения к тебе.       Она снова чувствовала себя виноватой, потому что сестра искусно умела манипулировать и вызывать это самое разрушающее чувство у других. В этом она была идеальным отражением Одри Буржуа.       Жалкие попытки кареглазой притупить яркость разворачивающегося конфликта не увенчались успехом. Хлои с мазохистическим удовольствием подкидывала еще больше дров в разгорающийся огонь. — Уважения? Да, увести у меня парня было очень уважительным! — Он никогда не был твоим, — отрезвляющая правда разрезала пространство между ними.       Как бы ей ни было жаль сестру, пресмыкаться перед ней Зои не собиралась. Она была одной из немногих людей, от которых Хлои допускала слышать неприятную правду. — Какая же ты стерва, Зои! — со злостью выкрикнула Хлои. Голубые глаза смотрели в ответ с укором. — Но знаешь, что я скажу тебе — на двух членах не усидеть!       Зои поперхнулась воздухом от услышанного. Она была уверена, что в этой поговорке говорилось что-то о стульях. Хлои никогда не стеснялась в выражениях, но это уже было за гранью. Она сверлила сестру своими светло-карими глазами в ответ и стойко выдержала этот высокомерный взгляд. — Что, прости? — выдохнула Зои и сжала бедро сквозь ткань светло-розовых спортивных штанов. — Ты жалкая лицемерка! — заявила Буржуа, нахмурив брови. — Если ты так хочешь выйти замуж за Адриана, то для начала вытащи член Теодора из глотки! — Я не сплю с ним, — отрезала блондинка. Прозвучало как ничтожное оправдание, но это было правдой.       Между ней и Теодором определенно зарождались отношения романтического характера, но они оставались в рамках приличий. Хлои точно была из тех людей, которые не имели право ее осуждать. — Тебе необязательно раздвигать перед ним ноги, чтобы общество считало тебя шлюхой, — поспешила напомнить сестра.       Она уже распробовала этот вкус общественного осуждения. Словно сомелье, прокатила на кончике языка и проглотила. Оказывается, иногда просто дружелюбной улыбки достаточно для того, чтобы какой-то придурок посчитал тебя легкодоступной. Буржуа долго мирилась и принимала как должное, что для людей вокруг она не более, чем объект. Кукла, наряженная в красивое платье, без чувств и собственных желаний. Девушка устала так жить. — Что ты от меня хочешь? — разбито спросила кареглазая.       Зои снова поменяла позу. Она полностью развернулась корпусом к сестре и уперлась подбородком в согнутые колени. Светлые волосы с едва заметным завитком, который остался от вчерашней укладки, упали вперед и рассыпались по плечам. — Ничего я от тебя не хочу, — обиженно фыркнула Хлои. — Мы правда будем снова ругаться из-за парня? — спрашивает Зои, устав от очередного спора с сестрой.       Это был скорее риторический вопрос, но Хлои, конечно же, не осталась в стороне и ответила: — Он не просто парень, он — Агрест!       Хлои всплеснула руками. Громкий крик с истеричными нотками оглушил Зои. Слизеринка проследила за выражением лица сестры — губы были сжаты в тонкую линию, а глаза налились гневом и покраснели. Девушка не спешила вступать с ней в диалог. Кареглазая глубоко вздохнула и, выждав минуту, которой обычно хватало для того, чтобы у Хлои сошла первая волна агрессия, произнесла: — А ты Буржуа! Ты можешь выбрать кого угодно, — блондинка пожала плечами. — Любой упадет к твоим ногам! — Но не Адриан!       Зои закатила не тронутые косметикой глаза. Из раза в раз их разговор упирался в одну и ту же стену. Как же надоело. — Ты слишком зациклилась на нем! Он не нужен тебе для того, чтобы быть счастливой, — попыталась вразумить ее Зои. — С Адрианом ты потеряла все, что могла: гордость, чувство собственного достоинства и девственность. Хуже уже не будет!       Зои могла бы еще миллион раз сказать о том, что Адриан Агрест не главный приз в каком-то соревновании. Что он не стоит и грамма ее слез и переживаний. Но в мире, выстроенном Одри Буржуа, были другие правила – все измерялось статусом и успехом. Адриан был одной из частей того, что их мать считала истинным достижением. Хлои была настоящей дочерью своей матери, и вытравить из себя идею о том, что ты любима только тогда, когда соответствуешь ожиданиям, ей было не так просто. — Легко тебе говорить, — голубоглазая швырнула телефон на покрывало и скрестила руки под грудью, насупившись. — А мне что делать? — Найди себе новый объект для членопоклонения, — подколола ее Зои. — Ведь именно этим ты и занималась последние шесть лет, не так ли? — Какая же ты сука! — прошипела блондинка. — А знаешь что? Я спросила у мамы насчет моей помолвки с Ноттами. И она не ответила категоричным «нет».       Девушка села поудобнее и вскинула подбородок. Хлои не хотела даже говорить об этом, потому что на самом деле тогда спросила только для того, чтобы позлить мать. Она знала, что Зои будет больно от услышанного. Захотелось уколоть по самому больному, раз большего она сделать не может. — Она не согласится, — резко отрезала Зои с холодной уверенностью.       Но это было ложью. Очередной маской, которую она надела на себя, чтобы не показывать, насколько ее ужаснули услышанные ранее слова. Сердце пропустило удар, а кровь словно застыла в жилах. Девушка прикусила щеку изнутри и отвела взгляд.       В любом случае Теодор не согласится, ведь так? Он был не из тех, кого можно назвать приверженцем традиций и концепции договорного брака. Но, зная Тео, нельзя быть в чем-то полностью уверенным. Он любил играть в героя от случая к случаю. — Ты не можешь знать наверняка, — хмыкнула голубоглазая в ответ и, поигравшись с кончиками светлых волос, перекинула их за спину. — Но я не такая, как ты! Мне не нужен чужой парень.       Снова этот тон и взгляд. Хлои в очередной раз все перевернула так, как ей было удобно. Всегда жертва и никогда не агрессор. Она была центром собственной вселенной, солнцем, в лучах которого грелись все вокруг. — Как великодушно, — натянуто улыбнулась Зои, стрельнув взглядом в сестру.       Она еле сдержалась, чтобы не съязвить что-нибудь еще. Телефон коротко завибрировал на пушистом покрывале, оповещая о новом сообщении. На экране высветилось имя Теодора, и девушка тут же схватила телефон. Тео: Можешь выйти в коридор? Пожалуйста       Девушка спешно напечатала ответ и заблокировала экран. Буржуа выпрямила спину и, держа телефон в руках, совершила жалкую попытку изобразить естественно-непринужденное выражение лица. Хлои смотрела в ответ на сестру в ожидании хоть какой-то информации, хотя она и так догадывалась, кто мог написать. — Мне надо идти, — голос был ровным, но предательская улыбка так и прорывалась наружу.       Хлои закатила глаза и что-то пробубнила себе под нос. Она подняла телефон, который вследствие ее гнева оказался у изножья, и села посередине кровати скрестив ноги. — Я не буду прикрывать твою задницу, если вас с Тео поймают, — великодушно напомнила девушка, раздраженно вздохнув.       Хлои снова закатила глаза и вернулась к листанию ленты социальных сетей, будто их разговора и не было вовсе. Но что-то во взгляде сестры Зои показалось удивительным. Хотелось верить, что бесконечная работа ее личным целителем разума наконец-то дала свои плоды.       Девушка стала спокойней, и шестеренки в ее голове начали крутиться в сторону нормальной самооценки. Это была тонкая, едва уловимая, но очень приятная перемена. Отказ Адриана все еще ранил ее, но не бил по самолюбию так сильно, как раньше. — И я тебя люблю, — девушка отправила сестре воздушный поцелуй и, накинув на плечи темно-коричневый кардиган, выбежала из комнаты.       Она критически осмотрела свое отражение в зеркале, перед тем как выйти, и, погладив распущенные светлые волосы, вышла в общий коридор. Слизеринка знала, что выглядит хорошо даже без макияжа и в простых светло-розовых штанах и майке на тонких бретельках.       Зои чувствовала себя красивой вне зависимости от того, был ли на ней макияж или нет. Это был долгий путь принятия собственной внешности. Одри всегда находила изъян даже там, где его и отродясь не было. Сначала дистанцироваться от холодной критикующей матери оказалось практически невозможным, но со временем Зои поняла, что ей стало намного легче жить, когда все их живое общение переросло в категорию «по праздникам».       Когда Одри выбрала Хлои практически единоличной любимицей, сначала было больно и невыносимо. Желание доказать всем вокруг и себе, что она не хуже Хлои, было основополагающим. А потом стало терпимо. Когда она перестала что-то доказывать, судьба сыграла с ними злую шутку, и теперь Хлои оказалась на месте непутевой дочери.       Это будет не первый раз, когда Теодор увидит ее такой, без укладки и внешнего лоска. Просто Зои в пижамных штанах и с на скорую руку приглаженными волосами. Его взгляд никогда не менялся: Тео смотрел на нее с восхищением вне зависимости от того, как ей казалось, выглядела она идеально или нет. Буржуа была за это очень благодарна. На этом держалась ее не самая высокая, но вполне приемлемая самооценка.       Поэтому она и любила его — ей нравилось, как она ощущает себя рядом с этим парнем. Нравился его легкий нрав и харизма. Нравилось разговаривать и смеяться с глупых шуток. Весь Теодор ей более чем «нравился».       Найти Нотта оказалось даже проще, чем она себе представляла. Он стоял в полутора метрах от двери в их с Хлои спальню и выглядел немного взволновано. Тео тоже был в домашнем, что вызвало несколько вопросов в ее голове, но Зои предпочла их проигнорировать.       Он спрятал ладони в карманах хлопковых брюк и нервно постукивал носком своих оксфордов в ее ожидании. Юноша, поймав взгляд светло-карих глаз, улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Он задорно тряхнул кудрями и шагнул навстречу. — Привет, — девушка привстала на носочки и обвила руками шею парня. — Не ожидала твоего сообщения.       Они все еще были в общем коридоре, и в любой момент мог выйти кто угодно и застукать их.       Парень сразу позабыл, зачем пришел, растворившись в приятных ощущениях от теплых пальцев на его шее. Зои была слишком близко, и он чувствовал себя опьяненным ее смелостью. Момент был просто идеальным. Полумрак помещения и ни одной живой души вокруг.       Брюнет положил свою крупную ладонь на светлый затылок девушки и притянул ближе к себе. Зои издала слабый писк, когда губы юноши накрыли ее собственные. Это уже было не просто легкое касание, как на святочном балу.       Теодор вложил в поцелуй всю свою нежность: он смаковал момент, осторожно перебирая губы девушки. Она отвечала ему, и это было лучшей наградой. Неспешно и немного неуверенно, но искренне. Юноша сжимал шелковистые светлые пряди и еле нашел в себе силы отстраниться. Он был готов задохнуться, лишь бы этот момент не заканчивался. — Спасибо, что вышла, — едва слышно произнес практически в самые губы.       Светловолосая отодвинулась от лица юноши на безопасное расстояние, но ее руки все еще покоились на его плечах. Она была смущена внезапным порывом Теодора, но не менее воодушевлена. Буржуа задала простой уточняющий вопрос, чтобы понимать уместность своего внешнего вида. — Мы куда-то пойдем? — спрашивает она. — Если да, то мне нужно переодеться.       Девушка искрилась от переизбытка чувств. Ее глаза были широко распахнуты и смотрели в самую душу, ей едва удавалось сдерживать глупую улыбку. Она выглядела такой счастливой и окрыленной, что Теодору не хотелось портить момент. — Зои, — аккуратно начал он, осторожно снимая ее ладонь со своего плеча. Теодор выждал небольшую паузу и все же произнес: — Адриану нужна помощь. — Что случилось?       Ее голос дрогнул, сорвавшись на более высокой ноте. Она была уверена, что Тео не упустил это из виду. Он все еще держал ее ладонь в своей и невзначай водил большим пальцем по коже.       Девушка уже выстроила в голове несколько вариантов развития событий. Ни один из них ей не нравился. В последний раз, когда Адриану нужна была помощь, его отец снова проявлял свои не самые отцовские качества. Мгновение, которое потребовалось, чтобы узнать ответ, по ощущениям, длилось вечно, превратившись в одну сплошную жвачку из времени. Она уже успела испугаться, взять в себя в руки и снова распереживаться. — Он неудачно влетел на тренировке. Нужно помочь подлатать.       Зои мысленно выдохнула. Тогда максимум, что грозит Адриану, это сломанная конечность. Мадам Помфри легко сможет помочь ему, параллельно ухаживая за другими пациентами. Но что-то в мимике Теодора показалось ей странным, будто он недоговаривал. — А я тут причем? Больничное крыло – шутка?       Девушка рассердилась. Ее заставили волноваться просто так. Почему когда что-то случается, так сразу «Зои»? — Ты же его знаешь! — пожал плечами парень. — Он не пойдет к Помфри, только насильно его тащить. — А я, по-вашему, кто? Филиал Святого Мунго? — Девушка выдернула руку из чужой теплой ладони. Ее тон голоса был раздраженным, а нахмуренные брови и расстроенный взгляд отражали ее настроение в полной мере.       Буржуа чувствовала себя обманутой. По большей части своими ожиданиями, но от этого не легче. Адриан был ее другом, и она все еще имела шанс стать его женой в будущем, поэтому Зои переживала о нем. Зная, как он строит из себя королеву драмы, это будет во всяком случае весело. Она дулась на Нотта еще какое-то время, а затем продолжила: — Если у него что-то серьезное? Я боюсь сделать что-то не так. Может, все-таки?.. – девушка оборвала саму себя – молящий взгляд Теодора заставил ее замолчать. Юноша шумно выдохнул и запустил пятерню в копну своих темных кудрей. — Пожалуйста, Зои, — в его голосе отчетливо слышались нотки мольбы.       Он протянул свои руки вперед, чтобы снова поймать ладони девушки в плен своих собственных. Буржуа заметно расслабилась, оттаивая на глазах от желаемого прикосновения. Контакт кожа к коже ощущался приятно и даже немного интимно.       Теодор притягивает ее ближе и Зои охотно идет навстречу. Его ладони бережно скользили вверх, останавливаясь на предплечьях девушки. Ее ладони уперлись в грудь юноши, и ей уже мерещилось, что она слышит, как быстро бьется его сердце. — Что мне за это будет? — она кокетливо улыбнулась и прикусила нижнюю губу, смотря в его глаза снизу вверх. — Свидание? — предложил Нотт, отвечая на ее флирт. Его корпус медленно, но верно приближался к ее лицу. — Подойдет, — хмыкнула девушка, недолго подумав.       Лицо Теодора было практически непростительно близко, когда она схватила его за руку и потащила по коридору, обрывая романтичный момент. Как бы ей ни хотелось почувствовать его губы на собственных еще раз, Зои была все еще расстроена из-за ситуации с Адрианом.

***

Понедельник, 10 января 2016       Вопрос с документами все еще не был решен. Юноша пересилил себя и сделал попытку решения проблемы, обратившись к Филиусу Флитвику, декану собственного факультета. Его вежливо направили к заместителю директора, потому что именно на нее Альбус Дамблдор великодушно возложил ответственность за эту сомнительную акцию Министерства.       Лука абсолютно сознательно избегал кабинета Макгонагалл все выходные. И, честно говоря, он прекрасно понимал, что просто оттягивает неизбежное. Куффен знал, что с большей долей вероятности ему ответит декан Гриффиндора.       Даже разговор с мамой по телефону вызывал теперь тревогу от мысли, что ему придется пересечь ту черту, через которую они с сестрой пообещали не переступать еще в детстве. Только обещание Джулеке давило на его совесть, заставив в конечном итоге взять себя в руки и одним прохладным будним январским вечером наведаться к профессору Макгонагалл. Лука всегда держал обещания, особенно данные самым близким людям.       Куффен сделал глубокий вдох, а затем постучал в дверь, на которой висела табличка с именем Минервы Макгонагалл. — Профессор Макгонагалл, — он приоткрыл массивную дверь, заглядывая внутрь. — Можно войти?       Женщина оторвала глаза от документов, которые лежали перед ней, и подняла их на юношу в дверном проеме. Она слегка вздернула брови в удивлении и произнесла: — Конечно, — ее суровый взгляд смягчился. Минерва поправила оправу очков на переносице, а затем убрала бумаги в сторону. — Что-то случилось, Лука?       Когтевранец зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Он старался вести себя как обычно — уверенно, но учтиво. Нет ничего предосудительного в том, чтобы спросить, не так ли? Тогда почему его так трясло? — Есть вопрос по заполнению анкетирования от Министерства, — на одном дыхании произнес он.       В руках у него были все те же два несчастных бланка — его и Джулеки. Последний был помят сильнее всего. Когда он в спешке уходил, после стычки с Арестом презентабельность документов его не особо волновала. То, что он вообще не забыл их на том подоконнике, уже было успехом. — Что именно вызывает затруднение? — поинтересовалась седовласая женщина. — Это немного неловко, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. Лука предпочел рассматривать корешки книг на полках в кабинете профессора, нежели смотреть профессору в глаза. — Я думаю, вы знаете, что моя мама воспитывает нас с сестрой одна и… заполнить все данные по второму родителю немного затруднительно.       Он проглотил ком в горле и сказал это. Лука правда гордился собой. — Ничего страшного! — она плавно махнула рукой с аккуратно подстриженными ногтями. — Имени вашего отца будет достаточно, если есть затруднения с другими данными.       Ее слова должны были успокоить, в этом и был их смысл. Но Лука застыл на месте, почувствовав себя глупо. Ему казалось, он давно научился облекать свои мысли в вежливые формулировки, при этом оставляя смысл. Вероятно, в некоторых случаях необходимо говорить более ясно. — Я имею в виду…       Юноша замолчал, оборвав фразу на полуслове. Вероятно это был один из немногих раз в его жизни, когда он запнулся и не знал, что сказать. Все техники ментальной магии оказались бесполезны против стресса, который когтевранец испытывал прямо сейчас.       Лука снова посмотрел на лист в своей руке. Кривовато выведенное Джулекой «Мерлин» едва не заставило его нервно засмеяться. Женщина, заметив обычно непохожие на него скованность и напряжение, поспешила взять на себя инициативу в диалоге. — Давай посмотрю, — Макгонагалл протянула руку, ожидая взглянуть на бумаги в руках Когтевранца. Ее голос был мягок, но настойчив.       Лука сдался и смиренно передал бланки преподавателю. На его лице отразился весь спектр отчаяния, в котором он находился. — Я не успел ее остановить, — тихо добавил он, когда заместитель директора дочитала до той самой строчки на бланке сестры. — Ну конечно, Джулека, — нервно усмехнулась она. — Документы не могут выглядеть подобным образом, — напомнила женщина, посмотрев на юношу своим строгим взглядом. Впрочем, ее тон больше напоминал наставление, нежели упрек.       Женщина взмахнула палочкой, и бланки перед ней снова стали девственно-чистыми — не осталось и намека на прежние заломы. Они выглядели так, словно никогда не впитывали в себя и каплю чернил. — Это безобразие необходимо будет переписать, — она протянула бумаги обратно юноше. От ее цепкого взгляда не ускользнул его напряженный и опечаленный вид, как бы он ни пытался этого скрыть. — Я не помню его имени, — прозвучало тихо, почти надломленно и на грани собственного спокойствия. — Отца. Я его совсем не помню, — поспешил добавить Лука.       Он принял бумаги из рук, на которых отражались весь жизненный опыт и мудрость женщины перед ним, и на этот раз Куффен не отвел взгляд и смотрел на преподавателя со всем спектром эмоций на собственном лице. Возможно, сказав это вслух, он понял, насколько на самом деле его волновал этот вопрос.       Лука злился на отца. Он обижался. Считал его предателем, который оставил их вместе с матерью и маленькой сестрой. Но вместе с тем в его сознании жили фантомные воспоминания о человеке, который все-таки его любил.       Быть может, это просто защита детской психики — создать ложные воспоминания о значимом взрослом, чтобы его уход не ощущался столь болезненно. Лука был в том возрасте, когда ребенок способен запомнить если не конкретные эпизоды, то ощущения и эмоции. Тело помнило все. — Это прискорбно, — с сочувствием в голосе произнесла она. — Не хочу звучать грубо, но ваша мать наверняка располагает подобной информацией. Думаю, она любезно предоставит вам ее, если спросить. — В нашей семье не принято говорить о нем, — Лука чувствовал себя странно, стоя перед столом преподавателя, словно провинившийся ребенок.       Он посмотрел на кресло по левую руку от него, но даже и не думал присесть в него. Хотелось сбежать из кабинета при первой возможности. — Если бы я могла, то закрыла бы глаза на прочерк. Но ты сам понимаешь, что я не могу! Распоряжение пришло сверху, дорогой, — мягкое, по-матерински ласковое обращение в конце разлилось теплом в груди.       Когтевранец благодарно улыбнулся в ответ. Он осознал, что взрослый, сидящий перед ним, ему не враг. Лука по какой-то неведомой причине был уверен, что этот разговор не уйдет дальше этой комнаты. Это помогло немного снять тревогу, от которой потряхивало пальцы. — Могу ли я написать, что он был маглом, и просто придумать имя, чтобы забыть об этом раз и навсегда?       Это было единственный выход, которое он видел в данной ситуации. Лука обдумывал этот вариант с самого начала, но, не будучи полностью уверенным в своем решении, был вынужден попросить совета.       Он привык все решать в одиночку. Слово «ответственность» было его вторым именем, но юноша не видел ничего предосудительного в том, чтобы попросить совета у старших. Он был ребенком, которому приходилось принимать взрослые решения. — Можешь, — спокойно ответила Макгонагалл, а затем, сложив ладони в замок перед собой, спросила, не отводя взгляда: — Но хочешь ли ты этого? Ты должен понимать, что подобные решения отразятся на дальнейшей жизни и твоей сестры тоже.       Лука шумно выдохнул. Юноша запустил руку в темные корни волос и сжал их. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто смотрел уставшими и грустными глазами на преподавателя и молчал. — Поэтому я спрошу еще раз. Действительно ли ты уверен, что хочешь поступить именно так? — ее лицо вытянулось и приобрело более острые черты. Женщина говорила неторопливо, расставляя акценты на нужных словах. — Если бы ты был окончательно уверен в своем решении, то просто молча отдал документ, а не спрашивал моего совета, не так ли? — Я не знаю, — честно ответил Лука. — Не думаю, что хочу так поступать с Джулекой.       Он нашел в себе смелость признаться, что не знает как поступить. Куффен-старший являлся примером подражания для младших и крепким плечом для младшей сестры и матери, которая все тянула на себе. Долгое время юноша не мог принять тот факт, что он может просто не знать, что делать в той или иной ситуации. Его собственные амбиции заключили его в клетку общественных ожиданий, из которой невозможно выбраться. — Уверена, что для начала тебе необходимо обсудить все со своей матерью. Время еще есть.       Макгонагалл потянулась к документам, которые отложила ранее. Поправила очки на переносице и собиралась вернуться к работе. Она была убеждена, что разговор окончен.       Скрип кожаной обивки кресла отвлек женщину от бумаг. Юноша набрался смелости и присел на подлокотник массивного темно-коричневого кресла. Куффену показалось, что ему удалось выстроить доверительный диалог с преподавателем, поэтому он осмелился спросить: — Вы знали мою мать во время ее обучения в Хогвартсе?       Возможно, это был его единственный шанс что-то узнать о ней. Его мама не рассказывала ничего конкретного. Лука знал, что она училась на Когтевране, так же как и они с Джулекой. Обожала делать браслеты из красивых камушков и бусин, хорошо училась и любила квиддич. Она с улыбкой рассказывала о времени своей молодости. Юноше казалось, что мама делала намеки на то, что знала их отца еще со времен школы, но не был уверен до конца. — О, Анарка. Да, припоминаю! Только тогда у нее была другая фамилия, — Минерва уставилась в одну точку позади юноши, погружаясь в былые воспоминания. Профессор помнила то время так ярко и отчетливо, будто это было вчера, а не почти двадцать лет назад. — Она была хорошей студенткой. Помню, как постоянно отгоняла от нее того мальчишку с Гриффиндора.       Ностальгическая улыбка исчезла с лица Минервы, и ее лицо снова приобрело привычное строгое выражение. Она сболтнула лишнего, что редко замечала за собой. — Мама была популярной, да? — теплая улыбка расцвела на губах Луки. — Она вскользь упоминала, что за ней много кто ухаживал. — Кажется, один был настойчивее остальных, — неопределенно бросила декан и снова перевела взгляд на бумаги перед собой.       Женщина чувствовала взгляд молодого человека на себе. Ее опыта и выдержки хватило для того, чтобы не обращать на это внимание и с нечитаемым выражением лица продолжить делать пометки в документе. — Вы что-то знаете, не так ли? — лицо Луки было озадаченным. Декан явно знала больше, чем говорила, несмотря на то, что его мать училась на другом факультете. — Я много чего знаю, молодой человек, — отстраненно отвечает она. — Но это не мои секреты.       Намек на то, что большей информации Лука не получит, был весьма прозрачен. Вместе с тем его одолело невиданное ранее любопытство узнать, что именно происходило тогда. Две женщины, которых он уважал, по подозрениям, хранили общий секрет, который по какой-то причине Куффен-старший не должен был знать.       Даже так, написать в пропуске «магл» звучало все еще заманчиво. Но Лука не мог так поступить с сестрой. Неизвестно, как этот поступок отразится на ее дальнейшей жизни.       Парень долго сидел, глядя в пустой бланк анкетирования, размышляя о том, какое решение он должен принять. Из собственных мыслей его вывел мелодичный голос профессора Макгонагалл. — Пообещай мне, что спросишь не ради галочки для Министерства, а для себя самого, хорошо?       Лука поднял взгляд на женщину. Он шумно выдохнул, задумавшись, а затем произнес: — Я не могу. Как я спрошу о таком, зная, что сделаю своей маме больно? — это была исповедь ребенка, который не хотел причинять боль своему единственному родителю. — Она не хочет говорить об отце, и я уважаю ее решение. — Анарка уже давно взрослая женщина, и ты не маленький мальчик. Вы с сестрой заслуживаете знать правду о своем происхождении. Как бы это ни было тяжело, но вам придется поговорить. — Возможно, вы правы, — произнес он ровным тоном, соглашаясь. Лука провел ладонью по лицу.       Макгонагалл была строгой, но не бесчувственной. Она прекрасно видела, насколько данная тема была щепетильной для этого юноши. Седовласая женщина не могла избавить его от бремени, но в ее силах было сделать процесс преодоления проще. — А еще я знаю, что подобные разговоры по телефону не происходят. Давай поступим так. Завтра, после занятий, я освобожу тебя от обязанностей старосты и предоставлю официальный отгул, — предложила Минерва и поправила тугой пучок на голове. — И если по возвращении это поле так и останется незаполненным, мы с чистой совестью впишем «магл» и раз и навсегда закроем этот вопрос. — Спасибо, — поблагодарил Лука, чувствуя, как глаза становятся мокрыми. — Вы не представляете, сколько это значит для меня.