Ветивер/Vetiver

I'm desperate to be heard But I don′t have much to say And I forgot the words But I′ll scream them anyway Я отчаянно хочу быть услышанным, Но мне нечего сказать, И я забыл слова, Но я все равно буду кричать их.

Terrible Love — Boston Manor

***

Среда, 6 января 2016       Маринетт не может больше игнорировать существование Луки. Рано или поздно, а точнее, сегодня за ужином, они встретятся в стенах школы, и ей придётся затолкать свое стеснение поглубже и снова заговорить с ним.       Она сжимает руку Альи в жалкой попытке унять дрожь в кончиках пальцев. Девушка даже подумать не смела, что будет так сильно переживать из-за этого, но недавние события наложили определенный отпечаток.       Сердце падает в пятки, а к горлу подступает неприятный ком, когда она видит Луку впереди. Подпирает спиной колонну в ожидании Джулеки? Возможно. Он едва улыбается прошедшим мимо семикурсникам, которые, помахав ему в ответ, скрываются за массивной дверью Большого зала. — Нет, я не пойду! — в панике выкрикивает голубоглазая и, пока ее не заметили, решает ретироваться обратно в гостиную. — Не так уж сильно я и голодна. — Стоять, — строго говорит Алья и притягивает девушку за запястье к себе. — То есть как отшить его, так ты первая, а как «привет» сказать — сразу в кусты? — Всё было не так!       Алья раздраженно фыркает и шагает прямо по людному коридору в направлении к высокой фигуре когтевранца. Девушка крепко сжимает ладонь подруги, чтобы она и не мечтала о побеге. — Ты такая позорница, Маринетт, — разочарованно вздыхает Сезер, прежде чем заорать на весь коридор имя Куффена, размахивая свободной рукой. — Привет, — сияет улыбкой Лука, когда девочки подходят ближе. В этот раз не получается сделать ее столь естественной, чтобы ему поверили, что с ним все хорошо.       Их глаза встречаются, и Маринетт физически чувствует, как колет в груди от непривычной пустоты. Невесомые, едва ощутимые объятия — Дюпен-Чен и не подозревала, что ей настолько будет этого не хватать — чувствовать аромат его парфюма и теплоту кожи даже сквозь несколько слоев ткани. — Привет, — тихо здоровается Маринетт и неловко улыбается, переминаясь с ноги на ногу. Она было тянется вперед, чтобы обнять его, но резко застывает. Мерлин всемогущий, как же неловко! Гриффиндорка задается вопросом: имеет ли она право на эти объятия?       Лука, заметив колебания в голубых глазах, первым нарушает неловкую паузу и подается вперед. Он приглашающе раскидывает руки и ободряюще улыбается. Как бы там ни было, их короткие приветственные объятия — это то немногое, что держит его на плаву и не дает впасть в крайнюю степень отчаяния. Это была та стабильность, за которую он держится и не хочет терять ни при каких обстоятельствах.       Маринетт облегченно вздыхает и обнимает его в ответ. Коротко, но при этом с таким трепетом, что на мгновение можно представить, что того разговора между ними и не было вовсе. Его рука едва скользит по ткани легкой кофты на ее спине. — Все же хорошо? — обеспокоенно спрашивает она, бегая глазами по его лицу. — Между нами, — уточняет девушка, поймав его спокойный взгляд. — Конечно, — безмятежная улыбка приклеевается к его лицу, когда он отстраняет девушку от себя. Глаза знакомо блестят, а затем потухают, как свеча.       Заметить эту тонкую, едва уловимую перемену в его голубых глазах сложно, но возможно. На мгновение его взгляд ожесточается и становится холодным, как лед, а затем снова приобретает знакомые теплые черты. Лука применяет ментальные чары и в моменте пытается понять, насколько сильными они должны быть. Он в режиме реального времени калибрует силу применяемой магии, и от этого факта Маринетт ощущает сильный укол вины. — Хорошо, — коротко отвечает Дюпен-Чен и слабо качает головой.       Лука поворачивает голову и нежно улыбается, посматривая в глубь коридора, из которого через пару секунд к ним выходит Джулека. Ее темные волосы развеваются от каждого шага, а яркие фиолетовые пряди выделяют ее из толпы. Несмотря на скромный, едва заметный макияж на юном лице и простой серый свитшот, младшая Куффен все равно остается запоминающейся.       Ее глаза сверкают, когда она замечает брата, но тут же охладевают при виде Маринетт. Джулека едва заметно хмурит брови, словно она больше озадачена, нежели зла. — Джулека, — здоровается Алья и лучезарно улыбается.       Гриффиндорка рада видеть подругу. Она встряхивает рыжими волосами и тянется вперед, чтобы заключить Джулеку в крепкие объятья. Куффен застывает на месте и запоздало отвечает на приветствие Альи. Воцаряется неловкая тишина.       Джулека бросает странный обиженный взгляд в сторону Дюпен-Чен. Эти минуты настолько неловкие, насколько это возможно. Маринетт боится, что Джул может близко к сердцу принять то, что произошло между ними с Лукой. Она всегда была такой — вечно переживающей и заботящейся о своем чересчур добром старшем брате. Кто, если не она? — Сядем вместе? — предлагает Маринетт со слабой улыбкой, чтобы прервать давящее молчание. — Я соскучилась. — Иди лучше к своему слизеринцу, — холодно отрезает Куффен без единой эмоции на миловидном лице. Она сжимает изрядно обветренные на морозе губы в тонкую напряженную линию. — Джул, — одергивает ее Лука. Он не повышает голос, но его тон достаточно строг. — Прошу, не надо.       Отточенным единым движением Лука взмахивает палочкой и накладывает заглушающие чары. Коридор слишком оживленный, он надеется, что никто не обратит на них особого внимания. — Извини? — опешив, переспрашивает Маринетт. Упоминание Адриана выбило из состояния равновесия. — Лука?       Девушка таращится на него с явным вопросом в глазах. Неужели Лука не сдержал обещание и рассказал ей? Джулека не сказала это напрямую, но нужно быть полной дурой, чтобы не понять, кого она имела в виду. Маринетт чувствует себя ужасно, смотря в обиженное лицо Куффен-младшей. Последнее время гриффиндорка была ужасной эгоисткой, зацикленной на себе и своих отношениях с блондином. Ей искренне жаль, что Джулека не узнала лично от нее. — Я рассказала ей, но, клянусь, неспециально! — выпаливает Алья, с жалостью поглядывая то на одну, то на вторую подругу. Ее язык — ее злейший враг. — Я думала, она знает, — рыжеволосая машет ладонью в сторону Джул, и на ее лице в полной мере отражается, насколько она сожалеет.       Дюпен-Чен открывает рот и закрывает, не понимая, как стоит реагировать. Девушка запускает пальцы в корни волос, сжимает их и прикрывает глаза на секунду в надежде, что, как только снова откроет их, проблема исчезнет. Но это слишком наивно даже для нее. — Джулека, я… — на выдохе произносит гриффиндорка.       Маринетт пытается хоть как-то оправдаться, но слова застревают в горле. Она понятия не имеет, что должна сказать прямо сейчас. Извиниться и признать вину? Или опровергнуть? — Я думала, мы подруги, — обиженно поджала губы Джулека. — Но, видимо, не настолько близкие, раз ты не посчитала нужным поделиться со мной. — Джу… — пытается что-то сказать в ответ Дюпен-Чен, но ее перебивает отстраненное: — Не утруждай себя, — произносит младшая Куффен. Девушка выглядит расстроенной, хоть и пытается сделать бесстрастное лицо.       Она заправляет фиолетовые пряди у лица за уши и, оглядев в последний раз силуэт подруги, направляется прямиком в Большой зал. — Не переживай, — подает голос Алья, кладя ладонь на плечо Дюпен-Чен. — Она быстро отходит.       Маринетт выдавливает слабую улыбку. Девушка благодарна подруге, которая пытается подбодрить ее во что бы то ни стало, даже если ее слова являются только частью правды.       У Джулеки доброе сердце, она чуткая и всегда готова предложить свою помощь. Но Маринетт знает, что ненавидеть она умеет ничуть не слабее, чем любить. Голубоглазая слышала, с какой ненавистью она произносит пресловутое «Агрест», как иной раз может поддержать шутку в сторону Хлои. — Теперь она возненавидит меня, — говорит Маринетт и оборачивается к Луке, чтобы в его глазах найти опровержение своих слов.       Маринетт никогда не видела ее настолько показательно обиженной. Гриффиндорка даже не может себе представить, каково это — узнать, что твоя подруга встречается с парнем, который постоянно задевает твоего любимого старшего брата. — Совсем нет, — Лука наклоняется вперед и ловит обеспокоенный взгляд голубых глаз. Ментальный щит дает трещину, когда он подмечает, что в ее глазах застыли слезы. Он всегда был слаб перед ней. — Может только немного злиться. Ты же знаешь Джулеку, она все принимает слишком близко к сердцу. — Я облажалась, — тихо всхлипывает брюнетка и вытирает рукавом первую влагу. — Она имеет право обижаться. — Да, — Маринетт невольно вздрагивает от того, насколько непривычно прозвучал голос Луки. Строго, отстраненно и без лишних эмоций. Так похоже и непохоже на него одновременно. — Но это не дает ей право так себя вести. Чуть позже вы поговорите, и все будет хорошо. Вот увидишь! — юноша старается изобразить ободряющую улыбку, но та выходит слегка несуразной из-за применяемых чар.       Маринетт тихо смеется. Это помогает разрядить обстановку. Она благодарна Луке за попытку придать уверенности.       Семестр обещает быть занимательным. Занятия еще не успели начаться, а Маринетт уже накосячила.

***

      В Большом зале шумно и многолюдно. Дюпен-Чен совсем отвыкла от такого количества студентов в стенах школы за прошедшие дни. В помещении приятно пахнет свежей выпечкой и овощным рагу.       Маринетт ковыряет пирог с каштанами у себя в тарелке, в то время как Алья пытается что-то объяснить Нино, который, как обычно, сидит за столом Слизерина, с помощью жестов. Забавная картина. — Хватит играть с Нино в пантомиму, — произносит Дюпен-Чен спустя пять минут созерцания этой потешной сцены.       Девушка утыкается в свою тарелку и продолжает есть. Пряди темной челки вновь падают на глаза, но это беспокоит ее в последнюю очередь. Она пытается абстрагироваться от яростного взгляда, который, как она точно знает, бросает на нее Джулека.       Темноволосая поворачивает голову вправо, и ей удается разглядеть, как Лука что-то шепчет сестре на ухо, после чего та снова возвращается к трапезе. Даже в такой ситуации парень пытается встать на нейтральную сторону, что не может не вызывать уважение и приятное щемящее чувство в груди. — Я хороша в этом, признай! — самодовольно приподнимает бровь рыжеволосая и кокетливо ведет плечом. — А он — не особо, — заключает Маринетт и со скептицизмом на лице наблюдает за Лейфом, который все еще не теряет надежду что-то донести до своей девушки с помощью рук. — Что Нино вообще хочет? — Чтобы я села к нему, — буднично отвечает Алья и пожимает плечами.       Девушка показательно делает вид, будто не понимает кривляний Лейфа. На деле же она с самого начала прочитала по губам, что он от нее хотел, но наблюдать за его попытками объяснить было забавно. Алья не смогла отказать себе в этом удовольствии.       Рыжеволосая отправляет в рот дольку яблока и с улыбкой на губах лицезреет, как явно разочарованный в своем мастерстве Нино трясет Агреста за плечо. По лицу блондина можно прочитать все многообразие матов, которыми он покроет лучшего друга в следующие минуты. — Зачем? — Ну, я проспорила ему желание. — Желание? — переспрашивает Дюпен-Чен с явным непониманием. На очередной тупой вопрос от подруги Сезер закатывает глаза. — Да, желание! — начинает раздражаться Алья. — И вообще, это ты виновата! Я до последнего надеялась, что у тебя хороший вкус, но нет же, ты отшила Луку и выбрала придурка Агреста, — фыркает девушка и делает глоток чая.       Маринетт с минуту сидит и хлопает глазами, пока ее мозг обрабатывает полученную информацию. На ее памяти, между Нино и Альей был только один спор. Это было больше месяца назад, когда они гуляли вчетвером по окрестностям. Если Алья проиграла тот самый спор, который разбил тогда Адриан, то вывод о его содержании напрашивается сам собой. — Вы спорили на нас? — осознание этого простого факта снисходит на брюнетку, и она понятия не имеет, что должна чувствовать.       Маринетт поднимает глаза на стол напротив и переводит взгляд на Адриана. Он спокойно ест, слушая болтовню ребят. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он поднимает свой в ответ. Их глаза встречаются, и гриффиндорка может поклясться, что видела ухмылку, которую он пытается скрыть за кубком в руках. Девушка отводит взгляд, но ответную улыбку сдержать не выходит. — Это и был тот спор, который разбил тогда Адриан, да? — Может быть, — подмигивает Сезер, накручивая пальцем рыжий локон у лица. — Слизерин плохо на тебя влияет, — поддразнивает ее Дюпен-Чен. — Ой, то есть Нино, но это одно и то же, не так ли? — Она закатывает глаза почти так же, как всем известный слизеринец. Благодаря гриффиндорскому подкидышу по имени Нино Лейф, слизеринцы слишком быстро и незаметно вплелись в их круг общения, словно сорняк. — Смешно тебе? Лучше доставай телефон, подруга! — Хочешь задокументировать свой триумф? — шутит брюнетка и поворачивается к Алье. — Скорее позор, — отмахивается Сезер и, перекинув волнистые волосы через плечо, спрашивает: — Как я выгляжу?       Маринетт оглядывает подругу оценивающим взглядом и загадочно качает головой, чтобы спустя время ответить: — Так, как будто Нино влюбится в тебя заново. — Мне подходит, — хмыкает Алья и расстегивает еще одну пуговицу на рубашке.       Это тонкая грань: две пуговицы — легкое кокетство, три пуговицы — уже целенаправленное соблазнение. Очевидно, Алья задумала второе.       Рыжеволосая в последний раз смотрит в свое отражение в темном экране смартфона и, поправив алую помаду, решительно поднимается с места. Она перешагивает лавочку и одергивает подол юбки длина, которой едва доходит до середины бедра. — Смотри внимательно, сейчас будет шоу! — шепчет напоследок Алья на ухо Маринетт и, расправив плечи, направляется в сторону слизеринского стола.       Подбородок гордо приподнят, походка от бедра — Маринетт и не думала, что можно так соблазнительно ходить. Их столы расположены совсем рядом, поэтому Алье не приходится идти долго. — Привет, красавчик, — Алья соблазнительно прикусывает губу и томно смотрит из-под густо накрашенных ресниц. — Не найдется места для меня?       Она игнорирует внутреннее желание как следует ударить Агреста, который сидит рядом, и Нино в придачу. Неужели ей и вправду нужно разыгрывать этот спектакль просто потому, что ее подруга не умеет выбирать парней? Что ж, зато будет весело. Восхищенное лицо ее парня определенно этого стоит. — Да вы издеваетесь, — раздраженно вздыхает Хлои и аккуратно подпирает правую щеку ладонью, чтобы не смазать макияж. — Тебе не кажется, что ты перепутала стол, Сезер? — надменно фыркает слизеринка. — Не будь занудой, Хлои! — брюнет поправляет оправу очков и, не отрывая взгляда от рыжей бестии перед собой, садится поудобнее. — Я же сижу здесь, значит, и моя девушка может, не так ли? — Да ты просто присосался, как пиявка, и не избавишься от тебя теперь! — негодует Буржуа и стреляет голубыми глазами в Лейфа. — Адрикинс, скажи ему! — пихает девушка блондина в плечо, в то время как он сам мечтает слиться со столом. — О нет, меня в это не впутывай, — холодно отвечает Агрест. Боковым зрением он прекрасно видит, как ее это задело.       Теодор, как и всегда, занимает свою любимую позицию в любом споре — наблюдателя. Он, совершенно не стесняясь никого вокруг, смеется в полный голос и делает ставки. Впрочем, спор между Хлои и Нино всегда заканчивается одинаково, так что бутерброд с сыром и ветчиной в его руках заботит его куда больше. — Не обращай внимания, — махнув рукой, отвечает гриффиндорец. — Она как пикси — раздражающая, но вполне безобидная! — Лейф подмигивает Хлои и расплывается в довольной улыбке, когда получает в ответ полный злости взгляд. — Исчезни! — обиженно выкрикивает девушка и кидает в Нино помидор черри с общего стола. — К тебе это тоже относится, Сезер! — Лучше помолчи, пока я не вылила сок тебе на голову! — со вздохом огрызается Алья и поворачивается к обратно к парню, одаривая его соблазнительной улыбкой. — Я могу сесть? — Конечно, все для тебя, любимая, — отвечает на флирт Лейф и перекидывает еще одну ногу через лавочку.       Теперь он сидит, упираясь спиной в край стола, немного расставив крепкие бедра в стороны. В его позе нет скованности, только чистая уверенность. Взгляды со стороны не смущают, а скорее распаляют сильнее, добавляя в ситуацию еще больше показной смелости. Они знают, что карма в виде Макгонагл обязательно настигнет их, поэтому почему бы не взять от момента все? — Всегда мечтал, чтобы на моих коленях сидела красивая девушка, — ухмыляется парень, когда Алья седлает его бедра и кладет ладони на плечи. — Рада исполнить твою фантазию, — шепчет она на ухо и ведет правой рукой по рубашке прямиком к факультетскому галстуку, чтобы ослабить его. — Надеюсь, ты доволен? На нас все пялятся.       Крупная ладонь нахально скользит по бедру и останавливается рядом с кромкой юбки. Алья соблазнительно прикусывает нижнюю губу, так и маня поцеловать. Адреналин хлещет в крови от осознания, что все внимание толпы обращено на них. Это будоражит и возбуждает. Заставляет сердце биться чаще. Эта девушка сводит его с ума.       Эта маленькая пакость обязательно аукнется ему дисциплинарным взысканием, но разве это огромная цена по сравнению с воспоминаниями, которые останутся с ними на всю жизнь? — Они смотрят, потому что завидуют, — в его глазах обожание и восхищение красотой девушки перед собой.       Юноша надеется, что она согласится сыграть главную роль в его сексуальной фантазии, но и ее отказ принял бы с пониманием и уважением. Но для Альи не существует понятия «струсить», потому что это противоречит всему, что она считала истинно гриффиндорским. Поэтому он без стеснения разглядывает эту бесстрашную лисицу-обольстительницу пред собой.       Даже сейчас, когда он должен доминировать и вести, парень без капитуляции попадает под ее чары и ни о чем не жалеет. Быть подкаблучником — его осознанное, взвешенное за все семнадцать лет решение. Ибо нет в мире кого-то более сексуального, чем властная женщина на твоих бедрах, не так ли?       Во взгляде Нино мелькает та самая хитринка. Лейф мягко притягивает лицо гриффиндорки ближе, и сняв очки, впивается в мягкие губы. Алья ахает от неожиданности прямо парню в рот. Красная помада оставляет след на юношеском лице, и в этом есть своя особенная привлекательность. — Какая мерзость! Перестаньте! Я клянусь Мерлином, что если вы не перестанете… — истерила раздраженная Хлои. Она кривит свое красивое лицо и сыплет дюжиной проклятий на развратников.       Педагоги замечают безобразие, которое творит жаркая парочка с Гриффиндора, быстрее, чем предполагалось. Затеряться в толпе оказывается сложнее. Минерва Макгонагалл уже успевает посмотреть с укором в сторону слизеринского стола. Ее мантия развевается от скорости, с которой она спускается с подиума, на котором расположен стол для преподавателей, и идет по проходу между длинными столами для студентов. — Макгонагалл! — кричит Адриан, но его никто не слышит. Он повторяет еще раз, но в этот раз хорошенько бьет друга по спине ладонью. — Блять, Нино, Макгонагалл!       Хороший удар правой, похоже, становится единственным, что заставляет его лучшего друга перестать пожирать губы своей девушки на глазах всех учеников Хогвартса. — Во имя Мерлина, прекратите это рукоблудство! Быстро! — кричит бойкая женщина и взмахивает палочкой. Цокот ее каблуков поистине устрашает. — Разошлись!       Алью словно магнитом стягивает с бедер юноши и водворяет обратно на дубовую лавочку. Приземление достаточно жесткое и не самое приятное. Все происходит так резко, что гриффиндорка не успевает осознать, в какой момент декан их факультета пришел по их невинные души. — Такое поведение в стенах школы неприемлемо! — Минерва отчитывает их словно детей, которыми они и были. — Палочки, молодые люди! Заберете в моем кабинете через три дня, — заместитель директора настойчиво протягивает руку, ожидая, что нерадивые ученики исполнят ее волю, но вместо раскаяния в своих действиях ей в ответ прилетает небывалое возмущение: — Три дня?! Это слишком жестоко, профессор! — Четыре, мистер Лейф, — строго ответила на протест женщина. — Я жду!       Алья, смирившись с тем, что меньшего за их проделку они и не получат, послушно передает свое древко в руки декана и обиженно поджимает губы. Последний раз ей было так грустно, когда она по своей глупости разбила дорогущий хайлайтер. В этот раз она не сможет ничего починить магией, потому что палочку у нее забрали. Ее прекрасную палочку с волосом единорога, какое разочарование!       Нино долго сверлит Минерву взглядом, надеясь, что это просто шутка и сейчас она скажет, что им нужно будет неделю драить котлы у Снейпа или окучивать грядки мисс Менделеевой. Что угодно лучше, чем остаться практически без магии на долгие четыре дня. — Ладно, — сдается Нино, когда игра в гляделки с педагогом не возымела нужного эффекта. Он протягивает свою палочку и практически пускает слезу, когда Макгонагалл без сожаления изымает ее вместе с палочкой Альи.       Рука юноши ложится на бедро рыжеволосой в поддерживающем жесте. Но едва Нино успевает почувствовать тепло девичьей кожи, как его ладонь с легкого взмаха палочки декана возвращается на собственную ногу. Его возмущенный вздох и недовольный взгляд проигнорирован так же, как смех Теодора, который в порыве хохота наваливается на бедную Зои, которая, к своему несчастью, находится с Ноттом в разных весовых категориях. — За свой стол, сейчас же! — приказывает женщина и смотрит своим строгим взглядом, под которым хочется сделать все, о чем просит, лишь бы она перестала так смотреть.       Алья встает с лавочки и с плохо скрываемым смехом от всей этой ситуации неспешно идет обратно к Маринетт. Нино подрывается за ней, но Минерва заставляет присесть его обратно, придерживая за плечо. — К вам, мистер Лейф, это не относится, — между делом бросает она. — Останьтесь лучше здесь!       Удостоверившись, что все нарушители порядка наказаны и обезврежены, женщина с чистой совестью и расшатанными нервами не спеша направляется обратно к столу преподавателей. Глоток эльфийского вина ей сейчас необходим. «Эти подростки меня доведут».       Адриан уверен, что не сошел с ума и правда краем уха услышал брошенную профессором фразу.       Его глаза бессознательно находят хорошо знакомую темную гриффиндорскую макушку. Он невольно улыбается своим мыслям, наблюдая, как Маринетт яростно отчитывает подругу, в которой на вид нет и капли раскаяния за содеянное.

***

Четверг, 7 января 2016       Первым занятием в новом году выпадает зельеварение. Студенты выглядят так, будто возвращались в школу пешком, иначе такое количество уставших и грустных лиц профессор никак не может объяснить. Впрочем, его это волнует в последнюю очередь.       Северус упорно из года в год, из семестра в семестр пытается вложить хотя бы горсть знаний в эти головы. Никто не смеет критиковать его методы преподавания, пока они приносят результат. Даже через силу, но он добивается того, чтобы у большинства средней оценкой по его предмету выходило «выше ожидаемого».       Начать семестр с проверочной работы кажется лучшим решением по мнению Снейпа и, очевидно, худшим по мнению всех остальных. Этим надоедливым детишкам стоит размять мозги и вспомнить, что без должных усилий они не закроют его предмет.       Дверь в просторный кабинет открывается, впуская худощавого мужчину со стопкой листов в руке. Бледная кожа профессора на фоне смольных волос и темного, развевающегося от каждого шага одеяния вновь наводит на мысль о том, как же болезненно он выглядит. Гомон голосов с каждым грузным шагом Северуса становится все тише и тише, пока не образовывается столь приятная его слуху тишина.       Со взмахом палочки профессора длинные арочные окна на стенах закрываются, погружая помещение в комфортный для глаз полумрак, а листы в его руках взмывают в воздух одной большой кучей, а затем плавно пикируют на парты учеников. Это не занимает больше пары минут, но этого хватает, чтобы мужчина критически оглядел уставшим взглядом студентов. Он беззвучно вздыхает, когда его взгляд падает на Нино Лейфа, который почему-то крутится на стуле рядом с Адрианом Агрестом. Северус собственноручно рассадил их ради академического эксперимента. Этот парнишка стал его персональной головной болью. — Мистер Лейф, вам не кажется, что вы что-то перепутали? — громкий голос преподавателя заставляет юношу замереть. — Я точно помню, как рассадил вас двоих. — Не припоминаю такого, профессор, — Нино поднимает глаза на мужчину и очаровательно улыбается в надежде, что эта улыбка спасет его от расправы за его дерзость. — Новый семестр — новое место! Слышали о таком? — Вы забываетесь, юноша! — мужчина вздергивает подбородок. — Хоть одно замечание, и я вас выгоню! — Конечно, профессор, — произносит смиренно и кивает в ответ Нино. — Я наблюдаю, мистер Лейф!       Вот это уже звучит как настоящая угроза. Гриффиндорец ежится на стуле и хмурит темные брови. Смотря вслед внушающей страх спине преподавателя, юноша еле сдерживается, чтобы не показать средний палец. Точнее, Адриан останавливает его руку, пригвоздив ладонью к парте.       Нино корчит гримасу разочарования от того, как не вовремя его друг включил режим «зануды». Момент упущен — Снейп сел за свой стол, расправив полы мантии столь черной, словно забрал ее у дементора. Карие глаза угрожающе блестят под стеклами очков. Лейф тянется «не пойманной» рукой к карману на внутренней части мантии, чтобы достать палочку и запихать ее Агресту в задницу. За этим действием следует вздох глубокого разочарования и тихое «блять».       Адриан, который наблюдает за этой поистине замечательной картиной, самодовольно ухмыляется и отпускает шаловливую руку друга. — Ой, а где твоя палочка? — фамильярно спрашивает блондин, склонившись к другу, не скрывая насмешки. — Точно, ее же конфисковали потому, что ты придурок! — Эй, все было не так! — слизеринца возмущенно пинают под партой. — Ее забрали по другой причине! — Разве? — Агрест вздергивает бровь.       Нино толкает его в плечо с добрым «иди нахуй», а светловолосый только довольно улыбается и тянет к себе ближе лист с заданием. Пробежавшись по нему глазами, он заключает, что это будет самым легким заданием в этом семестре. «Ситуация: После ночной отработки полетов на метле в сырую погоду студент Гриффиндора жалуется на озноб, ломоту в костях, чихание и тот факт, что из его носа периодически вырываются маленькие искорки (побочный эффект одного из заклинаний). Состояние не тяжелое, но учиться мешает. Задание: Определите, какое зелье поможет облегчить симптомы и вернуть студента в строй. Приготовьте его». — Прям с тебя писали, — иронично подмечает Адриан, и не теряя времени, принимается за работу.       Он ставит учебный котелок посередине стола и наполняет его водой, воспользовавшись своей палочкой; закатывает рукава на белой рубашке, оголяя бледные предплечья. Тем временем Нино, натянув очки повыше на переносицу, по диагонали читает задание, которое он не особо планирует выполнять. Даже для него увиденное кажется забавной шуткой — и правда похоже на него. Неужели профессор Снейп овладел тонким искусством насмешки? — Зелье от простуды? — недоверчиво хмыкает Лейф. — Серьезно?       Адриан отвлекается на секунду от котла, который уже успел поставить на медленный огонь, и поворачивается к Нино. — Не жалуйся, ты и его сварить без моей помощи не сможешь. — Твоя правда, — пожимает плечами темноволосый и откидывает волнистые пряди челки с лица. — Так, ладно, — деловито заявляет Агрест, хлопнув в ладоши. — Помешивай воду в котле и следи, чтобы она не сильно кипела, а я схожу за ингредиентами. — Да ты шутишь? Чем? Оставь тогда свою палочку! — Ага, а еще что сделать? — светловолосый юноша одаривает соседа своим фирменным взглядом и скрещивает руки на груди. Его саркастичное изречение остается без ответа. — Ладно, я напишу список, и ты все принесешь.       Адриан взмахивает древком в руке, и на столе появляется маленький листок бумаги. Он повторяет про себя рецепт простейшего зелья и записывает ингредиенты, которые всплывают в памяти, перьевой ручкой. Блондин кропотливо выводит слова своим выпендрежно-витиеватым почерком, пока краем глаза не замечает фигуру Маринетт, которая скрывается в кладовке. — Твоя взяла, — говорит Агрест, оставляет свою палочку на столе и поднимается с места, даже не поворачивая головы в сторону удивленного друга. — Тебе это доверять нельзя! Я сам схожу!       Удивление на лице Нино длится ровно три секунды, пока он не оборачивает к Алье и не замечает, кого не хватает за их партой. Он переглядывается с рыжеволосой. Без слов было понятно, о чем они оба думают.       Адриан стоит и караулит около двери в помещение, которое явно не рассчитано на толпу безмозглых студентов. Он ждет, пока его однокурсница возьмет то, что ей нужно, и уйдет. Блондин совершенно бесцеремонно смотрит на девушку, чьи волосы цвета молочного шоколада выделяются на фоне черной мантии с зелеными вставками так, будто она была грязью, которая раздражающе прилипла к его оксфордам в начале весны.       По его внутренним часам, проходит вопиюще много времени, пока одноклассница с двумя склянками не покидает кладовку. Он также следит за тем, чтобы Маринетт не ушла раньше, чем он задумал. Клочок бумаги со списком отправляется в карман брюк. Агрест тихо, словно под чарами тишины, заходит в небольшое помещение с тусклым светом. Он действует быстро, пока кто-то еще не решил зайти сюда. Если повезет, у них будет минуты две наедине. Слизеринец подкрадывается к девушке, которая с сосредоточенным выражением лица читает этикетки на склянках в поисках нужной.       Не успевает Агрест схватить Дюпен-Чен за талию, чтобы развернуть к себе лицом, как она сама оборачивается на сто восемьдесят градусов и впечатывается в грудь парня напротив себя. — Bonjour, mon cherie, — игриво шепчет Адриан, придерживаясь рукой за одну из увесистых полок из черного африканского дерева, которые точно стоили немало галлеонов. Он знал наверняка, так как у них в доме в одной из столовых стоял стол из гренадила. — Mon Dieu, ты напугал меня! — девушка от страха подпрыгивает на месте и бьет ладошкой по груди парня в отместку за его глупую шутку. — Зачем так официально? — паясничает Агрест. — Можно просто Адриан.       Самодовольная улыбка окрашивает лицо юноши, после того как Маринетт ожидаемо закатила глаза после его слов. Он перехватывает ее лицо своей рукой и проводит большим пальцем по коже девушки, чтобы в следующее мгновение приподнять за подбородок и поцеловать в слегка обветренные губы.       Адриан притягивает второй рукой Маринетт за талию еще ближе к себе, впечатывая ее спиной в стеллаж позади. Склянки с сушеными травами звенят прямо над ухом девушки. Поцелуй жадный, словно они не виделись несколько дней.       Маринетт запускает свои пальцы в светлые пшеничные пряди на затылке и улыбается в поцелуй, когда слышит в ответ приятное довольное мычание. Блеск на губах Дюпен-Чен был стерт парнем, будто его и не было.       Слизеринец разрывает недолгий поцелуй и удовлетворенно усмехается краешком губ. Он с особым наслаждением медленно проводит подушечкой большого пальца по лицу, чтобы стереть остатки клубничного блеска со своих губ. Затем он облизывает губы и кривит лицо от неприятного горького привкуса. — Что ты делаешь? — ошарашенно шепчет брюнетка. — А если нас заметят?       Ох уж эти невинные голубые глаза, которые смотрят на него снизу вверх. Так странно, что она беспокоится о том, чтобы их отношения оставались в тайне, больше его самого. Адриан не будет отрицать, что это чувство хождения по краю пускает по его венам новую порцию адреналина и подпитывает азарт.       Но Маринетт, конечно, права в своем беспокойстве. Эта пара несчастных минут в пыльной кладовке с легкой руки ревнивой и эксцентричной Хлои могут выйти им боком. Адриан не придумывает ничего лучше, чем сыграть на былой неприязни к девушке перед собой и своем таланте подкалывать ее за каждое действие, которое она делала. — Не понимаю, кто жужжит? Дюпен-Чен, зачем стоишь в проходе? — говорит он громче, чем обычно. — Либо бери, что нужно, либо уходи!       Он хороший актер, Маринетт даже на секунду успевает поверить, что его раздражение и неприязнь в ее сторону настоящие. Точно такие же, как несколько месяцев назад и годы до этого. Те же с пренебрежением закатанные зеленые глаза и искривленное гримасой лицо, как будто в туалете на первом этаже снова прорвало трубу.       Дюпен-Чен теряется от подобной смены тона их взаимодействия и застывает словно статуя с банкой пиявок, которую только успела взять, в руках. Она молчит и смотрит с натуральной неприязнью в голубых глазах. Девушка пытается пройти, протиснувшись между Адрианом и стеллажом, но парень не дает ей полностью выйти. — Мерлин, дай мне пройти! — громко крикнула Мариннет и толкнула парня в бок, чтобы пройти к двери.       Раньше бы за такую дерзость она бы получила уничижительный взгляд и горсть проклятий за шиворот за слишком длинный язык для маглорожденной. Сейчас же Адриан удивленно глядит на нее сверху вниз и одобрительно кивает, мол, да, это было неплохо.       Маринетт пытается разозлиться, чтобы их перепалка выглядела хоть немного натуральной, но у нее получается только беззвучно рассмеяться, запрокинув голову. Агрест кладет ладонь на плечо гриффиндорки и одним резким движением разворачивает ее вокруг своей оси, спиной к себе. Темные длинные волосы бьют по юношескому лицу в то время, как девушка может только едва слышно ахнуть от неожиданности. — Достаточно для того, чтобы никто нас не заподозрил, что думаешь? — шепчет на ухо блондин, прижимая девичью спину к своей груди.       Дюпен-Чен не успевает сформулировать мысль, чтобы как следует возмутиться, как белобрысый нахал быстро чмокает ее в висок и выталкивает с банкой в руках прямо в дверь. Маринетт чуть не падает, пока перебирает ногами в поисках равновесия — толчок в спину был достаточно сильный. — Сначала ходить научись, Дюпен-Чен! — насмехательски-пренебрежительно кричит ей в спину Адриан достаточно громко, чтобы одногруппники услышали.       Она хмурит брови и поворачивается, чтобы еще раз посмотреть в это нахальное лицо. Ее позор видят почти все, а вот наглого блондина не замечает никто, из-за того что массивная деревянная дверь закрывает обзор на кладовку со стороны учебных столов.       Несмотря на пренебрежительный тон, которым он говорит, его взгляд теплый и даже в какой-то мере извиняющийся. Их зрительный контакт длится недолго. Адриан разрывает его первым, когда разворачивается лицом к заставленным склянками стеллажам, чтобы наконец-то сделать то, зачем он сюда пришел во вторую очередь — взять необходимые ингредиенты для зелья.

***

Суббота, 9 января 2016       В этот спокойный полдень ничего не может нарушить идиллию, которая царит в комнате мужского общежития Когтеврана. Так наивно полагает Лука, пока сосредоточенно читает конспекты за столом, щурясь от лучей солнца, которые просачиваются сквозь окна. Джулека, ворвавшаяся в спальню брата с громким криком, заставляет его уверенность ощутимо пошатнуться. — Лука! — дверь в комнату резко открывается, впуская девушку, чье выражение лица едва ли можно назвать радостным. Она прикрывает дверь и идет дальше к столу Луки. — Эй, стучать не учили? — прилетает возмущенное от Леонардо, соседа брата. — А если я тут голый?       Джулека оборачивается на источник звука и только сейчас замечает Лео Эйнсворта, который сидит на кровати в пижамных штанах и натягивает темно-синие носки на ступни. Она оценивающе проводит взглядом по фигуре парня. — Мерлин, ты так говоришь, будто там есть на что посмотреть, — фыркает Куффен и отворачивается.       Честно говоря, смотреть там есть на что — как минимум, руки и плечи неплохо сложены. Но для Джулеки это не имеет никакого значения. — А сейчас было обидно, — куксится Эйнсворт и откидывает русые волосы, что упали на лицо.       Девушка часто бывает в комнате старшего брата и обычно всегда стучит, прежде чем войти, но сейчас дело необычайной важности. Младшая Куффен убеждена, что с этим ей поможет только он. — Лука, что ты написал здесь? — Джулека кладет перед братом на стол бланк от министерства и тычет кончиком ручки прямиком в поле «отец». — Ничего пока, — честно признается он.       Вчера их «обрадовали» обязательным анкетированием от министерства. Всем на занятиях раздали бланки и попросили старост к концу следующей недели принести заполненные бумаги в кабинет Макгонагалл.       Обычный сбор информации, который школа проводит почти каждый год, но на этот раз распоряжение пришло лично от главы департамента магического образования. Лука лично помогал с коробками брендированной бумаги, которая поступила буквально на днях, от министерства.       Все плавно идет к тому, что происходит. Единственное, что напрягает в этот конкретный раз, это то, что преподаватели ясно дали понять, что никаких «пустых полей» не допускается. А вот это уже было проблемой — просто поставить прочерк не получится. — Я тоже, — Джулека грустно улыбается и садится на пустой стул, стоявший неподалеку. — Почему нельзя просто поставить прочерк?       Лука проводит ладонью по заспанному лицу. Он откладывает в сторону тетрадь и поворачивается к Джулеке. Вся эта бюрократия раздражает его не меньше, чем сестру. — Потому что все поля должны быть заполнены, иначе тебя заставят переписывать. Лично Макгонагалл. А еще она отчитает меня как старосту, — добавляет в конце юноша без тени улыбки.       Заместитель директора по учебной части любит его, возможно, даже больше других, но тем не менее ругает за проступки с такой же воодушевленностью, с которой хвалит. — Ты такой зануда, знаешь? — она заправляет фиолетовые пряди у лица за уши. — Короче, напишу «Мерлин».       Девушка привстает и тянется через весь стол, чтобы притянуть к себе бланк. Она, как и обещала, выводит в пропуске имя именитого волшебника. С чувством выполненного долга Куффен-младшая оставляет заявление на столе брата. — Сдашь за меня?       Громкий хлопок ладони по дереву звучит громче из-за тишины в комнате. Когтевранка встает со стула и, не отрывая руку от стола, пододвигает свой лист к Луке. Она мило улыбается и хлопает ресницами, зная, что на брата это подействует безотказно. — Не думаю, что это прокатит, — спокойно информирует сестру Лука.       Она действительно это сделала. Он не знает, смеяться ли или начать переживать из-за очевидно испорченного бланка с водяными знаками министерства. — Откуда им знать, с кем спала наша мать? — быстрее, чем успевает подумать, язвит Джулека.       Ее комментарий неуместен и по меньшей мере оскорбителен — девушка это понимает, но не может сдержаться. Эта тема в их семье всегда словно за семью печатями. Они не любят говорить об отце. Нет смысла говорить о том, чье имя даже не знаешь. — Джулека, — одергивает ее брат. Лука недоволен — это читается в его голубых глазах. Но тон голоса он не повышает.       Девушке становится стыдно за свои слова. Еще и при свидетелях в лице Эйнсворта, который вообще не обращает внимания на междусобойчик семьи Куффен. Светловолосый юноша, лежа на кровати, играет в игру на телефоне, закинув правую ногу на стену. — Может, снова покрасим тебя? — спешит перевести тему она. — А то бирюзовый почти вымылся и корни отросли.       Брюнетка подходит ближе и, не обращая внимания на задумчивое лицо брата, принимается трогать и без того растрепанные волосы. Она массирует кожу головы парня в надежде, что от приятных ощущений он позабудет о ее проступке мгновение назад.       План надежен, как банковская система в Гринготтс, но Лука не настолько наивен. Легкий массаж ему безусловно приятен, но он не может не отметить напряженные руки сестры, когда ее пальцы добираются до его плеч. — Джулека, — снова окликает ее Лука, дав понять, что ей не удастся уйти от разговора. — Да не знаю я, что там писать! — вздыхает она и утыкается лбом в макушку брата. — И ты не знаешь. — Я спрошу, что нам можно сделать в этой ситуации.       Джулека сразу оживляется и веселеет. Она обнимает парня за плечи и целует в щеку: — Отлично, люблю тебя!       Девушка прощается и исчезает из комнаты таким же ураганом, каким залетела несколько минут назад. Она спешно убегает, довольная тем, что скинула часть проблем на брата. Впрочем, он старший, так что, по сути, это его прямая обязанность — заботиться о сестре и решать ее проблемы.       Луке не хочется верить, что, помимо всех проблем, которые присутствуют в его жизни, еще придется как-то выкручиваться с нюансом в документах. Может, предложение Джулеки было по меньшей мере не таким бредовым?

***

      Лука упорно не желает признаваться себе, что откладывал визит к Макгонагалл не потому, что у него нет на это времени, а из-за того, что и так прекрасно знает, что она ему ответит. Это нельзя назвать непосильной проблемой, которую невозможно решить, просто он не хочет ее решать. Не стремится разбираться и расспрашивать мать об их отце, не горит желанием напоминать женщине о человеке, о котором она сама не любила говорить.       На правах совершеннолетнего он может прийти в Гринготтс и попросить выписку из семейной книги Куффен, но считает это крайне неуважительным к своей матери. Хочется просто поставить прочерк и забыть, но его совесть, очевидно, против.       Лука бредет по широкому коридору с двумя бланками в руке и думает о своем. Не так он представлял вечер субботы. В школе пустовато по выходным: многие предпочитают проводить время вне Хогвартса, а выпускники — за подготовкой к ЖАБА.       Наверное, это какая-то злая шутка судьбы, иначе Лука не может понять, почему он видит Агреста спокойно прогуливающимся по коридору в своей дурацкой форме для квиддича. Они связаны красной нитью, которая постоянно сводит их вместе, или ему просто везет?       Им овладевает такая чистая первобытная ярость, которую даже окклюменцией при всем желании не получилось бы усмирить. Этот подонок забрал у него самое дорогое, что у него было, и просто шел, улыбаясь, словно ничего не случилось.       О Мерлин всемогущий, он правда пытается просто пройти мимо. Так отчаянно пытается игнорировать существование этого человека. Но его измывательства над Лукой вышли за все рамки дозволенного. Когтевранец оставляет листы сложенные пополам на широком подоконнике и с нечитаемым лицом идет прямо к Агресту.       Их взгляды встречаются, и если в зеленых глазах Адриана виднеется насмешка и даже в какой-то степени предвкушение, то в голубых глазах Луки — чистая, неприкрытая окклюменцией ярость. Что и требовалось доказать, для Агреста это очередной способ потешить свое эго. «Я спокоен! Я спокоен! Я...» — Лука повторяет слова вновь и вновь, пока его ноги, словно отдельно от разума, тащат его прямиком к светловолосому юноше. Все тормоза и благородство исчезают, стоит подойти ближе. Его хватает только на то, чтобы наложить чары тишины на пространство вокруг них, а дальше все как в тумане. « ...не спокоен».

Just Pretend — Bad Omens

— Ты чистокровный кусок дерьма! — со злостью сквозь сжатые зубы рычит Лука и впечатывает Агреста спиной в стену.       Это невыразимо приятно: схватить поганца под мантией за джерси цвета хаки на груди и со всей силы толкнуть в стену. Куффен смотрит на потерявшего дар речи слизеринца свысока за счет их небольшой разницы в росте. — Ого, новые слова выучил, а здороваться так и не научился! — мычит Адриан и кривит лицо от неприятных ощущениях в лопатках от встречи с бетонной стеной. — Снова нос разобьешь? — нахально выгибает бровь парень.       Адриан видел, как Куффен шел на другой, противоположной, части коридора, но здороваться первым, конечно, не собирался. Он ожидал многого, но точно не такого «горячего» приветствия. — Какого черта, Агрест? Тебе издевок было мало? Сломанного ребра тебе было мало? — Успокойся! — бросает Адриан и пытается скинуть с себя руку парня. У него это слабо получается.       Куффен притягивает его еще ближе, без стеснения демонстрируя свое раскрасневшееся от криков лицо. Теперь блондин знает, что хватка у когтевранца отличная. Небось часто приходится драться за учебники в библиотеке с такими же занудами, как он. — Я абсолютно СПОКОЕН! — рявкает Лука. Их лица достаточно близко друг к другу, чтобы слизеринец разглядел венку, что вздулась на виске от напряжения. «О, да, само спокойствие», — усмехается про себя Адриан.       Он кричит и смотрит в эти раздражающе спокойные глаза. Что пошло не так? В какой момент Лука совершил страшный грех, после которого Агрест стал его кошмаром наяву, личным напоминанием о неудачах?       Раньше Куффен, не имея личных причин для ненависти к Агресту, предпочитал просто игнорировать подколы в свой адрес. Лука и не задумывался о причинах такой открытой неприязни от малознакомого человека. Он был выше этого глупого подросткового буллинга, предпочитал не отвечать злобой на злобу и просто жил своей насыщенной заботами школьной жизнью. Сейчас, когда у него появилась личная причина, желание разбить нос этому самодовольному пижону было очень заманчивым. — Просто смирись с тем, что она выбрала не тебя, и отстань, — он резко смахивает руку Куффена со своей груди. — Так ты говорил? Вот и прислушайся к своим словам. Иногда в них есть смысл. — Что ты сделал, чтобы она согласилась встречаться с тобой? — не унимается старший. — Скажи честно, это Амортенция?       Его трясет от злости. Мозг просто отказывается верить в то, что его Маринетт могла добровольно согласиться быть с кем-то вроде Агреста — избалованного, богатого мальчишки, который считает себя выше других. — Мне не нужна Амортенция, чтобы завоевать девушку, — отвечает Адриан на эти оскорбительные и беспочвенные обвинения в свой адрес. — Моего красивого лица и харизмы вполне достаточно. — Что я тебе такого сделал, что ты опустился до такого? Это низко даже для такого бессовестного слизняка вроде тебя! — Не хочу приуменьшать важность твоей персоны, но ты тут вообще ни при чем! — у юноши выходит удержаться от смеха, но тень ухмылки все равно мелькает на его лице. — Мы вместе, потому что я испытываю к ней чувства определенного характера. И она тоже, раз согласилась. — Если ты хоть пальцем ее тронешь… — угрожающе шепчет Лука и хватает его, притягивая за ворот мантии. — Я ее трогал, и не только пальцем, если ты понимаешь, о чем я, — подмигивает парень, нагло усмехнувшись. — Она...       Адриан хочет открыть свой рот, чтобы съязвить что-то еще, но не успевает. В челюсть прилетает кулак Куффена, и это встряхивает его сильнее, чем тренировка по квиддичу пятнадцать минут назад. — Она была не против, — выдыхает Агрест, заканчивая свою мысль. Он ошеломленно трогает свое лицо и шевелит нижней челюстью вправо, а затем влево. Блондин слышит неприятный хруст сустава и уже представляет, как прекрасно его кулак будет смотреться на лице этого поганого когтевранца. На этот раз Адриан правда ни при чем. Не он первый начал. — Мне жаль… Я не хотел, — заторможенно произносит заезженную фразу Лука, все еще отходя от шока. Он правда ударил его. Кулак все еще отдает тупой болью. — Хотя нет. Стоп! Очень даже хотел!       Лука застывает, словно от пощечины. Ему не жаль. Адриан заслужил, и Куффен осознанно ударил его. Агрест был первым, кто раздражал настолько, что в какой-то момент чаша весов терпения Луки переполнилась и он просто дал сдачи. Физически. Потому что, очевидно, по-другому этот самодовольный павлин не понимает.       Лука всегда был сторонником решать конфликты разговорами или при возможности не доводить до них вообще. Он предпочитал игнорировать нападки Агреста в свою сторону, и казалось, что это работало до какой-то поры. Но, Мерлин, как, оказывается, приятно один раз хорошенько прописать по лицу человеку, который этого заслуживал.       Парни замирают и молча смотрят друг на друга. Адриан все еще пытается принять факт, что его ударили. Боль в скуле и красные костяшки брюнета напротив напоминают о том, что это не шутка. Его правда остановили и вместо приветствия рассказали, какой он придурок, и ударили по лицу?       Агрест хорошенько хрустит костяшками пальцев, а затем налетает на Куффена и без капли жалости бьет его в ответ. Завязалась драка, но на этот раз никто не прибежит их разнимать. Они колотят друг друга кулаками, пинают ногами, швыряют в стены и протирают спинами друг друга не самые чистые полы.       В какой-то момент боль от ударов перестает чувствоваться. Им обоим полезно выпустить пар. В их ударах смешивается все: злость, обида, ревность и даже зависть. На их лица страшно смотреть. Адриан красуется синяком под глазом и множеством гематом по всему лицу и телу. Лука вытирает кровь с губы тыльной стороной руки и выглядит не лучше. Его лицо покрывают синяки, а на брови, скорее всего, останется шрам. — Если хоть волос с ее головы упадет, я убью тебя! — предупреждает Лука и впечатывает блондина очередной раз в стену.       Адриан издает какой-то непонятный звук, похожий на скулеж: этот придурок отбил ему лопатки. Лука отпускает его и отходит в сторону. Его взгляд говорит о том, что его слова далеко не фигура речи. Или Агреста уже просто от сильного удара ведет? В любом случае он не может не ответить сарказмом: — Как страшно, — закатывает глаза он. Голова немного кружится от удара в глаз. Юноша оседает у стены и просто переводит дыхание. Они оба уже выдохлись. Тело болит, а голова кружится, но в мыслях царит приятная легкость — словно вся злость, которая копилась в нем долгие месяцы, наконец-то вышла, оставляя терпимый осадок.       Куффен присаживается у той же стены, но чуть поодаль. Все его костяшки сбиты в кровь, а гематомы на глазах наливаются синевой. Лука против любого проявления насилия, но сейчас, сидя рядом с парнем, с которым они дрались мгновения назад, он готов признать, что ощущает странное чувство освобождения. Эмоциональной разрядки.       Они сидят так около пяти минут, с раскрасневшимися щеками и каплями пота на висках. Только громкое прерывистое дыхание нарушает тишину между ними. Серая рубашка Луки превратилась в мятое месиво из крови и пыли. Форме Адриана повезло больше, но подол мантии собрал всю возможную грязь. — Ты меня услышал, Агрест! — Лука неуклюже поднимается на ноги и поворачивается к слизеринцу, который все еще переводит дух у стены с рассеянным взглядом.       Куффен откидывает ладонью бирюзовые пряди, которые прилипли к потному лбу. Они в последний раз обмениваются с Агрестом любезностями в виде среднего пальца, и парень медленно бредет в сторону общежития.