Проводник

      Противный треск будильника наполнил комнату. Я немного приоткрыл один глаз и с трудом потянулся к злощасному источнику звука. Встав, я пошеркал по линолиуму в сторону ванной, оглядев своё жилище.       Это была обычная комната в хрущёвке: кровать, вечно незаправленная, стол, на котором были какие то бумаги, кружка с остатками ни то чая, ни то кофе и большая настольная лампа, рядом с которой лежали карманные часы, а так же стул, выполнявший две роли: собственно стула и шкафа с быстро доступными вещами.       В ванной комнате зажёгся свет. Жёлтое сияние осветило блевотно-зеленую плитку, такую же жёлтую ванну и раковину.       Умывшись холодной водой в моей голове была лишь одна мысль, как именно пройдёт сегодняшний день?       «И снова, и снова, и снова» — неприятной трелью промелькнуло в моей голове. Эта мучительная мысль, вечно крутящаяся в моей голове каждое утро, работала лучше автоматной очереди в тело. Она не бодрила, нет, она заставляла идти и делать.       Затем я уже бодрее зашагал к вечно распахнутому окну и запрыгнул на подоконник, на котором стояла пепельница из банки сгущёнки, рядом валялась начатая пачка сигарет. Закурив, я высунулся в окно. Но мой взгляд не был направлен на серую улицу и куда-то шныряющих туда сюда людей, похожих на зомби из одного попсового сериала. Нет, они меня не интересовали. Я смотрел на небо, по странному голубое и яркое по отношению к окружающей серости. Или по крайней мере я видел его ярким. Ни облачка, ни дыма из труб заводов, только чистота и редкие птичьи стаи, радостно кружащиеся в вечной свободе.       —А хорошо быть птицей, не так ли? — сказал я вслух, будто кто то мог услышать мои слова, — Да, великолепно, казалось бы, летаешь себе, ни каких забот, никакой ответственности... Ага, не считая извечной борьбы за выживание, заключающейся в поиске пищи, постройке гнезда и попытках не быть съеденным соседским котом.       Докурив, я отбросил идиотские мысли как можно дальше, оделся и вышел во двор. Небо перестало быть ярким и живым, вместо этого оно превратилось в пепельную массу, по форме напоминающую грязную вату. Я быстро зашагал вдоль по улице, уворачиваясь от прохожих и пытаясь не поскользнуться. Я шёл к своему месту «работы». Если это вообще можно назвать работой. Посмотрев на левую руку я понял, что снова забыл часы на столе.       «Будет сложнее» — коротко резюмировал я.       Пройдя пару улиц, я увидел почти привычную картину: разбитая о столб до состояния фарша подержанная иномарка, вокруг которой стояла толпа зевак.       Кареты скорой помощи ещё не было, значит недавно, без часов было трудно понять. Я подошёл к толпе, делая вид, что так же удивлён случившимся. Глазами я пытался найти его. Меньше минуты поиска и мой взор устремляется в высокую фигуру человека, стоящего, как тот столб, что остановил иномарку. Подходя к нему, я разглядел его лицо. Оно не выражало никаких эмоций, но в нем отчётливо читалось недопонимание и немного грусти за разбитую машину.       Моя рука легла на его плечо. Он обернулся и сухо проговорил:       —Я ж ехал как обычно, ну малость решил пошашковать, и видать потерял управление. Нихрена не понимаю если честно.       «А я уж думал, будет хоть какое то разнообразие» — подумал я, но вслух сказал:       —Мои поздравления, ты только что умер. Сочтёшь бредом — твоё право, но когда машина приобретает форму помятого листа бумаги, а на водителе не остаётся ни царапины, это означает только одно.       Он тупо уставился на меня. Каменная гримаса не сползала с его лица. Он просто сел на тротуар, обняв колени. Я сел рядом. Тут он начал, едва всхлипывая:       —А что теперь делать? Что меня ждёт?       Последовал почти заученный наизусть ответ:       —Тебе нужно будет просто проследовать за мной. Я покажу тебе всю твою жизнь, что ты прожил и что в теории мог прожить, если бы был чуть умнее и осторожнее. Не знаю, веришь ты в ад или в рай, но тут всё работает чуть-чуть по-другому. Пошли.       Я встал и пошёл, не оборачиваясь, зная, что он поплетётся следом за мной. Они всегда идут следом.       Мы дошли до подъезда первого попавшегося дома. Я молча открыл дверь и сказал:       —Заходи. Дальше ты идешь без меня. Не сходи с Тропы и не оборачивайся.       Он молча кивнул и вошёл в открытую дверь. Я проводил его взглядом. А за дверью вместо подъезда был длинный коридор, но без стен. И Тропа, по краям которой стоят ни то окна, ни то экраны. Это воспоминания. Когда говорят, «вся жизнь перед глазами», это оно. Но прошлое человека дополнялось его будущим. Все моменты, которые он мог бы прожить, будь он умнее, осторожнее или если бы ему банально повезло. Там была полноценная жизнь, полная радостей и разочарования. Кем был конкретно этот Пассажир, мне было неизвестно, да и в последнее время не хотелось идти с ними по этому коридору. Хватило бесконечных часов этих «прогулок».       Закрыв за Пассажиром дверь, я отправился дальше. Давно привычное чувство вело меня к следующему.       «Надо вообще не снимать эти часы» — промелькнула «умная» мысль в моей голове.       Прошагав, как мне показалось, полгорода, я таки нашёл то, что искал.       —Почему ты не смотришь на меня! Я здесь, Катя! Катя, ну посмотри же! — громкие крики, вперемешку с плачем, раздавались на всю улицу. Это была девушка, молодая девушка, возможно, еще не закончившая школу. Невысокая, стройная брюнетка в чёрном, как смоль, пуховике и таких же штанах. Странно, ведь пограничное состояние почти не оставляет человеку эмоций. Ведь эмоции присущи только живым. Её истерика могла бы меня удивить, если бы я увидел это впервые.       Она пыталась схватить свою подругу, рыдающую над грудой льда и снега. Видимо, это и была Катя, впрочем, неважно. Её нужно было успокаивать. Я осторожно приблизился к ней, положил руку на её плечо. Она не обращала на меня внимание.       «Действительно, хорошая» — язвительно сказал про себя.       —Девушка, она тебя не услышит. Можешь даже не пытаться.       Пассажир резко обернулась и вцепилась уже в меня.       —Ты. Т-ты. Почему она не обращает на меня внимание? Что происходит? — голос её дрожал, буря в её голове даже и не думала успокаиваться.       —Потому что ты умерла. Сочтешь бредом — твоё право, но ярким доказательством является то, что твоя подруга, как и другие люди, не обращают на тебя внимание.       —Это неправда! Ты несёшь херню! — срываясь на крик, констатировала она.       —Ладно, может я и вру. Но зачем мне это? Давай ты просто успокоишься и выслушаешь меня? Облегчи мою работу, я умоляю.       —Х-хорошо. — негромко всхлипывая ответила она. Видимо, устала.       —Спасибо. А теперь по порядку. Ты действительно умерла, тебе просто не повезло пойти не по нужной части улицы. Это не преступление, но всё же.Тебе нужно просто пойти за мной. Я покажу тебе всю твою жизнь и ту её часть, которую ты могла прожить.       Молча развернувшись, я привычно зашагал до ближайшего подъезда. Пассажир разумеется пошла за мной.       «Всегда идут» — единственная мысль, находившаяся в моей голове.       Открыв дверь подъезда, я отчеканил заученный инструктаж и отправил её по Тропе.       Очнулся уже на полу своей квартиры. Страшно мутило. Головная боль и тошнота были извечными побочными эффектами моей «работы».       «Странно, почему я называю это работой. За работу платят деньги. А я получаю лишь боль тысяч и тысяч людей. Но есть и плюсы, наверное»       Тьма и холод от пола расслабляли. Слишком привычные чувства. Мне даже не хотелось заползти на кровать, и я так и остался лежать на полу.       Сон. Неглубокий, без сновидений. Похожий скорее на агонию, чем полноценный отдых того, что можно было с натяжкой назвать организмом.       Но вдруг зазвонил будильник. До конца не было ясно, спал ли я 40 минут или несколько часов. Время не было главным фактором. Я понял, что нужно идти. Взяв со стола часы, я надел их на руку и вышел на улицу. Ночь, кромешная тьма. Лишь лунки света под фонарными столбами. Я посмотрел на часы, почти 12 часов. Они всегда показывают одно и то же время. Но благодаря им становится понятно, во сколько и где это произошло.       Проходя мимо бесконечных многоэтажек я вышел к небольшой лесопосадке. Высоченные сосны, покрытые снегом и ветер, гуляющий над кронами. Не раздумывая я вошёл в лес. Пройдя в самую чащу, я увидел то, что я меньше всего хотел увидеть.       Между деревьев ходила маленькая девочка. Лет пяти, с двумя косичками и розовой лентой, вплетенной в них, в розовой полушубе-полуплатье. Она была похожа на ангелочка. Она заметила меня издалека. Не испугавшись, ангелочек пошёл ко мне на встречу. Остановившись прямо передо мной, она спросила с нескрываемой детской печалью:       —Дяденька, а где моя мама? Отведите меня, пожалуйста, к маме       В голове была только одна мысль «мне придётся идти с ней через Тропу».       —Не бойся, я отведу тебя к маме. Пойдём со мной.       Я подал ей руку. Её большие голубые глаза смотрели на меня преданным взглядом. Мы двинулись из лесу.       Двигаясь до ближайшей застройки, я всё думал «Как? Ну как? Почему этот чудесный ребёнок? И почему именно мне нужно её провести? За что?»       Тем временем скрипучая дверь подъезда открывалась. А ангелочек легонько дёрнул меня за руку и спросил:       —Дяденька, это не мой дом       «Прекрати, пожалуйста, просто пошли» — подумал я, но вслух сказал:       —Просто на улице темно. Видишь этот коридор? Там в конце тебя ждёт мама, она попросила меня проводить тебя.       И мы вступили на Тропу. Я очень не любил идти вместе с пассажирами по тропе. Было достаточно чувствовать их смерть, но совсем другое видить в них не просто случайные души, а полноценных личностей, людей, со своей историей. Мы шли по коридору, а в меня погружались её воспоминания. Да, она прожила совсем недолгую жизнь. Детский сад, первые друзья, как же легко в детстве заводить друзей. Жизнь, наполненная яркими красками, смехом, весельем. А главное, мама. Это не просто слово. За ним скрывается всегда человек с большой буквы. Вот и для этого ангелочка мама была центром вселенной, человеком, которого она безумно любила. А вот и злополучный сегодняшний день. Детский сад…площадка…большой человек в чёрной одежде…автомобиль…лес. Меня будто ударили по голове, хотелось закричать «Ну зачем ты за ним пошла?! Почему?!» Чело... Нет, мразь, тварь, животное, вероломно ворвавшееся в беззаботную жизнь маленькой девочки. Урод, сволочь. И ведь это существо будет ещё долго жить, его никто не найдёт, не поймает. А даже если и поймают, то кто вернёт эту девчонку обратно к её матери?       Я больше не мог этого вынести. Я отпустил её руку, развернулся и пошёл по направлению к выходу, а она и не заметила этого, поскольку полностью была покружена в своё будущее, которое уже никогда для неё не настанет.       И снова тьма. Всё тот же холодный пол моей комнаты. И ничего кроме невыносимой боли в голове и тошноты.