Мы - одно целое

      В темном, холодном карцере без окон и какой либо связи с миром, было очень легко сбиться с толку или даже сойти с ума не имея ни малейшего представления о том, какое наступило время суток. Сколько они уже здесь, в плену не знали ни Баки, ни Лена. Кажется целая жизнь прошла с тех пор, как они оказались в этом аду, но самое страшное было для них ещё впереди — с самого первого дня когда их обоих водили на осмотр к лаборантам, о пленниках более не вспоминали, наверняка решив бросить на погибель. Баки и так, и эдак прикидывал варианты дальнейшего развития событий, но все его мысли заходили в тупик. Он помнил, что заданием их команды было схватить Золу ещё в поезде и не сомневался, что несмотря ни на что у Стива с ребятами это получилось, однако что дальше? Если этот коротышка здесь главный по пыткам и истязаниям, то без него они с Леной в принципе бесполезны так как эти марионетки в белых халатах здесь мало что решали. Это было понятно судя по тому, что никаких действий кроме обычного осмотра к ним применены не были, что так же значило, что и убивать их тоже не собираются, а иначе сделали бы это уже давно. Тогда что это все значит? Наверняка здесь не всё так просто, но пока они не узнают чуть больше, сделать что либо просто невозможно. Джеймс зажмурился, голова гудела от роя мыслей тревожных, и абсурдных, логичных и совсем неуместных. Как только попал сюда и оправился, он только и делал что думал о вариантах побега, но тщетно ничего не приходило в голову, а теперь познакомившись с Леной он понял — на нём лежит ответственность и за её жизнь тоже, а значит нужно продумывать всё до мелочей, учитывая все возможные риски. Юноша прислонился затылком о стену и из-под опущенных ресниц глядел на эту хрупкую девочку, в его объятиях, которая спустя минуты три тихих всхлипов и шмыганья носом все-таки задремала временами то сжимаясь тугой струной во сне, то постанывая, а затем расслабляясь, стоило Джеймсу наклониться и поводить носом по её макушке, чтобы успокоить, при этом чуть крепче сжать её плечо, давая понять что все в порядке и она не одна, а все происходящее во сне, это просто сон. Сильнее его внимание привлекала замотанная бинтом рана на её запястье, и на силу Джеймс взял себя в руки, чтобы слегка коснуться её своей металлической рукой. — Загноилась слегка…боже. — Баки с сочувствием и болью пожалел, что его рука не способна к чувствительности, а так хотелось коснуться, поцеловать около ранки, как делала его мама в детстве, чтобы не болело. Но больше всего ему хотелось узнать о причине её возникновения, очень уж она его тревожила — такие раны тем более на запястье делаются только в одном случае и Баки изо всех сил надеется, что ошибается в своём предположении. Хочется конечно пока есть возможность, пообщаться с Леной, узнать её получше, но то единственное что сейчас так грело душу, Джеймс уже знал — он определенно благодарен судьбе, или чему бы то ни было ещё, за встречу с этой девочкой. Он ещё раз одарил спящую нежной улыбкой и последовал её примеру, смеживая веки. Ведь неизвестно, будет ли им позволена такая роскошь ещё? Да и вообще, будет ли им позволено прожить ещё хотя бы одни сутки? *** Ему плохо, больно и ужасно страшно… Перехватывает дыхание морозный острый воздух, потеют, соскальзывая ладони и кружится голова. Всего трясёт от ужаса скорой гибели, но он понимает, что теперь уже от него ничего не зависит, ровно как и от Стива, который в истошном крике не успевает схватить его за руку, чтобы уберечь от падения. Всего лишь один короткий миг в доли секунд и тело моментально прошивает болью, заставляя буквально от и до испытать всю ужасающую гамму ощущений, когда падаешь с огромной высоты но по издевательской, садистской насмешке судьбы, остаёшься в сознании. В груди все сжалось, нечем дышать, но он дышит. Сорванно, хрипло, через раз, а в горле клокочат все новые и новые сгустки крови от разорванных сосудов. Джеймс не чувствовал своего тела, мог лишь только лежать и безмолвно молить о прекращении мучений, медленно сходя с ума от одиночества в холодном ущелье. Он не сразу ощутил прикосновение холодной ладони к своей щеке, но готов был поклясться, что ничего теплее не чувствовал никогда в жизни. Зрение предает его, он не видит, вернее видит словно сквозь пелену, но только ясно слышит сбивчивый, такой милый акцент: — Баки…миленький…все будет хорошо… Он верит, потому что эти прикосновения в самом деле исцеляют. *** С трудом Джеймсу удалось открыть глаза и только в тот момент он понял, что та пелена, так мешающая ему видеть, была ничем иным, как его собственными слезами — он плакал во сне. Сердце в груди все так же заполошно бьётся, словно он только что пробежал армейский норматив, и только как следует проморгавшись он увидел Лену, которая обхватила руками его лицо, аккуратно поглаживая его по щекам. Она была напугана, и ей очень плохо удавалось это скрывать, судя по тому как дрожали её пальцы, перемещаясь со щёк к его волосам, с осторожностью ощупывая голову. — Баки…как ты? Тебе снился кошмар. — пролепетала Лена, вновь коснулась пальцами щёк парня, чтобы убрать мокрые дорожки от слёз. Он все ещё молчал, не имея сил поверить в то, что это был не сон, а самое настоящее воспоминание. Лена решила что возможно стоит дать ему передохнуть и прийти в себя, хотела убрать свои руки, но Джеймс не позволил, даже забыл о том, что одна из его рук не настоящая. Обеими руками он взял руки девочки в свои, и вернул их в прежнее положение. — П-пожалуйста…не надо, не отнимай своих рук. — прошептал он, при этом не сводя с неё глаз, аккуратно коснулся живой рукою круглой щеки Лены, пока та застыла, но охотно выполнила просьбу. Её взгляд, со следами первых слезинок обратился на металлическую руку Джеймса и ее словно током поразило, когда она окончательно поняла, что узнала его, а её предчувствие не обмануло, когда она увидела его впервые здесь, в карцере. Сердце застучало отбойным молотком прямо в висках, а к горлу подкатил комочек, когда Джеймс поглаживая ее по спутанным волосам пораженно выдохнул: — Боже. Так это ты — моя спасительница, Птенчик. Я вспомнил тебя по теплу, и нежности твоих прикосновений. Лена в ответ отвела непослушные пряди его челки, а затем повинуясь внезапному порыву наклонилась и аккуратно прижалась лбом ко лбу Джеймса, так и не отпуская своих рук с его щёк: — Соколёнок…я почувствовала, что ты выжил когда впервые увидела тебя здесь но боялась что мне это только кажется и уже не чаяла увидеть тебя вновь. — Господи, это самое дорогое в моей жизни воспоминание несмотря на весь его ужас. — прошептал Баки, обращаясь то ли к Лене, то ли к самому себе.