Мы - одно целое

      Потрясённого случившемся и обессиленного от неравной борьбы с тремя конвоирами, Джеймса доставили в лабораторию.       К его собственному большому сожалению, он так и не смог выяснить, куда эти изверги унесли Лену буквально под руки словно она не живой человек, а мешок с мукой.       Джеймсу не удалось вырваться следом, как он ни пытался. Сердце было ни на месте, а в голове полнейший туман и посреди него, маячила только лишь одна мысль о том, что будет с Леной.       Он шёл едва переставляя ноги, а у самого липкий холодок от спины до самого затылка от внезапно пронзившей мозг догадки:       «Неужели ей тоже ввели эту дрянь? И теперь организм Лены отторгает этот яд, что ничем хорошим наверняка для неё не закончится.» — судорожно крутилось в мозгу и Баки на ходу шаркая мысками ботинок по бетонной крошке пола, обхватил голову двумя руками.       Пальцы нащупали неровный шероховатый бинт, затем юноша в приступе глухого негодования просто сорвал его вместе с пластырем, бросая оставшиеся кусочки медицинских принадлежностей на пол.       Сделать вдох было тяжело, хотелось упасть на пол, просто закрыть глаза и уже не очнуться. У него забрали смысл жизни, который стал за эти несколько дней ему так необходим, лишили единственного огонька, согревающего душу.       Без Лены рядом исчез ориентир, пропала уверенность, и опускались руки.       Зачем ему себя спасать?       Ради чего?       Все равно никуда не вырваться из этой проклятой ловушки. И некому теперь приободрить, а такие до боли родные дрожащие пальцы не прикоснутся к груди в попытке успокоить.       Слеза катилась по чумазой щеке и Джеймс порывистым движением смахнул её ребром ладони. Какая то часть его души отчаянно верила в то, что Лена ещё может быть жива.       Да, она сейчас не с ним, но жива.       Юноша чувствовал это, ведь отчётливо слышал глухие удары её сердца, ощущал тепло кожи, когда судорожно прижимался губами к её лицу, слышал её голос в последний раз.       Лишь только это не давало придаться отчаянию окончательно. Он знал, что необходимо собраться с силами и попытаться найти дорогу к тому месту, где держат Лену.       Ведь только когда увидит, убедиться, что его девочка жива, то не задумываясь, как бы плохо ни было разнесёт этот чёртов бункер до последнего камня и трубы, сделает все, чтобы они наконец освободились.       Когда Баки услышал голос, который заставил все внутри закипеть от ярости, то по наитию сжал руки в кулаки.       — Сержант Барнс! — протянул Зола донельзя довольным тоном так, что Баки пренебрежительно сомкнул губы в тонкую линию, взметнув уничижительным взглядом воспалённых, стеклянных глаз.       Он просто не мог поверить, не укладывалось в голове что этот подонок каким-то образом сумел избежать наказания, когда столько усилий было приложено, чтобы Зола непременно ответил за свои преступления.       Видеть его сейчас здесь, такого довольного собой и просто до жути высокомерного, было для Баки хуже любой пытки.       Как могли такое допустить? И куда вообще смотрит правительство?       «Нет. Стив бы низачто не позволил этому случиться.» — про себя думает Баки, не отводя тяжёлого взгляда.       Этот коротышка поднялся с места за своим столом чтобы подойти ближе, а Баки едва мог справляться с внутренним гневом, шумно дышал через нос и нервничал.       — Предположу, вы не гадали что вновь окажетесь в моих руках, ведь правда? — Зола противно ухмыльнулся, осматривая едва держащегося на ногах Джеймса.       Ему было отрадно наблюдать за тем, что все же его труд не прошёл бесследно и теперь он наглядным образом в этом убеждался.       — Я горячо надеялся, что вы уже давно гниёте в тюрьме. — произнес Баки, тяжело сглотнул и добавил:       — Доктор.       Зола только рассмеялся, гадко, противно и самодовольно, давая знак конвоиру подвести своего пленника к креслу с ремнями.       На свою беду Баки хорошо знал, что угодить в то самое кресло не сулит ничего хорошего, поэтому попытался вывернуться из цепкой хватки удерживающего его садиста в гидровской форме.       Тем временем Арним резко повернулся в сторону завязавшейся потасовки, свёл брови самым несуразным образом и искривился от негодующего возмущения:       — Немедленно прекратить! — писклявым голосом выкрикнул он.       Баки уже не мог остановиться, с каждым движением и нанесённым ударом, он чувствовал как внутри разжигается огонь. Яростный, неудержимый, бесконтрольный, злой, он призывал вовсе не к подчинению, а к неповиновению.       Разум горячечно сопротивлялся изменениям, которые понемногу подбираются всё ближе, грозя разрушить всю привычную жизнь, сознание и личность. Заменить чем-то таким, что юноша знал, на самом деле ему чуждо. Ещё пока в его силах было не допустить этого ни в коем случае, а значит он будет сопротивляться до последнего.       Рана на затылке даёт о себе знать кратковременными стреляющими болями, перед глазами пляшут черные точки, но Баки даже не думает прекращать.       Наоборот, он был убежден что пока чувствует боль, как напоминание о том, что он остаётся собой, то значит ничего у этих садистов не выйдет.       Его разум, душа и сердце останутся с ним, останутся с его Леной навсегда.       «Лена…» — её имя ворвалось в этот беспорядочный хаос мыслей и ощущений светлой вспышкой и Джеймс вскричал, словно его голос уже не принадлежал ему — грубо, громко, со скрипящей интонацией:       — Где Лена? Что вы сделали с ней?! Что?! — Джеймс ударил немца со всей силы металлической рукой, затем резко отпустил и поднялся на ноги вновь.       — Зачем вам хрупкая девочка? Что вы хотите сделать с ней? Отвечайте мне! — стребовал срывая горло Баки, во все глаза уставившись на Золу.       — Это была не моя прихоть, сержант Барнс. — Арним поднял руки, невинно пожал плечами.       От каждого его слова веяло фальшью, лицемерием, наигранностью, так что Баки искренне пожалел, что рассчитывал услышать хоть сколько-нибудь правдивый ответ.       — Она сама выбрала этот путь. — просто ответил Зола, смотря за плечо Джеймса.       Юноша был слишком эмоционально измотан и подавлен чтобы вовремя интерпретировать этот жест, а это как раз то, на что рассчитывал Зола.       Поэтому он вновь вернул внимание через каких-то доли секунд и словно контрольным ударом добил несчастного лишь одной единственной фразой:       — Сама нашла свою погибель. — Зола в очередной раз гадко ухмыльнулся.       Джеймс будто не в себе рванулся вперёд, прежде чем почувствовал обволакивающую сознание темноту, которая упорно завлекала его в свои сети.       – Давай, помоги мне закрепить его в кресле. – сухо процедил Зола тому самому конвоиру.       Небрежным жестом махнул рукой в сторону находящегося без сознания Джеймса и добавил:       – Мне не надо, чтобы он начал буйствовать, когда я начну опыты.