Прости меня

Дневник Грейс Беккер. 24 августа 1998г. «Вот мы и дома, Вэл. Наконец-то. Миссис Лэйн настояла на том, чтобы мы с тобой заняли комнату ее покойного мужа, которая была намного больше комнаты для прислуги. Она даже попросила Теда собрать для тебя кроватку, купила тебе огромный запас подгузников и всевозможных средств для ухода за новорожденными. Я так благодарна ей, Вэл. Хочу, чтобы ты знала о том, сколько она для нас с тобой сделала. Поначалу, я считала миссис Лэйн чопорной, вредной старухой, которая овдовев, злится на весь мир за то, что осталась одна и о ней некому позаботиться. У них с мужем никогда не было детей, даже племянников. Как говорила сама миссис Лэйн : «Бог посчитал, что дети для нас с Грегом – слишком большая привилегия». Я очень боялась не угодить ей, старалась скрывать от нее свой уже хорошо различимый живот. Скрывала беременность ото всех (кроме раскусившей меня Шеннон), чтобы меня не лишили возможности работать и копить деньги для нас с тобой. Я должна была работать не смотря ни на что, и мое усердие сыграло со мной злую шутку – однажды я чуть не потеряла тебя… Меня привезли в больницу, после того как на глазах у миссис Лэйн я упала в обморок, увидев проступающую на юбке кровь. Очнувшись, напуганная до ужаса, первым делом я начала ощупывать себя. Ты все еще была со мной и я заплакала от счастья, что все обошлось. Рядом все это время, находилась Лэйн. Она была очень недовольна тем, что я скрывала от нее такую подробность своей жизни. Еще больше, ее недовольство вызвало то, что я не берегу себя. Мы серьезно поговорили с ней – это было похоже на разговор с матерью, которой у меня никогда по-настоящему не было. Я не ожидала, что она такая понимающая, добрая и абсолютно здравомыслящая женщина. Узнав мою историю от начала и до конца, Лэйн пожалела меня и предложила оставаться в ее доме столько, сколько потребуется, пока я не встану на ноги а ты не подрастешь. Знай, Вэл, не все люди плохие. Есть те, кто готов прийти тебе на помощь несмотря ни на что, даже на свою собственную жизненную ситуацию. Надеюсь, когда-нибудь, и ты станешь тем самым человеком, который поможет изменить чью-то жизнь к лучшему. 28 августа 1998 г. Я на грани сумасшествия, Вэл. Прости, что пишу об этом. Прости… Ты не умолкаешь ни на секунду. В ушах звенит от твоего плача, и я не сплю уже вторые сутки. Я удивлена, как миссис Лэйн не слышит этого. Скорее всего, она заткнула чем-то уши. Как бы я ни старалась тебя укачивать, ты не успокаиваешься. Подозреваю, что у тебя что-то болит и мне страшно. Я начинаю плакать вместе с тобой. Завтра к нам приедет доктор, нужно только подождать. Пережить еще одну бессонную ночь… 29 августа 1998г. С тобой все в порядке, Вэл. Теперь я могу выдохнуть. Врач сказал, что я перекармливаю тебя, поэтому у тебя немного болит живот. Мне еще так много предстоит узнать о тебе, а я так глупо растерялась из-за обычных детских коликов. Начинаю задумываться о том, что я – ужасная мать, но миссис Лэйн говорит: мои слова - несусветная чушь. Надеюсь, она права. 12 декабря 1998 г. Вэл, сегодня ты впервые улыбнулась миссис Лэйн, когда она укачивала тебя, сидя в своем любимом кресле перед камином. Она вызывает у тебя такой восторг, какой никогда не вызываю я. Наверное, потому что вышла на половину дня в кафе к Теду, чтобы у нас были хоть какие-то свои деньги. Брать тебя с собой выходит не часто: я постоянно отвлекаюсь, волнуюсь за тебя, и работа выходит из рук вон плохо. Миссис Лэйн уверила меня, что ты не доставишь ей проблем, и она в состоянии проследить за почти полугодовалым ребенком. Она поет тебе песни, рассказывает сказки, играет с тобой, кормит, правда, слегка кривовато меняет тебе подгузники и мне приходится тратить больше времени на стирку твоих вещей. Но мне не передать – как сильно она выручает меня. 8 января 1999 г. Я реву в подушку по ночам. Не могу ничего с собой поделать. Чувство одиночества частенько накрывает меня волной, и я не могу контролировать свои эмоции. Я - двадцатилетняя мать-одиночка, не имеющая собственного жилья, достаточного количества денег и крепкую опору в виде любимого человека. Твой отец – нехороший человек, Вэл. Но я не хочу писать о нем здесь. Когда-нибудь, я расскажу тебе, если смогу… 13 февраля 1999 г. Мне больше не хочется злоупотреблять помощью миссис Лэйн. К тому же, она плохо себя чувствует последний месяц. Подозреваю, что ее болезнь обострилась. Я берусь за любую работу, Вэл. Стараюсь изо всех сил, чтобы прокормить нас и не быть обузой для миссис Лэйн. Я уже взяла дополнительные смены в кафе, выгуливаю собак обеспеченной семьи по – соседству, помогаю мистеру Бернсу в цветочном магазине с упаковкой цветов и подарков. Боже, я вычистила до блеска все унитазы в домах и квартирах богатеньких жителей города! Вэл, мне даже Золушка не позавидовала бы… А вообще, мы с тобой местные знаменитости. «Та самая девушка, которая всюду таскает за собой коляску с ребенком». Ох, Вэл, поскорее бы ты начала ходить. Хотя не думаю, что мне станет легче, когда ты будешь от меня убегать. Нам с тобой очень нужна машина… 16 февраля 1999 г. Мне нужно написать об этом. Я только что вернулась домой в ночи и первым делом открыла дневник, чтобы записать то, что произошло сегодня… Ты крепко спишь в своей кроватке Вэл и даже не подозреваешь, как иногда опасно быть женщиной. Сегодня в кафе была вечеринка по случаю дня рождения какого-то богача. Тед предупредил, что нам придется работать допоздна, и я позвонила миссис Лэйн, чтобы она покормила тебя и уложила спать. Я переживала, что доставила неудобство пожилой женщине, и еще сильнее переживала, что ты будешь капризничать без мамы. Мы уработались до кровавых мозолей на пятках. Нас было трое официантов плюс Тед на огромную компанию из тридцати человек. К 23 часам я уже не стояла на ногах и Тед отправил меня домой отдыхать. Я пообещала, что уберу со стола грязные тарелки и выброшу мусор, перед тем как уехать. Еще в начале вечера я заметила, как на меня поглядывает один из друзей именинника – взрослый мужчина, чуть за тридцать. Уже тогда меня немного напрягало его внимание. Мне было совсем не до мужчин эти полгода. Я вообще не уверена, что хотела бы заводить отношения, пока ты еще совсем маленькая, Вэл. Мне не хотелось делиться своей любовью с кем-то кроме тебя, солнышко. Этот мужчина встретил меня на заднем дворе, когда я выбрасывали мусор. Затушив сигарету о бак, он подошел ко мне непозволительно близко. Я сказала ему, что здесь может находиться только персонал и попросила уйти, но ему было все равно. Вэл, он не стал ходить вокруг да около и предложил мне денег, если я удовлетворю все его потребности. Это повергло меня в шок. За кого он меня принял!? Я оттолкнула его, собираясь уйти, но мой отказ его не устроил: грубо схватив меня за руку, он швырнул меня к стенке, так что я ударилась затылком и у меня потемнело в глазах. Подонок прижал меня своим телом, прикрыл мой рот ладонью и начал лапать холодными руками, залезая под форменное платье. Его губы жадно целовали мою шею, и я хотела кричать от ужаса. Слезы текли по щекам. Я подумала о тебе, Вэл, о том, что не могу допустить такого, не могу упасть в твоих глазах, не могу подвести тебя и, собравшись с силами, укусила мужчину за пальцы. Он тут же отпрянул, взвыв от боли и тряся рукой в воздухе. Я слышала, как он материл меня, на чем свет стоит, а сама убежала в комнату для персонала, чтобы схватить пальто, сумку и бежать без оглядки. Я не чувствовала холод, после того что произошло. Мне было страшно, и этот страх прожигал мое тело насквозь, хоть ноги и руки покрылись мурашками. Мне не сразу удалось понять, в состоянии шока, что гаду удалось снять с меня белье и, чувствуя жуткий стыд, я ехала в такси, крепко прижав колени друг к другу, укутавшись в пальто и боясь, что таксист может что-то увидеть. Я плакала, Вэл. Это было так ужасно. Надеюсь, Теду не влетит из-за меня… А еще, я надеюсь, что тебе никогда не придется работать официанткой». Я провела рукой по странице дневника, заметив, что местами строчки смазаны, будто бы на них попала вода. Не трудно догадаться, что это – слезы моей мамы. Закрыв дневник, я уткнулась лицом в его обложку, подпирая его коленями. Как горько понимать сейчас, что я не оправдала ожиданий своей матери. Теперь не представляю, в каком она была ужасе, когда я сообщила ей, что решила подработать официанткой в одном из бостонских баров. В ее голове наверняка не раз всплывала картина того дня, когда тот мужчина пытался ее изнасиловать и она переживала - не случится ли подобного со мной, тем более, что моя форма это – короткая школьная юбка, гетры и обтягивающий сиськи топик. Я выглядела как дешевая шлюха, но, по словам владельца бара – это делает ему большую кассу, соответственно, и чаевые у нас тоже были весьма приятные. Да, у меня, конечно, было несколько инцидентов с парочкой извращенцев, но я умею за себя постоять и обычно доношу информацию внятно и без рукоприкладства. Но было еще несколько историй, за которые моей матери было бы очень и очень стыдно. Например, однажды я дала пощупать свою грудь изрядно подвыпившему парню за 150 баксов. Уверена, что он даже не вспомнит этого, а деньги мне были очень нужны. Легко отделалась и осталась в плюсе. Но было и другое: выдалась скучная смена и мы с Ким, втихую, распивали бутылку виски из бара, чтобы атмосфера не казалась такой тухлой. А потом, пришел тот симпатичный мужчина, и мне как будто сорвало крышу. Я сделала все, чтобы в конце вечера отдаться ему в темном закоулке за нашим баром и ни капли не пожалела об этом. Почитав мамин дневник сегодня, мне захотелось вернуться в прошлое и сделать все, чтобы стереть подобные моменты из моей жизни. Облако стыда разорвалось надо мной, и я долго сидела, обдумывая то, что хочу сделать сейчас. Нужно ли мне это теперь? Даже если я уже проделала большую работу, пожертвовала многим. Внезапная смерть мамы, ее дневник, болезнь которую она скрывала – все это разожгло во мне нездоровую жажду начать действовать немедленно. Я понимаю, что это очень опасно, и я могу наделать ошибок, которые в последствие, могут принести еще больше бед. «Черт, но ведь я уже все решила…» Сегодня мой последний рабочий день в баре. Я сообщила боссу, что ухожу, вчера вечером, и ему, конечно, было немного жаль, но удерживать меня он не стал, лишь попросил отработать еще одну смену. Ким же расстроилась до слез: сначала я съехала от нее к Мэтту, теперь оставляю ее одну здесь. Подруга расцеловала меня в обе щеки на прощание и подарила мне японские палочки для волос, которые были постоянным атрибутом ее прически – двух заколотых на голове пучков. - Это кандзаси. – Ким вручила мне подарок. - Ты давно хотела такие. Пусть они напоминаю тебе обо мне, детка! - Мы ведь не прощаемся, Ким. У тебя есть мой номер. Мы всегда на связи. Ким снова обняла меня с грустным выражением лица. - Знаю, но мы так клево сработались, Вэл. Придется искать себе новую отвязную коллегу. А я так привыкла к тебе… - Как только у меня все устроится, мы обязательно где-нибудь зависнем. Обещаю, Ким! Мы обнялись в последний раз, так крепко, что у обеих хрустнули кости, затем я попрощалась с парнями-официантами, барменом и боссом. Я почувствовала невероятное облегчение, шагнув за порог бара «О’Шейн». Будто бы прошлое осталось далеко позади и больше никогда о себе не напомнит. Теперь, меня ждет новый этап. Отсчет пошел. Мой план пришел в действие. Сегодня вечером Вэлори Беккер перестанет существовать.