Прости меня

Рано утром мы с Мэттом собрали вещи и поехали в дом моей матери. Я, наконец, собралась духом, чтобы прибраться в нем, разобрать некоторые мамины вещи и возможно, найти что-нибудь еще связанное с мамиными секретами. Я хотела прочесть еще несколько страниц маминого дневника, но все то время, пока поезд мчал до Лоуэлла, я переписывалась с Брендоном. Как я и думала, он не оставит меня в покое до самого осеннего бала: спрашивал чем я занимаюсь, как поживает моя учеба. Затем он признался, что не может перестать думать обо мне и хочет поскорее увидеть меня на балу. «Замечательно, Брендон. Но есть одна загвоздка…» Я решила спросить его о Дженнифер. Как же нам быть с ней? Ведь она наверняка пойдет на бал с мужем. Ответ последовал не сразу. «Не думай об этом» Вспомнив о ней, я включила запись трансляции с камеры в медведе. Он так никуда и не переместился из спальни Ноуэллов. Я прокрутила запись со вчерашнего вечера и, увы, не увидела ничего примечательного. Дженнифер весь день валялась в кровати и смотрела Игру Престолов, поедая ванильное мороженое из ведерка. Пару раз она прерывалась для телефонного разговора с подружками, записывалась в солярий, на массаж, потом несколько раз поправила прическу перед зеркалом. Вечером она приняла ванную, после чего вышла в комнату абсолютно голой, надела пижаму и легла под одеяло с обеспокоенным видом. Наверняка ждала мужа, который слегка задерживался на деловой встрече. Когда Брендон вернулся, Дженнифер встретила его полуулыбкой, спросив как прошла встреча, на что он ответил, всего лишь, что очень устал и хочет поскорее лечь спать. Может миссис Ноуэлл и дура, но что-то в ее взгляде дало мне понять, что она не верит мужу и, тем не менее, когда Брендон лег в постель, обняла его и несколько раз поцеловала в щеку. Ранним утром, Брендон уже строчил мне сообщение, пока Дженнифер сопела, уткнувшись лицом в подушку. Он принял ванную, переоделся и уехал на работу. В след за ним куда-то свинтила и Дженнифер в спортивном костюме: вероятно, отвозить сына в школу. Но вдруг, я увидела кое-что еще. В режиме реального времени, камера записывала, как в родительскую спальню, внезапно, зашел подросток: сын Ноуэллов - Эштон. Парень был невысокий, короткостриженный блондин. Худой, словно страдал дистрофией, с впалыми глазами и щеками. Он был одет в школьную форму, которая болталась на нем самым ужасным образом. Выглядел, мягко говоря, хреново… Я заметила, что Эштон залез в комод с отцовскими вещами. Раздвинув пиджаки и рубашки, он добрался до черного сейфа с циферблатом. Ловко набрав несколько цифр, он открыл его и достал пару сотен баксов, после чего быстро сунул их в карман пиджака и поспешил скрыться, крича на ходу «Иду мам!». Маленький Ноуэлл. Твой секрет мне тоже известен. Как известно и то, куда сегодня ты понесешь денежки, которые украл у отца. Сегодня вечером твой секрет узнают все… - Ты похожа на того мышонка из мультика… - Внезапно заявил Мэтт, смотря на меня сонными покрасневшими глазами. - О чем ты? - Мультик про двух белых мышат, которые строят зловещие планы по захвату мира. - Пинки и Брейн? Мэтт щелкнул пальцами и кивнул. - Да, Вэл. И ты сейчас – Брейн. Скоро ты обязательно захватишь мир! Я посмеялась, закрывая ноутбук, в котором больше не было ничего интересного. - Возможно, не весь мир, а всего лишь крохотную его часть. Мэтт нахмурился и подался ко мне вперед. - Мне стоит ждать какого-то апокалипсиса? Просто, твой зловещий взгляд и странное поведение очень сильно заставляют меня переживать. Я вздохнула, закатив глаза. Мэтту не все равно на меня, но это дело никак не должно его коснуться. - Все хорошо, Мэтт. Я клянусь тебе, что не замышляю ничего дурного. - Прости, но я тебе не верю. Парень откинулся на свое кресло и досадно уставился в окно, за которым уже мелькали прекрасные желтые клены на окраинах Лоуэлла. Мы вот-вот будем на месте. - Мэтт. - Я дотронулась носком своего тяжелого ботинка его кроссовки, чтобы он обратил на меня внимание. Конечно же, он сразу это сделал. – Я обещаю, что все будет хорошо. Честно-честно. Мне важно, чтобы ты доверял мне. Я протянула ему свою ладонь, но он не спешил взяться за нее – долго, с прищуром, всматривался в мои глаза. - Мне важно, чтобы ты была в порядке, Вэл. Я очень переживаю… Сердце оцепенело на секунду, но затем застучало громче обычного. Мэтт взялся за мои руку и слегка пожал ее, переплетая со мной пальцы. - Спасибо, Мэтт. Когда я улыбнулась ему, Мэтт расслабился и поцеловал мое запястье. - Для этого ведь и нужны…друзья. Последнее слово далось ему с трудом. Он выпустил мою ладонь и поспешил отвести взгляд в сторону окна. Стена дружбы дает трещину, и мы оба это понимаем и боимся, что она может рухнуть, покалечив нас обоих. Но иногда, так хочется рискнуть и, быть может, риск будет оправдан. … Зайти в дом мамы оказалось непросто для меня. Последний раз я была здесь одна перед похоронами – чистила холодильник и все поверхности на первом этаже, в том числе комнату, где нашли маму. В этот раз дом казался еще мертвее, чем тогда и желудок сжался в комок. Я все еще не верила в то, что она покинула меня, всех тех, кто были ее друзьями, коллегами, хорошими знакомыми. Вместе с собой, она унесла частичку чего-то прекрасного, что было в этом маленьком городке. - Вэл? – Позвал, Мэтт со второго этажа, где он драил полы в обеих комнатах и кладовке. – Погляди, что нашел! Отбросив щетку и тряпки, которыми тщетно пыталась оттереть ковер в гостиной, я встала с пола, и встряхнув затекшими руками, побежала к Мэтту по скрипучим старым ступенькам лестницы. Будучи маленькой, я прыгала по этим ступенькам и каждая издавала свой особенный противный звук. Мне казалось, будто я наигрывала какую-то мелодию, а на самом деле – только действовала на нервы маме. Тогда она не делала мне замечаний, просто ловила меня у самой последней ступеньки, и крепко сжимала в объятиях, говоря, что поймала самого шумного мышонка во всем мире. Я обнаружила Мэтта сидящего на полу в маминой комнате с большой коробкой. В руках он держал поросший пылью альбом с фотографиями. - Ты была такой смешной в детстве. – Мэтт показал мне фотографию, где я стою на стульчике в кухне кафе с поварским колпаком на голове и ложкой в руках, наблюдая за тем, как Гарри – большой и добрый повар, варит огромную порцию рисовой каши для завтрака. Фото сделал Тед. Мне было 7 лет. - Да. Всегда лезла туда, куда мне захочется. На следующих страницах были мои фотографии в возрасте от пяти до десяти лет. В том числе и фото со всех моих школьных праздников, где я была самым грустным ребенком. Я улыбалась лишь тогда, когда меня забирала мама и мы ехали домой, не забывая на обратном пути заехать за чем-нибудь вкусненьким. Мы просмотрели еще пару альбомов, пока не наткнулись на потрепанный белый конверт. В нем обнаружились старые счета о просроченной квартплате в Лоуэлле, еще несколько документов о решении суда штата Массачусетс признать прошение Грейс Виолы Беккер о ее выводе из-под опеки семьи Джойс. Мама выросла в детском доме и за все время сменила четыре приемные семьи. В последней над ней всячески издевались ее приемные братья. После нескольких попыток изнасилования со стороны старшего брата, мама подала в суд на эту семью и попросила разрешить ей начать самостоятельную жизнь с 17 лет. С помощью своего куратора, она смогла получить свободу над своей жизнью, моментально нашла работу у Теда, и все шло своим чередом, пока она не встретила отца, а потом и Ноуэлла. - Смотри, это документы о покупке акций. – Мэтт внимательно изучал остальное содержимое конверта. – Куча бумажек на небольшие суммы. Их сотни! Мы насчитали таких бумаг на сумму - около трех тысяч долларов. Мама копила деньги на свадьбу и покупку дома. Она говорила мне об этом. И вот появляется Брендон Ноуэлл и обрушивает все мечты моей мамы. - Почему она не обратилась в полицию? – недоумевал Мэтт, вчитываясь в каждую строчку. – Это же очевидный развод на деньги! К тому же, Ноуэлл назвал свое настоящее имя. Его можно было взять тепленьким. Этот вопрос я задавала маме пару лет назад, и она ответила странно. - Она сказала, что ее состояние не позволило ей вступить в игру против этого человека. Она была уверена, что проиграет. Он даже не боялся, что его разоблачат. Ей была важна только я и наше с ней будущее. Мэтт задумчиво кусал губы. В его голове назревал мозговой штурм. - Ты ведь нашла тех, кого он кинул, не так ли? – Вдруг спросил он. - Не всех. Лишь двое согласились на встречу. Причем, у обоих на руках решение суда не в их пользу. В документах, которые те подписывали, была какая-то ошибка, и адвокат Ноуэлла за это цеплялся как клещ. Ноуэлл отрицал свое участие в организации мошеннических схем. - Вот же говнюк! И он живет ни о чем не заботясь, гребя бабки в своей конторе. Мы недавно делали для них софт… Меня словно кипятком ошпарило. - Что? Погоди-ка… - Мы с Максом делали софт для сотрудников его конторы. – Тут же разъяснил Мэтт. - Но даже не думай, что у меня есть хоть какой-то доступ. Их ребята быстренько добавили в систему все, что им было нужно, в том числе – нехилую безопасность. - Сука! - Не выдержала я и пнула коробку с альбомами ногой. Иногда я бываю очень вспыльчивой и видимо это качество досталось мне от моего отца. Уверена, что мой непростой характер – его генетический подарок. - Полегче, Вэл. Давай еще что-нибудь поищем. Мэтт принялся разбирать коробку дальше, вновь натыкаясь на огромное количество наших с мамой фотографий. Я же, все еще пыхтела от злости. Ноуэлл нещадно получит от меня по заслугам. Мы перебирали фотографии одну за одной, поочередно чихая от огромного количества пыли, висевшей в маленькой светлой комнатушке, которая раньше принадлежала миссис Лэйн. Единственным напоминанием о ней – было старое фото в рамке: молодая Мария Лэйн как голливудская звезда шестидесятых смотрит куда-то вверх широко раскрытыми глазами. Длинные темные волосы лежат красивыми волнами. В ушах блестят клипсы. Лэйн всегда была интересной женщиной, удивительно, что ее жизнь сложилась таким печальным образом. Вдруг я заметила в руках Мэтта странную фотографию мамы. - Она обрезана? – Я забрала фото себе, проводя по неровным краям пальцами. - Похоже на то. Посмотри вот сюда. Мэтт показал на талию мамы, которую слегка приобнимала чья-то мужская рука. Плечо и часть волос мамы была обрезана, по-видимому, ножницами. Она была с кем-то на этом фото, но что-то, заставило маму убрать этого человека. Неужели это был мой отец? Мы принялись рассматривать остальные фото, и тут, на одном, я увидела невероятно красивую маму в короткой белой куртке и джинсах, отправляющей в кадр воздушный поцелуй возле блестящего черного Доджа Чарджера 1970 года выпуска. - Его Додж Чарджер рычал как тигр, и я ликовала от восторга. Это была лучшая поездка в моей жизни… - процитировала я вслух мамин дневник. Мое дыхание сбилось. Я не могла поверить, что держу в руках разбитую на мелкие осколки историю любви. Я пыталась всмотреться в фото, чтобы увидеть в отражении блестящей машины хотя бы какую-то мельчайшую деталь моего отца, но качество фотографии того времени не позволяет сделать это. Мэтт подсел ко мне ближе, обнимая и кладя голову на мое плечо. По коже бегали мурашки, пальцы казались до ужаса холодными и я не чувствовала мизинцы. Меня начало трясти, я понимала что вот-вот заплачу. - Нужно прочесть ее дневник до конца, Вэл. – Прошептал Мэтт. – Я думаю, она все объяснила там. Я все еще неотрывно смотрела на фотографию и не понимала, почему мама так тщательно скрывала от меня правду о моем отце. Неужели это настолько страшная правда… - У меня есть еще одна идея, Мэтт. Пока мы с тобой здесь. - Мысль в моей голове возникла совершенно внезапно, и я моментально взяла себя в руки. – Но для начала, давай все-таки закончим уборку, ладно? - Да, капитан! – Весело ответил Мэтт, чтобы хоть немного развеселить меня. Мы еще раз внимательно осмотрели все фото, затем сложили все альбомы в новую, чистую коробку и поставили в шкаф, где я обнаружила шкатулку с мамиными украшениями и крошечный флакончик каких-то невероятно вкусных духов, продающихся поштучно в цветочном магазине за несколько баксов. Все это я заберу с собой в Бостон. … К вечеру мы с Мэттом упахались до страшной ломоты во всем теле. Дом сиял, словно его готовили для продажи, но я никогда не решилась бы на такой шаг. Перед тем, как поехать домой, мы заехали в кафе, где мама проработала почти всю свою жизнь. Поначалу Тед, как и все остальные обитатели, не узнали меня, но стоило мне заговорить, как Тед тут же кинулся ко мне, обнимая меня своими большущими руками. Он был так рад, что я посетила их, сразу предложил нам с Мэттом лучшее место возле окна и просил выбирать все что угодно из меню за его счет. Но я приехала сюда не за тем, чтобы поесть. - Тед, прости, что снова понимаю это тему, но...ты никогда не видел моего отца? – спросила я, когда Тед принес нам две порции картошки фри и Тедсбургер – бургер с двумя котлетами, перцами чили и фирменным соусом. Я видела, как Мэтт облизнулся, увидев свою порцию. - Нет, Вэл. Они никогда не приходили сюда вдвоем. Но Грейс иногда отпрашивалась на свидания с ним. - И даже имени не называла? – С надеждой уточнила я. Тед раздосадовано покачал головой. - Нет, детка. Но возможно, Шеннон что-то знает. Они работали вместе с твоей мамой в одной смене довольно часто. Постоянно секретничали. Сердце забилось в надежде узнать правду сейчас. Тед позвал Шеннон, и темноволосая очень-очень худая женщина тут же вышла из комнаты для персонала. Я поднялась, чтобы обнять и расцеловать ее. От нее все так же сильно пахло крепкими сигаретами. - Как ты поживаешь, милая? – Спросила она, осматривая меня. – Учишься хорошо? Пришлось соврать. - Очень хорошо, Шеннон. Я хотела кое-что спросить… - Зачем покрасила волосы? – Шеннон брезгливо тронула мои локоны. – Ты похожа на стервозную потаскушку. Конечно, я засмеялась. - Пришло время что-то поменять в жизни. Начала с себя. - Ой, перестань! Тебе это не нужно. Ты итак замечательная девочка. Твоя мама всегда об этом говорила и мы все это знаем. - Шеннон, я хотела узнать – моя мама говорила тебе о моем отце что-нибудь? Добродушная Шеннон в одно мгновение стала серьезной и скрестила на груди руки. - Ни слова. Никогда. – Жестко ответила она. – Она не любила рассказывать о своей личной жизни на работе. Мы знали лишь о том, что парень был. Однажды я видела, как он приезжал за ней на черной машине. Я курила на заднем дворе и наблюдала за тем, как они целуются. - Как он выглядел? – с неугасающей надеждой решила узнать я. Что же это за человек такой… Шеннон немного задумалась и вдруг на нее снизошло озарение: - Высокий, вроде бы светловолосый, но я не помню точно. Был хорошо одет и много улыбался. Пожалуй, это все. - Спасибо и на этом. Мы поболтали еще пару минут, потом Шеннон ушла работать дальше, а я вернулась к Мэтту, который уже крал у меня картошку фри. Он спросил, узнала ли я что-нибудь, но по моему грустному лицу тут же все понял и без слов. В 19 часов мы уже ехали обратно в Бостон. Мэтту прилетела срочная работа, и он начал заниматься ею прямо в проезде, поставив ноутбук на колени. Я в свою очередь, принялась за свою работу. Выйдя в туалет, я достала одноразовый телефон и, позвонив по номеру, оставила очень важное сообщение, после чего протерла телефон от своих отпечатков, разбила его и спустила сим-карту в унитаз. Оставалось лишь ждать. Сегодняшний вечер в доме Ноуэллов будет очень и очень неспокойным.