Прости меня

Стоило Брендону выйти за порог, как моя добросердечная улыбка испарилась: не в силах больше сдерживать эмоции, я взвыла, плотно прижимая ладони к лицу. Когда весь пар окончательно вышел, я вернулась в его спальню и плюхнулась на шелковые серые простыни, сворачиваясь в эмбрион и закрывая глаза. Кожа, будто бы, полыхала огнем, но еще больше неудобства доставляла неприятная пульсация между ног, от которой я никак не могла отделаться со вчерашнего вечера. Наверное, лишь чудесное самообладание не позволило мне пустить слезы, когда я почувствовала его в своем теле. Он проникал в меня настойчиво, грубо и чтобы не закричать от ужаса, и хоть каплю расслабиться, я представляла, что отдаюсь какому-то голливудскому актеру, но когда все известные мне люди кончились, пришлось представить даже Мэтта, и это не изменило ситуацию. Я просто смирилась и даже все-таки получила удовольствие. В конечном итоге, ему удалось полностью мной завладеть. Уверена, что Брендон и его сумасшедшее либидо, могли бы долбить меня до самого утра, если бы я не сказала, что у меня кружится голова, и я хочу принять ванную. Еще пятнадцать минут я провела под душем, где, наконец, дала волю слезам, пока смывала с себя его прикосновения и запах. Терла кожу так, что местами содрала ее верхний слой, оставив розовые, щиплющиеся царапины, а напоследок, еще несколько раз вымыла между ног с наибольшим напором воды. Но и это мне не помогло… Я жутко хотела спать. Глаза слипались от усталости и небольшого опьянения. Когда я вернулась к нему, то забралась на кровать и из последних сил доползла до подушки. Он гладил мое лицо, с неугасающим азартом во взгляде смотрел на меня и несколько раз произнес что я «просто невероятная девушка». Не знай, кто он на самом деле, я бы, возможно обрадовалась такому комплименту, но ничего кроме признания в мошенничестве с акциями, я от него не желаю слышать. Он так ничего и не выдал. Я не была до конца уверена, что Брендлн говорит правду о своей семье, но у меня нет и никаких доказательств, что все это - ложь. Его рассказ задел мои чувства и на минуту я подумала о том, что Брендон Ноуэлл вовсе не тот человек, которым казался мне все эти годы. Ночью мне приснилась мама. Впервые после похорон. Она просила у меня прощения, но так и не ответила на мой вопрос – за что именно. Она тихо плакала, а потом ее дух испарился вместе с порывом ветра. Сон был странным, еще долго я блуждала в пространстве в поисках мамы, но потом почувствовала нежные прикосновения к своим волосам и провалилась в темноту сна. Я проснулась, почувствовав запах крепкого и ароматного кофе. Поначалу я не понимала где нахожусь, но быстро определившись, и войдя обратно в роль, вышла к Брендону, который к счастью, уже покидал квартиру. Сейчас мне требовалась небольшая передышка, чтобы понять, как действовать дальше. Я немного повалялась на кровати, разглядывая лампочки на потолке, серые стены и непонятную картину, на которой только с пятой попытки смогла различить очертания человеческого тела. С большим интересом я пошарила в ящиках тумбочек по обеим сторонам гигантской кровати. В одной не было ничего, даже пыли, а в другой лежала книга Черный принц, писательницы Айрис Мердок, что вызвало у меня истерический смешок, и я понадеялась, что ее читал не Брендон, хотя, обнаружив в остальных ящиках какие-то древние, перечеркнутые ручкой, документы Ноуэлл и Хэнсон, прошлогодний ежедневник, таблетки от головной боли и вскрытую упаковку презервативов, я убедилась, что книга вполне может принадлежать ему. Я так же заглянула в большой шкаф с одеждой, где висели исключительно вещи Брендона. В выдвижных ящиках были аккуратно разложены галстуки, носки, трусы, футболки и аксессуары для одежды. В отдельных секциях находилась верхняя одежда, обувь, спортивный инвентарь вроде двух теннисных ракеток и баскетбольного мяча, а на самом верху лежала коробка с парфюмерией. Я понюхала каждый флакон, но меня зацепил только один запах: я брызнула несколько капель на кисть и вдохнула сумасшедший аромат из смеси табака, апельсина и гвоздики. Запах был хорошо знаком мне, ведь похожий флакон я забрала из комнаты моей мамы, когда мы с Мэттом проводили уборку. "Так странно. Брендон пахнет совсем по-другому: свежестью, лаймом и чем-то древесным...но не так. И мне кажется, что этот запах подошёл бы ему больше..." Вернув духи на место, я продолжила обследовать небольшую квартиру. Пока кофемашина наливала мне капучино, я обошла гостиную, заглядывая во все ящики, в надежде найти что-нибудь компрометирующее Брендона в его мошенничествах, но, видимо, о подобных находках не могло быть и речи. Да и глупо полагать, что Брендон оставил бы малознакомого человека одного в квартире с чем-то очень секретным и важным. Я забралась на диван вместе с ногами и пила кофе, любуясь видом Бостона с 24 этажа. Сегодня погода радовала небольшими солнечными просветами, и я надеялась, что просвет вскоре наступит и в моей жизни. Именно в этот момент я обратила внимание на металлический стеллаж с книгами, среди которых затесался фотоальбом. Сев перед ним, я достала альбом и с любопытством раскрыла его, но к моему удивлению, в нем практически не было фото - какие-то из них выборочно изъяли. Более того, фотографии старые: на некоторых Брендону не больше 30, да и Дженнифер, выглядит совсем иначе. Они улыбаются в камеру, держатся за руки – счастливая молодая пара. На одном фото Дженнифер держит совсем маленького Эштона, и Брендон, кажется, доволен, что у него родился сын. Лишь одна фотография выбилась из всего, что я увидела: в самом конце, перевернутая обратной стороной, под пленкой, находилась фотография молодой темноволосой девушки с точеным, слишком худым лицом и костлявым телом. На ней было стильное зеленое платье в стиле шестидесятых годов, на голове небрежно болталась маленькая шляпка-котелок. Фото было обычным, повседневным, но взгляд и подача себя в кадре, выдавало в девушке профессиональную манекенщицу. Это была первая жена Брендона – Энджела. Анорексичная зеленоглазая брюнетка с длинным каре, стервозным взглядом и маленькой плоской грудью. На месте Брендона я бы даже не стала тратить на нее время. Чем она вообще его привлекла? Отчего-то я вспомнила мамин дневник: «…я увидела, что вслед за ним в кафе вошла тощая как скелет длинноногая брюнетка с идеально ровным каре…». Какое-то неприятное ощущение заставило меня вздрогнуть. Я уже гуглила о Брендоне не менее тысячи раз, но никогда не видела никакой информации о его первой жене. Сейчас я вбила в поисковик на телефоне Энджелу Ноуэлл и на 15 странице все же нашла крошечную информацию о том, что сейчас Энджела Ривера (бывшая Ноуэлл) живет с мужем - популярным дизайнером одежды- Михаэлем Риверой в своем замке в Провансе. А еще, Энджела несколько лет проходила терапию от наркозависимости. Судя по фото в статье - у нее все хорошо, хоть внешне она ничуть не изменилась. Мне захотелось вернуться к чтению дневника, но для этого нужно было вернуться домой и, по-хорошему, извиниться перед Мэттом. Быстро собравшись и достав, спрятанный глубоко в сумке, телефон Вэлори, я хотела набрать Мэтту, как вдруг увидела уведомление о новом письме от Роберта Кинли, который сказал, что прибудет в Бостон сегодня и готов встретиться со мной после обеда, там, где мне будет удобно. Он оставил номер своего мобильного для связи в мессенджере, и я быстро написала ему адрес для встречи. С большим воодушевлением я покинула квартиру Брендона, получив неодобрительный взгляд от консьержа, который, наверняка, принял меня за девушку по вызову. Когда я ехала в такси, думала только о том, как быть с Мэттом. Однозначно, первое, что нужно сделать – извиниться за свое поведение, но с другой стороны, Мэтт знает, что я затеяла по душу Брендона и вряд ли примет мои извинения, потому что категорически против любого исхода в моем плане. Ему нужно, чтобы я сдалась и бросила идею с возмездием, но я не могу. После вчерашней ночи, пути назад уже точно нет. Надеюсь, Мэтту все же удастся меня понять. Мне очень нужен друг. Сейчас как никогда раньше. … Дневник Грейс Беккер 19 августа 2008 г. Вэлори 10! Еле уложила тебя спать, малышка. Денек выдался утомительным, но самое главное – что ты была счастлива, моя дорогая! Первый твой День Рождения, который мы отмечали в такой большой компании детей. Картошка фри, молочные коктейли и большущий торт, который тебе подарили все, кто работает в кафе у Теда, шарики, веселая музыка и конкурсы – как же здорово! Я и сама почувствовала себя ребенком. Жаль, у меня никогда не было такого праздника и таких замечательных людей рядом. 10 лет пролетели так быстро, но мы вроде бы, справляемся и даже выровняли наши финансы. Во многом благодаря Теду, который повысил меня до администратора зала. А еще, я начала копить на твою учебу в колледже, Вэл. Хочу, чтобы ты смогла открыть для себя больше возможностей в жизни. Увидеть мир таким, каким никогда его не видела я: развиваться, путешествовать, покупать все, что захочешь, жить и радоваться каждому новому открытию. Ты уже, во многом преуспеваешь и мне так приятно слышать похвалу от твоих учителей. Господи, Вэл! Умоляю тебя, не упусти свой шанс! У тебя все получится, солнышко! Только бы успеть увидеть как исполняются твои мечты… Знаешь, сегодня я позволяю себе выпить целую бутылку шампанского, ура! 15 ноября 2008 г. Иногда, я просто не хочу признавать, что ты уже сознательный ребенок и хочешь знать все обо всем. Впервые ты спросила меня о своем отце, когда тебе исполнилось 6. Ты узнала слово «папа» из книжек, которые мы вместе читали перед сном, потом услышала его в садике, увидела, что за другими детьми приходят не только мамы, но и «папы». Однажды, по дороге домой, ты спросила меня «а где мой папа?» и я не знала, как ответить тебе на этот вопрос. Я не могла сказать правду, чтобы ты возненавидела его, а затем и других мужчин с самого детства, не могла соврать так, чтобы не кривить душой. Я ответила, что «у нас нет папы, но ведь нам и вдвоем неплохо, так?». Конечно, ты согласилась, но уже тогда, во взгляде заметила крошечное недоверие к моим словам. Я пожалела, что не сказала правду, как и жалею, что не смогла сказать правду сейчас. Сегодня ты задала вопрос по-другому. Ты спросила «кто – мой папа?». Надеюсь, ты не заметила, как я испугалась, потому что не знала, можно ли сказать тебе правду сейчас. Теперь ты повзрослела, и мои слабые отговорки тебя не устроят. Я решаю сказать лишь часть правды, и что твой отец по каким-то причинам оставил нас вдвоем. Но тут, ты делаешь контрольный выстрел, и говоришь фразу, которую я никогда не смогу забыть – «Наверное, потому что он нас не любил». Моя маленькая крошка… Дело в том, что он даже не знает о твоем существовании. Недавно, мы с Шеннон обсуждали, что будет, если я умру до твоего совершеннолетия, кому передать опеку и есть ли у тебя хоть какой-то номинальный отец. Знаешь, я сумела найти его адрес, но не решилась заявить о себе спустя столько лет и разрушить своим появлением его счастливую семью. Он, вряд ли, был бы рад получить «Киндер сюрприз». Черт с ним. Твоим опекуном до достижения совершеннолетия я завещала стать Теду. Они с женой согласились, и это был идеальный вариант для тебя, ведь ты хорошо ладишь с его детьми, особенно с Рейчел. Не хочу думать, что умру, не увидев, как ты поступишь в колледж. … Прости, Вэл, что сегодня разочаровала тебя. Но я просто не могу сказать все прямо сейчас. 25 декабря 2008 г. Вэл. Кажется, я влюбилась сегодня. Наверное, произошло Рождественское чудо! Иначе как еще это возможно? Пишу с пылающим в груди сердцем и приятным трепетом в душе. Утром в кафе зашел мужчина, ехавший из Бостона домой в Олбани. Я зацепилась ногой и чуть не свалилась с высокой лестницы на пол, поправляя рождественские венки, но он, как настоящий герой успел меня поймать. Наши взгляды ненадолго задержались друг на друге. Между нами что-то промелькнуло. Трудно было не заметить этого. В знак благодарности за спасение, я угостила его фирменным завтраком за свой счет, хотя он настоял на том, что оплатит заказ, а взамен попросит лишь мой номер и поужинать с ним вечером. Я согласилась, Вэл. Согласилась, потому что впервые за долгие годы вновь ощутила себя женщиной, которая может нравиться и привлекать. Мне не хотелось думать о диагнозе, о том, что я мать-одиночка и что моя жизнь на этом закончилась. Мне вновь хотелось ощутить любовь, не только физически, но быть окруженной ею. Надеюсь, из этого что-то да получится. Его имя – Шон Бэйли, кстати, и сегодня вечером у нас свидание. 9 марта 2009 г. Я рада, что ты принимаешь Шона как члена семьи. Поначалу, я боялась, что ты будешь ревновать и избегать с ним общения, но, в итоге, беспокоилась напрасно. Вы хорошо ладите друг с другом, особенно когда вместе готовите завтрак или смотрите телевизор. Знала бы ты, как мне было стыдно, когда Шон впервые остался ночевать у нас, а утром, ты пришла будить меня, жалуясь на то, что ты опаздываешь в школу. Стыдно за то, что рядом со мной был другой мужчина, а не твой отец… Мы поговорили о Шоне, и ты сказала, что не против, чтобы он был моим мужем. Правда, предложения я пока не получала, но надеюсь, что скоро Шону дадут постоянную работу в Бостоне и мы не будем видеться по неделе в месяц, пока он в командировке. Возможно, тогда мы, наконец, станем полноценной семьей. ***Две страницы вырвано*** 23 августа 2009 г. На улице страшная жара, но я не чувствую ничего, кроме мерзкого холода по всему телу. Наверное, я заболела, или, или просто мое сердце покрылось толстой коркой льда, как в той сказке про Снежную королеву. Я пишу это поздней ночью. До этого долго не могла успокоить тебя и успокоиться сама. Мы ждали Шона еще утром, но он не приехал. Не приехал и в обед. Я звонила ему несколько раз и уже била тревогу, но ближе к вечеру, он сам набрал мне и мы с тобой выдохнули. Когда я взяла трубку, со мной заговорил женский голос. Говорят, что когда-нибудь, правда обязательно всплывает наружу, и обычно, это происходит в самый неподходящий момент. Голос в трубке принадлежал жене Шона – Меган. Жене… он был женат, Вэл, и никогда не собирался жениться на мне. Я была всего лишь командировочным утешением. Я не хочу говорить это слово – «любовница». Оно мерзкое и совсем не для меня. Несмотря на то, что я была унижена, опозорена и все мои мечты разбились как волны о скалы, я выслушала Меган и рассказала ей все про нас с Шоном. Она оказалась невероятно стойкой женщиной, которая давно подозревала, что муж живет на вторую семью. Но больше всего ее интересовало – его ли ты дочь Вэл, ведь у них уже есть… трое детей, Вэл! Трое, мать его, детей! После разговора я сорвалась и от злости разбила несколько кружек, в том числе и твою любимую с собачками. Ты вошла в кухню именно в этот самый момент, и осколок сильно поцарапал твою ножку. Только твой плач, заставил меня опомниться, схватить тебя в охапку и молить о прощении. За эти месяцы, я совсем забыла, ради чего на самом деле, живу и должна жить дальше. Ради тебя, моя малышка, и больше ни ради кого. 9 октября 2009 г. Ты изменилась, Вэл, и я боюсь за тебя. Ситуация с Шоном больше отразилась на тебе, нежели на мне. После того, как я вывалила тебе всю правду о нем, ты расстроилась и ушла в себя. Я пожалела о том, что нагрузила тебя своими проблемами и теперь, ты взвалила все на свои хрупкие плечики, пытаясь разобраться во всем, что произошло. Мне не следовало так делать… «Маму дважды бросили ее парни!» - так ты и сказала мне, когда я вечером пришла в твою комнату и застала тебя в слезах. Почему мы всегда жалеем о том, что произошло, когда все уже случилось? Почему нельзя просто отмотать пленку назад и изменить ход событий… Размышляю как подросток…прости, Вэл. Меня беспокоит то, что с тобой происходит и молюсь, чтобы из этого не вышло последствий…