Прости меня

Гребанная картина. Ненавижу эту гребанную картину! Я швыряю пустую бутылку из-под Джина в ненавистное мне полотно, но страдает лишь бутылка, взрывающаяся как граната, попав в стену. Я вскипаю окончательно, встаю с кровати, пытаясь держать равновесие и не наступать на мусор и осколки стекла. Иду напрямую к картине, срываю раму со стены. После чего с рвущимся наружу криком полного отчаяния, долблю рамой об пол, пока она не разваливается, а потом рву полотно на несколько частей. Становится лишь немного легче. Гнев вышел наружу, но не в той степени, какой мне хотелось. Через несколько минут меня снова начинает колотить. Вдруг, на полу, я замечаю крошечный белый пакетик, в котором оказывается… травка! Видимо я только что вскрыл последний тайник своей первой бывшей женушки. Только подумать! Энджела терпеть не могла, когда я курил сигареты. Она говорила, что ее от них тошнит и настояла на том, чтобы я бросил курить. В то же время, сама она нередко покуривала самокрутки с разного рода травками, объясняя это тем, что таким образом борется с голодом перед важным показом. Тогда я не знал, что травка – самое безобидное чем она увлекалась… Подсаживаться на всякое дерьмо я не намерен, поэтому спускаю всю траву в унитаз, а сам, надеваю куртку, кроссовки даже не зашнуровав или, и иду в ближайший табачный магазин, чтобы купить новый блок сигарет. Владелец магазина хорошо меня запомнил и старается быть со мной максимально вежливым, даже когда я пьян. А пью я теперь практически каждый день… После того, как я едва не отправил Вэлори на тот свет, я начал приглушать нервное состояние крепким алкоголем, еще не зная о том, что самое ужасное ждет впереди. На следующий день после инцидента я позвонил Фреду и пригласил его домой, чтобы обсудить возникшую проблему и… он был в ярости пролистывая толстенную папку, которую Вэлори оставила мне для ознакомления. - Это могло быть пустяком, если бы ты не отправил девчонку в больницу, Брендон!Она развела тебя как дебила. Понимаешь, что тебе грозит, если не выполнишь ее условия? – Фред нервно потирает лоб и захлопывает папку. – Одна надежда на тест-ДНК. Если, конечно, она соврала о вашем родстве. - Мне кажется, что она не врет, Фред. Я думаю, что она вполне может быть моей… моей дочерью. В желудке неприятно булькнуло, и я почувствовал тошноту в горле. Я не хочу больше произносить это вслух… - Мда-а. Тогда, готовь денежки! Это лучший исход. Или…можем пойти по-другому пути. - Нет! Даже не вздумай! Все исследования должны быть подлинными! Я не хочу снова быть втянутым в историю с обманом. Мне нужно точно знать – кем мы друг другу приходимся. Остальное будем решать по мере поступления проблем. Фред вскинул руками и встал с моего дивана, поправляя одежду. - Хорошо, только потом будь готов встретиться с последствиями. Я больше не смогу работать с тобой, Брендон. Наши пути разойдутся. - Я все понимаю. Спасибо и на этом. Фред собирался уходить, забирая папку Вэлори, когда в прихожей вдруг вспомнил еще об одном неприятном событии: - Да, и еще кое-что. Твой развод состоится 22 ноября. Дженнифер завезет тебе документы, когда они с адвокатшей все подготовят. Подпиши бумаги и ты - свободен! Джен… Мне так стыдно перед ней. Я чувствую себя последним дерьмом, только сейчас осознав, сколько горя и несчастья принес ей за последние годы брака. Я звонил ей, хотел объяснить ситуацию, но она не брала трубку. Как и ее родители. Новый телефон сына мне неизвестен, да и вряд ли он захочет со мной общаться. Через несколько дней я узнал о том, что Вэлори – моя родная дочь и мир окончательно превратился в огромное размытое пятно. Я не спал несколько дней, хотя был вывернут наизнанку и вымотан на работе, пытаясь спасти тонущий корабль, который уже покинул Крис, бесследно исчезнув с несколькими миллионами из общего бюджета компании. Затем я расстался с собственными деньгами, раздав то, что когда-то давно украл у жертв моих афер. Вдобавок, в очередной раз получил по морде и стоматолог с трудом восстановил мне два выбитых зуба. Но все это уже не имело значения, ведь постоянно перед моими глазами всплывала Вэлори. Моя взрослая дочь. Мои – плоть и кровь. Ребенок, который всю жизнь ненавидел своего отца, а теперь ненавидит его куда сильнее, чем раньше узнав страшную правду. Я перестал выходить на работу, ссылаясь на грипп, и несколько дней подряд вливал в себя алкоголь, читая копию дневника Грейс. Впервые с тех пор как я был подростком, я дал волю настоящим горьким слезам. Мне не пришло даже в голову на что, я обрек свою любимую девушку, и каково ей было эти 23 года. Моя бедная Грейс... Каким же я был ублюдком. Нужно было бороться за нас! За нашего ребенка... Но я предпочел деньги и роскошь, которых у меня никогда не было раньше, и за это судьба решила меня покарать. Я останавливался, чтобы выпить еще. Залить жгущую изнутри боль и попытаться хоть на немного прикрыть глаза, но потом во сне появлялась Кайли, точнее, Вэлори, с которой мы снова были в том гостиничном номере. Несколько раз я падал с кровати, пытаясь отмахнуться от нее, заставляя ее остановиться, слезть с меня, и просыпался, выплёвывая содержимое желудка на пол. Обжигающий душ, алкоголь и сигареты лишь слегка помогали мне притуплять душевную боль и ненадолго освобождали от стрессовых оков. Мне хотелось выбросить из головы то, что происходило между мной и Вэлори, отделаться от этих мыслей хотя бы на минутку. Приглушить то и дело возникающий в голове вопль ужаса. Мои занятия спортом сошли на нет, и я предпочел просто не выходить без особой нужды на улицу. Завалил квартиру пустыми коробками из-под пиццы, китайской лапши и такос. То и дело натыкался на пустые бутылки возле кровати и дивана. Прожег сигаретами шелковое покрывало и едва не загорелся сам, наконец, уснув после одной из затяжных пьянок. И все это время Вэлори никак не уходила из моей головы. Ее взгляд при нашей первой встрече – дерзкий, притягательный и пробирающий до приятной дрожи. Я повелся, не представля что на самом деле все это было игрой и ложью. И каким был ее взгляд в тот день, когда я видел ее последний раз. Взгляд разочарованного в своем родителе ребенка… Я часами смотрел порно, стараясь отвлечься и возбудиться хотя бы на одну из красоток на экране, но организм был настолько истерзан, что у меня нихера не выходило, и я с досадой открывал новую бутылку, чтобы запить все свои проблемы. Единственным плюсом было то, что дни в алкогольном угаре пролетали невероятно быстро. Лишь иногда я выходил из запоя, чтобы узнать, что творится в компании, пока я медленно убиваю себя. Оказывается, моему заместителю – Марку, вполне удается вести дела, несмотря на то, что практически каждый день кто-то относит в отдел кадров заявление об увольнении. Статистика просела, но не так критично и все благодаря этому парню. А еще - моему огромному пожертвованию в фонд компании, от продажи собственного автомобиля и пары золотых слитков. Сегодня 21 ноября. Мой сорок пятый День Рождения. Я никогда его не праздновал, потому ненавидел его всем сердцем. Отголоски того, что моя мать когда-то пыталась от меня избавиться, сделали для меня День Рождения самым ненавистным днем в году, но Дженнифер никогда не понимала почему, а я не хотел делиться с ней правдой. Я ковыляю в ванную, чтобы умыться. Пора бы уже сделать это. Последние три дня я только и делаю что лежу, пью виски, ем пиццу и курю. Голова кружится. Я вынужден идти по стенке, чтобы не завалиться. Мне снова хочется лечь, но сегодня придется привести себя в порядок, потому что завтра… мы с Дженнифер разводимся. Как я мог допустить это? Ведь я так ее любил… Я влюбился в нее, так же как и в Грейс – хватило лишь взгляда. Джен была прекрасна во всем. Особенно ее кокетливая улыбка. Пшеничного цвета волосы до плеч и ее слегка пухловатые щеки, которых теперь не было и в помине. Уже поздно вспоминать, как быстро закрутился этот роман… и какая сильная была любовь. С мыслями о Джен я вошел в ванную комнату и не заметил мокрое пятно на плитке. Слабость не позволила мне сгруппироваться перед падением и я обрушился на раковину своим лбом, мгновенно отключаясь и не чувствуя никакой боли. … Я очнулся в каком-то доме, лежа на стареньком просевшем диване. Голова раскалывалась на части и я выругался, кривясь от боли. Мне удалось сесть и сфокусироваться на том месте, где я был: совсем крошечная, не густо обставленная мебелью, гостиная домика с нежно-голубыми стенами. «Что нахер произошло?» Поначалу, я думал, что у меня стоит звон в ушах, но постепенно я начал прислушиваться и распознал тонкий и очень приятный женский голос, напевающий откуда-то из другой комнаты. Все еще пошатываясь, я медленно встал с дивана, опираясь на его спинку, и пошел на звук голоса. Я шел, озираясь на каждую мелочь – дом был небольшим, одноэтажным, но очень уютным. Повсюду стоят цветочные горшки. Не совсем новая, но в хорошем состоянии мебель гармонично вписывается в интерьер, на полу дешевенькие но приятные глазу однотонные ковры. Мне показалось, что я уже видел этот дом раньше, но не могу вспомнить где, как вдруг, одна деталь заставляет меня вспомнить и продрогнуть от страха: вид из окна на небольшое озеро, окруженное кленовой рощей, в котором отражается солнце и золотые листья деревьев. Я внутри дома, который мы с Грейс видели в одном журнале. Он продавался за большие для нас двоих деньги, и мы понимали, что такая покупка нам не по карману, но Грейс тогда так мечтала о нем, представляла, как мы будем жить в нем, радоваться каждому новому дню… «Нет… этого не может быть!!!» Я спешу на звук голоса, который доносится с кухни, и когда оказываюсь на месте, застаю возле плиты Грейс в ее любимом желтом платье с розами. Она с улыбкой напевает песню и готовит тонкие блинчики. На соседней конфорке свистит чайник и она тут же снимает его, чтобы разлить кипяток в приготовленные на столе чашки. Встретив мой оцепеневший взгляд, Грейс перестает петь и улыбается мне. «Господи! Неужели я умер…» - Завтрак почти готов. – Говорит она возвращаясь к плите, чтобы перевернуть блинчик. – Выпей пока чаю. Ты, наверное, устал. Она настолько живая, что мне просто не верится в это. Еще пару недель назад я видел ее надгробную плиту и оплакивал ее. Что, тут происходит!? - Ты… ты ведь умерла! – выпаливаю я, стараясь скрывать дрожь в голосе. – Я видел твою могилу! Молодая и как всегда прекрасная Грейс ставит тарелку с готовыми блинами на середину стола и приглашает меня сесть. Я же не могу оторваться с места, не понимая, что происходит. Тогда Грейс собирается подойти ко мне, и я опасливо делаю шаг назад. Она перестает улыбаться и с сожалением поджимает губы. - Ты прав. Меня действительно больше нет… Ее слова как неожиданный удар заставляют меня паниковать. - Значит, я тоже умер!? Нет! Черт возьми, нет! Она видит мой ужас и тут же касается моей руки своею, но я не чувствую, как она сжимает ее, только легкий электрический разряд. Грейс расслабленно выдыхает и отпускает мою ладонь. - К счастью, еще нет. – Она улыбается и продолжает накрывать на стол. - Почему тогда я здесь, с тобой? – я все еще нахожусь в замешательстве. – Может, может я разбил башку и впал в кому!? Грейс начинает смеяться. - Нет. Скорее всего ты без сознания… - она смотрит в окно над раковиной и щурится, когда ее ослепляет солнечный луч. - …но очень скоро придешь в себя. - Значит, у нас мало времени? - Не так много как хотелось бы. Я подхожу к ней, начиная догонять, почему подсознание вырисовает для меня именно такую обстановку. Мне необходимо успеть сказать ей то, чего я не говорил раньше. - Если бы я не ушел тогда, они бы убили тебя, Грейс. Тебя и твоего ребенка… Она внимательно смотрит на меня снизу вверх своими большими голубыми глазами, которые когда-то заставили меня потерять рассудок. - С ней все хорошо сейчас? – вдруг спрашивает она и этим заставляет меня отвести подавленный взгляд. - Я совершил нечто ужасное, Грейс. Мы оба… Грейс качает головой, словно не хочет этого слышать. Она останавливает меня, выставив вперед ладонь, намекая на то, что не хочет знать подробности. В ее глазах блестят слезы. - Это я во всем виновата. - Грейс… - Нужно было все ей рассказать. Она заслуживала знать правду. Я шагаю к Грейс, чтобы обнять ее, но не чувствую ее тела, только короткие электрические импульсы. Она утыкается носом в мою грудь и всхлипывает. - Прости меня. Прости… Прости… - не знаю, сколько раз я в итоге произнес это, но эти слова были крайне важны, даже если все лишь плод моего воображения. - Я уже давно тебя простила, Брендон. Чувствую новый импульс в районе своей поясницы – Грейс обняла меня в ответ. Как же это странно, видеть ее, но не чувствовать ее тела, словно я и впрямь обнимаю призрака. Свет за окном стал ярче, как будто кто-то выставил возле дома софиты. В голове вдруг возник непонятный гудящий звук. - Когда откроешь глаза… - Грейс вновь смотрела на меня, утирая слезы. - …Помни о том, что у тебя еще не все потеряно. Пока ты жив, всегда есть возможность начать заново. Навязчивый ультразвук в ушах становится громче, и я стискиваю зубы, но продолжаю смотреть на Грейс, утопающую в ярком свете. - Береги Вэл, Брендон. – Говорит она, касаясь моей щеки и подтягиваясь выше. – Я очень сильно люблю вас. Когда она целует меня в губы, меня ослепляет яркая вспышка, а барабанные перепонки взрываются от громкого писка. Я резко открываю глаза, потому что слышу, как настойчиво трезвонят в дверь, и все еще никак не отойду от того, что только что произошло. Подо мной огромная лужа. Вся моя одежда мокрая. По лицу обильно течет кровь, растворяясь в той самой луже. Сердце бешено колотится в груди. Когда я поднимаюсь, то замечаю треснутую раковину, а под шкафом воду. Наверное, дело в протекающей по какой-то причине трубе, но я не заметил этого раньше, за что и поплатился, разбив себе лоб. В дверь снова позвонили, и я поспешил открыть, пытаясь не терять равновесия и утираясь собственной мокрой футболкой, которую пришлось снять. По хорошему, мне нужно срочно переодеться. Открыв дверь, я увидел на пороге Дженнифер. Ее лицо было каменным, пока она не заметила на мне кровь. - Что с тобой!? Жена влетает в квартиру, хлопнув за собой дверью, и заставляет меня сесть на кушетку в прихожей. Ее холодные руки ощупывают меня, и я безумно рад, что чувствую их прикосновения. - В ванной потекла раковина. - Я прокашлялся, чтобы мой голос не хрипел. - Я поскользнулся и разбил себе лоб. Лежал в обмороке, не знаю сколько. Мы встречаемся взглядами, когда Джен перестает вертеть мою голову, и ее обеспокоенность тут же сменяется маской безразличия. А еще, она отстраняется, явно почувствовав исходящую от меня неприятную смесь запахов крови, алкоголя, табака и пота. - Я попрошу консьержа вызвать сантехника. – Говорит она, выпрямляя плечи и шею. Она все еще злится на меня. - Спасибо, Джен. Жена хмурится и отводит взгляд. Понимаю, она не желает слышать ни единого моего слова. Даже слова благодарности вызывают у нее раздражение. - Боже мой! – резко восклицает она, проходя в квартиру и замечая кучу разбросанных на полу гостиной пустых коробок из-под пиццы. Ей под ноги попадается бутылка, и она с отвращением отпихивает ее. – Брендон… - Я все уберу, сейчас. Одну минуту… - Нет уж! Лучше приведи себя в подобающий вид. Разберусь сама. Дженнифер оставляет на кухне свою одежду и сумку. Завязав волосы в хвост и засучив рукава свитера, она забирается на стул, чтобы открыть верхние окна, затем принимается разбирать горы мусора. Мне стыдно, что Джен разгребает оставленную мной грязь и спешу как можно быстрее принять душ, вытереть кровавую лужу и подоткнуть место протечки полотенцем. Надеваю последнюю свежую одежду и через пятнадцать минут, я помогаю жене убирать бардак, пусть и едва держусь на ногах. Мы убираемся молча, стараясь не смотреть друг на друга, но то и дело, бросаем короткие взгляды. Неужели завтра мы разойдемся… и ничего нельзя изменить. Джен никогда не простит мне измену. Даже если я объясню ей, скорее всего, сделаю только хуже. Мне нужно её отпустить... ей будет лучше без меня. Сантехник пришел ровно в тот момент, когда я отправил последнюю бутылку в мешок для мусора. Я проводил его в ванную, и он попросил дать ему несколько минут. Тогда я вернулся к Джен, которая пила кофе и раскладывала на столе бумаги. - Собственно, я пришла за тем, чтобы ты подписал все это. – Заметив меня, пока все ещё моя жена толкнула мне стопку бумаг и положила сверху ручку. – Не знаю, ознакомился ли ты с ними до. Мой адвокат присылал копии на электронку Фреда. - Я все видел. Подпишу. Наверное, документы по разводу было единственным, что за все это время я прочитал от и до. Требования Джен, на удивление, были ничтожными. Ее обида была настолько сильной, что она отказалась практически от всего. Мне нужно было лишь обеспечивать нашего сына до достижения им совершеннолетия. Джен вздохнула, когда я наконец покончил с подписями. - Мы можем поговорить? – осторожно спрашиваю я, надеясь на любую возможность объясниться. Джен отводит взгляд и аккуратно складывает документы в папку. - Мне не хочется обсуждать то, что произошло. - Джен… - Брендон! – Джен не выдерживает и швыряет папку на стол. - Ты изменял мне! Врал! Грубил, унижал и… и я не уверена, что вообще когда либо любил... - Это не так, Джен. Я ошибся и… в общем, тут такое, такое произошло… - Угу. Твоя дочь мне все рассказала. Меня передернуло. Я не ослышался? - Ты знаешь!? Дженнифер кивает и залпом допивает из чашки кофе. Вдруг она поворачивает голову и смотрит на меня с нескрываемым отвращением. - Она позвонила и назначила встречу пару дней назад. Я не хотела идти, но она звучала убедительно. Когда я вошла в кафе – застыла в дверях, увидев, что она – копия ты, Брендон. Даже сидит как ты и говорит и вообще… как ты мог этого не заметить!? - Джен, я и подумать не мог, что она моя.. - Господи, Брендон! Ты спал со своей дочерью! Я вижу, что раздражение Дженнифер угасает, когда она замечает у меня за спиной сантехника, вылупившегося на нас обоих, как на сумасшедших. Мне приходится сгладить ситуацию накинув ему сотню поверх выполненной работы. Когда я возвращаюсь, Джен плачет, и я хочу обнять ее, но она отталкивает меня от себя. - Ты скрывал от меня правду о своей семье, о том, чем ты промышлял до встречи со мной. Говорил что твои родителиумерли, что ты сирота! А оказалось...Я думала, ты любишь меня. Но все было ложью... - Не было! Я все еще люблю тебя, Джен. – Снова делаю попытку обнять ее, но она спрыгивает со стула и отходит на шаг, обхватив себя за плечи. - Как я могу верить тебе? Ты профессиональный лжец, Брендон! Всю нашу совместную жизнь – ты меня обманывал! А я, как дура, все эти годы поддерживала тебя, искренне веря в то, что помогаю тебе. Нет. Я просто была твоим красивым, но бестолковым аксессуаром. Мама была права - ты просто хотел создать иллюзию счастливой семьи для всех этих богатеньких мудаков. Заработать себе хорошую репутацию. Сердце заходится в груди. Ужасное чувство, когда тебе тыкают правду в лицо, и ты не можешь отвертеться. Последние годы я действительно думал о Джен именно в таком ключе. Я просто не понимал, что сам же сотворил. И меня окончательно прорывает... - Я хочу попросить у тебя прощения, милая. – Не выдержав, я падаю перед Джен на колени, и она с удивлением распахивает глаза. – За все, что сделал с нашей семьей. За то, что не ценил тебя по настоящему и за то, что был глуп в выводах по отношению к тебе. Я всегда любил тебя, но никогда не ценил того, как сильно ты любила меня, и на какие жертвы тебе пришлось из-за меня пойти. Я люблю тебя, Дженнифер Арлингтон, и говорю это с чистым сердцем. Надеюсь, что в будущем, у тебя все сложится так, как ты сама захочешь. - Встань… - Джен утирает нос, не переставая всхлипывать. Я делаю, как она мне велит, и молча жду от нее хоть каких-то слов, при этом восхищаясь тем, как потрясающе она сегодня выглядит. Она довольно просто одета, на лице ни единого следа косметики, что делает его молодым и каким-то особенно милым. В ушах маленькие жемчужные сережки. Она немного напоминает мне Джен из прошлого и я улыбаюсь ей. Внезапно она бросается ко мне и стискивает меня в объятиях. Она тихо плачет и у самого слезы наворачиваются на глаза. Когда ее перестает трясти, она поднимает голову и внимательно смотрит мне в глаза, а потом, я целую ее. Мы долго целуемся, пока Джен не отстраняет меня. - Мы завтра разводимся, Брендон. Я четко это решила. Она сожалеет об этом, вижу по ее взгляду. - Да. Прости. Понимаю, так будет лучше… - Лучше… Она закрывает глаза, будто бы сдерживая внутри себя огромную боль, а потом вздохнув, снова заставляет меня поцеловать ее. Мы целуемся с такой страстью, будто бы вернулись в день нашего знакомства, после чего, медленно приближаемся к спальне, срывая друг с друга одежду. - Завтра развод… - строго напоминает Джен, когда я кладу ее на кровать и без остановки целую в шею. И тут моя голова начинает кружиться. Жена замечает неладное и мы меняемся местами. - Ты как? – интересуется она садясь на меня верхом. Перед глазами мелькают какие-то вспышки, но это не мешает мне наслаждаться Джен. Я безумно счастлив тому, что определённые части моего тела вновь функционируют как надо. - Мы точно хотим развестись? – спрашиваю я, когда Джен начинает двигаться на мне. - Завтра в 10 в зале суда, Брендон. Это наш последний день в браке. Я глажу тело своей жены и улыбаюсь. - Тогда проведем этот день с пользой. … Ранним утром меня будит телефонный звонок. Я прижимаю телефон к уху, а сам крепче обнимаю Джен под одеялом и целую ее в плечо. - Ну и где ты, черты бы тебя!? – Фред почти что кричит в трубку. – До заседания 10 минут. Адвокаты на месте, а вас с женушкой след простыл! Я тяжело вздыхаю и слегка толкаю Дженнифер, шепнув ей на ухо: - Заседание суда через 10 минут, Джен. - Дай мне трубку. – Спросонья говорит она, и я передаю ей телефон. - Фред. Это Дженнифер. Мы передумали. Передай эту информацию Нине… Какой штраф? А? Да и Бог с ним… Хорошо… Пока-пока. Джен отключает мой телефон и кладет его на тумбочку, а я не могу сдержать улыбку и несколько раз целую Джен в ухо, вдыхая её невероятный аромат. - Я люблю тебя. – Говорю я и замечаю, легкую ухмылку на лице жены. - Я еще не определилась в своих чувствах к тебе. А теперь, дай мне хотя бы час на сон. Вечером я уеду в Техас и, надеюсь, что родители не сожгут меня заживо, когда узнают, что я все еще замужем.