Linger

— Это не займёт много времени, я обещаю, — застенчиво говорит Юнхо. Сан сверкает, хотя настоящего тепла ему не хватает. — Я сказал тебе, что всё в порядке. Я не против. В любом случае ты делаешь мне одолжение. Засунув руки поглубже в карманы пальто, Сан подстраивает свой темп под длинные шаги Юнхо по проходу продуктового магазина. Они в отделе чистящих средств, Юнхо толкает тележку, а Сан только и делает, что просматривает этикетки и цены, задаваясь вопросом, не закончилось ли у него что-нибудь. — Тем не менее вместо того, чтобы отвезти тебя домой после работы, я потащил тебя в магазин за продуктами, — сетует Юнхо, закидывая пачку стирального порошка. — Мне нравится ходить за продуктами, — пожимает плечами Сан. — Кроме того, тебе вообще не нужно было забирать меня с работы. — Ты знаешь, что это мой любимый продуктовый магазин, и так получилось, что он находится по направлению к твоему дому, так что, — он толкает плечо Сана. — Я подумал, что тебе не помешало бы отказаться от ежедневных поездок на автобусе. Люминесцентное освещение, болтовня людей и тихая музыка, льющаяся из динамиков; Сан замечает пачку замороженной лазаньи и направляется к ней, а Юнхо решает просмотреть холодильник с различным ассортиментом мяса. Но он бросает на Сана довольно осуждающий взгляд через плечо. Сан дуется. — Что? — Замороженный ужин? — Сегодня вечером у меня не будет времени что-либо сделать. Мне нужно пораньше лечь спать. — Сан осторожно кладёт упаковку на свободное место в тележке Юнхо. — Много дел завтра? — Юнхо ведёт их в другой проход. Какая-то женщина проходит мимо них, не поднимая глаз, и почти врезается прямо в Сана, но Юнхо кладёт руку ему на поясницу, отталкивая его с её дороги. Это заставляет Сана прижаться к Юнхо: он невероятно силён, и Сан чувствует себя так, словно застрял в дешёвой романтической дораме, задыхаясь от внезапного толчка. Женщина мгновенно кланяется, бесконечно извиняясь, хотя Сан и Юнхо уверяют её, что всё в порядке. Сан слегка хихикает над тем, как Юнхо сжимает его за талию, прежде чем отпустить. — Это было близко, — шутит он. Но воспоминание о предыдущем вопросе Юнхо заставляет Сана немного расстроиться. — И да, завтра у меня много дел. Он не собирается тянуть с интригой, но Сан боится дел, которые наступят на следующий день. Внезапно ему не хочется ничего, кроме как прижаться к толстовке Юнхо и позволить ему унести Сана от нового столкновения. Юнхо читает этикетки на бумажных полотенцах, но быстро поднимает взгляд на задумчивый тон Сана. — В чëм дело? — Ничего плохого. Меня просто заставили стать волонтером и помочь Уёну и Чонхо переехать в их новую квартиру. — Заставили стать волонтером? — Юнхо смеётся, пряча губы за ладонью. — Ты знаешь, какой Уён. Он приказал мне быть там завтра ровно в семь утра. Они обмениваются взглядами. Да, похоже на того Уёна, которого они знают. Им потребуется ещё некоторое время, чтобы осмотреть остальные проходы. Брови Юнхо продолжают сдвигаться от сожаления, и Сан не может не закатить на него глаза, воздерживаясь от упоминания о том, что проводить время с Юнхо, — это всё, чего он когда-либо хотел, независимо от того, насколько обыденными вещами это может быть. Когда они уже на кассе самообслуживания, Юнхо пропускает свои продукты через сканер, и Сан понимает, что он хочет что-то сказать. У Юнхо есть характерная особенность: он не может смотреть Сану в глаза и просто слишком концентрируется на том, что делает; его рот сжимается в задумчивости, а рот Сана расплывается в медленной ухмылке. Юнхо возится с мешком муки, который Сан вручил ему из тележки, когда его решимость, кажется, достигает своей цели. — Значит, завтра вас будет только трое? Сан мычит в подтверждение. — Знаешь, я бы тоже мог прийти помочь, — вяло предлагает Юнхо. — А ты бы хотел? — спрашивает Сан, поднимая бровь и передавая Юнхо банки пива. — Ещё одна пара рук не помешает, верно? Могу поспорить, это будет чертовски утомительно, — наконец Юнхо смотрит на Сана с лёгкой улыбкой. — И я отлично справляюсь с поднятием тяжестей. Громко сглотнув, Сан игнорирует последний комментарий. Это заставляет Юнхо ухмыляться — засранец — а Сану приходится слегка покачать головой, чтобы восстановить свои мозговые способности. — Наверное, они были бы не против, если бы ты помог, но серьёзно, Юнхо, ты не обязан это делать. Завтра у тебя нет смены, так что тебе следует провести день, отдыхая и занимаясь… не знаю, более интересными вещами. — Сани, у меня такие же выходные, как и у всех остальных, и я использую их для обычных дел. Я не просто лежу в постели весь день и сплю. Сан прищуривается в лёгком выговоре. — Возможно тебе следует. — Я ценю, что ты так заботишься о моём благополучии, но я думаю, что моё время было бы потрачено с пользой, помогая моим друзьям, — подчёркивает Юнхо, беря очередной пакет из рук Сана. Он потерялся в их разговоре и забыл передать Юнхо то, что держал в руках, и тогда он замечает, что это такое. — Эй, это моя замороженная лазанья, — Сан идёт за ней, чтобы заплатить за неё после того, как Юнхо закончит. Прежде чем он успевает это сделать, Юнхо убирает его вне досягаемости, отмахиваясь от попытки Сана. — Давай я куплю это тебе, — он подносит пакет к сканеру, и Сану ничего не остаётся, как раздраженно фыркнуть. — Плюс, если ты забыл, у меня есть машина. Обычно они очень помогают, когда перевозят кучу вещей из одного места в другое. Не в силах с этим спорить, Сан наблюдает, как Юнхо достаёт свою карту, чтобы заплатить за продукты, и ему приходится складывать их в пакеты. Юнхо, зная, что он выиграл спор, нахально улыбается молчаливому согласию Сана. И Сан не может сказать, что ему грустно из-за перспективы снова увидеть Юнхо завтра. Конечно, они будут заниматься ручным трудом, от которого люди потом отлеживаются несколько дней, но, по крайней мере, Юнхо будет там. Сан просто не хотел, чтобы он провёл свой выходной, пока им командовали, а затем устал сильнее, чем могла бы утомить его настоящая работа. Но Юнхо, похоже, более, чем согласен с этим; он забирает большую часть сумок, когда они выходят из магазина, и спрашивает Сана, может ли он достать ключи от машины из кармана пальто Юнхо, чтобы открыть багажник. Он делает всё это с лёгким намеком на улыбку, всё ещё скользящую по его губам. Уже далеко за полночь, когда они пересекают парковку, — вдалеке светит луна, звëзды скрыты за световым загрязнением окружающей среды, а высотные здания обрамляют их со всех сторон. Холодная погода в последнее время постоянна и по прогнозу будет только ухудшаться. На следующий день им буквально придётся вставать на рассвете — если Юнхо действительно серьёзно настроен помочь Уёну и Чонхо с переездом, — и всё же, когда он везёт Сана к себе домой, у Сана есть отдельный пластиковый пакет, контейнер замороженной лазаньи, радио с одним из любимых альбомов Сана и Юнхо рядом. И нет ни одного места в мире, где бы он хотел сейчас оказаться. *** Юнхо сдержал слово. Телефон Сана начинает звонить, когда он чистит зубы, пытаясь держать глаза открытыми, а волосы торчат дыбом. Он стонет, проклиная Уёна и его последующие пять поколений, готовый кричать на него, что он будет там максимум через тридцать минут. Но затем он видит, как другое имя мигает на экране. — Юнхо? — Сан ворчит с полным ртом пены от зубной пасты, когда берёт трубку. — Доброе утро, — весело отвечает он, — я тебя разбудил? — Не-а. — Сан полоскает рот, раздражённый тем, что Юнхо звучит так счастливо в такой ранний час. — Я почти готов. — Хорошо, я жду в машине. — Ты уже здесь? — удивлённо спрашивает Сан. Он бросается к своему шкафу, подбирая комплект одежды, которая не будет сковывать его движений. — Ты сказал ровно в семь утра. — Для меня! Мне нужно быть там пораньше, но тебе нет. Ты мог бы прийти позже, я… — Сан прерывает разговор и натягивает через голову свежую футболку. — Юнхо, ещё так рано, какого чёрта? Но мужчина на другом конце линии просто отшучивается. Как будто ему совсем не трудно проснуться в шесть утра в выходной день. Он просит Сана встретиться с ним внизу и вешает трубку. Поэтому Сан спешит укротить свои несговорчивые волосы с помощью бейсболки и быстро выходит из квартиры с ключом и телефоном в руке. Юнхо не только ждёт его в своей красивой и тёплой машине, но и приносит Сану чашку горячего чёрного кофе, в котором идеальное количество сахара, когда он его пробует. — О боже, это прекрасно. Спасибо, — Сан вдыхает божественный запах кофеина, и это мгновенно приводит его мозг в движение. Улыбка на губах Юнхо мягкая: он доволен собой за этот маленький жест, Сан тает на пассажирском сиденье и безостановочно хвалит его за такую ​​заботливость. Он замечает, что кончики ушей Юнхо приобретают очаровательный розовый оттенок, и ему чертовски трудно не ущипнуть их и провести по мочке уха подушечкой большого пальца. Сан крепче сжимает чашку кофе между ладонями. Лучше всего держать его пальцы занятыми. Отвозя их в старую квартиру Уёна и Чонхо, Юнхо поддерживает лёгкий и скудный разговор; Сан проглатывает кофе, и этого достаточно, чтобы разбудить его мозг, но он всё ещё невероятно ленив — Юнхо хихикает из-за его задержек с ответом, вместо того, чтобы чувствовать раздражение. Как только они приезжают, Уён радостно визжит, увидев, что Юнхо тоже здесь, затем окутывает Сана сокрушающими кости объятиями, радостно благодаря его за добавление ещё одной машины в уравнение. — С двумя машинами будет намного быстрее! — Уён удовлетворённо вздыхает, обнимая Сана за бок. — Мы ждём, пока грузовик загрузит тяжёлую мебель. Проходи, Чонхо собирает вещи на кухне. Их старая квартира маленькая, ненамного больше, чем у Сана, хотя за годы совместной жизни у пары накопилось немало вещей. Сан осторожно осматривает армию картонных коробок, загромождающую пол. Уён бродит вокруг, уклоняясь от коробок привычными прыжками. Сан плетётся позади, его позвоночник плавится от удовлетворения, когда он чувствует, как Юнхо закидывает руку ему на плечо. — Привет, — приветствует Юнхо, когда Чонхо стоит около кухонной стойки с огромной коробкой в ​​руках. Он вспотел и тяжело дышит, ворча что-то о том, что устал, когда Уён приближается, чтобы чмокнуть его в щëку. — Это ад, — жалуется Чонхо. — Откуда у нас столько вещей? Уён пожимает плечами. — Не смотри так на меня. По крайней мере я смог уместить две коробки только кухонной утварью. — А вы, ребята, уже перенесли несколько коробок в новую квартиру, да? — Сан осматривает пространство и молча задаётся вопросом, сколько их, потому что количество, которое он видит, весьма пугающее. — Сани, мы перевезли уже двадцать коробок. Двадцать! — глаза Чонхо расширяются от ужаса, а Юнхо фыркает от удовольствия. — Больше всего меня беспокоит то, как, чëрт возьми, мы собираемся распаковывать всё это позже. — Самое главное — матрас для сна, кастрюли и сковородки для приготовления еды и, например, туалетная бумага, — говорит Юнхо. — Я не могу с этим спорить. — Уён обвивает руками шею Чонхо, обнимая его сзади. — Но нам лучше распаковать всё побыстрее, иначе в течение следующих шести месяцев весь наш дом будет в коробках. — Сможем ли мы это сделать? — с надеждой спрашивает Чонхо. Уён покачал головой, нежно целуя затылок своего парня. — Абсолютно нет, дорогой. «Они действительно прекрасная пара», — думает Сан, наблюдая, как они спорят о том, какие коробки следует поставить в машину Юнхо. Зависть — это не то, что Сан когда-либо хотел бы испытывать к своим друзьям, но он не может избежать лёгкой боли, которая пронзает его сердце всякий раз, когда он находится в таких чистых, функциональных отношениях. Это не значит, что у Уёна и Чонхо нет недостатков или что они не ссорятся время от времени — Сан присутствовал не раз, когда их здоровые споры перерастали в самые настоящие скандалы, — но они похожи на двух людей, которые любят друг друга. Им удалось построить что-то прекрасное, что согревает сердце любого, кто смотрит на них, даже на расстоянии. Это несколько горько-сладко, когда они так открыто целуются, обнимаются и так громко выражают свою преданность, а Сану приходится продолжать смотреть на Юнхо краем глаза, чтобы его не заметили. Юнхо таскает коробки и послушно мычит, когда Уён отдаёт приказы, а Сан смотрит на него с лёгкой, застенчивой улыбкой, когда он знает, что Юнхо не обращает на него внимания. Сан всегда смотрит на Юнхо, с тех самых пор, как только встретил его. Он не думает, что когда-нибудь остановится. *** — Я не могу… я реально не могу больше. — Уëн, не будь таким драматичным, — задыхается Сан, жалея что не может поднять руки, чтобы ударить Уёна. — Мы наконец закончили. Это заняло всего-то… — он замолкает, шея слишком болит, чтобы искать часы. — Шесть часов, — отвечает Юнхо, так же запыхавшись. Сан слышит его голос рядом, а это значит, что у них всех была одна и та же идея. Чонхо стонет от боли. — Уён-и, детка, мы больше никогда не будем переезжать, ясно? Давай просто жить здесь, пока мы не состаримся и не умрём. — Согласен. — Разве старикам не нужны сады и прочее? — Сан моргает, глядя на потолок, удивляясь тому, насколько он белый и безупречный. — У вас только крошечный балкон. — Мне не нужен сад, — говорит Уён. — Или вот как: если нам понадобится сад, мы можем переехать в деревню и оставить всё здесь. Мы будем жить за счёт природы. Чонхо мычит в знак согласия. — Да, это звучит хорошо. — Но вы же знаете, что есть компании, которые вы можете нанять для выполнения этих задач, не так ли? – отмечает Юнхо. — Уён хотел получить полный опыт переезда на новое место, — с горечью объясняет Сан. Юнхо усмехается. — О, тебе понравилось, Уён-а? В ответ он слышит протяжное рычание. — Заткнитесь все. Единственное, что Уён и Чонхо могут вычеркнуть из своего списка желаний, — это идеальный паркетный пол. Может быть, у Сана галлюцинации из-за того, что его кости превратились в желе, но поверхность комфортна для его затëкших мышц. Все четверо растянулись на полу среди груды картонных коробок. Уён предупредил их, чтобы они не прикасались к дивану или новому ковру, пока они все покрыты потом и пылью. Однако Юнхо был прав: четыре пары рук сделали работу проще и быстрее. Конечно грузовик тоже хорошо помог, чтобы перевезти большую мебель, но им пришлось нести всё до квартиры самим. Сан уверен, что не сможет пользоваться руками ещё неделю. Даже Юнхо, который зарабатывает на жизнь тяжёлой работой, выглядит и говорит так, будто достиг своего предела. — Я так голоден, — скулит Уён. В этот момент желудок Сана согласно урчит. — Чëрт. Я тоже. — Я хочу пиццу, — мечтательно говорит Чонхо. — И жареную курицу, — добавляет Юнхо. Им требуется время, чтобы осознать, что еда будет идеальной наградой за их тяжелую работу. — Я закажу для нас, — заявляет Уён, и, поскольку они слишком устали, чтобы возражать, он начинает спрашивать их, каких вкусов они жаждут. Сану приходит в голову мысль, что ему придётся двигать конечностями, если он хочет есть, поэтому он немного покачивает своим телом, собирая силу, которой у него сейчас нет. Его макушка ударяется о что-то мягкое, и раздаётся голос Юнхо: «Эй». Сан откидывает голову назад и, конечно, он врезался в бедро Юнхо. Всё это время они лежали рядом друг с другом. — Извини. Но Юнхо просто поглаживает Сана по голове, лениво играя пальцами с его потными прядями. Уён держит их в курсе статуса доставки, а Чонхо предлагает Юнхо пойти с ним в магазин внизу за пивом. Причитая и жалуясь, они встают с пола. Чонхо и Юнхо отправляются за напитками, а Уён и Сан ищут коробку с кухонными принадлежностями. — Было приятно, что Юнхо пришёл на помощь, — беспечно комментирует Уён. — Мм, — Сан приседает за башней из трёх коробок, которые, похоже, ненадёжно скреплены. — Я рассказал ему об этом вчера, и он предложил, так что... — И всё же. Ему не обязательно было приходить. Это правда, но Сан не признает этого вслух, как бы он ни размышлял об этом. Он и Уён друзья, и Сан знает, что это за небрежный комментарий: он пытается прощупать почву. Сан демонстративно не отвечает, и, к счастью, Уён не напирает. Для него это очень нетипично, и Сан, понятно, настроен скептически, когда между ними царит молчание. Обычно Уён был даже более громким, чем Сонхва. Он также знаком с информацией, которую Сан хранит у себя в сердце; Уён и Сонхва — лучшие друзья Сана уже много лет, поэтому Сану трудно что-либо скрыть от них. Даже если он попытается, они всё равно узнают обо всём по его лицу. Это дар — иметь друзей, которые любят и дорожат тобой, которым небезразличны твои чувства. Но в этом случае Сан чувствует себя странно разоблачëнным и жалким. Ему трудно справляться с беспорядочными мыслями в собственной голове, ему не нужно, чтобы друзья чувствовали себя странно из-за его ошибок. Это скудная отсрочка от того, что они, похоже, перестали приставать к Сану по этому поводу, — после того, как он умолял их прекратить это, — и теперь они тут и там прибегают к отстранённым комментариям под предлогом «проверить его». Чего он от них не требует. Ему это не нужно. Сан в порядке. На самом деле он более чем в порядке. Юнхо и Чонхо вскоре возвращаются с пачкой пива и коробками для пиццы в руках. — Внизу мы столкнулись с курьером, — говорит Чонхо. Им по-прежнему запрещено прикасаться к тканевой мебели, и они снова сидят на полу неблагополучным кругом. В новой квартире Уёна и Чонхо огромные окна, обрамляющие стены, — отсутствие штор позволяет свету проникать внутрь. Они сидят прямо под солнечными лучами, и Уён начинает длинный монолог о том, почему это было главной причиной, по которой они решили купить это место. На улице холодно, погода с каждым днём ​​становится всё более прохладной. Но она не может проникнуть к ним внутрь. Юнхо открывает бутылку пива, передаёт её Сану, затем берёт одну себе. Чонхо манипулирует Саном, устраивая соревнование в том, кто быстрее съест один кусок пиццы, в результате чего Уён кричит на них, чтобы им не стало плохо, потому что у них есть только один доступный туалет. Когда Юнхо смеётся, он делает это всем своим телом: запрокидывает голову и открывает рот в искреннем веселье. Иногда это заставляет его тело падать, что и происходит сейчас, пока он катается по полу от смеха, когда Сан и Чонхо давятся пиццей пепперони. Момент из тех, которые Сану хотелось бы как-то зарегистрировать, увековечить его в тысяче картинок, на которые он мог бы посмотреть в будущем или видео, чтобы смотреть и пересматривать, когда ему заблагорассудится. Особенно, когда они заканчивают есть и им лень двигаться, и Сан снова оказывается на полу, положив голову на бёдра Юнхо. Уён и Чонхо начинают спор о том, с какой комнаты им начать, но мысли Сана сосредоточены на руке Юнхо, играющей с его волосами. Сан счастливо вздыхает, думая, что не так уж и плохо, что он не может запечатлеть этот момент на всю жизнь. Он будет удовлетворён пребыванием в нëм и просто сохранит его в своей памяти. *** Юнхо паркуется перед домом Сана, двигатель работает с тихим рёвом. Сан молится, чтобы звук был громче, чем биение его сердца; на горизонте рисуются сумерки, пока они несколько минут сидят в машине в тишине, прежде чем Сану становится слишком неловко. — Я очень ценю, что ты пришёл сегодня на помощь. — Сан поворачивает к Юнхо и немного удивляется, обнаружив, что он уже смотрел на него. Одна рука лежит на руле, другая постукивает по собственной ноге. Юнхо пожимает плечами. — Мне было приятно помочь им, даже если завтра моя спина просто отвалится. Сан сочувственно улыбается. — Моя, наверное, не даст мне встать с кровати завтра. И им ещё предстоит всё это распаковать, — он вздыхает. — Чонхо прав: теперь им лучше не переезжать до конца жизни. — Если подумать, им предстоит ещё вдвое больше работы. Мы перевезли коробки, но им придётся заново разбирать свои вещи, — гримасничает Юнхо, выглядывая за опущенное боковое стекло — По крайней мере, они могут сделать это вместе. Сан кивает, теребя пальцы, лежащие на коленях. Он не знает, почему до сих пор здесь, они оба устали и остро нуждаются в душе. Ему следует попрощаться и поблагодарить Юнхо за то, что он отвёз его домой.  Но Сан медлит. Он редко сам просит об этом, пробивает брешь, переходит мост. Он более чем готов сказать «да» каждый раз, когда Юнхо предлагает; Сан всегда хочет его, независимо от обстоятельств.  И всё же он не решается придать форму своим желаниям, потому что его хрупкому мозгу это кажется слишком большим. Что, если Юнхо не в настроении? Что, если он скажет, что они весь день провели рядом друг с другом и Сан ему надоел? Нет, он слишком добр, чтобы так говорить, но может и отказаться. Он может отказаться, и Сан останется… Ну, у него останется только своя компания, к которой он привык. Это не так уж плохо. Его сердце бьётся в неистовой симфонии.  Он не готов прощаться.  — Эм, я знаю, что мы все устали и ты, наверное, хочешь пойти домой и отдохнуть, но мне просто интересно, может… — Сан замолкает от внезапной тишины.  Юнхо заглушает двигатель. Сан поворачивается к нему с широко раскрытыми глазами и встречает ожидающий взгляд Юнхо. Воздух вокруг них потрескивает, кончики пальцев Сана покалывают, его изношенные конечности поют, возвращаясь к жизни. — Может? — подстрекает Юнхо, наклоняясь к нему. И, ох, Сану нужно его поцеловать. Его губы должны коснуться губ Юнхо прямо сейчас, иначе он умрёт.  — Не хочешь зайти? *** Как и остальная часть его квартиры-студии, ванная Сана соответствует размеру коробки из-под обуви. Пространство внутри душевой кабины минимально, его недостаточно для того, чтобы два человека могли комфортно принять ванну без столкновения локтей или случайного удара ногой по стеклянной перегородке. Но для них это не впервой. Юнхо научился совмещать своё высокое тело с более компактным телом Сана, и горячая вода льётся на них, расслабляя ноющие мышцы. Сан принимал душ с Юнхо раньше, но он не может воспринимать как нечто само собой разумеющееся близость, которую он извлекает из этого. Обнажённые, мокрые и настолько близкие, насколько это возможно, теряясь друг в друге, хотя это пока не переходит в сексуальную стадию. Сначала они тщательно моются гелем Сана; запах сладкой ваты разносится по ванной вместе с паром от воды. Он обвивается вокруг них, но Сан ясно видит покрасневшие щëки Юнхо, когда они смотрят друг на друга. Юнхо осторожно поворачивает Сана, чтобы помочь вымыть спину, и Сан, снова взятый в заложники неуместной застенчивости, закрывает пылающее лицо руками. Юнхо посмеивается позади него. — Как мило. Сан неизбежно вздрагивает с головы до пят от прикосновения лёгких пальцев Юнхо к его спине. Под настойчиво бьющей по коже Сана водой и мыльной пеной Юнхо разминает плечи Сана, оказывая давление, чтобы ослабить некоторые зажимы, образовавшиеся за день. Он скользит ладонями по плечам Сана, осторожно сжимая их. Руки Юнхо волшебны, нет другого объяснения тому, как он так быстро и с такой точностью устраняет боль. Приглушённый стон срывается с губ Сана, даже когда он прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать его. Сан слишком поздно понимает, что снова стал жертвой таланта Юнхо. Вокруг них нет никакой суеты, поэтому Сан позволяет Юнхо расслабить его тело. Он тихо мычит, когда Юнхо заканчивает работу над мышцами и переключается на нанесения шампуня на волосы Сана. Глаза Сана закрываются по собственному желанию, и вместо того, чтобы опереться руками на плиточную стену перед ним, он прислоняется спиной к груди Юнхо. Контакт тёплый и крепкий, и Сан погружается в него. Угрызения совести вырываются из его организма, когда Юнхо нежно царапает кожу головы подушечками пальцев. — Я сейчас усну, — бормочет Сан, покачиваясь от движений. Юнхо продолжает это, кажется, часами, в конце концов, проведя кончиком носа по месту соединения плеча Сана, и шепчет: — Держи глаза закрытыми. Он тщательно ополаскивает волосы Сана, убирая пряди с его лица. Затем Сана поражает осознание того, как он обожает этого человека и насколько близкими они могут быть на самом деле, не только сейчас. Как бы это ни вредило его сердцу, он также счастлив, что может держаться за что-то столь ценное так долго. Сан берёт руку Юнхо, прежде чем она успевает провести сквозь его мокрые волосы, и подносит её к губам, один раз целуя костяшки пальцев и используя её, чтобы потянуть Юнхо и поменять их позиции. Юнхо хихикает от восторга, зажмуривая глаза, когда оказывается под струей душа. Сан нежно улыбается, слегка покачивая головой. — Повернитесь, сэр, — издевается он. Юнхо тут же выпрямляется, словно готовясь отдать честь Сану, и поворачивается на ногах. — Это очень опасно и скользко. — Я знаю, — Сан обхватывает Юнхо руками и встаёт на цыпочки, чтобы оставить лёгкий поцелуй в середину его лопаток. — Давай будем осторожны, чтобы не расколоть себе черепа. — Как романтично. В ответ он скользит ладонями по всей спине Юнхо, массируя гладкую кожу так же, как Юнхо делал с ним, учитывая, что Сан не помнит, чтобы когда-либо раньше делал кому-то массаж. Но Юнхо одобрительно мычит каждый раз, когда Сан потирает определённые места, а это значит, что он, должно быть, делает что-то правильно. Излишне говорить, что он балуется, ощупывая тело Юнхо, чтобы избавить его от напряжения, но делает это ещё и потому, что Сану почти всё время хочется прикасаться к нему. Он также моет волосы Юнхо, вытягивая руки, чтобы компенсировать разницу в росте, стимулируя кожу головы, пока не чувствует, что тело Юнхо слабеет. Когда они почти закончили, вода становится чуть тёплой. Беспокойство Сана немного усиливается, когда он замечает, что им больше нечего делать, — во рту у него пересыхает, а пальцы моментально дрожат, когда они скользят вниз к талии Юнхо, кружат вокруг его бёдер и переплетаются на животе. Сан понятия не имеет, зачем он это делает, но ему нужно быть ближе, ему нужно чувствовать Юнхо на себе. Волна жара проносится между его ног, член дёргается в сдержанном интересе. Внезапно душевая кабина становится тесной, и Сан может нормально дышать только тогда, когда Юнхо поворачивается в его руках, мокрые волосы прилипают к вискам, шее, тёмные глаза смотрят на испуганного Сана. Руки Юнхо обхватывают лицо Сана по обеим сторонам, а затем он наклоняется вперёд с ясным намерением. Грудная клетка болит от скорости, с которой колотится его сердце, Сан заставляет колени не поддаваться и целует Юнхо со всем, что он не может сказать. Вода льётся над их головами, увлажняя их поцелуй. Юнхо улыбается губами, а Сан прижимается лбом к другому, вздыхая от удовольствия, обнаружив, что Юнхо тоже полутвëрдый. Они плавно прижимаются к друг другу, томно пробуя друг друга на вкус. Юнхо быстро двигает языком, чтобы Сан мог позволить ему войти, — они вздыхают в унисон, с привычной лёгкостью встречаясь языками. В конце концов, это было естественным продолжением их ночи, когда они забрались в душ и начали исследовать тела друг друга. Но Сан не может отфильтровать бессмысленные стоны или отчаянное движение руки, когда он обхватывает ею член Юнхо, проводя по нему рукой, а вены пульсируют в его объятиях. Вопреки его предыдущим мягким прикосновениям, пальцы Юнхо усиливают хватку в волосах Сана, поворачивая его голову под углом, который им больше подходит. Сан настойчиво двигает рукой на его члене; капельки воды помогают скольжению. Его собственный член твердеет до боли, и Сан пытается сжать их обоих в кулаке, но его рука слишком мала. Он задыхается от разочарования, на мгновение прерывая их поцелуй, двигаясь вперёд, чтобы, возможно, зажать свой член между ними и усилить трение, помочь себе хоть как-то… — Я понял тебя, детка, — шепчет Юнхо, покусывая Сана за подбородок и откидывая его голову назад. И затем длинные пальцы Юнхо обхватывают их обоих. Юнхо двигает запястьем вверх и вниз с таким давлением, что глаза Сана тускнеют, а бёдра дрожат. Вода становится холодной, но в этот момент они сгорают, и никому из них нет до этого дела. Сан ошеломлëнно хватает Юнхо за плечи, наполняя ванную хныканьем и стонами, которые вырываются из его лёгких из-за того, как Юнхо настойчиво доводит их до предела. Сан прижимается к Юнхо, изо всех сил стараясь уговорить его на ещё один поцелуй. Здесь грязно и влажно как никогда, и Сан не может открыть глаза; он в отчаянии, пальцы ног болят, когда он нажимает на них снова и снова, чтобы сократить несуществующее расстояние. Они не могут быть ближе, и всё же Сан чувствует жжение в глазах от надвигающихся слëз и приближения оргазма. Он чувствует это по тому, как Юнхо жадно целует его, бормоча слова поддержки, а свободная рука обвивает Сана за талию, чтобы он мог провести пальцами по заднице Сана и слегка задеть его вход. Сан дёргается под ладонями Юнхо, крича от удовольствия, боясь, что он на самом деле причинит им неудобства из-за того, как сильно его трясёт, когда он кончает. Юнхо крепко держит его, слизывает слюну в уголке рта Сана и целует его снова. И пока Юнхо пульсирует и кончает за ним следом, выкрикивая имя Сана, Сан сжимает последнюю нить силы, которую он может собрать, чтобы удержать их в вертикальном положении. Его ноги хотят подкоситься, и он полагает, что Юнхо не намного лучше, но они остаются так, обнимаясь и переводя дыхание. Далёкая мысль терзает Сана, и он протягивает тяжёлую руку, чтобы выключить душ. Как только на них больше не льётся вода, Юнхо издаёт смешок на шее Сана. — Что? — спрашивает Сан с закрадывающейся улыбкой. Он просто счастлив. И выжат. И… счастлив. — У тебя закончилась горячая вода, — говорит Юнхо. Это звучит приглушённо из-за его нежелания отдалиться от Сана. Не то чтобы Сан жаловался. — Ага. — Но я думаю, после этого нам понадобится ещё один душ. Их смех эхом разносится по ванной и доходит до сердца Сана. Это ещё один момент, который он хотел бы превратить в материальную собственность, но всё, что он может сделать, — это просто находиться в нём. Но когда Юнхо отстраняется, улыбаясь ему, и спрашивает Сана, может ли он одолжить ему одежду для сна, он думает, что сможет с этим жить. *** — Извините, мы опоздали. Минги испачкал свою рубашку за пять минут до того, как мы вышли, и ещё тридцать ушло на то, чтобы выбрать новую, — говорит Ёсан вместо приветствия. Он снимает пальто и садится на свободную часть кабинки напротив Юнхо и Сана, которые ждали прибытия своих друзей. Минги преувеличенно дуется в затылок своего парня. — Вы знаете, как я люблю планировать свои наряды. Это была чрезвычайная ситуация, и мне пришлось попотеть. Сан щурится на очень простую белую рубашку, которую Минги носит под бомбером, а затем поднимает бровь. — И тебе потребовалось тридцать минут, чтобы выбрать случайную белую рубашку? Ёсан быстро моргает, вздыхая на унылое настроение Минги. — Эй, ладно, — усмехается Юнхо. — Перестаньте нападать на него. Ничего страшного, что ты хотел выглядеть как можно лучше, просто чтобы увидеть меня. Они все смеются, когда Минги показывает средний палец своему лучшему другу, но, поскольку он сидит прямо перед Юнхо, его обида мгновенно исчезает. Сан и Ёсан обмениваются взглядами. — И всё же нам очень жаль. Ребята, вы здесь давно? — спрашивает Минги, скрещивая руки на столе, где стоят только две пивные бутылки. — Нет, — отвечает Сан. — Мы заказали это десять минут назад. Что будете пить? Первый раунд за мной. Официант обслуживает их столик, когда Юнхо жестом подзывает его, Минги и Ёсан заказывают напитки. Караоке-бар — это место, которое они посещали много раз, — меню и обстановка хорошо знакомы им. Здесь приятная атмосфера: сцена и большой плоский экран для смелых людей, желающих попеть караоке, а также танцпол в задней части заведения, где всегда играют какие-нибудь вариации поп-музыки. Хорошая еда и приемлемые цены на напитки, приглушённое освещение и кожаные сиденья в каждой кабинке; Сану понравилось это место с самого первого раза, когда они сюда приехали. Он медленно потягивает пиво и наблюдает, как Минги и Юнхо играют в камень-ножницы-бумага, а Ёсан опирается локтем на столешницу, и он чувствует себя приятно и расслабленно. Три дня назад Юнхо написал ему сообщение с вопросом, хочет ли Сан поехать с ним в «Дюну» на этих выходных, чтобы встретиться с Минги и Ёсаном. Юнхо редко их видит, потому что Минги работает музыкальным продюсером, и это почти никогда не совпадает с дежурствами Юнхо в пожарной части. Юнхо любезно представил его Сану; он встретил Минги в тот же день, когда встретил Юнхо, а Ёсан был на одном из занятий Уёна в их последнем семестре. Когда их группы смешивались, некоторые родственные души неизбежно сталкивались друг с другом. Минги и Ёсан начали встречаться менее чем через месяц после первого знакомства и с тех пор их отношения только крепнут. Это действительно почти смешно, что Сан окружён парами, все его друзья живут с людьми, в которых они безвозвратно влюблены, а Сан тоскует по тому, кто, вероятно, никогда не захочет иметь с ним отношения. Да и зачем ему это? У Сана и Юнхо прекрасная динамика: им не нужно брать на себя обязательства, но они получают бонусы и стандартные льготы. Тем не менее у Юнхо есть свобода, и он может делать всё, что захочет. И, теоретически, Сан тоже может. Ему просто не… Ему больше ничего не нужно. — Ха, я выиграл! — Минги поднимает кулак вверх после их бесконечной игры. Это чудо, что он вообще выиграл: Юнхо — тот, кто выходит победителем в девяноста девяти процентах случаев, когда они это делают, но он показывает Минги язык с блеском в глазах, и Сан знает, что Юнхо, вероятно, позволил ему победить. — Хорошо, но я не стану петь Хьюстон, — Юнхо поднимается со своего места, а Минги следует за ним, громко смеясь. Он указывает пальцем на нос Юнхо. — Ты будешь петь всё, что я захочу, мой мальчик. — Вы двое достаточно пьяны, чтобы петь в караоке? — спрашивает Сан. Юнхо отмахивается от него. — Мы профессионалы. Сан уже был свидетелем их профессионализма, но он не готов к тому, как они исполняют «Tell It To My Heart» и к тому, как бар, который за последние полчаса стал более переполненным, взрывается аплодисментами, когда они доходят до припева. Ёсан положил голову на скрещённые руки, а Сан улыбается так широко, что у него болят щеки. Юнхо и Минги устроили изумительное шоу, выйдя на небольшую сцену и даже не уделяя внимания текстам на экране, — ясно, что они знают их наизусть. Они привлекают публику, Сан аплодирует вместе с ними под заразительный ритм. Ёсан потягивает джин-тоник, неохотно присоединяясь к овациям Сана. Не проходит много времени, как Сан теряется в том, как подпрыгивают волосы Юнхо, когда он прыгает на сцену, или в том, как краснеют его скулы, как он держит микрофон, положив одну руку на плечо Минги. Он веселится, его глаза сияют, две верхние пуговицы джинсовой рубашки расстëгнуты. Сан не осознаёт, что его аплодисменты прекратились, а рот открыт, пока Ёсан не тыкает его в плечо. — Что случилось? Ой. Это разумный вопрос, хотя он не может ответить на него. Он поворачивается к Ёсану, снова моргает и крепко сжимает пальцы. Сан сглатывает и считает до пяти, выработав притворно серьёзный тон: — Просто думаю, что им следует заняться певческой карьерой. Ёсан усмехается, к счастью, клюнув на это. — Пожалуйста, не говори этого Минги, мы оба знаем, что он убедит Юнхо сделать это. Упомянутые парни возвращаются к столу с одинаковыми улыбками и раздутым эго. — Наш фан-клуб откроется к пятнице на следующей неделе, — энергично говорит Минги Ёсану и Сану. — Обязательно зарегистрируйтесь. — Ммм, — пожимает плечами Сан, изображая безразличие. — Было неплохо. Не профессионально, но уроки вокала могли бы исправить. — Простите? — Юнхо задыхается. — Я идеально беру каждую ноту. Ёсан усмехается. Сан похлопывает Юнхо по бицепсу: — Ну конечно. — Эй, — протестует Минги. — Не осуждайте нас! И не умаляйте наш талант. Их вечер продолжается в том же ключе: Сан и Ёсан в основном являются зрителями, Юнхо и Минги спорят, какую песню, по их мнению, им следует спеть следующей. Ёсан платит за следующий раунд, Сан заказывает ещё пива и старается не реагировать, когда Юнхо кладёт руку ему на бедро под столом. Никто этого не видит, и все продолжают говорить и шутить, в то время как сердце Сана бешено колотится. Ночь продолжается, напитки текут рекой, и они разговаривают. Юнхо и Минги пытаются убедить Сана и Ёсана спеть с ними, от чего они тут же отказываются. Ёсан — потому что он абсолютно ненавидит внимание, которое не исходит от его работы моделью, а Сан — не хочет бросать его одного. — На самом деле у меня скоро закончится испытательный срок, — говорит Юнхо некоторое время спустя. Они все уже изрядно выпили, Минги и Сан особенно. Язык Сана кажется тяжёлым, и он свободно улыбается всему и вся; это хорошо, освобождает, и именно поэтому он наклоняется ближе к Юнхо, — рука другого поднимается выше на его бедро. — Охренеть, правда? — Глаза Минги комично расширяются. — Мой лучший друг собирается стать настоящим пожарным? — усмехается он, вытирая несуществующие слëзы. Ёсан закатывает глаза. — Он уже настоящий пожарный. — Да, — отчаянно кивает Сан. — Лучший. Юнхо усмехается. — Спасибо, но Минги прав. Официальное звание я получу только после того, как закончится испытательный срок. И вообще, это некий обряд посвящения, я хочу, чтобы они признали всё, через что мне пришлось пройти. Сан хмурится. Ему нужно сказать Юнхо, что он заслуживает всей похвалы, признания и многого другого за свою работу, но прежде чем он успевает это сделать, другой голос врывается в их компанию. — Эм, извини. Четыре головы поворачиваются к девушке, которая заговорила. Она выглядит явно нерешительной: играет со своими пальцами, взгляд бегает на них, а затем на пол. Однако её взгляд выражает только решимость, когда она сосредоточивает своё внимание на Сане и Юнхо. — Мне было интересно… хм, извините, если я покажусь грубой, но… вы встречаетесь? Её красота подобна той, что замечена на рекламных щитах: симметричные черты лица, пухлые розовые губы, длинные тёмные волосы и изгибы тела, подчëркнутые чёрным платьем без бретелек, которое на ней надето. Её щеки покрыты румянцем, а это значит, что она, вероятно, тоже выпила слишком много. И чëрт, она такая, такая красивая. Это почти отвлекает Сана от внезапного холода с его правой стороны. Хлыстовая травма очень сильная, Сану приходится несколько секунд осмысливать ситуацию, прежде чем он понимает, что Юнхо отдаляется от Сана, образовав между ними огромное расстояние. — Нет-нет, — смеётся Юнхо. Он рикошетит в самые глубины органов Сана. — Мы просто друзья. Глаза Сана слезятся от того, как долго он не моргал; после этого он делает это быстро, сцена снова проигрывается в его голове в замедленном темпе. Она скрывает застенчивую улыбку, наклоняя голову вперёд, и говорит: — Тогда ты не хочешь потанцевать со мной? Вялый мозг, зажатые мышцы, Сан уже поздно во всём разбирается. Потому что вокруг него струится огромная волна удивления. Есть Юнхо, который не смотрит на него и кивает, а есть Сан, который сидит один, и Юнхо уходит на танцпол с кем-то другим. Он даже не услышал ответа Юнхо. Он просто был рядом, а потом его не стало, и Сан остался с Минги и Ёсаном, смотрящими на него с выражением, которое он может назвать только жалостью. Протрезвев против своей воли, Сан пытается превратить своё лицо во что-то, что может показаться равнодушным. По правде говоря, Минги и Ёсан наверняка знают о… том, что происходит между ними. В конце концов, Минги — лучший друг Юнхо. Сану некуда бежать. Каждый человек в его жизни осознает, насколько он смешон. Но нет. Для них Сан и Юнхо — друзья с привилегиями и не более того, они понятия не имеют, что Сан внутри разбивается на миллион маленьких кусочков. Что он хочет, чтобы его конечности вылезли из кабинки, а мышцы лица расслабились, чтобы он мог фальшиво улыбнуться. Когда он наконец освобождается от оцепенения, он стоит на трясущихся коленях и пытается не упасть в обморок, Ёсан и Минги поворачивают головы в его сторону. Что ж, очевидно, что они думают, что Сан находится на грани срыва. — Я просто пойду… возьму ещё выпить, — Сан указывает головой на бар, который находится слишком далеко, чтобы он мог безопасно дойти до него. Он справится. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — спрашивает Ёсан, уже делая вид, будто встаёт за ним. — Нет, — сразу же говорит Сан. — Я в порядке. Правда, я не настолько пьян. Что насчёт клубничного соджу? Но он не ждёт ответа, концентрируясь на том, чтобы поставить одну ногу перед другой и не упасть лицом вниз от того, насколько он опустошён. По пути в туалет — куда он завернул, прежде чем пойти за выпивкой, — Сан натыкается на несколько занятых кабинок и извиняется перед другими посетителями, которых даже не может разглядеть сквозь слëзы на глазах. Здесь гораздо больше людей, чем было, когда они приехали, и он воспринимает это как благословение. Легче спрятаться, закрыть ему обзор на танцпол. Однако Сан не плачет, подходя к умывальнику и несколько раз плещет в лицо холодной водой, а затем выходит, чтобы заказать пару бутылок соджу из бара, пробираясь сквозь тела, и вернуться к их столику. Он чувствует себя оторванным от своего разума, но он решает, что выглядит более чем нормально. Ему требуется добрых двадцать минут, чтобы успокоить свой разум и замедлить сердцебиение. Держа по две бутылки в каждой руке, Сан, шатаясь, идёт к их кабинке, сглаживая черты лица при виде снова сидящего там Юнхо. Он натягивает улыбку, но не смотрит ему в глаза. Но он всё равно видит, что Юнхо слегка задыхается, а волосы у него на висках слипаются от пота. Все признаки того, что он танцевал, что ему было весело. — Спасибо, Сан-а, — поёт Минги, откручивая крышку на бутылке соджу, чтобы налить им. Сглотнув, Сан осторожно опускается на свободную сторону кабинки, сознательно оставляя пространство между ним и Юнхо. Он понял намёк. — Я собирался пойти искать тебя, — говорит Юнхо, и Сан с опозданием понимает, что он разговаривает с ним. Он слегка подпрыгивает, жидкость из его рюмки расплëскивается и немного проливается ему на пальцы. — Ёсан сказал, что ты пошёл в бар один. — Да всё нормально, — чуть громче обычного говорит Сан. Боже, веди себя нормально. — Просто нужно было зайти в туалет. — Ты уверен? — Ёсан спрашивает не слишком любезно. — На этом можно остановиться, Минги тоже легко напивается. — Нет! Сан чувствует жжение на шее, не связанное с алкоголем, но не двигается с места. Он знает, что это иррационально и неоправданно. Юнхо ему ничего не должен, и Сан никогда не будет требовать от него большего. Он больше расстроен самим собой, своим отказом измениться, уйти от безответных эмоций, живущих в его существе. Но неспособность Сана справиться с алкоголем широко известна, и они переключают разговор, не допрашивая его дальше. Однако с наступлением ночи всё становится сложнее; Юнхо смотрит на него, Сан это видит, и чем дольше он отводит от него взгляд, тем неловче ему становится. Они никогда не бывают такими. Они всегда соприкасаются, взаимодействуют, тянутся друг к другу, где бы они ни были. А теперь Сан ведёт себя странно. Потому что он ревнует. И это режет глубоко, ржавый кинжал пронзает его органы и окисляет его вкусовые рецепторы. Но это неправильно. Эта ревность не принадлежит ему, как и Юнхо. Удержать лицо до конца ночи — это борьба. Сан отвечает, когда с ним разговаривают, и участвует тут и там, но он отстранён. — Вызовем такси? — спрашивает Юнхо. Минги и Ёсан надевают пальто, Сан стоит у входа и не помнит, как сюда попал. — Конечно, — отвечает он Юнхо. Если сказать «нет», это вызовет ещё больше подозрений, а Сан устал. И он пьян. Вот объяснение того, почему он так себя ведёт. Они были правы; он слишком много выпил и не может ясно мыслить. Завтра он будет трезв и почувствует себя лучше. Они обнимают своих друзей на прощание, слëзы Сана грозят пролиться из-за того, насколько крепки объятия Ёсана. Как будто он тоже знает. — Возвращайся домой в целости и сохранности, — шепчет он рядом с ухом Сана. — Ты тоже. Минги, который определённо выпил намного больше своей обычной дозы соджу, цепляется за Юнхо, пока их такси не подъезжает. — Давай больше гулять, Чон. Обещай мне. — Мм-м, обещаю, — с улыбкой говорит Юнхо. Пара машет рукой в ​​последний раз, зигзагами направляясь к станции метро. Ёсану, ростом ниже Минги, приходится практически нести своего парня, и Сан ловит себя на том, что улыбается, забывая о собственных проблемах, наблюдая за ними. — Сан? Дверь машины открыта, у Юнхо неуверенная морщинка на бровях. Он явно заметил изменение поведения Сана, и это худший удар, который только возможен. Сан не хочет, чтобы Юнхо чувствовал себя плохо из-за него, потому что ни один из них не может это контролировать. Он также не может игнорировать то, насколько он разбит внутри, независимо от того, куда они идут и что делают, жизнь настаивает на напоминании ему о его реальности. Сан садится в машину, надеясь, что Юнхо спишет это на сочетание пива и соджу. Огни города сливаются, а Сан всю поездку смотрит в окно, не в силах совладать с присутствием Юнхо. Если бы это был какой-то другой день, Сан бы сходил с ума, ожидая, чтобы попросить Юнхо подняться, или пока Юнхо предложит сам. Они бы занимались сексом всю ночь с интенсивностью, вызванной лёгким опьянением, и Юнхо, скорее всего, остался бы на ночь. И Сан бы жил дальше, питая эту иллюзию, что они больше, чем просто друзья. В своём суровом настоящем он смотрит в окно, а Юнхо украдкой смотрит на него, и они не разговаривают. Пока машина не подъезжает к дому Сана и Юнхо не бормочет: — Спокойной ночи, Сани. Обязательно выпей стакан воды перед сном. Фальшивая улыбка начинает неметь в уголках его губ, но Сан удерживает её на месте, сжимая руки в кулаки, когда смотрит на Юнхо и тут же хочет сдаться, попросить его остаться. Особенно при виде удручëнного выражения лица Юнхо, явно потерявшего представление о том, как всё обернулось таким образом. — Спокойной ночи, Юнхо, — вот что он говорит. — Ты тоже. Сан не может понять, почему мысль о том, что Юнхо с кем-то ещё, заставляет его чувствовать себя плохо. И как долго он сможет продолжать испытывать подобные чувства. Он также думает о том, что было бы хорошо иметь кого-то рядом, пока он плачет той же ночью. Вот вам и весёлая и счастливая ночь.