Linger

Два года назад

Сан застëгивает молнию на штанах, пытаясь вспомнить, где могла оказаться его толстовка, и постоянно игнорирует ощущение взгляда Юнхо, скользящего по простору его обнажённой груди. Его щëки краснеют от лёгкого смущения, он ничего не может с этим поделать. Даже перед лицом того, что они только что сделали, — снова — Сан стесняется быть объектом внимания Юнхо вот так — в жёлтом свете его спальни, в хрупкие утренние часы. — Ты смотришь, — бормочет он, опустив глаза. Смех Юнхо тихий, голос всё ещё грубый после стонов. Всё нутро Сана скручивается от желания. — Что? После всего, что между нами было, мне нельзя даже смотреть? Сан не отвечает ему сразу, слишком озабоченный, когда замечает кусок зелёной ткани, свободно висящий на стуле. Он хватает свою толстовку, надевает её и пристально смотрит на Юнхо и его расслабленное тело, распростëртое на матрасе. Он совершенно голый под простынëй, волосы в беспорядке из-за того, что Сан их дëргал. И всё же лёгкая, сахаристая ухмылка на его губах говорит Сану, что его это не беспокоит. — Ты обычно разглядываешь всех людей, с которыми спишь? — Сан прислоняется бедром к столу и засовывает руки в карман толстовки. — Всех людей? — Юнхо изображает обиженный вздох. — Как ты думаешь, скольких я приводил сюда? — Я едва тебя знаю, — отмечает Сан. — Точно. Юнхо продолжает шутить над Саном, развлекая его. Как будто они знают друг друга много лет. Как будто это не два человека, которые дважды переспали и даже не узнали фамилии друг друга. — Послушай, Сан, мне было очень хорошо. Я думал тебе тоже, — говорит Юнхо после того, как их взгляд затянулся на секунду дольше. Сан тушуется, его румянец становится сильнее. — Да! Конечно, мне тоже. — Он не собирается говорить Юнхо, что не переставал думать о нём после того первого раза и что, возможно, он неоправданно стремился к повторному раунду. — Нам было хорошо, не так ли? — ворчит он в конце, избегая сверкающих радужных оболочек Юнхо. В любом случае самодовольство просачивается в его голос. — Да. И я как бы хочу сделать это снова. — Сан мотает головой, широко раскрыв глаза. — То есть, если хочешь. — Ты имеешь в виду… Юнхо ëрзает на матрасе — от этого движения простыня сползает вниз вокруг его талии. Он такой голый, а Сан такой одетый, и внезапно комната становится слишком маленькой и душной. Линии тела Юнхо привлекают Сана, чтобы посмотреть на кожу, к которой он прикасался несколько минут назад. Эти красивые черты лица, шея и ключицы... Юнхо похлопывает по краю кровати, поднимая шею, показывая, что ждёт Сана. Сан не думает дважды. Он делает два шага, необходимые, чтобы опуститься обратно в кровать Юнхо, сохраняя между ними, по его мнению, безопасную дистанцию. Но его упрямые глаза устремляются на грудь Юнхо. — И кто смотрит? — Юнхо издевается. Он усмехается, когда Сан вскакивает, понимая, что его поймали с поличным. — Я имел в виду, что мы можем сделать это снова. Мы подходим друг другу, да? Нам обоим было хорошо. Так что мы могли бы делать это время от времени. Если тебе это интересно. Губы Сана дрожат, когда он втягивает воздух и моргает, глядя в карие глаза Юнхо. — Интересно... Этих слов достаточно, чтобы вызвать улыбку Юнхо, и всё тело Сана реагирует на это, радуясь этой перспективе. Наверное, поэтому он сразу же выпаливает: — Значит, мы будем заниматься сексом всегда, когда захотим? Юнхо задыхается, пряча смех за кулаком. — Конечно. Разве люди не делают этого? — Что делают? Занимаются сексом? — Секс без обязательств, — поясняет Юнхо. — Знаешь, друзья с привилегиями. Свидания на одну ночь. Называй как хочешь. Сан хмурится. — Мне кажется, ты путаешь кучу разных понятий. Во-первых, мы не друзья. В лучшем случае они знакомые. Единственный общий друг у них двоих — это Хонджун, который работает с лучшим другом и соседом по квартире Юнхо. Несмотря на то, что они учатся в одном университете и пересекаются в коридорах, быть вежливым и вести разговор — слишком разные вещи. Сан и Юнхо по-настоящему не разговаривали за те два раза, когда делили одну постель, и нужно время, чтобы подружиться с кем-то, когда ты слишком занят, сбрасывая с себя одежду. Однако у Юнхо странное выражение лица, как будто Сан только что сказал что-то чрезвычайно обидное. — Ну… ничто не мешает нам быть друзьями, не так ли? Кроме того... — Он пожимает плечами, скрещивает руки и поворачивает шею к окну своей спальни. — Мы можем диктовать свои правила на этот счёт, не так ли? Ночное небо медленно смещается в сторону слабого оранжевого оттенка по мере приближения дня, и Сану действительно пора идти домой. Но его любопытство останавливает его, и он не может лгать, он действительно считает, что это отличная идея. Великолепно. Он бы прямо сейчас снова перепрыгнул через бёдра Юнхо, если бы ему не пришлось возвращаться в общежитие. — И какие правила у нас будут? — спрашивает Сан, какое-то время игнорируя свои обязательства. Юнхо оживляется, и на его губы возвращается лёгкая улыбка. — Я не знаю. Типа… — Он мычит, мило поджимая рот в раздумьях, и Сан изо всех сил пытается его не поцеловать. — Мы можем договориться переписываться друг с другом, когда захотим? Встретиться, чтобы… ну, понимаешь. Сан кивает, кусая внутреннюю часть щеки. — Да, Юнхо. Я понимаю. — Но если у тебя нет настроения или ты занят, ты можешь просто сказать «нет» и договориться встретиться в другой раз. То же самое с моей стороны. — Звучит разумно. — Ага. — Юнхо откидывается на подушки, и Сан снова бесстыдно смотрит на него. — И довольно легко. Нам не нужно ничего усложнять, мы просто… будем встречаться и заниматься сексом, когда захотим, как ты и сказал. В этом плане нет очевидных недостатков, и Сан почти думает, что он слишком идеален, чтобы быть правдой. Какова вероятность того, что человек, которого он жаждал несколько дней, предложит что-то подобное? Даже без каких-либо осложнений. Это подарок, завёрнутый в золотую бумагу, и Сан уже кипит от предвкушения. Он может просто позвонить Юнхо, когда ему этого захочется, и они могут продолжать спать друг с другом, не придумывая оправданий и не демонстрируя всё напоказ. Прежде чем он успевает слишком разволноваться, выражение лица Юнхо становится серьёзным, и он чешет затылок. Сан чувствует перемену в атмосфере и терпеливо ждёт, пока он выскажет свои мысли, ковыряясь в выбившейся нитке на простынях. — Это будет совершенно без каких-либо условий, ладно? Типа… типа, я не… — Юнхо изо всех сил пытается сформулировать понятное предложение, и Сан знает, что если он его перебьёт, это будет неприлично. После ещё некоторого заикания он наконец приходит в себя и говорит: — Я не встречаюсь. — Ну... В любом случае, — Сан ставит акценты на гласных, чтобы уговорить Юнхо посмотреть на него. — Я думаю, что это было очевидно. Глаза Юнхо расширяются от удивления. — Ты не против? — Юнхо, разве мы только что не согласились быть приятелями по сексу? — Сан хихикает, видя шок на его лице. На этот раз он не сдерживается и протягивает руку, чтобы ущипнуть Юнхо за щëку. — Ты невероятен. Ты уже передумал? — Что? Нет! — Юнхо немедленно отрицает это, отбрасывая руку Сана. Сан просто открыто смеётся над его реакцией. — Я просто из вежливости сказал тебе, что я… я не встречаюсь ни с кем. И не планирую. — Хорошо. Не понимаю, зачем тебе мне это говорить, но ладно. Запишу в блокнот. — Сан смеётся над ним и получает фырканье от Юнхо, который теперь краснеет. — То есть, это означает, что мы можем спать и с другими людьми? Он полагает, что это одно из правил, которые им нужно обсудить, во всяком случае, чтобы между ними не возникло недоразумений. Не то чтобы они собирались созваниваться друг с другом каждую неделю со списком, чтобы поговорить обо всех людях, с которыми они трахались на стороне, но если была хоть какая-то правда в том, что Юнхо говорил, что они могут стать друзьями, то быть полностью искренним в этой сделке было первым шагом к успеху. Сан не нервничает из-за этого. Они учатся в колледже и скоро покинут это место, перейдя на новый этап своей жизни. Знакомство с новыми людьми и поиск других источников развлечений не является чем-то немыслимым. Его тупо тянет к Юнхо, и он не может отрицать, что секс с ним не похож ни на какой другой. Но он не будет последним, и у Юнхо тоже, Сан может быть в этом уверен. В мире есть много людей, которые могут подойти им лучше, чем они сейчас друг другу. Доказывая, что он прав, Юнхо пожимает плечами и кивает в знак согласия. — Да, тогда никакой эксклюзивности. Это ещё одно важное правило. — Может быть, тебе стоит записать их все и отправить мне документ по электронной почте, чтобы я мог поставить свою подпись внизу? — шутит Сан, подмигивая Юнхо и поднимаясь на ноги. Ему действительно пора идти. Квартира Юнхо и Минги находится недалеко от кампуса, но Сан надеялся, что он немного поспит, прежде чем приступит к своим обязанностям. Юнхо щурится на него. — Хочешь сначала скрепить это поцелуем? Сан закатывает глаза, чтобы скрыть реакцию своего тела на это. Он не может. Если он залезет обратно в эту кровать, он не уйдёт. И Юнхо, приближаясь к краю и опасно опуская простыни ниже, улыбается, потому что тоже это знает. Он искоса ухмыляется, наблюдая как Сан торопливо пытается взять свой телефон с тумбочки Юнхо. — Вообще-то мне пора идти. У меня свидание с учёбой, в понедельник экзамен, — торопливо объясняет Сан, готовый развернуться и убежать оттуда. Но тут он замечает, что вместе с телефоном он хватает что-то ещё: прямоугольный лист бумаги, тут же упавший на пол. Сан наклоняется, чтобы поднять его. Содержимое написано жирными красными буквами. — Академия пожарных? — А, это... — Юнхо машет рукой. — Это дал мне мой давний друг. Сан лишь вопросительно приподнимает бровь. — Он присоединится к академии в следующем месяце. И это своего рода наша общая мечта. Когда мы были детьми... Это глупо. — Я не думаю, что это глупо, — просто говорит Сан. Он переводит взгляд с флаера на внезапную неловкость Юнхо. — Ты пойдёшь? После окончания учёбы? Проведя рукой по лицу, Юнхо вздыхает и пожимает плечами, когда видит, что Сан спрашивает искренне. — Понятия не имею. Как я уже сказал, мы говорили об этом, когда нам было лет десять. Я не знаю, хочу ли я продолжить эту карьеру сейчас, поскольку… Ну... — Ты учишься в колледже, — заканчивает за него Сан. — Я сказал ему, что подумаю об этом но, возможно, у меня уже есть ответ. — Юнхо кладёт локоть на колено, а затем подпирает подбородок кулаком, глядя на Сана. — Я не знаю, — повторяет он. — Это почётная работа, — говорит Сан, кладя брошюру обратно на тумбочку. Взгляд Юнхо сразу же сосредотачивается на нём. — И если это то, чем ты мечтал заняться, то, возможно, не стоит выбрасывать это, не обдумав всё по-настоящему? Сан не понимает, почему он вмешивается в жизнь Юнхо, хотя тот вообще никогда не спрашивал его совета, но Юнхо, похоже, не злится и не раздражён этим. Он просто мычит, с тоской глядя на листовку и опровергая практически всё, что только что сказал. Сан улыбается, пятясь в сторону двери спальни Юнхо. — Кроме того, я думаю, что ты бы выглядел чертовски сексуально в костюме пожарного. Юнхо закатывает на него глаза, и Сан смеётся, потянув дверную ручку. Он молится, чтобы Минги не проснулся в этот час, потому что он не хочет в ближайшее время обсуждать с ним что-либо. — Я найду выход, — машет Сан Юнхо. — Увидимся. — Хорошей дороги, — говорит Юнхо. — И не мечтай обо мне в костюме пожарного! — Я не могу тебе этого обещать! Сан возвращается в общежитие быстрым шагом, неизмеримо более бодрый и отдохнувший. Юнхо гений, предложив им это, и Сан с нетерпением ждёт их следующей встречи. Он думает, что они с Юнхо прекрасно проведут время вместе.

***

Сегодняшний день

Юнхо: Эй, ты делаешь что-нибудь завтра? :) Сан блокирует телефон, не открывая сообщение, и кладёт его в карман, чтобы позвонить в дверь. Почти мгновенно на другой стороне раздаются шаги, и он вздыхает с облегчением, что ему недолго придётся оставаться одному со своими мыслями и тяжёлым мобильным телефоном, заполненным неотвеченными сообщениями. — Сан-а! — Хонджун приветствует его, сияя. — Именно тот человек, которого я хотел сейчас увидеть. — Кто-то заказывал разрыхлитель? — Сан поднимает пластиковый пакет и трясёт им перед идеальным носом Хонджуна. Его друг благодарно улыбается, берёт его и отходит в сторону, чтобы Сан мог войти внутрь. — Ещё раз извини, что попросил тебя об этом, но чëртово приложение сказало, что они могут доставить это через три часа, — фыркает Хонджун, закрывая дверь и минуя Сана, чтобы пойти прямо на кухню. — Три часа! Ты можешь в это поверить? Сан уже снимает обувь, когда яркий, высокий голос кричит: — Дядя, дядя! И у Сана есть время только поднять голову и раскрыть руки, прежде чем они наполнятся детским ликованием Джи Ан. Она врезается в Сана, обхватив его крошечными ручками за шею, пока он поднимает её. — О, моя самая любимая девочка на свете! Он преувеличенно ворчит, когда выпрямляется, игриво создавая впечатление, будто она тяжелее, чем он может выдержать. Это вызывает у Джи Ан новый счастливый визг, её пухлые маленькие пальчики дёргают его короткие пряди. Щëки Сана болят от того, как широко он улыбается её миловидности, но Джи Ан обращает внимание только на то, насколько очаровательными она считает его волосы. Он идёт на кухню, держа её за руку. — Что вы тут задумали? У стойки Хонджун возится с кучей мисок и разными ингредиентами, которые Сан не может разобрать. Он печально улыбается, указывая на девочку на руках Сана. — Она хотела кексы. — Кексы, да? — Сан поворачивается к виновнице, придумывая гримасу, чтобы рассмешить её. Это творит чудеса, но затем Джи Ан беспрестанно тычет ему в лицо, и Сан опасается, что она может проткнуть ему одно глазное яблоко. — Как трёхлетний ребёнок убедил тебя испечь кексы? — На самом деле это моя вина, — признаётся Хонджун. Сан спасается от всё более восторженных нападок Джи Ан, сажая её на детский стульчик, стоящий сбоку, с полным обзором кухни. Она протестующе скулит целых пять секунд, но Сан быстро отвлекает её, покачивая игрушками в форме еды. Её глаза с интересом блестят при виде пластиковой яичницы, и предательство Сана вскоре забывается. — Что это значит? — Сонхва купил ей новую книгу, и она попросила меня прочитать её, как сказку на ночь. Герои в нём устроили большой банкет, и она была очарована всеми этими картинками. Говорю тебе, она такая умная. Не переставала показывать на эти чëртовы кексы, пока я не рассказал ей, что это такое, а потом, можешь себе представить? — Хонджун вздыхает, выглядя совершенно уставшим. Сан осматривает состояние своего друга, покрытого мукой, с перекошенным фартуком и с оттенком паники на лице. Понизив голос до шёпота и взглянув на Джи Ан, чтобы убедиться, что она не подслушивает, хотя Сан не думает, что она всё равно поймёт их разговор, он продолжает: — Она не переставала говорить «кексы» последние три дня! Вчера вечером я думал, что Сонхва меня убьёт. — Разве не он купил книгу? — Сан смеётся. — Во всяком случае это его вина. — Попробуй сказать ему это! — Хонджун качает головой, словно отгоняя эту мысль. — Кстати, где он? — Сан садится на свободный табурет. Это точка обзора, позволяющая наблюдать за Хонджуном и тем, что он делает, одной рукой пролистывая экран телефона, а другой держа закрытый пакетик с разрыхлителем. — Он пошёл в универмаг, чтобы вернуть полку, которую мы купили. Она пришла с дефектом, — отстранённо говорит Хонджун. Он стонет, смотря в свой телефон. — Мне кажется, я положил слишком много муки. Бл… блин, — поправляет он, чтобы ругательное слово не слетело с его губ и Джи Ан не услышала его. Сан фыркает. — Я не думаю, что она нас слышит. Хонджун смотрит на него, серьёзно сдвинув брови. — Сан, не говори так. Какой бы рассеянной она ни казалась, она всегда нас слышит. Всегда. Сан иронично смеётся и бросает взгляд на очевидную незаинтересованность Джи Ан ко всему, что не является её игрушками. Она явно не имеет ни малейшего представления о текущей ситуации своего отца. — Почему это так сложно? — Хонджун скулит. — Я не знаю, что делаю. — Должна ли она вообще есть столько сахара? — Я искал более здоровый рецепт, подходящий для детей её возраста, — пожимает он плечами. — Мы могли бы просто подождать, пока она забудет об этом и перейти к следующей навязчивой идее. Но мне хотелось сделать для неё что-нибудь приятное, как она видела в книге. Надутые губы Хонджуна очень милые, должен признать Сан. Он уже говорил им об этом раньше и не думает, что когда-нибудь остановится, но Хонджун и Сонхва — замечательные родители. Их любовь и преданность дочери — прекрасное зрелище. Когда они решили взять девочку из детского дома на столь раннем этапе своей семейной жизни, многие сомневались, было ли это правильным решением и смогут ли они совместить все изменения одновременно. Сан по-прежнему верил, что они могут это сделать, он никогда не встречал пары, которая любила бы друг друга так, как Хонджун и Сонхва, и тот факт, что они хотели поделиться этим с другим человеком, который остро нуждался в заботе и любящем доме, — просто пошли и доказали, насколько они готовы, — очень вдохновляет. Сану повезло, что он оказался свидетелем этого путешествия. — Но ты ужасно готовишь, — напоминает Сан нежным тоном и сочувственно улыбается, к ужасу Хонджуна. — И пеку, видимо, тоже, — он кладёт голову на свои руки на стойке. — Я добавил столько муки, что хватит, чтобы испечь триста кексов. — Мм, я уверен, что это не так уж сложно. — Сан поднимается, обходит стойку и встаёт рядом с Хонджуном, глядя вниз на тот беспорядок, который он устроил. — Давай, я тебе помогу. То, что он не пытается отказаться, а просто кивает, является свидетельством отчаяния Хонджуна. Он кладёт телефон на столешницу между собой и Саном, и они вместе изучают рецепт после того, как он достаёт фартук и для Сана. Он не такой уж сложный, и, к счастью, у Хонджуна были все остальные ингредиенты, кроме разрыхлителя, который он попросил Сана принести ранее. Они маневрируют на кухне, распределяя задачи и присматривая за Джи Ан. Время от времени она бросает свои игрушки на пол, и Сану приходится наклоняться, чтобы поднять их, но это очень приятно, учитывая то, как она хихикает над ним и называет его «дядей» своим милым голосом. Время летит быстро, хотя Сан тоже не эксперт в выпечке. Честно говоря, он так же ужасен в готовке, как и Хонджун, и может приготовить только лёгкую еду, достаточно съедобную, чтобы выжить. Но они стараются для радости маленькой девочки, хотя ни у кого из них нет особой надежды на результат. Сан капает в тесто пищевой краситель, чтобы кексы стали розовыми, когда Хонджун нарушает молчание, которое они хранили до сих пор. — Извини, что втянул тебя в это. — Он размешивает две собственные миски: в одной тесто синего цвета, в другой — зелёное. — Да я больше ничего не планировал. — Сан медленно размешивает тесто, как того требует рецепт, чтобы цвет распределился равномерно. — И ты бы сжёг кухню без посторонней помощи. Хонджун щипает его за руку, проходя мимо Сана, чтобы взять формы. — Я не такой уж и безнадёжный. Но всё равно спасибо. Они начинают мучительно медленно раскладывать тесто по формам, пытаясь не пролить ничего, даже если проявляется их дилетантизм. И всё они не могут отмерить нужное количество для каждого, поэтому некоторые кексы определённо будут больше других. Оба потные, на фартуках и щеках многочисленные пятна от смеси муки, пищевого красителя и чего-то ещё. Джи Ан начинает разбивать свои игрушки о поднос детского стульчика, что, кажется, говорит Хонджуну о том, что она голодна. Или хочет пить. Он идёт к холодильнику, чтобы принести ей закуску и сок после того, как ставит формы в духовку, а Сан падает на табурет, на котором сидел до этого. Кто знал, что выпечка может быть настолько утомительной. Он наблюдает за ними двумя: у Хонджуна хватает энергии строить глупые рожицы и жестикулировать, чтобы развлечь Джи Ан и заставить её съесть свою еду. — Прошёл почти год с тех пор, как вы привезли её домой, верно? — говорит Сан. Джи Ан хватает детскую чашку, и Хонджун от души смеётся, прежде чем отдать её ей. — Да. У неё, кстати, скоро день рождения, — он подходит к стойке, когда его дочь послушно ест самостоятельно. — Время действительно летит слишком быстро. Такое ощущение, будто только вчера мы закончили учёбу и переехали жить вместе. — Однако вы с Сонхва всегда опережали время. Вы построили эту удивительную жизнь за такое короткое время. — Нет, это создавалось гораздо дольше. — У Хонджуна задумчивая улыбка и отстранённый взгляд. — Помни, что я добивался его ещё до того, как он встретил тебя. Сан усмехается. — Боже мой, ты говоришь так, будто он делал это нарочно. — Это чертовски похоже на то! — Хонджун возмущается. И это только заставляет Сана смеяться ещё больше. — В этом просто весь Хва. Он боялся, что его сердце может быть разбито и он останется в дураках. — Сан обводит указательным пальцем несуществующий узор на прилавке. — Он не торопится доверять. — Эвфемизм грёбаного века. — Хонджун с опозданием понимает ругательство, и они оба поворачиваются к Джи Ан, но она бездумно разделывает еду на части. — Я просто рад, что он наконец собрался с мыслями и всё такое. — Так и должно было быть, — заключает Сан. Всё просто: для него не существует вселенной, в которой Сонхва и Хонджун не оказались бы вместе. — Как ни странно, такое ощущение, что мы окружены верой и её заговорами. — Хонджун намеренно не смотрит на Сана, когда говорит это, занимая свою руку укладкой ингредиентов, которые они явно больше не будут использовать. — Кажется, всем, кого мы знаем, суждено встретить свою вторую половинку. Это заявление висит над их головами, окутывая Сана холодным плащом фактов. Он выдыхает через нос, отрывая глаза от стойки и глядя на Хонджуна. — Хонджун? — Мм? — Я случайно не являюсь героем ваших разговоров перед сном с Сонхва? Глаза Хонджуна комично расширяются, и он несколько раз закрывает и открывает рот, прежде чем остановиться и пробормотать: — Ч-что ты. Нет! Сан сдувается, и эта реакция лишь подтверждает то, о чëм он думал уже несколько месяцев. Все знают. — Всё нормально. Если тебе есть что сказать, просто скажи это. Не то чтобы я не слышал это миллион раз. — Ну, ты не услышишь это от меня, — строго говорит Хонджун, внезапно приходя в себя. Он серьёзно смотрит на Сана, складывая в руки грязную посуду, которую нужно положить в раковину. — Но если ты сам хочешь что-то сказать мне, то я весь во внимание. После последних слов Хонджуна, телефон в его кармане весит на несколько тонн больше. Чувство вины и лёгкое сомнение растекаются по его венам, и Сан чувствует себя опустошëнным от перспективы высказаться кому-то, но прошли дни, а это неприятное ощущение всё ещё застревает в его горле. Вместо этого он улыбается. — Я просто идиот в одном или двух вопросах. Как обычно. Хонджун цокает, голос становится твёрже. — Ничего подобного. Мы поговорим об этом, а потом ты расскажешь мне всю историю. Не принижай себя передо мной. Сан пару раз вдыхает и выдыхает, позволяя угрюмому воздуху выходить из него порциями кислорода. Единственный фоновый шум в этом проклятом разговоре — лепет Джи Ан и звон её детской чашки, ударяющейся о поднос. Сан чувствует, как краснеет, и он отводит взгляд Хонджуна, пока рассказывает ему о той ночи и о том, что случилось, что заставило его (но не совсем) игнорировать Юнхо три недели подряд. Это не момент его гордости — стыд просачивается с каждым невнятным словом, которое он произносит. Со своей стороны, Хонджун ничего не говорит, пока Сан не закончит рассказ. К тому моменту его настолько охватывает желание закрыться, что звук таймера заставляет его подпрыгнуть на своём месте. История не такая уж и длинная, хотя Сан добавляет в неё кое-что ещё, чтобы убедить Хонджуна, что это полностью его вина и у него нет причин так себя вести. — Но вы, ребята, нормально общаетесь после этого? — спрашивает Хонджун без заметных эмоций в тоне. Он надевает перчатки и идёт доставать формы со свежеиспечëнными кексами. — Да, он… Он пишет. Через день. — Даже сладкий запах выпечки не может скрыть кислый привкус на языке Сана. — И я не знаю, почему со мной так сложно. Это не странно, но я делаю это странным. — Он просил тебя о встрече, а ты отказался? — Что-то вроде того. Он пытался, может быть, несколько раз, но я находил оправдания, чтобы не… — Предложение Сана обрывается. Когда признания слетают с его губ, он чувствует себя ещё глупее, чем когда-либо. Почему он такой? — В чëм тут проблема? Ой! — Хонджун вздрагивает, когда его пальцы касаются горячего угла формы. Сан смотрит вниз — туда, куда он их положил, — впечатлëнно надув губы. Кексы выглядят не так уж и плохо. Немного обугленные и неровные, но довольно съедобные на вид. — Проблема в том, что у меня не было причин расстраиваться, а я веду себя как ребёнок. — Сан снова обходит стойку. — Не то чтобы я не хочу его видеть, мне просто неловко. — Потому что тебе не понравилось видеть его с кем-то ещё? Сан напрягается. Хонджун видит это и вздыхает от громкого молчания Сана. Сан помогает Хонджуну поставить дымящиеся кексы на подставку. Им нужны формы для следующей партии. — Однако, судя по тому, что ты мне сказал, никаких споров не было. Ты ушёл в себя, но не сказал ему, почему ты это сделал. — Юнхо не глупый. Он, наверное, знает, почему я его избегаю. И разве не эта мысль преследует Сана каждую минуту бодрствования? Знание его друзей о его жалких наклонностях — это одно, но когда сам Юнхо раскроет его самую драгоценную правду... Это полностью разрушит Сана. Он бы предпочёл умереть, если бы Юнхо посадил его и напомнил, о чëм они договорились много лет назад. Унижение будет наименьшей из его забот. В этом сценарии он бы сделал лишь одно: собрал бы свои вещи и ушёл. Прекратил бы эту договорённость, которая съедает его заживо. Хотя эта альтернатива ещё хуже… Это то, с чем он не хочет сталкиваться: слишком напуган. Но если бы Юнхо действительно знал, стал бы он всё ещё ходить вокруг да около, отправляя сообщения Сану, как будто всё в порядке? Когда он мог бы просто постучать в дверь и потребовать взрослой дискуссии? У него была сила положить этому конец, но Сан подозревал, что Юнхо слишком добр, чтобы вести себя иначе. — Выражение твоего лица говорит о том, что ты устал этим заниматься, — недружелюбно замечает Хонджун. — Ты не скучаешь по нему? «Скучаю. Я так чертовски скучаю». — Сану хочется кричать. Он и Юнхо могли подолгу не видеться, всегда из-за несовпадения графиков или по какой-то другой причине, но никогда из-за Сана как препятствия. — Мне кажется, что он тоже. Если теоретически вещи не должны быть сложными, то не усложняй их. — Хонджун подталкивает миску с остатками теста в руках, и Сан берёт её, заполняя формочки. — Тебе всё ещё грустно? Нет. Сан не грустил с той ночи. Он был несчастен и немного зол, но лишь на себя. Они никогда не соглашались на то, что будут верны лишь друг другу, скорее наоборот. И Сан позволил этому улетучиться из головы, оказавшись под обнажённым телом Юнхо, будучи единственным объектом его привязанности — по крайней мере, он так думал. До сих пор больно представлять Юнхо с этой девушкой или с кем-то ещё, если уж на то пошло. Однако это всего лишь то, с чем Сану придётся смириться. Ещё одна ложь, которую он скажет себе, чтобы остаться в этой сказке как можно дольше. Если Юнхо всё ещё хочет его, то да, он тоже. — Да, ты прав, — честно отвечает Сан. Хонджун задумчиво мычит. — Нет ничего плохого в том, что ты расстроен по этому поводу. Я знаю, что любой на твоем месте поступил бы так же. Сан горько смеётся. — Я сомневаюсь в этом. — Ты не первый человек на планете, у которого есть чувства, Сани. — Хонджун осторожно берёт формы, чтобы снова поставить их в духовку. — Но если ты хочешь связаться с ним и выйти из этого круговорота отчаяния, не теряй времени.

***

Хонджун не врал, когда рассказал о трёхстах кексах. То, что было способом потворствовать невинной одержимости Джи Ан, превратилось в чудовищную задачу по украшению и поиску решения, куда деть такой огромный запас сладостей. — Сан, просто возьми их все. Если Сонхва придёт домой и увидит такое количество, он меня убьёт. Мы ни за что не сможем съесть всё это сами. И у Сана не было другого выбора, кроме как сложить два больших пластиковых контейнера с кексами в пакеты и вызвать такси, чтобы поехать в единственное место, которое он мог придумать, где эту доставку хорошо примут. Когда он приходит, его сердце колотится со скоростью пули. Он шуршит обувью по цементной дорожке, ведущей к зловещему зданию. Стены из оранжевого кирпича обрамляют вход, достаточно высокий, чтобы вместить большой грузовик. Куда бы Сан ни посмотрел, он видит красный цвет: от опорных балок до подвесных стеллажей на противоположных стенах. Огромный автомобиль, нависший над ним, когда он входит внутрь, — всего лишь ещё один источник ослепляющего алого цвета, но Сан поворачивает в сторону меньшего автомобиля, где он может заметить, как кто-то движется. Задняя часть машины скорой помощи открыта, и Сан просовывает в неё голову, чтобы его было видно. — Хм, привет? Раздаётся громкий стук, когда парень слишком быстро выпрямляется и ударяется головой о крышу машины. — Господи, блин! Это больно, — стонет он, потирая голову и поворачиваясь к Сану. — Привет. Чем я могу вам помочь? Сан возится с тяжёлыми контейнерами под пристальным взглядом парня, не зная, как правильно сформулировать свой вопрос. — Я, ну, ищу кое-кого. Юнхо? Чон Юнхо. Он здесь? Парень хмурится. — А кто его спрашивает? С опозданием Сан замечает его униформу и тот факт, что он стоит в чëртовой машине скорой помощи, а это значит, что он может и не знать его вовсе. Но всё же он здесь работает. — Я его друг. Меня зовут Сан. Осознание происходит медленно, глаза парня становятся всё шире и шире, рот тоже. То, как он это делает выглядит почти мультяшно, и он пялится на Сана, как будто увидел привидение, но затем он расплывается в ослепительной улыбке. — Ни хрена себе! Сан? Сан? — Эм-м-м. Ну... да? Сан тупо смотрит, как предположительно фельдшер выпрыгивает из машины скорой помощи, и успокаивается, видя, что они, по крайней мере, одного роста. Парень как бы вторгается в его личное пространство, всё ещё ухмыляясь, как будто знает что-то, чего не знает Сан. Это немного беспокоит, и становится только хуже, когда он говорит: — Не волнуйся, Сан-щи. Я приведу его к тебе! — А затем начинает кричать: — Юнхо! Юнхо, а ну быстро спускайся сюда! — с голосом выше, чем того требовал его размер. Сан съëживается от этого, уже качая головой, чтобы сказать ему, что в этом нет необходимости, но вмешивается другой голос: — Эй, Хан Джисон. Какого чёрта ты кричишь? В поле зрения появляется ещё один мужчина с планшетом и хмурым взглядом. Он одет так же, как тот, что только что кричал Сану в лицо, — Джисон. Если подумать, Сан прекрасно видит их бейджики на груди. Он щурится. Другого приближающегося зовут Минхо. — Хён, ты не поверишь, кто это! — Джисон не так уж тонко кивает головой в сторону Сана. — Это Сан. Ну, Сан! Брови Минхо взлетают вверх до линии роста волос. — Сан? Тот самый Сан, который... Юнхо? Джисон кивает так энергично, что Сан думает, что его голова и шея скоро отсоединятся. Но потом он приходит в замешательство: что, чëрт возьми, они имеют в виду? Откуда они знают, кто он? Он на сто процентов уверен, что никогда раньше не встречал этих людей. Сан собирается спросить именно это, когда Минхо вдруг поворачивается к нему с ухмылкой. Сан сглатывает. — О, привет, Сан-щи, очень приятно с тобой познакомиться. Подожди, мы позовём для тебя Юнхо, — говорит он слишком сладко. Это настолько похоже на дразнящий тон Уёна, что Сан сразу понимает, что его ждёт гораздо больше, чем он может вынести. Затем Минхо доказывает ему, что Джисон был не таким уж громким. — ЧОН ЮНХО! Его вой отдаётся в мозгу Сана. Он уверен, что то же самое происходит и у всех в радиусе десяти миль. Он смотрит на Джисона, чтобы узнать, выжил ли он, и даже не удивлён, обнаружив, что тот заткнул уши. — Какого чёрта?! Я иду, иду! Почему вы кричите? Знакомый голос пробуждает жизнь во внутренностях Сана. Прошедшие недели превратились в туман, и он остался с колотящимся сердцем и побелевшими пальцами, сжимающими пакеты, как будто они помогут ему не сойти с ума. Юнхо не скатывается с шеста, воплощая те дешёвые идеалы пожарной охраны, которые люди видят в фильмах или телешоу. Он не устраивает шоу, хотя у Сана его присутствие всё равно вызывает трепет. Он не видел Юнхо, кажется, целую вечность. Буйство внутри него усиливается, когда Юнхо стоит перед ним; грузовик с лестницей с одной стороны, машина скорой помощи с другой, любопытные взгляды со всех сторон, но его взгляд останавливается на Сане и лишь на нём. — П-привет, — заикается Сан. И он совсем не смотрит на высокое тело Юнхо, одетое в его полную тëмно-синюю униформу, и при этом у него не течёт слюна. Неа. Он немного колеблется, но спокойствие, как всегда, медленно опускается на его плечи, когда улыбка украшает губы Юнхо. — Сан! — восклицает он, и его голос звучит счастливым и облегчённым, от чего у Сана всё внутри шевелится. Он не думал, что можно чувствовать большую нервозность, чем сейчас. Но слова Хонджуна звучат в его голове, напоминая Сану, что решение вернуть всё в нормальное русло лежит на его плечах. Юнхо пытался, это Сан поднимал стены. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он с надеждой. Затем, словно только сейчас почувствовав присутствие своих коллег, Юнхо щурит глаза, положив руки на талию. Джисону хватает приличия выглядеть застенчивым, но Минхо стоит как ни в чëм не бывало. — И что насчёт вас? Минхо пожимает плечами, размахивая планшетом. — Работали. — Верно, — тянет Юнхо. — Можешь дать нам минутку, хён? Минхо не спорит, но ещё раз дарит Сану многозначительный взгляд, прежде чем утащить визжащего Джисона прочь. — Сожалею о них. — Юнхо почëсывает шею. — В любом случае. Ты… Зачем ты пришёл сюда? — Я пришёл принести тебе это. — Сан протягивает пакеты с контейнерами. Юнхо поднимает бровь, переводя взгляд с Сана на предложенный предмет. — Для меня? Что это такое? Сан нервозно смеётся. — Ну, кексы? Я был у Хонджуна, и, возможно, мы испекли гораздо больше, чем он мог бы поместить в свой холодильник. Он попросил меня отнести большую часть куда-нибудь ещё, чтобы Сонхва не убил его, и я подумал: где ещё лучшее место для пожертвования кексов, чем пожарная часть? — Он неуклюже заканчивает, пока Юнхо просто смотрит на него. Круто. Три недели практически радиомолчания, и он выбирает чёртову выпечку, чтобы заполнить брешь, которую сам же и создал. Юнхо не берёт контейнеры, и Сан серьёзно прикидывает, не потеряет ли он равновесие, если развернётся прямо сейчас и сбежит оттуда. Что он и должен сделать, чтобы избавить их обоих от неприятностей. — Я услышал слово «кексы»? — говорит кто-то сзади Юнхо, и вскоре чужая рука перекидывается ему через плечо, и перед Саном мелькает ухмылка с двумя ямочками на щеках. Он не знает, чего он ожидал, приходя на встречу с Юнхо в его пожарную часть, но случайная встреча со всеми его коллегами явно не была в его списке. Ему следовало всё обдумать. К счастью, это лицо Сан уже встречал раньше. — Чан, — раздражённо скулит Юнхо, отмахиваясь от друга. — Мы здесь говорим, не могли бы вы?.. Кристофер Банг, также известный как Чан, — человек, с которым Сан познакомился через несколько недель после того, как Юнхо присоединился к академии. Именно он убедил Юнхо сделать это, его друг с детства, разделявший его стремление к будущему. Чан — тот тип человека, которого редко можно застать в плохом настроении, Сан никогда даже не видел, чтобы он хмурился. Всегда с улыбкой, звёздная социальная бабочка. — Это ты бросаешь нашего гостя с этим тяжёлым грузом, — добродушно упрекает Чан, протягивая руки. — Позволь мне освободить тебя от твоего бремени, Сан. — Спасибо, Чан. — Сан с радостью передаёт контейнеры его подтянутым, мускулистым рукам и прерывисто машет ему рукой. — Приятно видеть тебя снова. — Да, мне тоже, — короткие рукава униформы Чана вздуваются от напряжения, когда он берёт пакеты, но он не выглядит обеспокоенным. — Хотя Юнхо всё время говорит о тебе, так что ты как будто здесь каждый день. Чан посмеивается, его глаза превращаются в полумесяцы, а Сану не хватает смелости, чтобы взглянуть на выражение лица Юнхо. — Боже мой, хён! — Юнхо звучит так же болезненно и смущённо, как и чувствует себя Сан. — Что? Я не вру. — Чан поднимает пакеты вверх. — Сан-а, это для всех нас или только для Юнхо? Сану приходится несколько раз откашляться, чтобы прочистить горло. — Конечно, для всех вас. — Мило, — улыбка Чана освещает всё его поведение. — Ты — ангел! Застенчивость Сана не имеет возможности проявиться: Чан похлопывает Юнхо по плечу и говорит Сану, что было приятно его увидеть, а затем направляется к лестнице, ведущей на второй этаж. Его бурная энергия испаряется, и Сан с Юнхо снова остаются в невербальном подвешенном состоянии. — Итак… — Юнхо суëт руки в карманы. — Спасибо, что проделал весь путь и принёс нам кексы. Здесь все любят подарки в виде еды. — Я думал, такое бывает только с пожарными из телешоу, — шутит Сан, скрещивая руки на груди. Юнхо, кажется, расслабляется. — Нет, мы все одинаковые. Целый день едим и валяемся на диване. Сан дуется. — Но ты не спустился на шесте. — Я могу сделать это для тебя прямо сейчас, если хочешь, — спешит Юнхо с совершенно серьёзным видом. И Сан в этом не сомневается, поэтому его нерешительная улыбка превращается в искреннюю. Ему бы хотелось в этот момент проявить детскую невинность, чтобы прыгнуть в объятия Юнхо без предупреждения, без просьбы. Он очень скучал по нему. — Сан… — Я не... Юнхо закрывает рот, когда они говорят одновременно. Сан не продолжает, кусая нижнюю губу, поэтому Юнхо подбадривает: — Ты не... что? Всё ещё оставшееся без ответа сообщение лежит ничком в телефоне и в подвале его разума. Сан втягивает воздух, убеждается, что их глаза встречаются, а затем справляется со своей убеждённостью. В конце концов, он должен разрешить всё между ними. Он может сделать это: избавиться от неловкости и вернуть их к тому, кем они были. — Завтра я ничего не буду делать.

***

Визг вторгается в его сон, и первой мыслью Сана является то, что будильник уже оповещает его, что наступило утро. Однако, учитывая, насколько медленно он расщепляет веки, он полагает, что это неправда. Он только недавно заснул, как уже пора просыпаться? Он лежит на боку, лицом к окну. Вот почему он замечает отсутствие лучей солнца прежде всего. Кирпичная стена здания в соседнем квартале светится странным оранжевым оттенком, нарушаемым мигающими красными огнями. Сан слишком медленный. Вялость наполняет его чувства, и шум проникает слишком поздно. Паника нападает на него, как пуля, сирены и ревущая сигнализация обстреливают стены его квартиры. Он вскакивает, широко раскрыв глаза и сглатывая комок в горле. Его пальцы сильно трясутся, он сжимает телефон с тумбочки и стоит на ещё более трясущихся ногах. «Пожарная сигнализация», — отстранённо осознаёт он. В его доме звенит пожарная сигнализация, и Сану нужно двигаться. Он никогда не был в такой ситуации, как эта, и у него нет ни малейшего опыта в том, что именно ему нужно делать. Но он слышит сквозь сигнализацию топот шагов, означающий, что люди уже в движении, и ему тоже пора идти. Сан одет в спортивные штаны и потëртую футболку, его телефон лежит в его руках, и действует всего лишь мышечная память: его ноги находят пару тапочек, а затем он распахивает дверь и начинает двигаться. Его ноги кажутся слабыми и онемевшими, в голове совершенно пусто, если не считать шума, который пытается расколоть ему череп. В здании немного этажей, но по лестнице всё ещё спускаются люди, когда Сан открывает дверь эвакуационного выхода. Всю дорогу до первого этажа, слушая испуганное бормотание соседей, Сан ни о чëм не думает. Он не зацикливается на этом. Его глаза щиплют, потому что они всё ещё расширены от страха. Никакая часть его мозга не улавливает отсутствие дыма, он слишком занят тем, чтобы делать шаг за шагом, спускаться вниз и не оглядываться назад. Он выходит на улицу, где собрались жильцы дома. На улице полно людей и пожарных машин — там, стоя на асфальте, шум гораздо громче. Ночное небо абсолютно чёрное, но зрение Сана ярко окрашено красным и оранжевым. Как он не проснулся раньше? Люди ахают и восклицают в недоумении, поднимая глаза. Сан с ужасом наблюдает, как здание в квартале рядом с ним охвачено пламенем. Разбитые стёкла в окнах позволяют воде из шланга проникнуть внутрь, когда группа спасателей пытается потушить очаг возгорания. Ошеломлённый, Сан смотрит на суматоху: на пожарных, кричащих друг на друга, на полицейских, которые удерживают гражданских лиц на безопасном расстоянии с помощью баррикадной ленты. Ничто из этого не кажется реальным. Затем из ниоткуда Сан слышит, как кто-то зовёт его по имени. Он уверен, что человек повторяет «Сан» снова и снова, или, может быть, он бредит. Он туманно моргает, глядя на человека, проталкивающегося сквозь сотрудников службы экстренного реагирования на другой стороне баррикады. В полной экипировке пожарного, без каски. Волосы растрёпанные, лицо в саже, а глаза выражают беспокойство. Он настолько знаком Сану, что он чуть не роняет телефон, спеша сократить расстояние до него. Юнхо бросается на Сана, не обращая внимания на жёлтую ленту. Он касается лица Сана обеими руками, осматривая каждый сантиметр его кожи, доступный для осмотра. — Ты в порядке? Ты не ранен? — настойчиво спрашивает Юнхо. Его пальцы тёплые и мягкие, без перчаток. — Где… где твои перчатки? — спрашивает Сан. Из всех вещей. Он не может определить, где на самом деле находится его голова, особенно когда Юнхо так близко, хлопает его по щекам. — Сан. Пожалуйста, ответь мне. Ты ранен? Он не понимает. Почему Юнхо здесь? Почему он беспокоится о Сане, когда в нескольких метрах от них буквально горит огонь? — Я… я? Нет. Я… это было не моё здание, — говорит он тихо. Юнхо кивает, резко выдыхая. — Хорошо, хорошо, — он проводит большим пальцем под левым глазом Сана. — Чëрт, я так волновался, мы услышали звонок, и там было название твоей улицы, но я не мог быть уверен. Я звонил тебе по дороге сюда, я… Это то, что можно назвать выходом из тела. Юнхо пробуждает в нём бдительность, чтобы он мог оценить всё, что произошло, и реальность того, где он находится. Сан словно возвращается в сознание, купаясь в ауре Юнхо.  Он покачивается. Не заботясь о том, что от Юнхо удушливо пахнет дымом или что их окружает так много людей. — Извини, я спал, — он поднимает руку и кладёт её на запястье Юнхо. — Извини, думаю, кто-то просто услышал шум или увидел дым, а затем включил пожарную сигнализацию. — Чëрт, да. Хорошо... — выдыхает Юнхо, хватаясь за талию Сана, чтобы притянуть его к себе. Сан погружается в него, хватая пальцами грубый материал куртки пожарного. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Взрыв был довольно сильным. Они думают, что это было короткое замыкание в электрической сети здания. — Я в порядке, Юнхо. Правда, — говорит Сан, уткнувшись носом в его шею. Под дымом скрывается его запах. Сан жадно вдыхает, наполняя ноздри Юнхо, просто потому, что может. — А ты? Это ты вошёл в горящее здание. — Со мной тоже всё в порядке, просто… Чëрт, Сани. Я так сильно испугался. Отчаяние вытекает через силу, которую Юнхо вкладывает в их объятия. Прошло, наверное, минут десять с тех пор, как Сан проснулся от сигнала пожарной сигнализации. Большую часть времени он провёл в попытках понять, что происходит, он тоже достаточно понервничал. Но он в безопасности. Он в порядке.  И Юнхо тоже. В его руках.  — Не волнуйся, я здесь, — шепчет Сан, прижимаясь к коже. Его разум проясняется, и он отстраняется, чтобы встретиться взглядом с Юнхо. — Ты не знаешь, пострадал ли кто-нибудь в взорвавшемся здании? Юнхо качает головой. — Слава богу, там было пусто. Кто-то с другой стороны улицы вызвал скорую помощь, — он сглатывает, переключая внимание с Сана на его дом. Невредимый, но тёмный с выключенным светом. — Но я думаю, что они проведут проверку, чтобы выяснить, безопасно ли возвращаться в ваше здание. Оно очень близко к взрыву. — Ох, да? Сан увядает. Сейчас середина недели. Что он собирается делать, не имея возможности вернуться домой? Завтра у него работа, а он даже не сможет отдохнуть. — Послушай, я хочу, чтобы ты вернулся в мою квартиру, — говорит Юнхо, отвлекая Сана от его мыслей. — В твою… квартиру? Зачем? Замешательство Сана заставляет Юнхо вздохнуть. Он кладёт руки Сану на плечи, нежное прикосновение такое лёгкое, но тёплое сквозь футболку. — Потому что, как я уже сказал, им нужно провести проверку, туда небезопасно заходить, а тебя выдернули из кровати, пока ты спал. Если ты просто будешь ждать здесь, то устанешь. Сан открывает рот, чтобы ответить, чтобы сказать, что на самом деле в этом нет необходимости, но пожарный, находящийся недалеко от них, кричит: — Чон! Ты нужен шефу! Юнхо цокает, похоже, вспомнив, что он на дежурстве. — Одну секунду! — кричит он через плечо. — Но… — Сан пытается снова. — Мне следует подождать здесь вместе со всеми остальными. — Пожалуйста, просто иди ко мне. — Юнхо настаивает, сжав губы в явном беспокойстве. — Моя смена заканчивается утром. У тебя с собой телефон? — Ага. — Вызови такси. Ты знаешь мой пароль, просто оставайся там. Иди спать, — подушечки пальцев Юнхо касаются затылка Сана, и он дрожит. — Я… в пижаме. Это настолько безобидное наблюдение, что на губах Юнхо ползёт легчайшая улыбка. Среди копоти и агонии оно освещает его красивые черты лица. — Сан... — Хорошо. Всё тело Юнхо обвисает. Сзади огонь уменьшается, но всё равно создаёт ореол за головой Юнхо. — Спасибо. Это просто… — он запинается, наклоняясь к Сану, пока их лбы не соприкасаются. — Мне будет легче, если я буду знать, что ты там в безопасности. — Хорошо, — ошеломлëнно повторяет Сан. Он не хочет отпускать Юнхо. — Напиши мне, чтобы я знал, когда ты приедешь, пожалуйста. И ложись спать. Если хочешь, прими душ. Сопротивление в нём ощутимо, когда он пятится от Сана, держа руки на нём до последней секунды перед расставанием. Он идёт задом наперёд, тяжелые ботинки царапают асфальт. Голос Сана мгновение дрожит, прежде чем он кричит. — Юнхо? — Мм? — И ты будь осторожен, — умоляет Сан. — Увидимся. Уголки рта Юнхо смягчаются. — Увидимся дома. И сама форма этих двух слов вызывает у Сана ураган в сердце.

***

К счастью, водитель не спрашивает, почему Сан в домашних тапочках или почему он в футболке и спортивных штанах в такую ​​холодную погоду. Ей-богу, Сану не было холодно всю ночь, он ощутил мурашки по коже только тогда, когда Юнхо отпустил его. Он отправил сообщение Юнхо, чтобы оповестить, что он едет домой, увидел галочку, указывающую, что он прочитал сообщение, но ответа не последовало. Сан понимает, что он слишком занят, чтобы это делать. Несмотря на это, их чат остаётся открытым всю дорогу до квартиры Юнхо, Сан смотрит на него и молится, чтобы с Юнхо всё было в порядке. Пожарные каждый день заходят в горящие здания, Сан это знает. Но до сих пор он ни разу не видел Юнхо в действии своими глазами. Ему не нужно было отпускать Юнхо, не имея представления о том, что с ним произойдёт. Что, если это тот самый день, когда он в последний раз видит Юнхо... Нет другого выхода, кроме как доверять ему и надеяться на лучшее. Это ужасное чувство, которое распространяется по его клеткам и парализует Сана в тот момент, когда он ступает в устрашающе тихую квартиру Юнхо. У него нет желания включить свет. Опять же, он знает дорогу. Сан двигается как робот: в ванную, чтобы умыться от сажи, которая была у Юнхо в руках, когда он прикасался к нему, идёт к шкафу Юнхо, чтобы порыться в его ящиках в поисках ещё пары брюк и футболки. Пробираться по чужому дому посреди ночи, в темноте и в одиночестве должно быть устрашающе, но Сан не может чувствовать ничего, кроме удивления, как близкие и семьи переживают это каждый божий день. Он кладёт телефон на тумбочку Юнхо и садится на край кровати. Наконец он находит часы, замечая, что уже пятый час утра. Ночь бесконечна, и он не может понять, как всё это произошло. Он даже не может удержаться от того, чтобы его тело не наклонилось в сторону и не рухнуло на половину матраса Юнхо. Хотя он намеренно хватает подушку Юнхо и зарывается под его одеяла. Его запах ощущаемый на простынях, и Сан словно находится в его объятиях. Считает свои вдохи. Сан так засыпает. Через несколько часов он просыпается от веса, который продавливает матрас позади него. Руки Юнхо обвивают его талию, прижимая Сана. Пятно сна на мгновение исчезает, когда Юнхо зарывается лицом в шею Сана и нежно целует его в затылок. — Эй, — шепчет Сан, не открывая глаз. — Как ты? — Устал, — шепчет Юнхо. — А ты? Хорошо спалось? — Ага. А что насчёт… Ты не знаешь, могу ли я уже вернуться в свою квартиру? Вокруг него свежий воздух. Наверное, он принял душ после смены. — Инспекционная группа ещё не прибыла, когда я уходил, но я думаю, сегодня вы получите новости от домовладельца. — Понятно... — Мы разберёмся с этим позже. Давай просто поспим, ладно? Сан вдыхает глубже, прижимается к груди Юнхо, в результате чего тот крепче обнимает его. — Я так рад, что ты в безопасности. — Юнхо скрепляет это поцелуем в плечо Сана, уткнувшись носом ему в ухо. Когда Сан снова убаюкивается дыханием Юнхо, он чувствует между ними связующую нить. Она соединяет их, и Сан неизбежно цепляется за неё; он знает, что пока ещё не может уйти. Пока нет.