Часть 1: Я переезжаю? Возможно
20 мая 2025 г., 20:40
Примечания:
Что ж, всем привет! Этот перевод планировался ОЧЕНЬ давно, и не смотря на то, что пока мы готовили свой, переводят уже третью часть, мы всё же решили публиковать его, поскольку в него вложено невероятно много сил! Наслаждайтесь❣️
1 июня, 2003 год
— Я переезжаю, — простонал Гарри, зарыв лицо в ладони за кухонным столом Уизли. — Больше не могу! Клянусь, если ещё один репортёр сунет мне в лицо камеру — окажусь в Азкабане. Все Уизли, включая Гермиону — такую же почётную Уизли, как и сам Гарри, — посмотрели на него с сочувствием. Молли даже сунула Гарри тарелку с тем, что он про себя называл «яичницей с беконом из сочувствия». — Да ладно тебе, не всё же так плохо, — сказал Рон, но тут же сжался под тяжестью измученного взгляда Гарри. — Хотя… может, и правда плохо, — пробормотал он. — Рон, один из «Ведьмополитена» пытался испарить мою рубашку, — мрачно напомнил Гарри. — И ведь всё время спрашивают одни и те же глупые вопросы… — А где же твоя сногсшибательно красивая девушка? — захихикала Джинни, изображая репортёра. — Говорят, вы расстались — ты теперь холостяк? — ухмыльнулся Чарли, подыгрывая сестре. — Правда, что ты гей? — вставил Джордж, и в глазах у него мелькнул знакомый огонёк веселья — он тоже включился в издевательскую игру. — Верно ли, что между тобой и Малфоем что-то есть? — усмехнулся Рон. Гарри окинул всех хмурым взглядом, но толку-то — подобные вопросы в его сторону стали обыденностью. И всё же — когда в игру неожиданно включилась Гермиона, от смеха не удержался никто. — Ходят слухи, что тебя тянуло к Северусу Снейпу. Прокомментируешь? — чопорно произнесла она, протягивая Гарри палочку, словно микрофон. — Оставьте Гарри в покое, — отругала своих детей Молли. Правда, сама при этом смеялась, так что её слова всерьёз никто не воспринял. — Не хватало ещё, чтобы его высмеивали в собственном доме. — Могу поставить тебе новые защитные чары, — предложил Билл. — Если, конечно, ты не взаправду собрался сбегать. — Было бы неплохо, — проворчал Гарри. — Ты мог бы навестить мою сестру во Франции! — предложила Флёр с ослепительной улыбкой. — Она будет счастлива приютить тебя! — Э-э… — Желудок Гарри неприятно скрутило при мысли о том, что придётся проводить время с чересчур восторженной младшей сестрой Флёр. — Я не говорю по-французски, — буркнул он в качестве неубедительного оправдания. — Поезжай в Африку с Луной, — сочувственным тоном предложила Джинни. — Она пишет книгу о волшебных существах. Возможно, тебе понравится быть её помощником. Гарри неопределённо хмыкнул. Луна была чудесной, но ему не хотелось навязываться. Только вот Молли не позволяла ему мирно барахтаться в своём одиночестве. Она продолжала таскать Гарри к себе домой и сговаривалась с Кричером, чтобы он практически никогда не был один. Гарри подозревал, что иногда она об этом жалела. Например, когда заглядывала на Гриммо, — а он, пьяный, швырял проклятия в стены, — его пропитанный алкоголем мозг был уверен, что он снова сражается не на жизнь, а насмерть. Или в те разы, когда уговаривала его остаться ночевать в «Норе», по итогу снова и снова просыпаясь от его бесконечных ночных кошмаров. Однажды она просто молча обняла его — пока он рыдал и кричал. Затем его вырвало — желудок не выдержал. Зато от склянок со Сном-без-сновидений в своей аптечке Молли держала его подальше. Она навесила на шкаф столько замков и чар, сколько Гарри и в жизни не смог бы сломать; но будь он проклят, если выйдет на публику, чтобы самолично достать зелье. — Или поехал бы с нами в Хогвартс, — предложила Гермиона, прерывая его мысли. Один и тот же спор, попеременно возникающий между ними за последние две недели. Гермиона не понимала. Как она могла? Да и с чего бы? Гарри никогда не сможет вернуться в Хогвартс. Он больше никогда не сможет назвать замок своим домом. Не так, как раньше. Даже призрак воспоминаний о Хогвартсе всегда оборачивался для Гарри страхом и отчаянием. Тонкс. Римус. Фред. Снейп. Колин. Он сам. Все пали. Все мертвы — кроме Гарри. Гарри, который последовал за Альбусом Дамблдором и воссоединил Дары Смерти, спас свою жизнь — и обрёк себя на вечность. Он больше не хотел видеть Хогвартс. Никогда. — Австралия — просто огонь, — внезапно заявил Рон с полным ртом яичницы. — Мог бы рвануть туда и начать всё с чистого листа, а? — Да… может быть, — рассеянно согласился Гарри. Он зевнул и обмяк на своём стуле. — Тебе бы поспать, дорогой, — сказала Молли, мягко положив руку Гарри на плечо. Все вежливо сделали вид, что не заметили, как тот вздрогнул от прикосновения. — Позавтракай спокойно, а потом можешь прилечь в комнате Ронни. — Я в норме, — солгал Гарри. — Вроде как даже поспал целых два часа прошлой ночью, — попытался пошутить он, но, учитывая, как все переживали за его здоровье — и физическое, и душевное, — шутка не удалась. — И мне всё равно сегодня ещё нужно к гоблинам, — поспешно добавил он, отчаянно желая отвести от себя сочувственные взгляды. Гарри устал от чужой заботы. Чем больше людей заботилось о нём — тем больше из них погибало ужасной, трагической смертью. Именно так всегда и было в его жизни. — Да, гоблины здорово разозлились на тебя, приятель, — беззаботно сказал Билл. Он погрозил Гарри пальцем в притворном предостережении. — Воришка. Гарри фыркнул — и двое его друзей хихикнули. — Ну и пусть лесом идут, — пробормотал он. — Гарри им ещё и одолжение сделал, освободив того дракона, — горячо возразил Чарли своему старшему брату. — Бедная малышка. Когда мой отряд нашёл её — она была перепугана до чёртиков. Гарри переглянулся с Роном и Гермионой. Все трое прикусили губу, чтобы не отреагировать на весь этот бред. Тот дракон с радостью откусил бы им головы. Действительно, «бедная малышка». Ага, конечно. — Гоблины не посмеют навредить Гарри? — спросила Молли Билла, с тревогой в карих глазах глядя на Гарри — фактически своего сына, хоть и не по крови. — Не-а, — отмахнулся Билл от опасений матери. — Убивать его никто не станет. В худшем случае — заставят сменить банк. Гарри хотел бы, чтобы его могли убить. Наверняка смерть принесла бы ему покой. Легко и быстро. Как заснуть, — сказал ему тогда Сириус. Гарри задавался вопросом, знал ли Сириус, как трудно ему потом будет уснуть. И задумывался, увидит ли он когда-нибудь снова своего крёстного отца. — Но в Соединенном Королевстве же нет других волшебных банков? — логично заметила Гермиона, снова вырывая Гарри из беспокойных мыслей. Билл иронично ухмыльнулся: — Именно. Гарри коротко и безрадостно фыркнул. Плевать, каким банком пользоваться — просто хотелось, чтобы гоблины прекратили закидывать его громовещателями. — Ладно, я пойду, — сказал он, поднимаясь с места. — Спасибо за завтрак, Молли. Молли обеспокоенно взглянула на его нетронутую тарелку: из всего завтрака Гарри выпил только кофе. Но промолчала — и ограничилась лишь объятиями. — Мы любим тебя, дорогой. Заглянешь на ужин? — М-м, — неопределённо промычал Гарри, замирая в её объятиях. — Я провожу тебя, — бодро предложила Джинни. — Всё равно нужно зайти к Энджи. Пока, мам, пап. Гарри нетерпеливо выждал, пока Джинни попрощается с семьёй, прежде чем последовать за ним к входной двери. Что бы она ни хотела сказать — хотя бы дождалась, пока они останутся на улице наедине. — Всё так плохо? — тихо спросила она, положив ладонь ему на руку и чуть приподняв голову. Гарри вздохнул, заглянув в её глубокие карие глаза — цвет шоколада, который так любил Римус, — бесполезно прошептал его разум, — и ощутил болезненный укол вины — за тревогу, которую, должно быть, причиняет ей. Им всем. — Всё нормально, — ответил он. — Вам пора бы перестать волноваться за меня. Джинни язвительно фыркнула — красиво, по-своему — и Гарри в сотый раз пожалел, что она была предназначена не ему. Он представлял себе жизнь, которую они могли бы прожить вместе. Джинни играет в квиддич, Гарри сражается с тёмными волшебниками в качестве аврора. Они поженились бы в саду «Норы», как это сделали Билл и Флёр, и, в конце концов, завели бы семью. Трое детей. Белый забор из штакетника. Счастливая семья. Невозможное будущее. Потому что Гарри был слишком сломлен, и Джинни это знала. Они взяли перерыв в отношениях в день похорон Дамблдора и точно так же отреклись друг от друга в день похорон Фреда. Они лежали на спине в саду площади Гриммо, наблюдая, как солнце садится за горизонт Лондона. — Ты любишь меня… но не по-настоящему. Не так, как нужно, — печально произнесла Джинни, беззвучно оплакивая всё, что унесла война. — Мы пытаемся навязать друг другу то, чего просто нет, Гарри. Гарри даже не пытался возразить. Не мог. Что он мог ей дать, когда внутри — пустота и разруха? Когда он сам был лишь тенью человека? — Я всегда буду любить тебя, — прошептала она. И Гарри, ранее слышавший эти слова лишь от призраков своих погибших родителей, почувствовал, как по его щеке медленно скатилась слеза. — Правда, Джин, я и так слишком долго был вам всем в тягость. Со мной всё будет нормально, — сказал Гарри как можно спокойнее. — Я пойду. Передавай Энджи привет. Гарри стремительно аппарировал, оставив Джинни в молчаливом созерцании пустого места, где он только что стоял. Вся беда Гарри, — подумала она, — была в том, что он так и не понял: он не был обузой. Он был частью семьи.***
— Издеваешься, — безжизненно произнёс Гарри, моргая в недоумении на гоблина по имени Неттлз. — Отнюдь, мистер Поттер, — оскалился Неттлз. — Вам запрещён вход в наши владения. Можете считать себя счастливчиком, что после того, как вы применили Непростительное против моих собратьев, не началась война. — Да что, чёрт возьми, мне со всем этим делать?! — рявкнул Гарри, глядя на деревянные ящики, забитые, судя по всему, золотом и артефактами из хранилищ Поттеров и Блэков. — Не моя забота, — ухмыльнулся Неттлз. — У вас есть ровно минута, чтобы всё это забрать, иначе — я проведу ликвидацию. Пятьдесят девять… пятьдесят восемь… Гарри не стал тратить ни секунды, прожигая враждебного гоблина изумлённым взглядом — он не сомневался, что тот выполнит угрозу. Подойдя к ящикам, Гарри на мгновение замешкался, бросив ещё один настороженный взгляд на Неттлза — и взмахнул рукой, отправляя их на Гриммо. — Вы сильный волшебник, Гарри Поттер, — сказал Неттлз, не переставая скалить зубы в усмешке. — Каков позор, что отныне вы враг Нации Гоблинов. — О, отвали, — вздохнул Гарри, крутанулся на месте и исчез, следуя за своими вещами домой — на площадь Гриммо.***
— Хозяин! Вы вернулись! — встретил его Кричер у порога мрачного дома, где они жили. — Были ящики! Много ящиков! Кричер их не трогал, нет-нет… — Знаю, — буркнул Гарри, сбрасывая джемпер и направляясь прямо к шкафу с алкоголем. — Меня выгнали из Гринготтса. Это всё барахло из моих хранилищ. — Мерзкие гоблины посмели выгнать моего благородного хозяина?! — возмутился Кричер, семеня за Гарри. — Как они посмели?! Ведь мой хозяин — добрый человек. Великий человек… — Я подчинил троих гоблинов, разворотил банк и угнал их дракона, — сухо перебил Гарри, прежде чем отхлебнуть прямо из бутылки с бурбоном. Смысл возиться со стаканами, если он всё равно осушит её за вечер? — О. — Кричер моментально умолк, перестав восхвалять Гарри. — Тогда… возможно, мерзкие гоблины не зря рассердились. — Возможно, — фыркнув, согласился Гарри. — Я иду в библиотеку. — Может, хозяин предпочёл бы вкусный обед, который Кричер сейчас приготовит? — поспешно предложил эльф, слишком хорошо зная, чем всё закончится, стоит Гарри дойти до библиотеки — пьяными криками или слезами. — Хозяину нужно поесть. — В норме я, — отозвался Гарри по пути в тёмную, привычную комнату, где он коротал бесконечные часы с тех пор, как закончилась война. — Но, хозяин! Что Кричеру делать с ящиками?! — Э-э… — Гарри запнулся, раздумывая над ответом. — Ну… золото оставь в них, а всё остальное — в мою комнату, если влезет. Ладно? Кричер с несчастным видом заломил руки, наблюдая, как Гарри скрывается за дверями библиотеки. Он не вмешивался — хорошие эльфы не спорят с хозяевами. Но Кричеру не всегда нравилось быть хорошим эльфом. Ему было больно видеть, как хозяин словно сжимается под тяжестью, что с каждым днём становилась только неподъёмнее. Но Кричер не мог — и не посмел бы — перечить своему хозяину. Своему другу. И потому Кричер молча подошёл к ящикам и начал их разбирать — как велел хозяин. Спустя два часа, когда за окнами ещё сияло солнце, Кричер услышал крик хозяина Гарри, раздавшийся из библиотеки. За душераздирающими воплями последовали звуки заклинаний — вновь разносивших библиотеку вдребезги. Сердце Гарри бешено колотилось, когда он мчался прочь от Пожирателей Смерти, что гнались за ним. — Пора умирать, крошка-Поттер, — хохотнула Беллатриса за его спиной. — Пора воссоединиться со своей семейкою-ю-ю! Гарри знал: в её словах было что-то искажённое. Он не мог присоединиться к своей семье — и знал это. Он просто не понимал: пока… или уже никогда. — Ступефай! — крикнул Гарри в сторону надвигающейся ведьмы. — Уйди прочь! — Уверен, что хочешь, чтобы мы оставили тебя в покое? — с издёвкой поинтересовался Люциус Малфой, ловко увернувшись от его сокрушающего заклинания. — Что ж, тогда мы просто… Гермиона. — Помоги! — истошно закричала она, пытаясь вырваться из хватки Малфоя, внезапно оказавшегося рядом. — Гарри! Помоги нам! — Сделай что-нибудь, приятель! — выкрикнул Рон, скованный верёвками на лесной подстилке. — Почему ты не пытаешься нам помочь?! Гарри применил все, все заклинания, что знал — тёмные, светлые, запретные, непонятного толка… всё зря. Он не мог их спасти. — Гарри Поттер. Мальчик-Который-Выжил… Гарри резко обернулся, едва дыша. Волан-де-Морт стоял неподвижно — в его бездушных глазах плясало торжество, пока Беллатриса перерезала Рону глотку. Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Малфой обрушил на Гермиону зелёную вспышку. Он знал: стоит ему обернуться — и он увидит обвиняющие взгляды своих лучших друзей в тот самый миг, когда жизнь покинет их тела. Но он не мог обернуться. Потому что всё — вот он, финал. Его шанс умереть, чтобы спасти остальных. Всё, что ему оставалось, это умереть. — …пришёл умереть. — ГАРРИ! Гарри упал на пол, ошарашенный и насквозь мокрый от пота. Нет. Не пот. Вода?.. — Что?.. — прохрипел он, ошеломлённо уставившись на свою промокшую рубашку. — Почему я… мокрый? — запнулся он. — Действительно, почему. Гарри поднял взгляд с пола и моргнул, вглядываясь в знакомое лицо. Густые каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, и тёплые, печальные глаза. — Миона?.. — выдохнул Гарри. — Ты… жива? — Да, Гарри, — мягко ответила Гермиона. — И Рон тоже. Все живы. Давай, я помогу тебе. — Нет, — жалобно простонал Гарри, лишь представив, как окажется один в старой комнате Сириуса, полной призраков утрат. — Все мертвы. Я… убил их. Я убил их всех. Гермиона не стала спорить. Она просто наклонилась и помогла ему встать на ноги. Что, честно говоря, не должно было быть так легко — всё-таки Гарри семнадцать. — В постель, — решительно сказала Гермиона. — Завтра поговорим. Обо всём. И очень долго. Гарри опёрся на неё — только устойчивость Гермионы не давала ему упасть. — Не хочу разговаривать, — невнятно пробормотал он, позволяя Гермионе вести его в комнату, в которой вообще не желал находиться. — Не хочу спать. Или думать. Или дышать. Гермиона открыла дверь дрожащей рукой, впрочем, крепко удерживая Гарри в вертикальном положении. — Никогда не смей такое говорить, — потребовала она. — Ты будешь дышать. И не только — ты будешь жить. Ясно тебе, Гарри Джеймс Поттер? — Всё равно не могу умереть, — буркнул Гарри, забираясь под одеяло. Гермиона почти силой усадила его на кровать. — Не могу умереть… навсегда. И Джеймса мне не увидеть. Просто… — Он зевнул, в голове закружилось — знакомое, пьяное ощущение. — Просто буду жить вечно, Миона. — О, Гарри… — прошептала Гермиона, садясь на край кровати. Она бережно откинула с его лба влажные от пота пряди. — Ты справишься. Я верю. Может… стоит уехать. Подальше отсюда, от всех этих воспоминаний. — Не хочу без тебя, — прошептал Гарри. — Не бросай меня, Миона. Гермиона улыбнулась. Гарри редко позволял себе быть уязвимым перед кем-то. — Я останусь, пока ты не проснёшься. А потом позовём Рона, поужинаем вместе. Ладно? — М-м, — выдохнул Гарри, чувствуя, как погружается в томное, почти тёплое забвение. Он даже почти не слышал слов — только успокаивающий голос. — Спи, Гарри. Мы будем рядом, когда ты проснёшься, — шепнула Гермиона. Гарри лежал, чувствуя, как её рука медленно перебирает его волосы. И, прежде чем алкоголь снова утянул его в привычную тихую пустоту, в голове мелькнула последняя мысль: Может, и правда стоит переехать.***
— О! Более чем в четырёх тысячах миль от той комнаты, где Гарри Поттер лежал в своей постели, Элис Каллен резко ахнула — в её сознании вспыхнуло видение. Мальчик. Нет — мужчина. Молодой человек. Слишком худой, невысокий. Пронзительные зелёные глаза, взъерошенные чёрные волосы, бледная кожа, испещрённая шрамами. Круглые очки в тёмной оправе не скрывали синевы под глазами — следа многих бессонных ночей. Из одежды — тёмно-зелёный вязаный свитер, рваные синие джинсы и красные кроссовки. Повседневная одежда лишь подчёркивала защитную стойку — руки напряжены, взгляд подозревающий. Совсем не ребёнок — Элис полагала, что ребёнком он, пожалуй, никогда и не был. Перед её взором стоял солдат, сломленный войной. — Гарри, — представился он, протягивая Элис руку. — Гарри Поттер. Когда Элис-из-будущего пожала её — кожа юноши оказалась не тёпло-горячей, как у людей, а приглушённо-тёплой. В этом прикосновении таилось нечто тёмное и могущественное — едва ощутимое под поверхностью. — Элис Каллен, — откликнулась Элис. — Позволь познакомить тебя с моими братьями и сестрой. На этом видение оборвалось: Гарри и Элис стояли посреди парковки средней школы Форкс, пожимая друг другу руки. — Кто это был? — заинтересованно спросил Эдвард; тихая мелодия, которую он наигрывал на пианино, смолкла, пока тот читал мысли сестры. — Понятия не имею, — тихо отозвалась Элис, вновь и вновь прокручивая увиденное. — Но, кажется, он станет для нас очень важным.
