Красный ликорис, цветущий над пропастью

~6~

      Юаню было шесть, когда родилась его третья по счёту, но первая, младше него самого, сестра. Он уже не был слишком мал, чтобы не обращать внимание на то, какими тяжёлыми, таящими в себе опасность взглядами провожала его в спину практически каждая жена отца, отравленные злобой и завистью шепотки, которые раньше казались частью фона, теперь словно противные личинки червей и гусениц скользили по ушным раковинам и залазили в уши.       Шёпот обделённых вниманием супруг смолкал, если рядом оказывался янфэй отца — Шень Цинцю, однако стоило его великолепию выйти в свет, как возникало чувство, словно на него неслась многократно усиленная, выросшая из шёпота засохшей листвы, стирающая с лица земли беспощадная волна океана.       Папа, бессмертный заклинатель мира людей, несмотря на долгие узы брака, облачённый в одеяния цвета цин, неизменно пах успокоительными травами и сладковатыми благовониями, как говорил отец, направленными на то, чтобы смирить его непокорный дух. Зелёные глаза папы зачастую были стеклянными и мутными, отстранёнными, словно он не желал видеть того, что происходило вокруг.       У Юаня, словно у маленькой копии Шень Цинцю, были крохотные, расшитые серебром зелёные одежды. Папа не позволял ему одеваться иначе. Ничего, кроме белого, серого и зелёного.       Юань аккуратно шагал по празднично украшенному мосту, держа Цинцю за холодную, словно ледышка, ладонь, с интересом разглядывая то, что происходило вокруг. Какие угощения подавали гостям, как кланялись кто с почтением, а кто с завистью ему и его папе, который не удостаивал их даже взглядом.       Праздничная атмосфера, весёлая музыка и красивые украшения почти отвлекли его от странного напряжения, поселившегося в сердце, однако уже свербивший в носу аромат трав и лекарств, который не перебивал даже ветер и открытое пространство, не позволяли мальчику расслабиться.       Он смотрел своими серо-зелёными глазами на улыбающиеся лица и воображение живо рисовало, как они искажались, становясь зловещими. Безотчётно он нашёл мраморную ладонь в своей руке второй ладошкой и вцепился в неё всеми пальцами.       Шень Цинцю остановился на мгновение, и вместе с ним, словно замер и весь шум вокруг. Юань поднял на родителя взгляд, ощутив как ласковая ладонь успокаивающе погладила его по идеально лежащим, гладким смольным волосам. Безмолвно продолжив путь, они дошли до той жены отца, которая подарила ему третью сестру.       Демоница как раз выслушивала колкие поздравления с завуалированными и не очень оскорблениями, когда они с отцом остановились напротив. Гости, а также находившаяся рядом часть гарема замолкли, в уважительном приветствии склонив головы. — Уважаемый яньфэй, Цинцю, — уважительно поклонилась шестьдесят третья жена Имератора Ло Бинхэ мужчине, радостно, без злобы сверкая глазами. — В объединённом царстве закатили необыкновенный пир, — окинув цветущую и яркую обстановку скучающим взглядом, безэмоционально, будто констатировал факт, изрёк мужчина, со звучным щелчком, в стоящей тишине, раскрыв веер. — Поздравляю, — неторопливо смежжил он веки с длинными трепещущими ресницами, и пошёл прочь через расступившуюся толпу. — Премного благодарю яньфей за оказанную честь, — поклонилась дева в уходящую спину. — Наследный принц, — обратилась к застывшему на месте малышу хозяйка вечера. — Прошу, проходите за стол к другим детям, — указала она рукой в сторону хорошо охраняемого стола, уставленного разнообразными яствами. — Благодарю, — проблеял Юань, быстро стрельнув глазами на табличку с иероглифами над её головой. — Гун Сяо-тун. — почти не спотыкаясь, прочитал мальчик, чуть порозовев щеками, когда придворные начали хлопать ему в ладоши и восхищаться. — Наследный принц уже умеет читать! — Какой способный наследник! — Невероятно! — Пф! Конечно он умеет, — фыркнула сидящая за столом поблизости демоница с полностью чёрными, блестящими глазами, и немного неаккуратной тяжёлой причёской, словно брюшко у паучихи. — Второй его родитель бывший глава пика науки и искусств. Было бы странно, если бы он не умел…       Юань безотчётно бросил взгляд на табличку с золотыми иероглифами, стоящую на её столе. Там было «тринадцать» Хэй Чжичжу.       Красивая той опасной красотой, какой будет красива лишь демоница, женщина обворожительно ему улыбнулась, уставившись пристально прямо в глаза, однако эта улыбка в глазах Юаня буквально трещала от того, с какой предупреждающей громкостью она ломалась и трескалась.       Мальчик сам не заметил как нахмурился и воинственно уставился на неё в ответ, сделав решительный шаг ближе. Придворные затихли, как и музыка на фоне, но никто не считал нужным вмешиваться.       Чёрное ханьфу сидящей на подушке демоницы блестело и переливалось словно живое, хотя она сидела не двигаясь, не моргая глядя на возвышавшегося над ней мальчика всё с той же обворожительной, как ей казалось, улыбкой. Воздух сгустился, и дуновения ветра, трепавшего волосы, словно стали холоднее, но Юань, сам не зная почему, не желал отступать.       Он бы удивился, но, кажется, был ещё слишком мал, чтобы заметить за собой нетипичную странность.       Зато застывший в дверях Император с улыбкой наблюдал за тем, как росли и пробуждались в его маленьком Юане ростки демонической сущности. Придворных демонов и жён зачастую обманывал невинный и хрупкий облик его единственного наследника, они словно забыли, чей он был сын.       Чжичжу игралась, но посмела ему угрожать, на секунду выпустив свою сущность, за что и поплатилась, сама того ещё не понимая.       Мальчик подошёл к столику демоницы вплотную, наклонился вперёд и неотрывно смотрел в её чёрные, бездонные глаза, погружаясь в собственную, ещё неизведанную тьму. Женщина продолжила улыбаться, хотя больше не чувствовала того веселья, которое обуревало её поначалу.       Бинхэ хотел продолжить наблюдать за разворачивающимся действом из тени, но уловив, как накаченный травяными настоями супруг медленно и неуклюже начал подниматься из-за их стола, чтобы по всей видимости остановить Юаня, переместился к нему, до боли впившись пальцами в узкое плечо, не позволяя подняться. — Отпусти! — прошипел мужчина, беспомощно пытаясь оторвать от одежд сильные мозолистые пальцы, но в итоге бессильно откидываясь на спинку стула. — Учителю не стоит напрягаться, — нежно провёл по его волосам Император свободной рукой. — Я не твой учитель, — выплюнул Цинцю, с бессильной злобой глядя в лицо ненавистного демона, которого у него когда-то не хватило сил ни убить ни полюбить. — Лучше посмотри на нашего Юаня, — шептал грязный демон ему на ухо, нарочно проходясь по ушной раковине горячими жёсткими губами, пуская тем самым по его коже ледяные, словно крошки льда, мурашки. — Каким прекрасным небесным демоном он станет!       Сидящие поблизости супруги, сидящие за отдельными столами, бросили в сторону спорящих мужчин пристальные взгляды.       От спора мужчин оторвал звучный, практически звенящий, звук пощёчины. Цинцю не мог понять в чём дело, бестолково скользя взглядом по залу, в то время как Бинхэ с довольной улыбкой тут же устремил свой взгляд на Юаня. Кто-то ахнул, а кто-то выронил из рук столовые приборы.       Юань скривил милое личико от боли, когда во лбу что-то неистово закололо, там словно разгорелось пламя, пожелавшее во что бы то ни стало прорваться наружу. Маска трещавшая и пошедшая в его воображении трещинами сползла с демоницы-паучихи и в реальности, когда она с испугом уставилась на его невинное детское лицо.       Лоб ужасающе пекло, что-то горячее бежало по лицу вниз по носу, а неясная ярость, появившаяся в груди, лишь продолжала расти. Ему не достаточно было извинений.       Малыш сам не заметил, как сжал пальцы на покрасневшей щеке ошарашенной и испуганной женщины, в том самом месте, куда только что ударил, продолжая неистово заглядывать ей в глаза. — Юань! — прогремел неистовый крик Шень Цинцю, полный ужаса и ещё большей злости. Лишь Бинхэ услышал в этом крике ещё и отчётливый страх. Страх того, что его драгоценный Юань станет тем, кем он был от рождения, — демоном. Он не мог вечно оставаться прекрасным белым лотосом, способным лишь безвредно цвести в саду.       Мальчик вздрогнул и словно очнулся, испуганно отскочив от дрожащей демоницы, смотрящей куда-то ему за спину. — А-Юань, — куда мягче и ласковее позвал его отец, и мальчик тут же бросился к отцу, пряча пульсирующий от боли лоб в твёрдом, словно каменная плита, животе. — Иди ко мне, мой хороший, — поднял демон его на руки и поцеловал в горящий болью, липкий от крови лоб. — Боли-и-ит, — пожаловался он, рыдая и изо всех сил обнимая родителя за шею, от пушистых, кудрявых волос отца пахло жаром пустынь и терпкостью диких трав, вкусно и по особому. — И...и я…я кажется, сделал больно супруге отца… — Ну-ну, мой хороший, боль скоро пройдёт. А про остальное и думать забудь, — поцеловал Император сына в волосы у виска, поудобнее устраивая в сильных руках. — Пойдёшь за стол к нам или к своим сёстрам?       Бросив короткий взгляд на папу, который одним только взглядом метал молнии в их сторону, Юань помотал головой и сказал, что пойдёт к сёстрам. Бинхэ опустил его на ноги, утёр большими ладонями мокрые от слёз щёки и потрепал по волосам.       Пока мальчик шёл под тихие разговоры к нужному столу, краем глаза он увидел как на коленях ползала перед отцом тринадцатая жена, бесконечно касаясь лбом мраморного пола и извиняясь.       Уже сидя за столом, где его лоб старательно вытирала от крови одиннадцатилетняя Лю Цин, а девятилетняя Ша Лоянь накладывала ему сладости на тарелку, мальчик достаточно успокоился и решил заговорить. — Цзе-цзе, — позвал Юань и откликнулись сразу обе старшие сестры, внимательно глядя на него карими и красными глазами. — Почему отец прогнал тринадцатую жену? Это же я повёл себя…плохо. — Ничего не плохо! — возразила бойкая Лоянь-цзе, со стуком опустив тарелку на стол. — Она посмела угрожать, не просто ребёнку Императора трёх миров, а наследнику! Пощёчиной от тебя и изгнанием с праздника она ещё легко отделалась! — Верно, — нахмурив изящные брови, негромко подтвердила старшая сестра. — Это потому, что отец был больше доволен тем, что твоя демоническая сущность наконец пробудилась, чем разозлён фактом её неуважения. — Больно, — выдохнул Юань, касаясь пальцами всё ещё пульсирующего от боли лба, но теперь уже из-за долгого трения. — Если бы твой… п… если бы яньфей не пытался подавить твою демоническую сущность, она проявилась бы с рождения и абсолютно безболезненно. — А зачем… — хотел было спросить у сестёр Юань, но под ждущими взглядами внезапно умолк.       Внезапное осознание, что на самом деле он всегда знал ответ на этот вопрос, неожиданной болью разошлось в груди. — А-Юань? — обеспокоенно спросили сёстры, гладя его по гладким волосам. — Всё…всё в порядке. Ничего важного, цзе-цзе.       Не все супруги отца радовались новой сестрёнке Юаня и не желали принимать участия в празднике, в том числе и его родитель, хоть и присутствовал в начале.       Только повзрослев Юань понял, по какой причине тот был мрачен, всегда пах травами и лекарствами. Хотя то, что причины Шень Цинцю не имели ничего общего с ревностью или завистью, как у остальных жён отца, было очевидно даже для ребёнка.

~17~

      Сейчас Юань не мог бы сказать, действительно ли Император трёх царств любил его папу или же испытывал по отношению к нему лишь губительную эмоциональную одержимость.       Но как бы то ни было, факт оставался фактом: Император до сегодняшнего дня не позволял ни одной из своих жён пошатнуть положение бывшего главы пика, родив ещё одного наследника.       Юань был единственным сыном Ло Бинхэ на протяжении долгих семнадцати лет и, окружённый цветником из сестёр, никогда не задумывался над тем, почему у отца, имевшего гарем более, чем из трёхста жён, было всего семь детей. Наверняка их были бы сотни, позволяй Император Ло им появиться на свет. Но отчего-то он не давал, и потому…       …Рождение восьмого ребенка, второго сына для Ло Бинхэ и единственного брата для Юаня, праздновалось ещё более пышно и празднично, чем юноша мог бы припомнить.       Шень Цинцю величественно прошёл по залу к своему месту в неизменных зелёных одеждах. Всегда самый желанный и почитаемый, хотя, отец пообещал, что сегодня всё изменится.       Сам же Юань, промучившись в стыдливых муках выбора до самого вечера, в конце концов облачился в один из тех нарядов, которые прислал ему Император ещё три месяца назад.       Он даже примерно не представлял, как объяснит всё родителю-культиватору, но настала его очередь дать понять, что всё серьёзно, поэтому он не намерен был отступать.       Когда он вошёл в зал, движение там будто замедлилось. Алая, словно горячая свежая кровь, ткань ханьфу струилась по полу и воздуху от того, насколько лёгкой она была.       Звуки падающих на тарелки палочек, льющегося мимо рюмок алкоголя и чужих поражённых вздохов сопровождали Юаня всю его сознательную жизнь, но, пожалуй, впервые в жизни они были оправданными.       Прозрачный шифон его ханьфу и нижних одежд, струился при малейшем движении или дуновении ветра, расшитые чёрными шёлковыми нитями на рукавах, груди и подоле драконы, выглядели так, словно готовы были в любой миг ожить и улететь прочь с тонкой, абсолютно не греющей кожу ткани.       Кусая губы и вставляя заколки с рубиновыми камнями в сложные причёски накануне перед зеркалом, Юань ловил себя на том, что если бы драконы вдруг взлетели с его тонких одежд, то оставили бы на виду не только изгиб его спины, свод лопаток и родинок, рассыпанных по плечам, но и его всего.       От мыслей об этом, пламя смущения и страсти привычно охватило его, делая нахождение в любой одежде практически невыносимым. Лишь одни руки на свете могли потушить это пламя, перед этим заставив пылать его ещё сильнее.       Алые одежды рябили в глазах гостей, а чёрные волосы искрились рубиновой крошкой, словно блёстками, украшенные множеством рассыпанного на них рубинового камня.       Ханьфу полудемона было алым и казалось свадебным, но только и всего. Ведь оголённые части тела у демонов не казались чем-то удивительным, но именно на Юане, который воспитывался скорее как заклинатель, подобный выбор наряда воспринимался как бунт. Или, в данном случае, как неуважение к матери его единокровного брата. — Наследный принц, Ло Юань, — с трудом обретя речь, обратилась к молодому господину родившая второго сына слабая, из обнищавшего заклинательского рода молодая, не намного старше самого Юаня, девушка. — Я…чем-то п-прогневала В-в-вас?       Слуги матери второго наследника как по команде встали кругом вокруг колыбели спящего младенца, словно Юань и правда собирался выцарапать малявке глаза и вытрясти душу во время праздника при всём честном народе.       Право слово, это смешно, подумал юноша и на аккуратных губах его расползлась насмешливая улыбка. В точь-точь такая же, какая была у его родителя — бессмертного заклинателя.       В глазах испуганной девушки начали собираться горошинки слёз и он с лёгким, насмешливым ужасом обнаружил, что она становилась очень похожа на него вот так, когда собиралась плакать. Одержимость отца лицом «Шень Цинцю» действительно выходила за все разумные рамки и начинала пугать. — Пока нет, — ласково, не сумев отказать себе в лёгкой шутке, ответил Юань не дрогнувшим голосом, всё-таки он был полудемоном, а не святым, непогрешимым бессмертным заклинателем. — Т-тогда почему вы… — беспомощно развела она руками, указывая на его бесподобной красоты и изысканности ханьфу. Она явно, как и многие другие, считала это претензией к появлению второго наследника. — Триста восьмая жена Императора имеет что-то против подарка отца? — сняв с пояса веер и мягко, почти беззвучно раскрыв его, негромко поинтересовался у неё Юань, пристально, но без давления глядя в глаза. — Ч-что? — непонимающе переспросила девушка. — Эта глупость почти очаровательна, — громко заметил какой-то демон, на что фыркнули несколько других, и юноша мысленно с ними согласился. — Император лично выбрал этот наряд для своего сына, — поразил всех присутствующих своей фразой Юань. — Вы считаете, что этот сын мог ослушаться своего Императора и надеть что-то другое? — невинно уточнил он, легко обмахиваясь веером. — Этот-то мог, — фыркнул кто-то из пожилых советников отца за широкими спинами собравшихся, но Юань на это лишь усмехнулся за костяным, обшитым алым шёлком веером. — Триста восьмая жена, — настойчиво позвал Юань, вновь привлекая внимание и настойчиво продолжая звать её по номеру, но не по имени. Честно говоря, он его даже не знал. — Так вы считаете, что этот сын мог ослушаться своего Императора? — Н-нет, к-конечно, нет… — дрожаще пролепетала она, выкручивая от волнения пальцы. — Поздравляю с рождением ребёнка Императора и благодарю за брата, — пряча лицо за веером, искренне поздравил её Юань. — Цветник из моих сестёр прекрасен, но порой мужская компания мне также не помешала бы. — Этот Император также рад сделать дорогому А-Юаню такой подарок, — подойдя к юноше сзади, демон остановился настолько близко, что ощутив, как скользнула ткань имераторского ханьфу по ткани на его спине, Юаня пронзило множеством мурашек, что побежали вниз, скапливаясь в ямочках на пояснице. — Ведь имею к появлению А-Лина непосредственное отношение. — Юань благодарит своего Императора за подарок, — поклонился юноша, опуская веер вниз, чтобы наконец-то дать Императору увидеть свои ярко-красные от помады губы, которые уже видело ползала гостей.       Дыхание Ло Бинхэ сбилось, стоило его взгляду упасть на ярко-красные губы, расплывшиеся в шаловливой улыбке. Глаза демона потемнели. Боги и дьяволы, как же он любил эти губы.       Юань поспешил скрыть лицо веером, чтобы выдержка отца не закончилась в самый неподходящий момент.