Good Intentions (Благие намерения)

Собеседования и допросы и без того были, мягко говоря, утомительными, но даже за обеденным столом Уизли я был в другом месте. Все еще находясь в гостиной Мэнора, я наблюдал, как семь лет сдерживаемые чувства срываются с губ Малфоя, словно булавочный укол в воздушном шарике с водой, который продолжает расширяться. - Гарри? - Рука на моем бедре. Я моргнул, увидев обеспокоенное выражение лица, которое, казалось, ожидало меня, и проследил за рукой до лица Джинни. - Ты в порядке? - Он такой с Мэнора, - тихо произнесла Гермиона, накручивая на вилку очередную порцию макарон. - Не хочет говорить мне, что он сказал. - Все в порядке, - без особого энтузиазма соврал я, заставляя себя продолжить есть. Джинни сжала мою руку, а я постарался не вздрогнуть. - Не имеет значения. "Не имеет значения" - повторял он. Снова и снова, "не имеет значения, потому что это я". Я бы не стал долго раздумывать над послевоенным признанием от кого-то другого, но, конечно, это чертовски важно, когда речь идет о Малфое! Я съел кусочек пасты, но не почувствовал ее вкуса. На самом деле его там не было, хотя я и старался. Рон хрипло откашлялся. - Ты же знаешь, что можешь поговорить с нами, приятель. О чем угодно. Удивление от того, что что-то могло помешать Рону фанатично поглощать пищу, заставило меня поднять на него глаза. Внезапно все мои внутренности пронзил дикий гнев, потому что все настороженно наблюдали за мной, и я стиснул зубы. - Я ценю это, правда, но если меня еще раз спросят, все ли у меня в порядке, я сорвусь. Хватка Джинни на моем бедре ослабла, а затем, наконец, исчезла. Я хмуро уставился на свою еду, сожаление нахлынуло на меня, вытесняя гнев. Я знаю, что они не пытаются меня разозлить, но я ничего не могу с собой поделать, я и так чертовски раздражителен. Как он мог просто вывалить на меня что-то подобное и сбежать??? - Тебе будет легче разгадать загадку Йотли Риддла, чем заставить нас перестать беспокоиться о тебе, Гарри, - подхватила Молли с другого конца стола. - Тебе через многое пришлось пройти, и мы все тебя очень любим. По длинному столу прокатился одобрительный гул, и мне захотелось закричать. Я знал, что накручиваю себя, но не мог остановиться. - Извините, я... - Я встал, внезапно почувствовав, что больше не могу быть объектом пристального внимания. - Мне просто нужно… Время. Несколько обеспокоенных взглядов провожали меня, но это только заставляло меня идти быстрее. Обойти стол, пройти к задней двери и выйти в сад. И я продолжал идти, уходя в ночь. Не совсем уверен, куда именно, но моим ногам нужно было двигаться. Несколько месяцев назад это было бы ужасной идеей - бродить ночью в одиночестве. Но теперь, когда все было сказано и сделано, я почти желал, чтобы кто-нибудь выскочил из камышей и набросился на меня. Мне хотелось с кем-нибудь сразиться. Хотелось разорвать что-нибудь зубами. К тому времени, как огни Норы остались позади, я уже кипел от злости. Я понятия не имею, как можно любить кого-то. По крайней мере, это было то, что нас объединяло. Те несколько раз, когда у меня были отношения, включая нынешние с Джинни, я понятия не имел, что делать. Как себя вести. Но эта неразбериха никогда не становилась настолько запутанной, чтобы я начал травить людей, которые мне нравились! Я должен был признать, что это имело смысл, поскольку Малфой был не особенно приятен с людьми в целом и целенаправленно нацелился на меня. В каком-то извращенном, ёбнутом смысле это было совершенно в духе того, как я представлял себе флирт Малфоя. Я чертовски ревновал тебя, ясно? В тот момент это не имело ни малейшего смысла, но теперь, когда у меня было несколько дней, чтобы обдумать это, я начал понимать. Может, у меня и не было отца, но иметь такого человека, как Люциус, который следит за каждым моим движением и придерживается своих стандартов в воспитании...… Дрожь пробежала по моим конечностям, когда я обхватил себя руками. Какой бы "чертовски ужасной" (как выразился Малфой) ни была моя жизнь, мне было больно признавать, что для него она не могла быть намного легче. И если я действительно нравился ему все это время, то какая же это, черт возьми, вишенка на торте после катастрофы последних семи лет. С моих губ сорвался какой-то жалобный звук, и я решил сесть. Прямо там, где я стоял, с росой, просачивающейся в брюки и, вероятно, заляпавшей меня грязью. Я всегда удивлялся, почему он не сдал меня, когда мы оказались в Поместье Малфоев, но постепенно все встало на свои места. Честно говоря, в этом было слишком много смысла. Вот что было самым ужасным во всем этом. Он обращался со мной как с дерьмом, потому что это был гребаный Малфой, и если человек, который ему нравился, не отвечал ему взаимностью, он, конечно, делал его жизнь невыносимой. Не то чтобы это было простительно, но… В этом было чертовски много смысла. Я должен был догнать его после этого. Как, черт возьми, ты можешь просто уйти после того, как взорвал такую бомбу?? Хотя… Честно говоря, он всегда был чертовым трусом, так что тот факт, что у него вообще хватило наглости сказать все это мне с самого начала… Неприятное чувство уважения зародилось у меня в груди, когда я вспомнил выражение его лица. Отчаянный, хаотичный, чертовски напуганный и такой чертовски грустный, что я был уверен, что после этого он выплакал все возможные накопившееся слезы. Было странно думать о плачущем Малфое. Это слишком напоминает уборную на шестом курсе. Волна боли пронзила меня до глубины души, когда я подумал о том, что к тому времени он уже осознал свои чувства ко мне, но только для того, чтобы заставить меня разорвать его на кусочки на кафеле в туалете. Это будет справедливо, ведь он действительно сломал мне нос. Взволнованный стон заставил меня провести пальцами по голове. НУ ПОЧЕМУ из всех людей это должен был быть именно чертов Малфой?! Он был мерзавцем, хулиганом и придурком, и он.... Я ему нравлюсь. Все мои напряженные от волнения мышцы расслабились, и я упал обратно на мокрую землю, тупо уставившись на звезды. Если бы он не был так расстроен, я бы подумал, что он издевается. Это было слишком дико, чтобы я мог в это поверить. И в этом все равно было столько чертового смысла. Если этот придурок станет последней каплей, которая лишит меня рассудка, я убью его.

***

Пергамент в моих руках дрожал так же сильно, как и я сам. Я с волнением развернул его, когда увидел, что оно от министерства, но теперь, когда передо мной развернулось содержание письма, я не мог унять чертову дрожь. Дерьмо. Я считал, что мне повезло избежать Азкабана, ведь после войны мой отец и все остальные взрослые Пожиратели Смерти были арестованы, но происходящее не предвещало ничего хорошего. Меня должны были судить как взрослого? Я избежал первоначальной облавы благодаря своей матери, но в некотором смысле я знал, что это всего лишь вопрос времени. Мои глаза пробежали по письму, но я не мог заставить себя сосредоточиться на словах. Я дошел до "настоящим призываю", и мое зрение словно остекленело. Я плюхнулся на диван в прихожей, и пальцы тут же выудили волшебную палочку из кармана. Успокойся, они бы не отдали тебе твою палочку обратно, если бы собирались просто конфисковать ее. Месяцы, которые я провел без нее, были похожи на кошмар, от которого я все никак не мог проснуться. Конечно, мама дала мне свою, но само ощущение того, что я теряю часть себя, было настоящим адом. То, что она снова была у меня в руках, было большой отрадой, но письмо, которое в данный момент шуршало в моей дрожащей руке, уменьшало это счастье, когда я пытался заставить свои глаза сосредоточиться на тексте. Слушание. Меня вызывают на слушание. Оно должно состояться только через несколько дней, но это было очень похоже на Министерство - так быстро предупредить о чем-то подобном. У меня было бы несколько дней, чтобы побеситься, и если бы я не появился, меня обвинили бы в неуважении к суду. Что было так же смертельно, как если бы я был настоящим Пожирателем Смерти. На суде над моей матерью, после того как выяснилось, что она солгала Темному Лорду и была освобождена от наказания, и я слышал, что она умоляла за меня. Умоляла о моей свободе, и я мог только представить себе всю эту чушь о "он просто мальчик" и "выполнении приказов". Тот факт, что они ждали до сих пор, прежде чем вызвать меня, свидетельствовал о ее даре убеждения, но, очевидно, мои сомнения были обоснованны. После того, что я сделал с Кэти Бэлл, не говоря уже о шкафе… Сильный тремор сменил мою едва заметную дрожь, и мои пальцы сжали письмо в кулак, слегка сминая его. Бесполезно пытаться убежать. Пришло время тебе ответить, Драко. Прерывисто вздохнув, я скомкал письмо и от души надул его. В некотором смысле, я полагал, что это было решением моей проблемы с переездом. Будь то Азкабан или какая-нибудь другая волшебная тюрьма, если бы я мог сбежать из этого места и от своей матери, это вполне было похоже на ответ на мои молитвы. Я чуть не сломал палочку пополам, когда подумал о том, что меня могут приговорить к заключению в той же тюрьме, где в настоящее время находится мой отец. Вот что я осознал.

***

Оставаться в тени общественности и так было непросто, но когда до меня дошли новости о слушании дела Малфоя, я задумался об этом. Несмотря ни на что, я медленно сходил с ума, так что мысль о том, что я могу появиться на мероприятии, была лишь немного безумнее, чем обычно. Интересно, стали бы они вообще слушать меня, если бы я пришел и защитил его, лениво подумал я, спуская ноги с кровати. Не могу себе представить, что предписание самого Гарри Поттера можно было бы замять, особенно в отношении кого-то, с кем я знаком. Они бы меня послушали, верно? Из меня вырвался испуганный смешок, и я тупо уставился в потолок. Почему я чувствую себя обязанным ему? Конечно, он солгал, чтобы защитить меня, когда меня схватили эти Егеря, но одно вымученное признание спустя некоторое время, и я подумываю о том, чтобы защищать его в суде?? Мне нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел мою голову. Вздохнув, я выбрался из постели и спустился вниз. Площадь Гриммо по-прежнему казалась чертовски пустой без членов Ордена и моих друзей (Сириуса, услужливо напомнил мне разум), но в наши дни одиночество стало благословением. Когда я огибал нижнюю ступеньку лестницы, ведущую на кухню, взгляд, брошенный на маленький шкафчик под лестницей, заставил мое горло сжаться. Учитывая, каким одиноким было мое детство, можно подумать, что сейчас я должен ненавидеть одиночество. Но Гермиона, Джинни и даже Дин - все они просто ужасно беспокоились обо мне, и это начинало сводить меня с ума. Не говоря уже о реакции публики на мой гребаный внешний вид в целом. Джинни все еще была немного расстроена тем, что я больше общался с ее братом, чем с ней, но она не могла винить меня за это. Я был его другом гораздо дольше, и Рон никогда не настаивал. Это главная причина, по которой он стал одним из немногих, с кем, как мне казалось, я мог поговорить. Что было довольно странно, учитывая, что мы никогда не были особенно откровенны в таких вещах, как… Чувства. Но это была не та слащавая, чрезмерно заботливая чушь, которую девчонки пытались нести всякий раз, когда я показывался в округе. Все, что я сказал, можно было передать им, но снова видеть эту жалость в их глазах… Я сердито распахнул шкаф, осматривая свою кладовую в поисках чего-нибудь перекусить, и бездумно выбрал нераспечатанную упаковку лакричных палочек. Не то чтобы меня раздражало, что люди беспокоятся обо мне, просто теперь все они ходили вокруг да около – за исключением Рона. Это было так же неуютно, как и знакомо. - Никогда не хотел быть гребаной знаменитостью, - проворчал я себе под нос, откусывая первый кусочек лакричной палочки и облокачиваясь на столешницу. Послеполуденный свет медленно угасал, заливая кухню теплыми оранжевыми и голубыми красками, проникающими через окно. В этом-то и загвоздка, мрачно подумал я. Если бы мне удалось притащить свою задницу на слушания к Малфою, наши фотографии появились бы на обложках всех газет в считанные секунды. Если бы я только был кем-то другим, мог бы стать кем-то другим, хотя бы на одну ночь... Я чуть не подавился, когда ответ сам нашел меня, и за ним последовал самоуничижительный смешок. Конечно. Ты чертов волшебник, Гарри! Что значит для волшебника немного оборотного зелья? Мне все еще было немного странно думать о себе как о взрослом человеке, но у аптекарей не было причин не продавать его мне. Вопрос в том, были ли у них какие-нибудь запасы данного средства. До назначенного срока оставалось всего несколько дней, и у меня не было времени ждать и готовить его самому, но это был не первый раз, когда я проникал в Министерство переодетым. Лучше Мистеру Малпепперу иметь немного зелья в своих запасах. Если я буду вынужден попытать счастье в Лютном переулке, то я, пожалуй, лучше заранее возьму свою Мантию Невидимку.