Good Intentions (Благие намерения)

Я должен был. Я просто, черт возьми, должен был. Еще секунда, и я был уверен, что мои мозги вытекли бы из ушей или моя невербальная магия без помощи палочки расколола бы мне голову. Один раз, осторожно, для пробы. Два раза — для пущей убедительности. Третий… Я не смог объяснить. Я как будто впал в гребаную кому, потому что из горла Драко вырвался тихий жалобный стон, когда его рот буквально напал на мои губы, втягивая меня в невесомость, как гребаный водоворот, и внезапно мои пальцы скользнули в его волосы, а его губы приоткрылись, приглашая меня открыть свои, и затем его чертов язык проник в мой рот, руки спустились ниже к пояснице, и я каким-то образом оказался на его коленях. На его чертовых коленях. Черт возьми, меня никто никогда вот так не целовал. Я чувствовал себя так, словно меня на самом деле пытаются съесть. Как он прижимался ко мне, как держал меня за поясницу, а потом одна из его рук дернулась вверх и обхватила меня позади шеи так, что теперь у меня точно не было никакой возможности убежать. Господи Иисусе. Это было небрежно, довольно беспорядочно и просто отчаянно идеально, когда мы изучали незнакомые очертания губ друг друга. От того, как его гребаный язык знакомился с моими чертовыми миндалинами, у меня по спине пробежали мурашки, а мой собственный, казалось, обладал собственным разумом, нещадно исследуя рот Малфоя, словно это его полноправные владения. Я хотел заползти к нему в рот и жить там. Думаю, я слишком сильно прижимался к нему, или, может быть, он просто был немного не в себе, я не мог сказать точно, потому что вкус его слюны сам по себе был чем-то вроде абсолютного и невероятного нового опыта, но сила тяжести внезапно накренилась таким безумно головокружительным образом, и тогда я приподнялся над ним на руках, обхватив ногами его талию, и его губы с громким чмоком оторвались от меня. Я моргнул, глядя на него сверху вниз. Мы, блять, оба тяжело дышали, а его щеки были почти такими же красными, как его чертовы губы, когда он, моргнув, посмотрел на меня в ответ. — Х-хай. — Не знаю, зачем я это сказал. Мой мозг был… Где-то. Не здесь. Не в моей голове. В моей голове не было ничего. — Х-хэй, — тем не менее ответил он. И рука, все еще лежащая на моей шее, скользнула к уголку моего подбородка, а в его глазах было такое…… Просто гребаный трепет, от которого мне захотелось спрятаться, но это было не так, как когда люди впервые встречают Избранного. Не тот трепет, от которого у меня, блять, уже просто зудят кости. Любовь. Прошептал кто-то в моей голове. Вот как выглядит любовь. — Х-хэй, — повторил я, потому что, очевидно, это было единственное слово, которое я, блять, мог произнести, но тут Драко улыбнулся, и моя душа покинула тело. — Ты еще живой? Хороший вопрос. Мое сердце отбивало неровный ритм, как и каждый дюйм моего тела, так что мне пришлось несколько раз подумать, прежде чем точно определить, жив ли я еще или уже нет. Я коротко сглотнул, все еще чувствуя вкус его чертовой слюны у себя во рту. — Думаю, да, — предположил я, и он усмехнулся. Боже, он был чертовски великолепен, когда улыбался. Когда он смеялся, даже если это было за мой счет. И я думаю, что если бы я не сказал этого сейчас, то, черт возьми, никогда бы этого не сказал, и он, конечно, никогда бы этого не сделал, так что я снова сглотнул, закашлялся и пробормотал: — Т-ты любишь меня. Его глаза затуманились, улыбка немного смягчилась, когда его большой палец замер на моем подбородке. Драко подождал несколько ударов сердца, просто наблюдая за моим лицом, за моей реакцией, и, в конце концов, он, должно быть, остался доволен тем, что увидел, потому что тяжело вздохнул. — Мне понадобились для этого буквально годы, чтобы понять, поэтому спасибо, что наконец заметил. Я усмехнулся, потому что это было так чертовски «по-Драковски» — нарушать такой гребаный момент. На его лице промелькнуло облегчение, и я просто не смог удержаться, чтобы не оттолкнуть его. — По-моему, можно было выразиться и более понятно. Он ухмыльнулся, но в его глазах была такая нежность, как будто я увидел какую-то ужасную часть его самого, которую он предпочел бы спрятать. Я видел, как он нервно сглотнул. — Я думаю, во всем виноваты мои родители. Да, я уже успел разобраться с этим. Я знал, что Нарцисса любила его, но брак с таким конченным придурком, как Люциус, не мог быть особенно любовным. Они оба были чистокровными волшебниками, и, как я догадываюсь, это имело большее значение. Но я больше не хотел сравнивать Драко с его родителями, потому что это не принесло бы ничего, кроме боли нам обоим, и..... Ох, я снова целую его. Я даже не успел принять осознанного решения — наклониться и снова поймать его губы, — но вот я уже стою на четвереньках над Драко Малфоем и целую его изо всех сил. Боже, это было божественно. И на этот раз немного проще, более привычно. Но от этого не менее чертовски опьяняюще. — Харрммф… — простонал Драко мне в рот, как бы протестуя, потому что нам, вероятно, следовало бы продолжить разговор, но он сдался через несколько секунд. Взял мое лицо в свои ладони, засунул большие пальцы мне за уши и просто тупо поцеловал. И, как у совершенно нормального и обычного парня, у которого от обычного поцелуя перехватило дыхание, мое тело на это отреагировало. Мой член раздулся под нижним бельем, как чертов воздушный шарик. Ладно, Гарри, соберись с мыслями, это действительно чертовски сложно — просто понять, что, черт возьми, я делаю, и я уверен, что это только еще больше сбивает меня с толку, но, чччччееееееерт возьми, это невероятно. Черт бы его побрал. Прошло, как мне показалось, несколько часов, прежде чем Драко, наконец, оторвался от меня с очередным стоном. И я, чертов безмозглый болван, чуть было не вернулся, чтобы продолжить, но он удержал меня за голову и не позволил этого сделать. — Гарри-Гарри, — выдохнул он. Я, черт возьми, хотел выпить его тихие, прерывистые выдохи, срывающиеся с его губ, и тихий, нелепый звук протеста застрял у меня в горле, когда он отстранил меня от себя. И он, задыхаясь, рассмеялся надо мной. — Господи, какой же ты жадный. Я действительно был жадиной, но когда меня обвинили в этом, произнесенные вслух слова каким-то образом вернули меня в реальность с тошнотворной скоростью. — Я… я не собираюсь тебя разыгрывать, просто, чтобы ты знал, — выпалил я в спешке, потому что из-за того, как я дышал, все должно было получиться на одном дыхании, иначе я банально бы потерял сознание. — Я имею в виду… — Гарри, — снова начал Драко, его хватка на моей голове ослабла, когда его большие пальцы начали массировать мой подбородок. — Все в порядке. Я покачал головой. — Нет… Нет, я н-не просто, как… Поцелуй из жалости к тебе и тот факт, что ты единственный гей, которого я знаю, — это просто совпадение, это действительно… — Гарри, — мягко перебил он. — Я понимаю. — Легкая улыбка, опасно близкая к самодовольной. — Я тебе нравлюсь. Мы буквально целовались, как мне показалось, несколько часов, и я сидел на нем верхом, но почему-то от этих слов у меня резко и сильно запылали щеки. — Т-ты любишь меня! — выпалил я в ответ, и его ухмылка запихнула мои мозги прямо в глотку. — Да. Да, именно так. На самом деле я почувствовал легкий озноб, когда мой рот захлопнулся. А он выглядел таким чертовски довольным собой, что я поджал губы. Множество ответов, которые я мог бы дать, так неумолимо переплетались в моей голове, что я был уверен, что если бы попытался произнести хотя бы один из них, это прозвучало бы как полная чушь. И он рассмеялся. Снова. — Иди нахер, — решил проворчать я, вырываясь из его объятий, чтобы сесть на корточки и прижать ладонь ко лбу, как будто это могло удержать мои мозги на месте. Я понял, что только что настроился на нашу маленькую собственную шутку (и мой желудок сделал сальто назад, когда я понял, что это была наша шутка), но она уже прозвучала, и Драко приподнялся на локтях, чтобы выразительно поднять бровь, глядя на меня. — На полу? Маленький истерический смешок сорвался с моих губ, когда я понял, что сижу не на своих пятках, а на его гребаных бедрах. И я был настолько возбужден, насколько это было возможно не только потому, что он только что вырвал мою душу из тела через мой рот, но и потому, что на него это явно подействовало так же сильно. Доказательства были прижаты к моей заднице, и у меня чуть не случился гребаный инсульт. — Черт, — выдохнул я с запинкой, стараясь держаться как можно спокойнее. Казалось, он точно понял, в каком направлении блуждали мои мысли, потому что оглядел меня с головы до ног, словно прикидывая, какими способами он мог бы быстро меня раздеть, прежде чем коротко вздохнул. — Наверное, ты прав. Может быть, в другой раз? И он легонько похлопал меня по колену, показывая, что мне следует слезть с него, но его рука задержалась на моей ноге чуть дольше, чем нужно, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание, как будто он был чертовым дементором, когда мое воображение завело эту мысль слишком далеко. Я чувствовал себя почти таким же неуклюжим, каким был, когда слезал с него, чтобы прислониться к краю кровати, и едва мог соображать, глядя, как он садится и поправляет рубашку. — Все в порядке? Нет. Нет, даже и близко не рядом с «в порядке». — В-воды, — выдавил я из себя, и веселье Драко сменилось тревогой, когда я почувствовал, как вся кровь отхлынула от моей головы. — Черт, да, ладно. Э-э… — Он неторопливо поднялся на ноги, и я едва успел подумать о том, чтобы отвлечься на что-нибудь постороннее, когда он начал рыться в моей тумбочке и ящиках. Как будто мне было что скрывать, но ведь что-то же было, не так ли?… — Господи, если ты упадешь в обморок от одного моего поцелуя, я никогда, ни за что не позволю тебе забыть это. — И затем, тише, самому себе: — Во всей комнате нет ни одной чертовой чашки? Мои конечности начало покалывать, когда он опустился передо мной на колени, и с его губ сорвался вздох, когда он приподнял мой подбородок. — Хорошо, вроде все нормально. Если бы я получал по галеону за каждый раз, когда я это говорил… Его пальцы осторожно приоткрыли мой рот, и я послушно открыл его, почувствовав, как кончик его палочки коснулся моих губ. Я был почти уверен, что он сказал «Агуаменти», но звуки немного терялись из-за звона в ушах. Прохладная струя воды попала мне на язык, и я резко заморгал. Дыша через нос, я делал глоток за глотком, пока мой желудок не почувствовал, что вот-вот лопнет. И только когда я снова обрел способность двигаться, я протянул руку, чтобы дотронуться до любой его части, до которой вообще мог дотянуться в данный момент. Тонкий кончик палочки отодвинулся от моих губ, и я проглотил то, что осталось, слегка закашлявшись после этого. Его беспокойство промелькнуло у меня перед глазами, когда я, затуманенно моргая, посмотрел на него. Несколько легких прикосновений к моей щеке. — Гарри? Ты еще здесь? — Если бы ты когда-нибудь… Только заикнись об этом, и я убью тебя. Облегчение пересилило беспокойство, и с его губ сорвался тихий, задыхающийся смешок. — Окей. Я буду иметь это в виду. Со стоном я опустился на пол, обхватив руками подбородок, когда вся кровь снова прилила к моей голове. Я зажмурился от невыносимой боли в висках, пока мое тело внутренне приводило себя в порядок, но с каждой секундой я чувствовал себя все лучше и лучше. И все более чертовски униженным. Я только что чуть не потерял сознание. От поцелуя. Ладно, не только поцелуй. Драко… Он прижимался к моей заднице, и это предложение…! Я старался не думать об этом, потому что все мои конечности стали словно резиновыми, потому что, черт возьми, я был в таком состоянии… Меняющиеся звуки заставили меня из любопытства приоткрыть один глаз, и я обнаружил, что он… Лег рядом со мной. Лицом ко мне, на полу, выражение его лица было спокойное, но в то же время чертовски сияющее. Он ничего не сказал, когда я попробовал открыть оба глаза. Моргнул несколько раз, наконец приходя в себя, и тогда он улыбнулся. И снова мне показалось, что из меня вырвали всю душу. Он действительно дементор. — Вот и он, — выдохнул он. И протянул руку, чтобы нежно провести пальцем по моим волосам, по виску и за ухом, медленно. Снова, и снова, и снова. Боже, он действительно любит меня. Господи. Я сглотнул. — С-скажи мне, почему, — тихо попросил я. Его взгляд опустился к моим губам, задержался на них, а затем весело скользнул вверх по моему лицу и вернулся к глазам. И я не увидел в его выражении никакого замешательства. — Ты чертовски неловкий, — начал он, и я фыркнул. — Ты ведешь себя так, будто мы никогда не встречались. Ты… Изо всех сил стараешься делать иррациональные, ненужные вещи для людей. Срываешься с катушек, как гребаный гриффиндорец. — У него перехватило дыхание, а я ловил каждое гребаное слово. — Ты… Ты относишься к людям как к обычным людям. Ты постоянно лажаешь и потом очень расстраиваешься из-за этого. Ты просто, как… — Проводит пальцами по моим волосам, по коже головы. — Обычный гребаный подросток, но ты… Ты спас этот чертов мир, потому что должен был. Потому что это зависело от тебя. И, к тому же, ты не особо в восторге от всех тех почестей, которых ты, на минуточку, заслужил. У меня перехватило горло, глаза затуманились, и я часто заморгал. Драко заметил это, и его внимание привлекла моя губа, которая, как я почувствовал, начала мелко дрожать. — Тебя даже не волнует слава, ты ее ненавидишь. Ты прячешься и стараешься казаться незаметным, как будто теперь тебя нужно забыть и не вспоминать. У тебя такой систематический подход к еде, когда ты откусываешь от всего по кусочку, а затем решаешь, какая часть тебе больше нравится, а потом двигаешься в обратном направлении. Ты делаешь все сам, и тебе нравится, когда тебя кто-нибудь хвалит… Вытираешь ладони о бедра, а потом хрустишь костяшками пальцев. Каждый раз меня это заводит. Он мягко улыбнулся, и именно тогда, в этот момент, я понял, что меня никогда, никогда не любили так, как сейчас. Мои глаза наполнились слезами, и я, наконец-то, преодолел тонкую, как паутина, преграду между слезами и настоящими, черт возьми, слезами, когда он продолжил. — Твои глаза на самом деле чертовски сверкают, когда на них попадает солнце. Раньше меня бесило, насколько ты красив, потому что ты даже не прилагал к этому каких-то особых усилий, а особенно, если прибавить это к тому факту, что ты у нас гребаный избранный. У тебя такой румянец на щеках, когда ты только выходишь с поля, а твои волосы — это всегда гребаный кошмар. Смешок сорвался с моих губ, как всхлип, и Драко снова улыбнулся мне. Черт возьми, если он и дальше будет так улыбаться, я могу просто влюбиться в него. Эта мысль грозила отвлечь меня от его гребаного монолога, но он продолжал. — Кажется, ты всегда оказываешься в нужном месте в нужное время. Как будто «защита кого-то» просто записана в твоем гребаном ДНК. Ты кусаешь губы, как будто от этого зависит твоя жизнь. Ты любишь выражать свои чувства так свободно и открыто со своими друзьями, со своими подружками, что кажется, будто ты даже не догадываешься, что твоей жизни когда-либо угрожала опасность. Ты засыпаешь за своим столом — ну, ты привык — постоянно, черт возьми, а я просто наблюдаю за тобой. Ты выглядел таким чертовски умиротворенным, что мне захотелось воткнуть перо себе в глаз. Еще один всхлипывающий смешок, и слеза скатилась по моей щеке. — Меня так чертовски разозлило, что у тебя хватило наглости быть таким невероятным, когда я должен был тебя ненавидеть, что, думаю, это на самом деле заставило меня немного возненавидеть тебя. Я так сильно хотел понравиться тебе, что меня тошнило несколько раз, и я… — Выражение его лица слегка омрачилось, когда его рука замерла у меня за ухом. — Мне… мне так чертовски жаль. Теперь он выглядел так, будто вот-вот заплачет. Чего просто не могло быть. Если бы мы оба плакали, это было бы чертовски жалко. Я поднял свою руку, чтобы накрыть его, все еще лежащую у меня на голове, и повернул ее, чтобы поцеловать его ладонь. — Мы квиты, ясно? Я чуть не убил тебя, ты любил меня все это время, и точка. — Я всхлипнул, убирая вторую руку с подбородка, чтобы смахнуть слезы. И еще один смешок заставил меня всхлипнуть. — Ты, блять, такой странный. Драко рассмеялся, но смех у него получился какой-то неестественный, когда он поднес мою руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев. — Честно говоря, я думаю, что мы оба абсолютно ненормальные. У целителей в Мунго был бы отличный день. Мы рассмеялись вместе, и это было настоящее гребаное блаженство. Господи, он мне так нравился, что хотелось загрызть половицы под нами. Он отпустил мою руку и большим пальцем коснулся моего глаза под очками, смахивая набежавшую слезу, о которой я даже не подозревал. Я прочистил горло. — М-мы должны… Поговорить. Он кивнул, убирая обе руки, и мне стало больно от того, что его прикосновение покинуло меня. Боже, у меня все плохо. — Верно. Э-э… то есть, ты хочешь… — Драко слегка поморщился. — Экспериментировать? Его голос звучал немного неуверенно, и я сглотнул. — Я имею в виду… Как я уже сказал, я понятия не имею, что делаю, но я бы… — Я чувствовал, как затрепетало все мое нутро, как я встретился с ним взглядом. — Я бы хотел учиться с… т-тобой. Он кивнул, и на его лице отразилось болезненное облегчение, когда он попытался изобразить улыбку. — Я был бы более чем счастлив обучить тебя. Он снова поморщился, но я был слишком поглощен подтекстом. Обучить меня. Черт возьми. — П-прости, я такой идиот, — я застонал, лег на спину и отвернулся от него, чтобы он не увидел глупого выражения моего лица. — Хотелось бы, чтобы я знал все это… Ты знаешь… До сегодняшнего дня. Драко приподнялся на локте, чтобы склониться надо мной, на его губах играла ухмылка. — А ты знал, что ты би? Би? Я нахмурился. — Я что? Он закатил глаза и снова потянулся ко мне, словно ничего не мог с собой поделать. Провел пальцем по моей скуле, лбу, носу. — Бисексуал, придурок. Я нахмурился еще сильнее. — Ты думаешь, я бисе… Драко. Его пальцы замерли у уголка моей брови, почти у виска, когда он, моргая, посмотрел на меня сверху вниз. — А это не так? У тебя было много девушек! Я фыркнул в ответ, потому что технически он не был неправ, но ни одно из моих отношений… не чувствовались так, — подсказал мой разум, хоть я и сопротивлялся этой идее. — Я… я не знаю, кто я такой! Я же сказал тебе, я понятия не имею, что делаю! Он фыркнул и наклонился, чтобы запечатлеть долгий, но целомудренный поцелуй на моем лбу. — Как я уже сказал, я более чем счастлив научить тебя, — пробормотал он мне в лоб. И я сглотнул. Снова. — Придурок, — без особого энтузиазма выплюнул я, и он улыбнулся мне в ответ. — Это так чертовски мило, когда ты притворяешься, что ненавидишь меня. Каждая частичка моего гребаного мозга сосредоточилась на одной-единственной мысли: он полный придурок. Однако мой гнев был недолгим, потому что потом я разразился громким смехом. И он рассмеялся вместе со мной, потому что, несмотря на то, что между нами еще не все было четко определено, мы смеялись вместе. И мне, черт возьми, было так легко, как никогда за всю мою гребаную жизнь.