Когда цветёт акация

О напольный мрамор раздавалось звонкое цоканье каблуков. Стены вокруг в живых барельефах, в морских мотивах, где нимфы растягиваются на волнах, тянут руки к попавшим под их очарование мужчинам. Стены отражают звуки её одежд и ненавязчивой мелодии, даже нежной, музыка разливается по длинному коридору, в котором нет ни одной двери. Гермиона знает, что нужно идти дальше, просто вперёд, дорога сама её приведёт. За поворотом, открывается ещё один коридор. Там пусто. Взгляд. Там было пусто. В рельефе рисунка стен, прямо по центру в конце пути проявляется белая дверь. На уровне глаз девушки, дерево освещается слабой вспышкой, выжигая слова: апартаменты «66». «Это здесь». Медная ручка кажется сейчас ей отравленной. Грейнджер гипнотизирует метал, стоит, ни шаг назад, ни к двери. Зубы беспощадно врезаются в нижнюю губу, она тревожится. Раздумывает, правильно ли поступила? Зачем вообще сюда пришла? Волшебница хотела бы обвинить во всем Пэнси, но выбор делала не подруга. Быстрый взгляд на запястье, нить всё так же пульсирует золотом. «Это лишь просто секс». «Закрою глаза, если не понравится, и дотерплю до конца. А потом уйду и забуду, как страшный сон. Попрошу Пэнс кинуть "Обливейт"...» Влажная ладонь от нервов приглаживает волосы, поправляя высоко собранную прическу. «О, Мерлин…» Ручка двери приближается, дверь четко перед Гермионой. Она глубоко дышит, старается замедлиться, унять страхи. Тонкие пальцы тянутся к металлу, ручка теплая, сама проворачивается стоит к ней прикоснуться. Дверь открывается. Сердце больно ухает о ребра. Гриффиндока делает последний глубокий вздох. Стискивает пальцы в кулак, душа́ в нём панику. «Сомнениям нет места. Нести ответственность за выбор, Гермиона». Шаг вперед. За спиной с мягким щелчком закрывается дверь, по комнате пробегает мерцающая волна. Контракт активирован. Внутри помещения тихо и спокойно. Множество зачарованных свечей парят под высоким потолком, освещение обволакивающее, настраивающее на романтический лад. Высокий камин в стороне, кресла и диван, темные стены. Здесь царит легкий полумрак, такой, от которого свет становится мягким и теплым. Взглядом всё не охватить, Гермиона делает неуверенный шаг, сглатывая слюну, смачивая пересохшее от частого дыхания горло. Крадучись, выползает из укрытия коридора. - Я предпочитаю со светом, - низкий, глубокий голос с частичкой насмешки, раздаётся из другой части комнаты, там, где на первый взгляд девушке показалось находятся тёмные стены. Сейчас там панорамное окно во всю ширину комнаты, отражает предметы интерьера. На фоне ночи, спиной к ней стоит высокая мужская фигура. Костюм почти сливается с тьмой по ту сторону от стекла. Его не сразу можно разглядеть, лишь по одному светлому пятну, серебристым волосам. Мужчина опускает руку к рядом стоящему каменному островку, оставляя на нём почти пустой бокал. Этот резкий стук стекла о поверхность, вызывает волну мурашек по телу девушки. Слова застряли в горле, стало вязко и сухо, невозможно вымолвить и звука. Она цепко вглядывается в широкие плечи, которые приходят в движение, мужчина поворачивается к ней и из Гермионы наконец-то вылетает воздух. - М-малфой? – голос слабый, дрожащий, в глазах не тревога, безграничная паника от созерцания его лица, знакомого со школы, изменившегося, возмужавшего, но всё так же узнаваемого. - Вот так встреча, Грейнджер…, - на выдохе произносит он. Застывшая нечитабельная маска. Если бы не приглушенный свет, смогла бы она разглядеть в его глазах хоть что-то? Может быть укор? Потерянность? Отвращение? Хоть что-то, что дало бы волшебнице право сбежать отсюда. Он молчит, застыл так же, как и девушка перед ним. Немые статуи неведанных творцов. В апартаментах заметно стало холоднее, либо сама Гермиона обратилась в ледяную глыбу. «Не может быть. Это какой-то бред…» Она первой приходит в себя, срываясь к двери позади себя, и та, не сдвинувшись ни на дюйм, отталкивает девушку непроницаемым барьером. Руки в кулак, боль разносится по сжатым ладоням, так она бьёт по той магии, что её отвергает. Без результатов. - Грейнджер, - с усмешкой слышится позади. - Контракт заключен, дверь не откроется, пока… - Замолчи! – её разворачивает в одно мгновение, Гермиона вжимает себя в стену, её трясёт мелкой дрожью. Малфой всё там же, у окна. Ровная спина, как военная выправка, одна рука в кармане брюк, вторая вновь заполнила пустоту бокалом. Он только смотрит, не отрываясь, острые черты лица приходят в движение от большого глотка янтарного напитка. Кадык ныряет вниз, а вместе с ним и сердце гриффиндорки, он направляется к ней. - Не подходи! Я буду кричать! – в голосе нет уверенности, он дрожит, выдавая её. - Конечно будешь, - криво ухмыляется блондин, бросая оценивающий взгляд. - Начнем? Если бы не барьер, Гермиона снесла бы спиной стену за собой, с такой силой она в неё вжалась. - Что т-ты здесь делаешь? - Очевидно, жду тебя, - не скрывая самодовольного веселья, резюмировал парень и так понятную истину. - Каким образом, такую правильную девочку занесло в такое место? – он смаковал каждое слово следя за реакцией сокурсницы, на лице торжество лукавства на грани с издевательством. - Не твоё дело, - выплюнула девушка, почти шипя. Его это, кажется, не задело вовсе. - Выпьешь? – он качнул головой в сторону большого бара с разноцветным стеклом, и не дожидаясь ответа, прищурившись, направился налить напитки. - Вроде бы ты пила сливочное пиво… - Это было в школе, - парировала девушка. - А сейчас? – на точёном лице приподнялась светлая бровь. - Джин, - замялась девушка, слегка хмурясь, - с грейпфрутом, если есть, - неуверенно добавила. Она бесстыдно его рассматривала. Перед ней стоял повзрослевший Драко Малфой, преемник холдинга своего отца, наследник древнего рода чистокровных волшебников, парень, с которым она училась в Хогвартсе, мальчишка, с которым они ругались все семь лет в школе, не обмолвившись и добрым словом. Нет, сейчас перед ней стоял взрослый молодой мужчина, в котором чуть ли не физически ощущалась сила и уверенность. Его будто даже не вышибло из колеи её появление на пороге, как саму Грейнджер, и это было обидно. Он источал спокойствие и расслабленность в движениях, она - панику и загнанность. Ошарашенная, девушка смотрела на него, как затравленная лань. Не спрятаться, не скрыться. О барную стойку звякнуло стекло. - Джин с грейпфрутом. Сам слизеринец уже отпивал свой обновленный напиток. Неуверенный шаг к бару, ещё один и ещё. Каблуки звонкие, а в голове глухо. - Неужели ты так меня боишься, Грейнджер? – с сомнением протянул Драко, видя её натужные попытки к спокойствию. За что получил в ответ надменно вздернутый подбородок. - Где же хвалёная гриффиндорская храбрость? – ухмылка, сочащаяся издевкой. «О, Мерлин… помоги». Презрение, вот что это было. Вновь, как в школе, будто и не прошло пять лет, будто и не повзрослели вовсе. «Нет». Девушка расправила плечи, попытавшись вложить в взгляд побольше колючего льда и взяв напиток, отпила, не сводя с парня глаз, невербально желая тому захлебнуться и избавить её от злой участи. Драко лишь довольно ухмыльнулся, отвернувшись к виду из окна. Тёмному. Что он там искал? - Так каким ветром тебя сюда занесло, хорошая девочка? Гермиона скривилась. - Прекрати меня так называть. Малфой приподнял бровь. - А что? Ты плохая девочка? – горячим полушёпотом уточнил он, делая недвусмысленный акцент на словах. - Малфой, - она болезненно скривилась, помотав головой, отвернулась, - Что я вообще здесь делаю. Не вопрос. Лишь утверждение. Острое разочарование в себе. Глубокий вздох. Обжигающая хвоя на языке. Глоток. Гермиона опустила голову. - Ты так сокрушаешься, будто тебя в рабство продали, как маленькая, ей-Мерлин, - с издевкой бросил парень. - А разве нет? "Обязательный магический контракт", - её снова скривило, Драко же позабавило. - Ты сама сюда пришла, - сверкнул он глазами, серыми, как талая вода. - Если бы знала… никогда бы не пришла, - почти скалясь выпалила девушка. Малфой молчал, изучая содержимое бокала, слегка крутя стекло в руке. - Брось, Грейнджер, это всего лишь секс, - пауза. - Хороший секс, - он взглянул на своё запястье, прокрутив им, - если верить «путам». - Давай просто… дождёмся утра, - обреченно выдохнула девушка, чем вызвала резкий неприятный смешок. - Серьезно, Грейнджер? Ты правда считаешь, что потерпишь до утра? – в глазах цвета стали зажегся коварный огонёк. - Контракт возьмёт своё, - бросил он слова ей в лицо. - Хотя, я не против посмотреть, как тебя начнет ломать от желания. Мерзко. Самодовольно. Липко. Тошно. Гермиона стиснула челюсти, в груди раздражение сменялось острым гневом. «Унизительно. Мерлин правый, это унизительно». Допив, Драко обошел стойку, отгородив волшебницу от коридора, из которого она появилась. Пуговица на его пиджаке выскользнула из петли, под настойчивыми пальцами, пиджак пополз по взбугрившимся плечам. - Давай закончим поскорее. - Что ты делаешь? – опасливо с возмущением взвилась девушка. Малфой в утомлении скривился. - Ты не поняла шутки, Грейнджер? – но шутки в его голосе не было, там устроилось раздражение, - Мы от сюда не выйдем, пока не переспим. И если ты надеешься, что просидишь до рассвета и спокойненько выйдешь в дверь, то нет, здесь так не работает, - язвительно буркнул парень. - Ты уже бывал здесь? – сглотнула гриффиндорка. - Бывал, - без эмоционально ответил он, бросив пиджак на кресло у окна, принялся снимать запонки с манжетов черной рубашки, смотря прямо на Гермиону. Она краснела, не от девчачьего смущения, а от злости, на себя. - У меня одно правило: без поцелуев, Грейнджер. Это только лишь секс, - ртуть в глазах блестела, оценивая эффект от сказанного, и, вероятно, была удовлетворена. Гермиона выпрямилась, опираясь поясницей о камень островка, глаза холодные, колючие, челюсти сведены. Она чуть склонила голову оценивая мужчину перед собой. Надменно, так, как делал он, зеркально, показывая, что и она может быть такой-же хозяйкой положения. «Не лань. Охотник может стать добычей». Криво усмехнулась своей мысли, и достав из складок скрытого кармана платья маленькую перламутровую баночку, зажала её в ладони перед собой, разглядывая. Большой палец с силой надавил на пробку, откупоривая флакон, всё это она делала, бросив ему вызов, смотря на то, как парень меняется в лице. Гриффиндорка взглянула на слабо мерцающие завитки, поднявшиеся над узким горлышком. А следом, поднесла зелье к губам, не отрывая взгляда от замершего на месте Малфоя. Жидкость тягучая, сладковатая, приятно окутала язык. Гермиона показательно сглотнула, Драко тоже. - Что застыл? Раздевайся, - безрадостно усмехнулась девушка, чем озадачила его ещё больше. - Вот так сразу? - Кто теперь ведёт себя, как маленький, Малфой? – напускная храбрость щекотала кончики пальцев. Брошенный вызов не остался непринятым. Драко вздернул подбородок оценивая браваду, маленькие пуговки на рубашке покидали своё насиженное место, оголяя грудь мужчины. Пальцы ловкие, длинные, движения резкие, каждая расстёгнутая пуговица, как выстрел. В молчании лишь шуршание одежды, он вытянул заправленные края ткани из брюк и принялся её с себя стягивать. Движения плавные, наполненные силой. Взгляд Гермионы сместился с мерцающей ртути к его носу, прямому, и ниже к губам, жестким, выразительным. К острому подбородку и линии челюсти, что очертилась резче. Он сглотнул и кадык дернувшись вниз, привлек её внимание к шее, сильной, жилистой, вниз по горлу взгляд мазнул по плечам, крепким, к выделяющимся дельтам. Рубашка отправилась к пиджаку и этот его разворот назад, задействовал рельефные косые мышцы, Гермиона сглотнула, уведя взгляд в сторону, пряча под полуопущенными ресницами. «Хорошо сложен, гадёныш» - с досадой подумала девушка. - Нравится? – его голос завибрировал вокруг нее, приятный низкий с легкой хрипотцой, вызвав волну мурашек. Ей понравилось. Карие глаза метнулись на него. Уголок жестких губ начал растягиваться в кривой ухмылке, мужские руки потянулись к ремню, что не осталось незамеченным Гермионой. Резкий выдох, наскоро облизанные губы с привкусом сладковатого зелья. - Моя очередь, - дерзнула гриффиндорка. Это была война. Она не намерена сдаваться. Не уводила от него глаз, специально, раззадоривая себя, заставляя идти с ним в ногу, не уступать. «Она не загнанная лань. И она не станет той, о ком вспоминают с усмешкой». Девушка нахмурилась. «Нет. Никаких воспоминаний не будет, эта ночь будет ошибкой, и каждый забудет о том, что здесь произошло, выйдя за порог». Волшебница потянулась к широким лямкам платья. - Нет, - тон, не принимающий возражений. Храбрость смешалась с непониманием, ослабив первую. - Я хочу сам. Малфой медленно сокращал между ними расстояние. Пытался вызвать в девушке смятение, но напоролся лишь на легкий дурман в темных глазах и заносчивость. Глаза цвета стали прочертили тот же путь, что ранее карие, почти осязаемо прикасаясь к оголённым участкам её кожи. Не отказав себе, бледные длинные пальцы скользя, едва коснулись мягкой щеки. По телу Гермионы прокатилась горячая волна, завихряясь под сгибом локтей и коленей, жаром, ослабляющим, до ватных ног, что хоть упасть. Возобладав над собой, девушка вернула утерянную опору, шумно дыша. Взгляд с поволокой, пьяный дурман по крови делает всё вокруг плотным, даже воздух. Его реакция незамедлительная, на месте серого льда – шторм. Исследуя, пальцы обводят линию подбородка девушки, теплые, на её горячей коже, они приносят с собой ощутимую прохладу, что хочется под ними скрыться. Плавно, едва очерчивает губы гриффиндорки, мягкие, податливые. Стоит Драко слегка надавить и потянуть вниз, как нижняя губа раскрывается, оставив совсем маленькое расстояние до своей сестры, такой же красной от прикосновения. Гермиона слегка запрокидывает голову назад, следя за парнем, за тем, как он неотрывно изучает её, поглощенный своими действиями. Волшебницу это расслабляет, пробуждая будоражащий интерес. Ладонь Малфоя следует вниз по шее, тонкой. Девушка непроизвольно сглатывает под его прикосновением, он протяжно выдыхает, светлые ресницы слегка подрагивают, скрывая темнеющие глаза. Ямка между выраженных ключиц, становится отчетливее, стоит склонить голову к плечу открывая шею для прикосновения. Она ждет. Но Драко едва касаясь, ведет пальцы по ключице к широкой шелковой лямке, легко ныряя под нее, цепляет, и в это мгновение девушка плавится, прикрывая глаза, от накатившего возбуждения, лямка тянется по её плечу вниз. Дыхание неровное, вырывается её приглушённым стоном от прикосновения горячих губ к плечу, туда откуда он снял полоску ткани, разлетаясь мурашками по телу. Поцелуи мягкие поднимаются к сгибу шеи и выше, по бархатистой коже к ямке под ухом, Гермиона прогибается в спине под этими ощущениями, этими ласками. Горячее дыхание касается кожи, вызывая мгновенный отклик. Шепот на выдохе. - Не думал, что тебе так понравится, - голос вырывает из того хмельного состояния, в котором дрейфует сознание девушки. - Не думала, что ты на такое способен, - бросает ответную шпильку ослабевшим голосом. Грудь тяжело вздымается, поглощая воздух, которого катастрофически не хватает. Драко едва улыбается, совсем слегка, проводя носом по её линии нижней челюсти, приподнимая голову, касается губами подбородка, заглядывая в карие глаза. В них сама ночь, черная. Его дыхание на её губах. Глаза в глаза. Совсем слегка подавшись вперед, почти неуловимо. - Без поцелуев, Малфой, ты сам выдвинул условие. Оставляя невесомое касание на коже, он отстраняется тяжело сглатывая. Девушка перед ним до сих пор одета, но внутри уже горит желание, неуёмное, расползающееся по венам, опаляющее изнутри ребра. Бретелька изумрудного платья повисла на сгибе локтя, открывая небольшой кусочек прозрачного черного лифа. Гермиона ведёт ногой в сторону и платье оживая от её движения, скользит прочь, оголяя кожу до самой бедренной косточки, открывая край черного кружева. Малфой до боли закусывает губу от вида гриффиндорки перед ним, играющей против него, за их общую победу. - Тебе очень идет чистый слизериновский, - довольная улыбка селится на его губах. Она смущена. Румянец сильнее касается её щёк. Ему нравится. Шаг, чтобы вернуться к ней. Мужская ладонь на обнаженном бедре скользит вниз к портупее с кобурой, пока другой рукой он берет её челюсть отводя голову в сторону, целуя шею. Она позволяет. Она не против. Щелчок, её кобура падает на кресло к его одежде. Без его прикосновения, коже невыносимо одиноко, и будто прочитав её мысли, рука возвращается обратно, сжимая бедро под шумный выдох обоих. Поцелуи на шее граничащие от нежности почти до грубости. Гермиона не выдерживает этой пытки, выдыхая со стоном, когда пальцы Драко замедляются у кружевной ткани, над самим разрезом платья и словно стекают по внутренней стороне бедра, туда, где невыносимо жарко. Лишь одно касание по кружеву, сверху вниз, и волшебницу прошибает волной возбуждения, зудящего, скребущегося где-то внутри, поющего в самих венах, требующего большего. Плечи парня слегка подрагивают, на её шее рваное дыхание, он сдерживает смешок, довольный. И когда Грейнджер хочет его за это отчитать, он проходится пальцами ещё раз, надавливая сильнее, очерчивая круг. Она хватается за его голые плечи, впиваясь пальцами, чтобы не упасть, потому что больше не может стоять на ногах, они дрожат от предвкушения. Не теряя времени, Малфой опускает вторую руку к её бедрам и подхватив, усаживает на столешницу. Его действия вырывают из гриффиндорки смешок, руками она упирается позади себя для равновесия. Драко вновь оглаживает её бедро, поднимаясь вверх до четкого разреза платья, проходя по нему и выше, по ткани, оглаживая, изучая её тело. Поднимается по животу, к рёбрам, туда, где под рукой грузно отдаются удары сердца. Глаза в глаза. Ночь и дым. Вторая бретелька изумрудной ткани медленно ползёт вниз, на этот раз захватывая за собой кружева лифа. Драко раздевает её с трепетом, с нескрываемым желанием, с напряжением, от которого волнение прошибает насквозь. Взгляд на оголённой груди, на вздёрнутом соске цвета пыльной розы. Горячую кожу сжимает прохладная, до сладкой боли, стискивая сосок между пальцами, до острой твердости от прикосновения влажного языка. Гермиона выгибается ему навстречу, одной рукой хватаясь за крепкую спину, притягивая ближе, второй еле удерживая себя на островке. Ей жарко, ей невыносимо, до хорового пения под ребрами, одиноко. Под её хваткой, слизеринец подается вперёд, размещаясь между ног, разводя их сильнее и до тянущей боли в теле, её прожигает от осознания насколько он возбужден. Лишь скрестив за его спиной лодыжки, парень резко подхватывает Гермиону под ягодицы, отрывая от твердой поверхности. Драко несет её в другую часть апартаментов, где свечи трепещут, покачиваясь, невольные наблюдатели. Аккуратно спуская её перед собой на пол, он опускается на край кровати. Они поменялись местами, теперь Малфой наблюдатель, опирающийся на руки, пока волшебница тянется к замку платья. Жужжание молнии до конца, и ткань цвета чужого факультета, скользит по бёдрам вниз, Драко жадно следит за её движениями. Руки за спиной, неслышный щелчок, и черное кружево ослабленное, сползает вниз. Девушка стягивает его с себя и держа за лямку, наблюдая за парнем теряющим самообладание, медленно разжимает пальцы. Лифчик падает к её ногам. Оставшись в туфлях и черном кружеве на бедрах, она бросает самодовольный взгляд на Драко. Пара шпилек со звоном отправляются следом, освобождая каштановые кудри. Волосы рассыпаются по плечам, падая до середины спины, несколько прядей самую малость скрывают сосок. Его глаза больше не ртуть и не туман - они ночь. Такие же темные, как у неё. - Ты очень красивая, - хрипло, с полной серьёзностью говорит он, больше в голосе не слышится усмешка. - Иди ко мне. И она идет, вкладывая свою ладонь в его протянутую, размещается на мужских бёдрах. Драко обвивает её руками, сильнее прижимает к паху, сдавленно рыча и этот звук и ощущение его твёрдого члена напротив её входа, прокатываются дрожью возбуждения внутри неё до кончиков пальцев. Сейчас ей мало. Крепкие руки, смещаются на тонкую талию, прижимая сильнее к мужской груди, твёрдой. Она трётся о его ширинку, словно кошка. Он в плену, за занавесью темного шелка её волос, ласкает грудь и плечи, оставляя влажные поцелуи. На руках проступают вены от напряжения, когда Драко снова вжимает её бедра в свои, и девушка стонет от дребезжащего горячего предвкушения, крутящегося внизу живота. Это всё что ему нужно знать. Одно движение в бок и Гермиона уже под ним, на спине, никакой былой медлительности, лишь кипучее желание до сжатых челюстей. Губы смыкаются на одной груди с легким укусом, вырывая из её горла стон, пока вторая грудь во власти его ладони, сжата, как в тисках, девушка прогибается в спине ему навстречу. Губы спускаются ниже, по кромке рёбер, по длинным впадинам мышц на животе, до манящих выпирающих косточек на бёдрах. Длинные пальцы подцепляют кружево по обе стороны, и податливая ткань послушно тянется вниз, не смея сопротивляться, щекочет кожу, пока последнее прикосновение материала не исчезает с ног, в след за туфлями, с грохотом падающими на пол. Ей немного стыдно, Гермиона давит улыбку зажимая губы, это как игра, в которую у них хорошо получается играть вместе. Замечая смущение, Драко, чувствует легкий трепет внутри, это кажется ему дико милым. Они молчат. За них всё говорят глаза и тела. Руки словно сталь, ложатся на её колени сжимая, Малфой глубоко вдыхает, будто перед ним нечто требующее сейчас всей его концентрации и самообладания. Серьезный, не терпящий неподчинения, он разводит её ноги в стороны. В глазах волшебницы желание вперемешку с паникой, и ему ясен её страх. Ему не хочется, чтобы рядом с ним она боялась. По-хозяйски запрокинув одну ногу вверх, на своё плечо, не сводя в неё взгляда, Драко касается губами щиколотки, довольно отмечает, что ей нравится. Поцелуи ниже, спускающиеся от икры к колену и её взгляд уже без веселья, чуть приоткрытые губы, вздымающаяся грудь. Карие глаза закрываются от ощущения влажного языка на внутренней части бедра вместе с поцелуями, и стон, сладкий, протяжный, когда горячее дыхание парня, зависая над её разведёнными ногами, обращается в скользкое движение языка по клитору. Плавно, дразняще, от совсем медленного касания сверху вниз, до жадного настойчивого поцелуя, втягивая её самое возбужденное место, не оставляя возможности оставить комнату в тишине. Сладкая пытка, где её пальцы, зарываются в серебристые волосы, стягивая их от наслаждения. Где дыхание – это нечто запретное, его можно урвать лишь кусочками, пока легкие горят, отдав последний воздух в стоны. - Драко, я больше не могу, пожалуйста, - с придыханием и мольбой. И это спусковой крючок. Выстрел, после которого остановиться невозможно. Оставив ещё пару поцелуев на её бедрах, слизеринец голодно вгрызаясь взглядом в обнажённое тело перед собой. Резко, агрессивно расстёгивает ремень своих брюк, пряжка успевает больно ударить в ответ по руке, но боли нет, только жгучее желание перекрывающее всё. Он поднимается лишь чтобы вытащить из кармана зелье, нетерпеливо откупорить и выпить тягучую сладкую жидкость. Стянуть с себя брюки вместе с нижним бельем и вернуться на кровать, припадая к горячей коже, прижимаясь к её груди губами. Ладони жадно исследуют её тело, сжимают, со всей распалённой охотой. Кудри разбросаны по постели, она почти не дышит, зная, что сейчас будет. Драко неотрывно смотрит в это лицо, до ужаса красивое, в глаза, в которых плещется тьма, она не отворачивается, наблюдая за ним в ответ и это просто сносит крышу. Он заводит руку между ними, обхватывая член, тугой, и направляет себя в ту, до изнеможения прекрасную, жаждущую влажность. Горячая, твёрдая головка члена, с легкостью скользит внутрь, и как бы Гермиона не хотела, увидеть на его лице все эмоции, что в нем вызывала, девушка не может. Со стоном наслаждения она закрывает глаза, подаваясь ему навстречу. Видя её наслаждение, с нескрываемым больше ответным стоном удовольствия, Малфой погружается в неё до предела, топя их единение в поцелуе. Он целует её сам, опираясь на локтях, прижимает её к себе. Мучительно, почти выходя из неё и медленно погружаясь обратно, в принимающую его тесноту и влагу. Она что-то шепчет в его губы, отвечая на поцелуй, столь же голодный, несдержанный. Здесь – нет. Там, где он её целует, он больше не сдерживает себя. Там, где она его принимает, он её изматывает своей медлительностью и напором. Гермиона всё же ошиблась, его губы не жесткие, совсем нет. Оторваться от него, только чтобы жадно вдохнуть воздуха и открыв глаза, увидеть, кипящее желание. Карие глаза, наполненные тем же огнём, что и у парня, настоящими красными искрами. Эти яркие всполохи отвлекают Драко и взглянув на запястье, он видит их причину. «Путы Афродиты» пульсируют алым, там нет больше золота, только трепещущая красная нить. Он замирает над ней и в ней, смотря лишь на свою руку, на лице застывшая маска потрясения. - Что-то не так? – Грейнджер слегка нахмурилась, не понимая его реакции. А Драко осознавая происходящее, захлёбывается в бездонном океане чувств, что его накрыли: страсть, нежность, похоть, желание, неверие, понимание, потеря, боль, сожаление... Он закрывает глаза, жмурясь до боли и целует девушку так, как никогда до этого никого не целовал. Открывая ей всего себя, хотя бы сейчас. Это занимает всего лишь мгновение - его осознание, и неимоверное желание никогда не прекращать двигаться в ней, затапливает его. Никогда не отпускать. Каждый её стон от его толчков впивается в его грудь с теплотой и болью, ввинчивается под рёбра. Вонзает свои острые зубы в его память, чтобы навсегда. Объятия крепкие. Его пальцы, сжимающие до боли согнутую в колене ногу. Движения нарастающие, глубокие, отдающиеся истомой наслаждения шлепки разгоряченных тел. Она не прекращает вжиматься в его рельефный торс, пробегая по каждой напряженной мышце тонкими пальчиками, впиваясь в него ногтями, вжимая его бедра в свои. - Сильнее, - на выдохе произносит девушка, не зная, будет высмеяна или услышана. Она открывается ему, оставаясь уязвимой. И он берет её сильнее. Так, как она просит. Так, словно чувствует ту её нарастающую волну, что холодит кончики пальцев, медленно поднимаясь по ногам вверх. Глаза в глаза. С напряжением, с безграничной нежность во взгляде, с принятием, с желанием быть друг для друга сейчас - она видит всё это во взгляде парня, в красных дрожащих искорках от их «пут». И тугой напряженный узел внутри, что лишь нарастал, разразился электрическим разрядом прокатившемся по позвонку, по каждой клеточки тела. Стон, который не подавить, не удержать крик, будто легкие разорвёт изнутри, если она не поддастся, и на вдохе, Драко её целует, не останавливаясь. Он чувствует, как она его сжимает изнутри, как разорвав поцелуй, вжимается в его плечо топя там своё наслаждение. Это от его движений, сильных, размашистых, таких, которые довели её до оргазма, таких, которые заставили её кричать. Для него. И это всё. Точка невозврата. Он отпускает себя, больше не сдерживаясь, кончая вместе с ней.

***

      В апартаментах номер «66» теперь тихо. Размеренное дыхание двух усталых волшебников единственное, что может рассказать об этой комнате. Девушка лежит на его груди, водя пальцами по кромке ребер и выделяющихся мышц. Где-то за окнами, еще далеко, занимается рассвет. Мужская рука перебирает каштановые кудри, он поражается их мягкости. Смотрит на неё сверху вниз, пока она разглядывает пейзаж за панорамным окном. Темнота постепенно отступает, вновь наступили предрассветные сумерки. Они не говорят. Их глаза куда более красноречивы. Девушка поднимается на локте, отворачиваясь от него. Пора уходить. - Стой, - голос, пропитанный мольбой. Малфой схватил её руку. Ей больно. Не физически. Её боль душевная, бесконечная. - Пожалуйста, Гермиона. Горячая слеза прорезает её щеку, теперь знает причину и она. - Ещё чу-чуть, - просит он, притягивая её к своей груди, жадно вдыхая аромат волос, высекая его в памяти. До рассвета ещё есть время. Ещё чу-чуть.

***

Soundtrack: Lesfm Olexy - Me and nature.

Теплое Средиземное море ритмично накатывает своими волнами на берег. Его воды прозрачные, почти лазурные, но только по утрам, в них искрится золото, смешавшееся с огнём. Он сидит на теплом камне, встречая рассвет. Солёный ветер облизывает кожу, путается в светлых прядях, небрежно, слишком игриво. Едкий сигаретный дым даже не чувствуется в легких, он не может причинить парню большей боли, это просто невозможно. Рядом с ним на соседнем валуне сидит итальянец, с которым Драко провёл половину жизни в дружбе. Они молчат, встречая солнце. Это чёртово солнце. Как же ему хотелось остановить неминуемый восход. Блейз вяло швыряет камушки в море, в золотисто красную поверхность, и они неизменно тонут, скрываясь от глаз своего мучителя. Забини тяжело вздыхает, он не знает с чего начать разговор. Драко закрывает глаза. Ему пиздец, как не хочется говорить. - Слушай… - Не надо, Блейз, - голос слабый, хриплый, не его, не Драко. - Я не знал, что такое возможно, - говорит его друг. - Блейз. Пожалуйста. - Это глупые легенды. Никто в них не верил, - прошептал Забини, не зная, оправдывается ли он перед другом или перед собой. Малфой докуривает и проворачивает запястье, окурок исчезает с помощью магии. Парень смотрит на свою руку. Чистая. Ничего нет. Он до боли сжимает челюсти, медленно, протяжно выдыхает, потому что не уверен, что сможет сдержаться. Толчок от нагретого камня. Песок мелкий, скребётся по начищенной поверхности туфель, шуршит, пересыпаясь под его шагами. Забини не останавливает друга, Драко делает это сам. Повернув лишь голову в сторону слизеринца, задаёт один вопрос, который не даёт покоя. - Какова была вероятность? Блейз молчит, всё так же топя в море светлые камушки. Этот вопрос останется без ответа, и нужен ли он Драко, когда и так внутри всё щемит догадкой? Он уходит окончательно, больше не оборачиваясь. - Никакой, - говорит итальянец морю, и оно ему отвечает шумом накатившей на берег волны.

***

      Древняя магия, что хранится в скрытом от волшебников мире, порой проявляется в месте рождения Старых Богов. Они ищут себе пищу, истерзанные, забытые, истлевшие. Те, немногие, что научились выживать, заключали сделки в обмен на подношения. Жадные и эгоистичные. Богиня, что вышла из пены морской, отличалась коварством в любви. Её «путы» стали обетом для связанных, обещанием страсти на одну ночь, взамен – их чувства, что пролились под светом луны. Но, бывало, случалось так, что «путы» связывали двух людей, предначертанных судьбою. И нити их окрашивались алым, цветом войны и любви, крови и страсти. Такие подношения Богиня любила больше всего, потому что они давали ей вспомнить, какого это – истиная любовь.

***

      Неизменный круговорот в природе не щадит ни чьих чувств. Сменяются сезон за сезоном, и вот, никто уже не вспомнит, какой была прошлая весна, пока вновь не зацветёт акация. «На их запястьях больше никогда не загоралась красная нить».