Jet Pack Blues

Вечер у костра быстро превратился в раннее утро. Джисон не спал. Он даже не пытался. Вместо этого он раскинулся на крыше прямо у окна своей старой спальни и размышлял о своей реальности. Казалось, что ему только что вручили что-то хрупкое, драгоценное. И вот он наблюдает, как это разбивается у него на руках, и он не может с этим ничего поделать. Он лежал там в прохладном ночном воздухе часами, наблюдая за звездами, которые медленно пересекали небо над ним. Он легко находит созвездие Кассиопеи, у него было много практики. Как бы Джисон ни старался вытеснить воспоминания из своего сознания, как только они всплывают, он знает, что всё это еще там. Он помнит. Это просто, Ханни. Она выглядит как зигзаг или перевернутая буква М. Он никогда не забывал Кассиопею или ту руку, которая нежно обхватывала его запястье, когда его вели сквозь космос с песка, на котором они сидели. Видишь две звезды здесь, которые торчат отдельно? Думай о них как о её ногах. Следи за её икрой до бедра и вверх по позвоночнику. Видишь, как она сидит на своём троне? Джисон видел её, да. После того вечера он никогда не терял её. Ты можешь использовать звезду на стыке её ног и ноги, чтобы найти Андромеду, вот так. Однако, возможно, он забыл, как его грудь согревалась той ночью; теплее, чем он когда-либо знал, только от одной руки, которая использовала его собственную для рисования на небе. Тепло от постоянного присутствия Минхо рядом с ним в конечном итоге исчезло. Джисону стало невозможно вспомнить это чувство; каково это — быть теплым. С течением времени, когда между ними не произносилось ни слова, Джисон начал ненавидеть ту власть, который Минхо все еще имел над ним. Ему казалось, что он хочет освободиться от него, но слишком много вопросов оставалось. Они были врезаны в его сознание, загромождая его мысли и чаще всего мешая ему спать. Почему он так бездумно жаждет этого одного человека? "Мы были друзьями, это было много лет назад." Возможно, Джисон в конце концов получил то, о чем просил; это утверждение было резким и окончательным. Вот его завершение. Он свободен. Тепло, которое он когда-то чувствовал от Минхо, заменилось огнем, который разливается по его венам. Он сжимает руки в кулаки и зажимает глаза, выпуская тяжелый вздох перед тем, как провести пальцами по своим волосам. Он застрял здесь, и ничего не может с этим поделать. Он не знает, как справиться со штормом, который сейчас разразился, теперь когда Феликс, Хёнжин и Минхо кажутся переплетенными. Он остается в таком состоянии, потерянный в своих мыслях, пока солнечные лучи не начинают раскрашивать ночное небо. Джисон покидает это место до того, как солнце сможет его достать, ползая обратно через окно. Он снимает одежду и бросает её в ванную комнату, прилегающую к его комнате, закрывая дверь в попытке изолироваться от фантомного запаха костра. Единственный план, который у него есть сейчас — спать так долго, как его измученный, но беспокойный разум позволит ему. Джисон проводит остаток выходных, уклоняясь от телефонных звонков и текстовых сообщений, как в старые добрые времена. Он наверстывает упущенное во сне и пытается избежать всей той вины, которая накапливается на его плечах вместе с сообщениями. Его телефон теперь находится в режиме «Не беспокоить», а его ноутбук не знал покоя с тех пор, как он погрузился в кроличью нору National Geographic. Пришёл понедельник, и он получил свой самый нелюбимый звонок будильника от матери по пути на работу. Она прислала ему список дел, которые он должен выполнить к её возвращению домой. Джисон не удивился тому, что она была не единственной, кто хотел от него чего-то. Сказать, что Хёнжин разрывал его телефон — это ничего не сказать. Вдобавок ко всему Феликс пытался позвонить ему три раза и оставил одно голосовое сообщение вчера вечером. Джисон решает, что ему надоело его одиночное саможаление. Пора столкнуться с реальностью. Он подносит телефон к уху; запись глухая и с помехами, но тревога в голосе Феликса ясна. — Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что происходит? Я привык к молчанию от тебя, Джисон. Но теперь мой собственный сосед по комнате почти не замечает меня, кроме как с ответами «да» или «нет». Некоторые из них даже не имеют смысла! — Он неистово бормочет в ухо Джисону. — Я пытался поговорить с Минхо вчера, просто хотел узнать, что не так. Знаешь, что он говорит? «Нет». Джисон, если я еще раз услышу слова «да» или «нет» из его уст, я выгоню его! — Он слышит, как Феликс фыркает; пауза, прежде чем он всхлипывает, — Я не сделаю этого; ладно, я не сделаю. Но ты понимаешь, с чем я имею дело? Я не могу понять, считает ли он это смешным или действительно злится на меня! Помоги мне здесь, Сон... Что я сделал? Перезвони мне, пожалуйста. Джисон сел на кровати, его телефон все еще был поднят в правой руке. Он поднимает глаза к потолку, пытаясь собрать кусочки головоломки в своем сознании. Ему кажется, что он больше не знает Минхо, это ясно. Но действительно ли это его проблема, которую нужно решать? Его глаза снова скользят к экрану телефона, и он пролистывает сообщения от Хёнжина. Джисон отправил ему одно сообщение после того, как вернулся домой той ночью после костра, чтобы успокоить друга. Последующие сообщения варьируются от пятничного вечера до воскресенья; от запутанных вопросов до заявлений о скуке. Последнее сообщение, которое он получил от Хёнжина, пришло вчера. 09:00 09/05/21 Хёнжин Не делай этого снова. Пожалуйста, просто перезвони Феликсу. Джисон думает, что устал от того, что Хёнжин всегда прав. Он никогда бы не сказал ему этого. Текстовое сообщение задевает его сердце чуть больше, чем ему было комфортно. Джисон чувствует, как снова тонет. Он думает, что он и Хёнжин могли бы быть вполне счастливыми, если бы никогда не покидали свою крошечную общежитие. Он набирает номер Хёнжина вместо этого; он не готов попасть в эту паутину пока. Хёнжин поднимает трубку после первого гудка: — Привет? Ты в порядке? Он почти предпочел бы услышать «что за черт». Он хочет верить, что заслуживает своего друга; возможно, однажды он так и будет. Джисон прочищает горло: — Да, не переживай. Что случилось? — Разве не я должен спрашивать тебя об этом? — Джисон действительно должен был подумать об этом перед тем, как позвонить. — Ты говорил с Ёнбоком? Ему сейчас тяжело. — Пока нет, я хотел сначала поговорить с тобой. — Джисон сглотает; во рту у него неприятный вкус. — Извини за то, что пропал, Хёнжин. Мне просто нужно было немного времени. По крайней мере, он был настроен на откровенность этим утром. — Извинение принято; это значит, что я твой любимый друг? — Мне было вполне комфортно с тем, что ты был моим единственным другом. — Как только он произносит это вслух, он понимает, что возможно больше не согласен с этой мыслью. — Ну это просто грустно, и я этого не потерплю. Джисон фыркает. Единственное, в чем он сейчас уверен — он благодарен за Хёнжина. — Я собираюсь встретиться с Ёнбоком скоро, ты должен пойти со мной. "Возможно, я не так уж и благодарен за Хёнжина". — Мне действительно нечего сказать ему, Хёнжин. Я я в таком же непонимании, как и он. — Ну, тебе стоит извиниться за то, что снова пропал. И я не тупой. Это явно связано с теми событиями между тобой и его соседом по комнате. Ты ушел сразу после… Это довольно очевидно, да? Джисон тяжело вздыхает. "Черт возьми". — Да, я так и думал. ---- В подготовке к предстоящему допросу Джисон отправил Феликсу текстовое сообщение с полными извинениями и одним обещанием: Я объясню все, что смогу, увидимся скоро. Джисон пронес ту яму в своем желудке на протяжении всей поездки на машине к набережной, где Феликс якобы ждал их. Хёнжин заверил его, что он будет один; по какой-то причине это уверение не успокаивало его сердцебиение. Ни облачка на горизонте не было видно, когда Хёнжин припарковался за низкими дюнами с идеальным видом на набережную и океан впереди. Солнце светило через окно слева от Джисона, только добавляя к его раздражению. — Где же дождь, когда он нужен? - Дверь сзади со стороны водителя открылась в тот момент, когда Хёнжин поставил машину на парковку, так что Джисон вздрогнул от неожиданности. Он обернулся и увидел Феликса; одинокого и совершенно не похожего на себя с безразличным выражением лица. — Привет, — вздохнул он, потянувшись за дверью и переместившись к середине заднего сиденья. Как только дверь автомобиля захлопнулась, Джисон почувствовал, как его горло сжалось. Воздух вокруг него стал напряженным, и он не совсем понимал, как это произошло. — Итак… — начал Джисон слишком тихо для себя. Он прочистил горло, прежде чем продолжить, — Минхо зол… на тебя? Феликс вздохнул, уронив голову на подголовник позади себя и проводя рукой по волосам. — Похоже на то? Он не нормально говорил со мной с тех пор, как был костер. Теперь, когда я оглядываюсь назад, я думаю, что он избегал меня всю оставшуюся ночь после того, как ты ушел. Я просто не понимаю этого. Джисон снова повернулся, чтобы нормально сесть на своем месте, положив подбородок на левое плечо, чтобы видеть Феликса в своем поле зрения. Тем временем Хёнжин поднял левую ногу, чтобы удобно устроиться на сиденье и мягко смотреть на Феликса. Джисон, возможно, не осознавал этого раньше, но, возможно, он не единственный, кто находит утешение в присутствии Хёнжина. И ему, и Феликсу сейчас это было нужно; эта мысль ненадолго успокаивает его желудок. — Это звучит как Минхо, — пробормотал Джисон. — Так ли это? Потому что я живу с ним почти год, и он никогда так себя не вел. — Глаза Джисона не могут найти место, где остановиться, пока он обрабатывает это. Целый год? Феликс дает ему немного времени, прежде чем продолжить: — Честно говоря, мы никогда не ссорились раньше. Но это также потому, что он иногда меня пугает. Я просто не знаю, что делать или что я сделал. Феликс поднимает левую руку и присоединяет ее к другой в беспокойном самопознании, прежде чем обе руки замирают, сжатыми в кулаки с легкими светлыми волосами на макушке. Он продолжает: — Я бы даже не догадался о том, что происходит, если бы ты снова не пропал. Глаза Джисона наконец останавливаются на центральной консоли между ним и Хёнжином. Он тяжело вздыхает и перебивает Феликса: — Ликс, мне правда жаль. Минхо и я... Я просто никогда не думал, что увижу его снова. Мне нужно было немного времени. Его внимание переключается, когда он видит, как Хёнжин тянет руку к своей нижней губе, и Джисон встречает его взгляд, который щурится в ответ. Хорошо. Джисон понимает. Ничто не может быть простым, правда? Джисон откидывает голову назад на подголовник и смотрит на море. Волны заметно усиливаются вдалеке; белые гребни видны даже оттуда, где он сидит на краю парковки. Устойчиво собираясь с мыслями, Джисон продолжает: — Феликс, ты помнишь ту ночь в скейтпарке? Когда вы пытались попросить меня отстать от своего друга? Спрашивали меня, что в нем такого особенного, почему я выбрал его вместо вас или что-то в этом роде? — Конечно, я это помню... Но какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас, Джисон? — Это был Минхо. — Сердце Джисона колотится, и единственное безопасное место для взгляда сейчас — это вдаль,к морю, — Он был тем, с кем я провел то лето. Он чувствует неотступный взгляд Хёнжина на своем профиле; в этот раз это не помогает. За ними следует неудобно длинная пауза, предположительно пока Феликс пытается соединить все точки в своем уме. Они вероятно складываются в ту же паутину, которую Джисон пытался распутать за последние несколько дней. — Наша дружба не закончилась хорошо... Он уехал из города всего за несколько дней до той ночи. Джисон почти пропустил тихое «Что за черт» из-за спины. Хёнжин поворачивает торс еще дальше, чтобы посмотреть на Феликса, когда тот наконец продолжает: "Это... безумие" — Так, дай мне уточнить. Минхо не будет со мной разговаривать… потому что я дружу с тобой; и у вас была какая-то большая ссора почти два-три года назад? Джисон не может понять, поражен ли Феликс или просто раздражен. Он понижает голос: — Это было действительно так плохо? Джисон снова вздыхает, его взгляд по-прежнему устремлен в даль. — Вот в чем проблема, Ликс. Мы даже не ссорились. Он просто исчез. Джисон закрывает глаза. Он вспоминает ту ночь, как бы ни старался забыть ее. Прощальная вечеринка Минхо накануне его отъезда в университет. Джисон был первым, кто пришел, и последним, кто ушел. Но он не ожидал, что больше никогда не услышит о Минхо после того, как доберется домой. Он помнит, как практически сводил себя с ума, прокручивая в голове каждую деталь вечера в поисках причины. Он знает, что может быть громким, чрезмерным и драматичным, когда борется за внимание. Но той ночью все было иначе; ему не нужно было бороться за внимание Минхо среди своих друзей. Хотя они были в основном незнакомцами для Джисона; в ту ночь они могли бы быть незнакомцами и для Минхо. Минхо был приклеен к нему. Часто касался, обнимал сзади, положив голову на плечо Джисона, пока они смотрели, как остальные наслаждаются играми и закусками. У Джисона была своя собственная отвлекающая деталь, прикрепленная к его телу как рюкзак. Он помнит ту песню, которую Минхо сыграл для него на пианино перед тем, как уехать той ночью; она могла бы быть вырезана в его памяти навсегда. Джисон теперь видит это как прощание. Но тогда он бы никогда не догадался об этом; в тот момент. Он слышит ее сейчас; сидя при жестком свете полуденного солнца внутри машины Хёнжина. Он осознает, что, возвращаясь к реальности, сдерживает слезы. Хёнжин наконец заговорил рядом с ним, его голос мягкий: — Что ты имеешь в виду, Сони? Джисон всхлипывает, сдерживая слезы, он не может заставить себя взглянуть на Хёнжина сейчас. Он преодолевает стены, которые строил годами. Он думает, возможно, это потому, что Феликс этого не заслуживает. — Я имею в виду то, что… я не могу помочь тебе понять его сейчас. Я даже не знаю, что произошло. Он был здесь минуту назад, а потом исчез. Я думал, он сменил номер или заблокировал меня. Кто знает? Но он тот, кто оставил меня позади и, похоже, неплохо справился с тем, чтобы оставить меня в прошлом… до сих пор, я полагаю. Джисон поднимает рукав свитера и трёт правый глаз слишком сильно. Это царапает его кожу, вероятно оставляя легкое покраснение. Он поворачивает лицо вправо в поисках чего-то интересного в парковке. К сожалению, в этот жутко яркий понедельник после обеда она почти пуста. Джисон говорит в окно: — Я не знаю, чья это проблема, Феликс. Но если хочешь, я могу попробовать помочь тебе это исправить. Он наконец поворачивается к Хёнжину, который все еще внимательно изучает его. Его губа по-прежнему зажата между большим и указательным пальцами, которые безжалостно её крутят и тянут. Он наконец отпускает её, чтобы снова повернуться к Феликсу: — Ты можешь остаться у меня дома с родителями сегодня вечером, если хочешь. Джисон все еще не может заставить себя взглянуть на Феликса. Вместо этого он наклоняет голову влево, рассматривая пол между ними. Феликс говорит из его периферии: — Спасибо, Джинни. И Джисон, спасибо тебе. Но ты не обязан это делать, если он… если вы… — Нет, я сделаю это. Мы все взрослые сейчас, пора начать вести себя как следует хотя бы раз. В машине воцаряется тишина; Джисон смотрит на Хёнжина и видит, что он снова его изучает. — Что? Хёнжин открыл рот, только чтобы снова закрыть его, глядя вниз на свою руку, которая гладит колено. Голос Феликса звучит вместо него: — Так что же будет дальше, Джисон? Троица в конце концов решила, что их день был достаточно тяжелым. Они легко согласились на то, чтобы набить свои животы как можно большим количеством еды на вынос, которую могли бы унести в машину. Они очистили свою энергию, наслаждаясь лапшой и пузырьковым чаем, пока рассказывали Джисону все сплетни о вечере, который он пропустил. У Феликса было много чего сказать о выборе девушек Чанбина, хотя Джисон так и не смог получить от него ясного ответа, почему. Момо казалась хорошей, подумал он. Хёнжин успокоил его, даже когда у него во рту была полная порция лапши, обняв его за колено. — Они действительно не выглядят так серьезно. Он узнал, что Чан взял год перерыва в учебе, чтобы сосредоточиться на производстве музыки. По всей видимости, он уже завел серьезные знакомства в индустрии. Интернет действительно волшебен. О, и папа Сынмина, похоже, только что купил новую лодку. Джисон не так уж много и пропустил, подумал он. К тому времени, как их еда почти исчезла, Хёнжин вдруг вскочил на ноги, выражая свое возбуждение через последний глоток пузырькового чая. Он проглотил, прежде чем закричать: — Я знаю, что мы можем сделать дальше! Все взгляды устремились на него, пока его лицо не потемнело. — Подождите... сколько сейчас времени? Феликс, похоже, уловил суть. — Не в доме твоих родителей, Джинни, ты что, с ума сошел? У меня может быть место, куда мы можем пойти, дай мне спросить. Он достает телефон из переднего кармана своих джинсов после того, как ставит пустую контейнер с едой на пол. — Вы что, психики или что-то в этом роде? Что происходит? — мрачно спрашивает Джисон. Улыбка Хёнжина вернулась. Это не может быть хорошим знаком. — Это сюрприз. Нормально ли будет, если мы похитим тебя на остаток дня? — Кто в здравом уме согласится на похищение? — Серьезно, Джисон, есть ли что-то, что ты должен делать? У Джисона действительно есть дела, которые он должен выполнить для своей матери, он это знает. Но после того утра, которое у него было, он не думает, что сможет остаться один прямо сейчас. Ему страшно от того, что может произойти в далеком будущем; но он как-то находит утешение в мысли о присутствии Хёнжина. Джисон благодарен ему — это все, что он знает. Он будет следовать за ним куда угодно. Он изучает ожидающие глаза своего друга и легкий наклон уголка его рта. — Похоже, я всетаки похищен. Феликс восторженно восклицает за ними: — К Сынмину и Чонину! --- Квартира, в которой Джисон оказывается менее чем через десять минут, совершенно не похожа на то, что он ожидал. Она маленькая с открытой планировкой; белые стены и не один, а три денежных дерева украшают пространство. По словам Сынмина, они приносят удачу. Гостиная была смежной с прихожей и отделялась от кухни островным баром, за которым сидел Чонин. Узкий коридор с другой стороны гостиной вёл к трем дверям. Это было уютно, это точно. Но Джисон думает, что сейчас было бы намного лучше жить здесь, чем дома. Что действительно поразило его — это запах. Должно быть, горело как минимум три разных палочки благовоний, и все окна вдоль внешней стены гостиной были широко открыты. Джисон наблюдает из дверного проема, как Хёнджин снимает свой рюкзак и аккуратно ставит его на стол. — Готов сделать особенные брауни, Сони? Глаза Джисона расширяются от удивления. — Вы серьезно? Здесь? Сынмин подталкивает Джисона глубже в комнату, прежде чем закроет за ним дверь и вернет большое одеяло на место у входа снизу. — Большинство других жильцов уехали на лето. Плюс это не может быть хуже парней из конца коридора. — Эй, полегче с Бамом! Он веселый и делится! — укоряет Феликс, пытаясь обнять Чонин, но тот встречает его сильной рукой в грудь. Он наваливается всем телом на него, а Чонин просто добавляет еще одну руку и они смеются друг над другом. — Без обид, просто правда, — тихо произносит Сынмин, направляясь к кухне. Хёнжин начинает доставать из своей сумки банку, полную зелени, маленький термометр и кофемолку. — Кто-нибудь, разогрейте духовку, пожалуйста~ Джисон сглатывает, подходя к Хёнжину. — Мы не будем использовать все это… правда? Следующие несколько часов оказались менее трудоемкими, чем Джисон ожидал. Четверо из них в итоге смотрят какой-то психоделический боевик на диване вместо того, чтобы помогать Хёнжину. Джисон не совсем обращает внимание на фильм, просто растворяется в диване, уверенный, что пары из духовки уже попали ему в кровь. Или он это воображает; в любом случае, ему все равно. Хёнжин занимается тем, что находит идеальное количество масла для инфузии своего каннабиса для будущих брауни. Феликс сидит на полу справа от Джисона, спиной к дивану, между ног Сынмина, и получает постоянный массаж головы. Джисон уверен, что Чонин уснул десять минут назад; он свернулся калачиком в кресле у открытого окна на другой стороне дивана. Хёнжин наконец присоединяется к ним во второй половине фильма, пока растопленное масло остывает в холодильнике. Но как только его будильник срабатывает посреди последней крупной экшн-сцены, у него, похоже, нет времени на раскачку. Хёнжин вскакивает со своего места между Джисоном и Сынмином: — Их план срабатывает, они отправляют Лео обратно домой, но мы никогда не узнаем, мечтает ли он все еще или нет. Конец, время печь, чтобы покурить! Сынмин поворачивается к нему с челюстью, практически свисающей до пола. В ответ Хёнжин подмигивает ему. Затем он поворачивается и протягивает обе руки, поднимая Феликса и Джисона одновременно, прежде чем предлагает обе руки Сынмину. Тот колебался, пока Хёнжин не начал трясти руками и не добавил к этому недовольный взгляд. Когда Сынмин наконец принимает протянутые руки, Джисон предполагает, что все действительно сдаются перед своим другом. Он не может их за это винить. Феликс осторожно будит Чонина от его сна, используя голос гораздо мягче и выше, чем Джисон когда-либо слышал от него по отношению к младшему. Чонин медленно открывает глаза, прежде чем Феликс тянет его к кухне; теперь его очередь провести всех через процесс выпечки. Это его любимый рецепт, и у него нет ни одной записи. Но он легко справляется с задачей. На кухне слишком тесно для комфорта, так как пятеро из них двигаются взад-вперед, используя всю рабочую поверхность. Джисон узнает о тонкостях танцевальной академии, пока помогает Чонину отмерять нужное количество муки и сахара; они оба умело обходят слона в комнате. Феликс, Хёнжин и Сынмин танцуют друг вокруг друга, перемещаясь между холодильником и столом у разогревающейся духовки. Между ними разгорается жаркая дискуссия, полная смеха, о морали спойлеров в фильмах, которые сейчас смотрят. Это лучшее отвлечение, на которое мог рассчитывать Джисон, если бы не дверь в главном коридоре, которая продолжала стучать в его мысли. Это была вероятно единственная вещь между ним и Минхо сейчас; почему еще Феликс не предложил свою кухню? Оживление в комнате делает все возможное, чтобы удержать его здесь. Но Минхо по-прежнему не оставляет его в покое. Чонин возвращает его к реальности, когда жестами показывает полные руки с мукой через островной стол в сторону Феликса. По какой-то причине все пятеро решают сблизиться вокруг миски перед Феликсом, чтобы объединить свои ингредиенты. Они внимательно следят за его плечом, пока он смешивает тесто вместе, выливая готовую смесь в стеклянную форму. — Ладно, кто будет охранять? — спрашивает он. ---- Готовый продукт был оставлен в безопасности у Чонина и Сынмина до дальнейшего использования. Джисон попросил Хёнжина высадить его на полпути домой, чтобы немного сократить более длинное путешествие друга. А также чтобы дать себе время выполнить не слишком детальный план, который они разработали на парковке этим утром. Шаг первый — позвонить Минхо. Феликс убедился, что у Джисона есть правильный номер телефона, и что-то кольнуло его сердце, когда они нашли свои контакты для Минхо — они были идентичны. Темные облака над Джисоном собирались в вечернем небе, идеально подчеркивая его одинокую прогулку домой. Он свернул на свой любимый старый путь, уходя от улицы, через лес, который в конечном итоге приведет его к забору за домом, через который легко перепрыгнуть. Чтобы этот план должен сработать, Джисону нужно было найти что-то новое внутри себя. Он думает, что нашел это недавно, возможно, благодаря Хёнджину. Его внимание привлекает слабое чувство безопасности, которое он испытал в квартире своего нового друга. Если он вообще может называть их друзьями. Но после столь долгого одиночества они все казались слишком ценными, чтобы теперь их отпускать. Шлепки по грязи под его ногами звучали в ритме его шагов, подчеркивая, как он на мгновение запнулся, глядя на экран телефона. Контакт Минхо был прямо перед ним, все, что ему нужно было сделать, это нажать «позвонить». Разве это действительно будет так просто? Если он отложит это еще на минуту, его сердце может не выдержать. Джисон прижимает телефон к уху, быстро увеличивая громкость до максимума. Он останавливается на месте, когда идут гудки. Похоже, его все-таки не заблокировали. ---- После скучного ужина с родителями Джисон подумал, что ему уже достаточно слушать их жалобы о рабочем дне. У него не осталось ничего, чтобы внести в разговор. В тот вечер Джисон вернулся в безопасность своей спальни как раз перед началом дождя, эмоционально и ментально истощенный. Он включил свет у двери, освещая комнату флуоресцентными лампами. Звук дождя становился все громче, прежде чем он успел добраться до края своей кровати; наполняя пространство вокруг него спокойной атмосферой. Он упал назад на матрас, поднимая телефон к лицу. Джисон не мог остановить самосожаление. Он изучал имя Минхо в своем журнале вызовов, несмотря на то что ему не ответили. Он давно пообещал себе, что закончил говорить со стенами. Если Минхо хотел бы его вернуть, ему нужно было первым выйти на связь с Джисоном; не наоборот. Джисон уже достаточно опозорился. Но теперь Феликс каким-то образом оказался втянутым в беспорядок, который они оставили позади. Он проглотил свою гордость и сделал усилие ради друга, но все равно чувствует что-то неприятное, ползающее внутри него, когда смотрит на имя на экране. Джисон уходит в душ, прежде чем сможет мучить себя дальше. Он старается позволить воде смыть с него взаимодействия и человеческий контакт за день. Не прошло и двадцати минут, как выбранная им станция предала его. Его телефон начинает играть песню, которую он знает, слышал раньше. Он колебался между тем, чтобы выйти и выключить музыку совсем, но тепло, окутывающее его, кажется, удерживает его. Он уверен, что по мере продолжения песни он снова погрузится во все свои сожаления о времени, проведенном с Наëн. Но когда первые строки достигают его ушей, она не появляется в его мыслях. — Я вижу тебя — Ты видишь меня — Как приятно — Это чувство — Мгновение — Когда ты держишь меня — Я скучал по тебе — Прости Джисон уверен, что вселенная дразнит его. Его побег больше не помогает ему. Он не задерживается дольше, сократив время своего душа как минимум на пять минут. Он вытирает себя полотенцем, надевает черные спортивные штаны и белую футболку Nirvana. Он полностью намерен отключить свой разум и заснуть под просмотром видео о природе из безопасности своей кровати. Дождь хорошо с этим справлялся, убаюкивая его. Именно здесь он чувствовал себя в безопасности, укрытый погодой, которая помогала держать массы далеко от него. Он чувствовал себя так, будто плывет последние несколько дней; словно он на самом деле не присутствует в своем окружении. Сегодняшний день сам по себе казался сном, детали утра уже затухали в статике. Но теперь, когда он здесь, в своей спальне, дождь за окном возвращает его к реальности. Он дышит медленно и ровно. Его кровать ждет его. Пока он искал свой ноутбук на полу, его взгляд упал на старую книгу, зажатую под кроватью. Он остановился на ней на мгновение, и в его душе проскользнула вспышка грусти. Она никогда не должна была остаться здесь с ним; но вот она осталась. Забытая и нетронутая, накапливающая только пыль. Он мог бы хотя бы подарить ее кому-то другому, вместо того чтобы пренебрегать ею. Он поднимает свой ноутбук с рядом лежащей книги о созвездиях, как раз в тот момент, когда его телефон начинает звонить в руке. Он встает достаточно быстро, так что его зрение на мгновение становится размытым, когда он смотрит на имя на экране. Челюсть у него отвисает, и он застывает на месте, пока не сообразит бросить ноутбук на кровать. Двадцать две минуты после десяти вечера, и Минхо решает позвонить ему именно сейчас? Джисон должен игнорировать это, собрать свои мысли и перезвонить ему завтра. Все внутри него говорит не отвечать на этот звонок. Но теперь его сердце колотится в груди, и время для решения уходит. Гневные вибрации в правой руке прекращаются, и он подносит телефон к уху. Теперь, когда он здесь, он не может найти слова. Звук с другой стороны динамика довольно громкий, почти трещащий. Минхо понимает намек и говорит вместо него. — Джисон? Он делает вдох, как только слышит свое имя, выпускает другой в дрожащем вздохе. — Минхо? За этим следует длинная пауза тишины, кроме постоянного треска в ухе. — Мне жаль. Больше тишины. Похоже на то, что Джисон слышит в своем уме прямо сейчас. Впервые в жизни его мысли молчат. Он просто стоит там, проводя глазами по половицам под ногами. — Ты можешь подойти к окну? О боже, этого не может быть. Джисон не думает, просто движется к окну на противоположной стене от того места, где он стоит. Он почти вырывает карниз со стены, когда отодвигает занавески в сторону и тянет вверх за раму, чтобы открыть окно. Осторожно он кладет телефон на стол рядом с собой; он больше не понадобиться. Минхо стоит под дождем всего в метре от его дома, почти заходя на соседский участок. Он едва виден в тусклом свете из спальни Джисона, бок лица подсвечен светом его телефона. Джисон наблюдает, как тот опускает его. Даже среди сильного дождя лицо Минхо перед ним вызывает что-то в его груди. Джисон встречает его взгляд, но ему трудно удерживать контакт. — Ты что, с ума сошел? — шепчет он в сад, наклоняясь через окно. — Наверное, — голос Минхо ясно звучит сквозь ливень между ними. — Могу я войти? Джисон фыркает: — Только если ты хочешь, чтобы меня убили. Нет, не можешь. Что ты здесь делаешь? — Хочешь прокатиться? Джисон думает, что может быть именно он сошел с ума, когда первой мыслью у него оказывается: Да, боже мой. Пожалуйста. Он несколько раз моргает, чтобы убедиться, что понял это правильно. — Не очень-то. Почему ты просто не перезвонил мне из своего дома как нормальный человек? — Я никогда не хотел, чтобы все закончилось так. — Голос Минхо был резким. Он всегда таким и был. Джисон когда-то думал, что может легко читать его. Что он может видеть сквозь его маску. Он научился на собственном опыте тому, что был очень-очень неправ. Но когда Минхо говорит снова, его голос становится мягче. Он дрожит от холода дождя: — Мне нужно, чтобы ты знал. Мне жаль, Ханни. Джисон наблюдает за тем, что происходит перед ним, словно пытается расшифровать картину Дали. Слишком темно и слишком мокро, чтобы увидеть что-либо нормально. Его разум умоляет понять то, что он действительно слышит сейчас. Джисон кусает внутреннюю сторону щёки; руки кажутся онемевшими от того, что он держится за подоконник. Ни разу за последние несколько лет он не думал, что когда-либо услышит эти слова. Они отзываются в нем; посылая волны по спине прямо к его чертовому сердцу, пока он не бормочет: — Скажи это еще раз. — Что? — спрашивает Минхо, в его голосе слышится легкое непонимание. — Скажи это снова. — Он практически умолял. Скажи это снова, но звучи уверенно. Минхо аккуратно произносит слова в этот раз, как будто они могут потеряться между каплями. — Мне так жаль, Ханни. Джисон движется быстро. Он хватает свитшот с кресла рядом со своим столом и натягивает капюшон на голову, пока засовывает свои босые ноги в кроссовки. Он не берет с собой телефон, когда вылезает из окна и оказывается под дождем. Он делал это сотни раз раньше и мог бы сделать это даже во сне, если бы захотел. Присутствие, ожидающее, чтобы схватить его за ногу внизу, знакомо до боли; тяжесть в воздухе и скользкость дождя — это что-то новое.