Jet Pack Blues

Быстрый стук в дверь спальни Джисона начал его пятничное утро с довольно плохой ноты, разбудив его с испугом. - Джисон! - закричала его мама сквозь дверь, - Хватит спать! Сделай что-нибудь со своим днем, пожалуйста. Когда он наконец-то потянулся и спустился вниз, чтобы сесть за кухонный стол, в доме царила тишина. Оба его родителя уже ушли, покинув дом по своим делам. Он сидел, опершись локтями на стол и положив лицо в руки, оглядывая кухню в поисках чего-то, чем можно было бы - заняться в течение дня. Часы над плитой показывали, что едва прошло половина девятого утра. Что за черт он делает awake сейчас? Он оторвался от стола и медленно подошел к кофемашине, обыскивая три разных шкафа, прежде чем нашел кофе и запустил процесс. Джисон бродил по комнате, пока кофемашина начинала ворчать. Небольшая кухня была соединена с гостиной; единственным разделением служил скромный обеденный стол, за которым хватало места на четверых. Стены и полка над заброшенным камином были усыпаны фотографиями, большинство из которых были снимками Джисона из его детства. Джисон внимательно смотрел на каждую из них; странное чувство охватывало его сердце, когда его взгляд останавливался на изображении пятилетнего себя с широкой улыбкой, из-за которой его рот выглядел как маленький квадрат. Он хотел бы сказать что-то этому мальчику, но не знал что. Ему не нужно разрушать мечты ребенка. Пусть он пока продолжает улыбаться. Джисон продолжал просматривать фотографии на стене и остановился, когда наткнулся на рамку с классным фото из начальной школы, повешенную у стеклянной двери напротив обеденного стола. Он сосредоточился на себе в первую очередь; маленьком и потерянном, зажатом в среднем ряду между двумя незнакомцами. Все они тогда были незнакомцами. Это был тот самый класс, в котором он, Чан и Феликс впервые встретились. Они быстро подружились, став тройкой. Чан спросил их на одном из первых совместных игр вне школы, может ли он привести своего другого друга в следующий раз. "Он странный... ничего страшного, если ты скажешь нет", сказал он. Он был прав, Чанбин был странным ребенком. Может быть, именно поэтому они так хорошо ладили. Глаза Джисона скользнули по остальным лицам на фото; он не слышал о судьбах или жизнях этих людей уже целую вечность. Ему интересно, когда именно они снова стали незнакомцами друг для друга. Кофемашина зашумела издалека, сигнализируя о том, что она наконец закончила заваривать кофе. Джисон отвел взгляд от маленькой пары глаз, смотрящих на него, в пользу кофеина. Он держал полный кружку в руках, направляясь обратно к своему первоначальному месту за столом, позволяя пару держать ему компанию, пока утренний свет льется через стекло задней двери. Он вспомнил о Хёнджине и их безопасном пространстве на кампусе, которое теперь пустует и заброшено. Джисон поднял кружку к лицу, слегка дунув на поверхность горячей жидкости и рассекая поднимающийся пар. Его ноги начали легонько подрагивать под столом, когда он вспомнил о набережной, рампе и падении, которое было полностью его виной. Это был не он, решил Джисон. Ради своего спокойствия он оставит этот момент в прошлом; никогда больше не касаясь его. Джисон вытащил телефон из кармана своих спортивных штанов; ему нужно как-то отвлечь себя. Его кофе все еще слишком горячий для глотка. На экране блокировки его ждали несколько сообщений, когда он наконец взглянул на него; среди них было несколько от его мамы, которые он планировал просмотреть без особого внимания. Его ноги внезапно замерли под ним, когда он увидел имя, которое он совершенно не ожидал увидеть сегодня. 08:45 07/05/21 Банг Чан 5 минут назад Мама 12 минут назад Хёнджин 3 часа назад Он на мгновение колебался, глядя на дату на экране своего телефона, чтобы убедиться, что он действительно проснулся. Он положил телефон экраном вниз и поднес кофе к губам, решив, что ему это нужно больше, чем его вкусовым рецепторам позже. Обжигающая жидкость оставила его язык онемевшим, но, по крайней мере, глубокий холод, ползущий по его внутренностям, на мгновение отступил. Он снова поднял телефон и первым открыл сообщение от Хёнджина. Если ты думаешь, что уже занят сегодня вечером, то ты не занят. Ты идешь со мной. Джисон тихо засмеялся, когда набрал быстрый ответ. - Это было зловеще, но ладно. Говоря о зловещем, он колебался, читая сообщение от Чана. Он помнил, что Феликс сказал ему на берегу в прошлые выходные: если он действительно снова связался с Чаном, то, вероятно, тот передаст новости о их деликатной встрече. Скорее всего, за этим последуют и другие сообщения, подумал он. Он просто не ожидал, что это произойдет так скоро. Джисон сделал еще один глоток своего кофе, пробегая глазами сообщения от своей мамы, прежде чем перейти к сообщению от Чана, наконец-то решившись. Привет, Джисон, это Чан. Я разговаривал с Феликсом на этой неделе, он сказал, что ты можешь быть готов встретиться или что-то вроде того. Было бы здорово увидеть тебя снова. Чан, должно быть, думал, что он удалил его номер все эти годы назад. Конечно, он этого не делал; Джисон лишь стер его физическое присутствие. Сначала он держал все эти имена в своем телефоне как страховку. В конце концов, было уже слишком поздно. В его сознании наступила точка невозврата, когда он почувствовал, что больше не может вернуться назад, и имена в его списке контактов стали не более чем печальным напоминанием. Джисон хотел бы стряхнуть паутину и просто начать заново; он действительно этого хотел. Чан перенес это тяжелее всего, сказал Феликс. Он не мог избавиться от этих слов. Его телефон вибрировал в руке, когда пришло новое сообщение от Хёнджина; Джисон решил отвлечься и открыл его вместо того, чтобы отвечать своему старому другу. 08:48 07/05/21 Хёнджини Мир идет к концу? Почему ты тут? 08:48 07/05/21 Я Честно говоря, не знаю. Не начинай меня расспрашивать. 08:49 07/05/21 Хёнджини Ладно, я это приму. Хочешь пойти по магазинам? 08:49 07/05/21 Я Сейчас 9 утра. 08:50 07/05/21 Хёнджини И...? Мне нужно полчаса добираться до твоего дома от моего. Плюс мне нужно собраться. Я буду у тебя к 10… примерно <3 - 08:51 07/05/21 Я Как я тебя ненавижу. 08:51 07/05/21 Хёнджини Я люблю то, как ты меня любишь~ Джисон вздохнул про себя, сделав еще один глоток своего кофе. Он снова положил телефон в карман перед тем, как встать со стула за столом и взять кружку с собой к лестнице. Он действительно попался? Джисон вернулся в свою спальню с намерением сосредоточиться на том, чтобы подготовиться; вместо этого он оказался рядом со своим старым столом. Он крепко держал теплую кружку кофе левой рукой, а правой скользил по задней части рамки для фотографий. Он не мог видеть фото, но уже знал, кто на нем изображен. Его пальцы легонько касались крючков и краев рамки, пока он прикусывал губу; еще одна ностальгическая поездка не повредит ему, подумал он. Он схватил край рамки и поднял ее к лицу. Это был снимок из тех дней, когда все думали, что использование одноразовых камер из аптек — это модно. Ивовые деревья на заднем плане были в основном скрыты; само изображение темное и зернистое. Он помнил, что это было около сумерек, когда фото было сделано. Джисон из средней школы смотрел на него с фотографии, обняв Феликса под правую руку. Феликс наклонил голову от Джисона, опираясь на плечо Чанбина. Три детских лица во всей их красе. Они улыбались в камеру с надоедливыми улыбками и знаками мира. Но Джисон почти видел начало того пространства между ними. Пространство, в котором он замечал то, как оно вырастает из крошечного семени в гигантский секвойю между ним и его друзьями. Ему интересно, чувствовали ли они это тоже. Что-то грызло его внутри груди, заставляя живот внезапно перевернуться. Он ставит кофе и рамку с фотографией на стол, прежде чем провести руками по лицу и, наконец, дать себе хорошую пощечину. Когда он наконец заходит в душ, Джисон не спешит. Теплая вода стекает по его голове и обливает лицо, защищая его от внешнего мира. Джисон не уверен, сколько времени он проводит так, задыхаясь под струей воды, которая окутывает его. В его сознании он потерян. Плавает во времени и пространстве; невесомый и изолированный от той жизни, которую ему предложили. Он не голоден до реальности прямо сейчас. Он задается вопросом, будет ли он когда-либо голоден. - К тому времени, когда он садится на пассажирское сиденье машины Хёнджина, почти половина двенадцатого утра. Джисон особо не переживает, ведь у него нет ничего более важного, что он мог бы делать. Он не признается себе, но на самом деле ему не терпится увидеть лицо своего друга после нескольких дней разлуки. Это продолжается до тех пор, пока он не закрыл дверь за собой и не повернулся, чтобы увидеть, как друг смотрит на него, словно он совершил преступление. - Что на тебе надето? - восклицает Хёнджин. Джисон смотрит на него с широко открытыми глазами, прежде чем повернуться и взглянуть на свою одежду. На нем снова обувь на платформе, рваные черные джинсы и черная футболка, заправленная под пояс, а также незастегнутая черная джинсовая куртка. Он действительно приложил к этому усилия. Его глаза скользят к Хёнджину, который опирается левой рукой на рулевое колесо, его торс повернут к Джисону с знающим ухмылкой на лице. Ладно, возможно, Джисон серьезно недоделан для этой предполагаемой шопинг-вылазки. Элегантная блуза Хёнджина цвета горчицы, заправленная в черные брюки и подходящий желтый чокер выбрасывают все ответы, которые Джисон собирался сказать, в окно. Даже его волосы выглядят безупречно, выпрямленные вокруг лица и сверкающие на утреннем солнце. Черт. Хёнджин снова поднимает тему: - Разве я не говорил тебе, что у нас есть планы на вечер? - - Ты имеешь в виду тот жуткий текст, который ты прислал мне в 6 утра? - Хёнджин вздыхает: - Именно. Это то, что ты носишь на вечеринках? - Вечеринка? Ты ничего не говорил о вечеринке. Подожди... - Слишком поздно, я похищаю тебя. - Хёнджин прерывает его, переключая передачу и выезжая с обочины прямо перед домом Джисона. - Моя мама попросила меня забрать еду на выходные! - пытается сказать Джисон. Он понимает, что не выиграет в этом споре в ближайшее время. Возможно, он сможет использовать свой явно оскорбительный выбор одежды как следующее оправдание. Хёнджин колебался на мгновение. - Мы можем заехать за продуктами по пути в дом. Так ты сможешь переодеться... если хочешь. Джисон стонет, бросая голову на спинку сиденья в поражении и указывая на своего друга: - Ты собираешься в этом на вечеринку? Чья она вообще? - Это летнее открытие; Феликс и его соседи организовали это; я сказал ему оставить приглашение для меня. И да, я надеваю это. Я всегда одеваюсь так, чтобы произвести впечатление, Джиджи. - Он клянется, что эта ухмылка может никогда не покинуть лицо Хёнджина. Джисон бормочет себе под нос: - Я думал, этот наряд неплохой. Хёнджин протягивает правую руку, обнимая Джисона за шею и слегка покачивая его торс из стороны в сторону. Джисон теряет концентрацию на дороге впереди; его разум сосредоточен на физическом контакте позади его головы. Его тело вдруг напрягается от напряжения; он действительно мог бы воспользоваться массажем шеи прямо сейчас. Он моргает, возвращаясь к настоящему моменту, когда осознает: - Ты только что сказал... 'Джиджи'? Рука вокруг шеи Джисона немного сжалась: - В голове это звучало лучше. Если бы Джисон был честен с самим собой, он никогда бы не подумал, что возможно провести целые часы в торговом центре. Хёнджин доказал ему обратное в тот день. Джисон, с руками, полными одежды, и постоянно растерянным выражением лица, был запихнут в большее количество примерочных, чем за всю свою жизнь. В конечном итоге он убедил Хёнджина, что его мама действительно разозлится на него, если он не вернется домой с ингредиентами для ужина, которые она попросила. Он также знал, что никогда не стоит идти за продуктами на голодный желудок. Хёнджину тоже хотелось кофе. Нужно было сделать еще несколько остановок. Джисон клялся, что его ноги отвалятся к тому времени, когда они бродили по проходам супермаркета. — Продуктовый шопинг, как же это по-домашнему с нашей стороны, — заметил Хёнджин. Джисон проигнорировал его, сосредоточившись на поисках одобренного мамой бренда красного соуса чили. Теперь он оказался в своей комнате с несколькими пакетами, которые принёс домой из торгового центра, в то время как Хёнджин, возможно, не слишком терпеливо ждал его в машине снаружи. Его мысли мчались со скоростью миллиона миль в минуту. Ему было трудно собраться и поговорить с единственным настоящим другом здесь. С кем еще ему придется взаимодействовать теперь, когда он вернулся домой? Разве он не научился из своих собственных комментариев о «маленьком мире»? Может быть, его маме нужна помощь с ужином... Ладно, может быть, пойти на костер с Хёнджином не было самой плохой идеей. Джисон вслепую схватил пакет с пола своей комнаты и высыпал содержимое на кровать. Чёрт возьми, он действительно это делает. Он потянулся за белой футболкой с v-образным вырезом и кожаной курткой с шикарными белыми лацканами, которые Хёнджин практически заставил его надеть ранее; это казалось достаточно безопасным. Нижняя часть его первоначального наряда будет вполне уместной с этим, подумал он. Ему бы не хотелось быть замеченным сегодня вечером в первую очередь. Или так он думал, пока не начал взбивать свои волосы перед зеркалом. Он добавил простую серебряную цепочку, чтобы сочетать её со старыми серьгами с цепочками, которые он не носил с тех пор, как бог знает когда. Правда, кого он пытается впечатлить? Вдруг сердце Джисона забилось быстрее, и он метался между своей комнатой и ванной, пытаясь проверить всё по своему мысленному списку. Телефон, ключи, кошелек, духи... ему также стоит почистить зубы. Экран его телефона загорается в процессе; это Хёнджин, конечно. Время приближается к восьми часам, а костер начался более двух часов назад. В этот момент есть очень высокая вероятность того, что никто не заметит их отсутствие до завтра. Джисон подумывает пригласить Хёнджина на ужин, прежде чем сильно прикусить язык так, что ему становится больно. После того как они практически выбежали из дома, прощаясь друг с другом через коридоры, Джисон и Хёнджин совершили короткую поездку от его дома до набережной. Хёнджин сумел найти отличное место прямо рядом с западным входом. Джисон смотрит на него с недоумением. — Сбор на пляже? Ты мог бы предупредить меня надеть более удобную обувь... Хёнджин даже не взглянул на него, маневрируя машиной в парковочном пространстве, пока наконец не решил, что его парковка приемлема. — Мода важнее удобства, Джиджи. Они направились по набережной к ближайшей лестнице, ведущей вниз к пляжу. Костер было легко заметить; он выглядел как маяк в темном песчаном море. Джисон отчаянно надеялся, что круг друзей Феликса будет таким же маленьким, как и его собственный. Ему было стыдно за то, что он даже допустил такую мысль. Вокруг яростных пламён в песке стояло как минимум десять, а может и пятнадцать человек. Даже мелкие песчинки, пробирающиеся через воздух в его кроссовки, не могли отвлечь его от толпы, к которой он целенаправленно направлялся. По крайней мере звезды над головой были достаточно яркими, чтобы Джисон смог увидеть Кассиопею перед тем, как нашёл длинные блондинистые волосы Феликса на краю костра. Он сосредоточился на своем друге, надеясь на любую высшую силу, что он не узнает ни одну другую душу здесь. Они не могли видеть его, если он сам не хотел их видеть, верно? — Ёнбокки! — запел Хёнджин, когда они приблизились, и сразу же Феликс, казалось, потерял интерес к разговору с двумя людьми перед ним. Он высунул голову из-за двух фигур, его лицо осветилось почти вдвое ярче, когда он понял, кого видит. — Вы пришли! — закричал Феликс, заставляя других двоих незнакомцев обернуться. "Незнакомцы", — мысленно вздохнул Джисон с облегчением, прежде чем осознать, что теперь ему придется общаться с незнакомцами. Феликс помахал им свободной рукой, держа в другой бутылку, подгоняя их ускориться. Как только они подошли ближе, он обнял и Джисона, и Хёнджина одновременно. — Я так рад вас видеть! Хотите выпить перед тем, как я вас представлю? Джисон начал вырываться из объятий, прежде чем его лицо успело выдать его дискомфорт. Хёнджин, в свою очередь, ответил за них обоих: — Боже, да. Две, пожалуйста. Он, казалось, расплачивался за алкоголь с улыбкой, которая могла убить. Улыбка Феликса никогда не угасала, когда он повернулся к воде и направился вокруг костра к холодильнику, стоящему напротив их маленького круга. Пока Хёнджин бездумно смотрел на экран своего телефона, Джисон не мог оторвать взгляд от толпы. Слишком много знакомых лиц. Его ноги будто хотели действовать сами по себе; выход был прямо за ним. Еще не поздно. Однако Феликс вернулся с двумя бутылками соджу в руках слишком быстро, передавая их новым владельцам, прежде чем поднять свой флисовый свитер и потянуться к брелку, прикрепленному к своим брюкам. Он явно пришел подготовленным с открывалкой для бутылок на своих ключах. — Вот, я вам принес. — Это мои соседи по коридору в академии и мои соорганизаторы, — указал он на двух молчаливых незнакомцев, которых Джисон игнорировал справа от себя. Они обменялись тем, что Джисон воспринял как крайне неловкие приветствия, но, возможно, он просто забыл свои розовые очки сегодня вечером. Хёнджин сиял улыбкой, представляясь паре, на что они ответили своими красивыми улыбками. Джисон определенно был отвлечен. Он узнал, что немного более низкий из них является самым младшим; его выразительные скулы отвлекли Джисона от попытки запомнить его имя. — Чонин, — повторил он с улыбкой. Его друг имел гораздо более мягкое лицо с широкими глазами и дружелюбной улыбкой. Сынмин, как он узнал. — О, я думал, ты сказал мне, что организовал это вместе со своими соседями по комнате! — упрекнул Хёнджин, делая довольно большой глоток из своей бутылки и не теряя зрительного контакта с Феликсом. — Мы почетные соседи по комнате, — добавил Чонин с той бесконечной улыбкой на лице. Феликс ответил ему. — Мой настоящий сосед по комнате скорее всего не придет. Это мои подмены. — Эй, эй, эй! — вздохнул Сынмин следующим образом. — Следи за языком. — Переезжай на мой диван на неопределенный срок и экономь на арендной плате. Тогда ты больше не будешь почетным, — указал Феликс обратно на него. Джисон не мог не отвлечься от их чрезмерно дружелюбной беседы; его взгляд наткнулся на маленький круг людей через огонь. Ярко-розовую копну волос было невозможно не заметить; профиль мальчика был настолько визуально приятным, что почти вызывал у Джисона тошноту еще до того, как он сделал глоток из своего напитка. Он узнал его со школы, хотя они никогда не были настоящими друзьями. Хванвунг, как он думал его звали. Он был в танцевальной команде с Феликсом; это имеет смысл, предположил Джисон. Он часто замечал его в коридорах из-за его низкому роста и красивого лица. Однако фигура рядом с ним была совершенно узнаваема. Он теперь повзрослел, похоже сбросив детскую полноту и набрав мышцы. Это Чанбин, обнявшийся с девушкой, которую Джисон никогда не видел раньше. Ее волосы заплетены в две косички, которые свисают на плечи, а ее поразительно большие глаза, кажется, отражают звезды даже с того места, где стоит Джисон. Напротив них находятся еще двое из старой танцевальной команды Феликса, он узнает Субина и Бомги. Лоб Джисона хмурится, пока он изучает их лица и профили в танцующем свете между ними. Что за вода здесь, что делает всех такими чертовски красивыми? Сейчас самое время притвориться больным и сбежать, думает Джисон. Его голова начинает кружиться, когда лицо Чана появляется из теней рядом с Чанбином и загадочной девушкой. Черт, как он мог забыть ответить на его сообщение сегодня утром? Ладонь Джисона начинает потеть вокруг холодной бутылки в его руке, напоминая ему, что ему стоит сделать глоток или два прямо сейчас. Соджу разжигает огонь в его горле, заставляя его лицо искривляться в нечто болезненное для взгляда. Хихиканье Хёнджина слева от него возвращает его в текущее место у костра. — Танец приносит тебе столько боли, Джиджи? — спрашивает Хёнджин сквозь смех. Джисон быстро понимает, что не имеет ни малейшего представления о том, о чем они говорили до этого момента. — Джиджи? — голос Феликса, кажется, становится глубже, когда он наполовину кричит прямо в лицо Хёнджину. Прилив крови в его ушах говорит Джисону, что это не первая бутылка соджу для него. Хёнджин снова смеется, любуясь смехом Феликса, делая еще один глоток из своей бутылки. Эти двое общаются глазами или что-то в этом роде? Джисон вздыхает, заставляя себя слабо улыбнуться. — Сони звучит лучше, ладно? Я даю тебе разрешение, если это необходимо, Господи. Хёнджин усмехается, обвивая руку вокруг плеч Джисона и притягивая его к себе. — Я знал это, я знал, что ты любишь меня. Даже в крепких объятиях друга он не может удержаться от того, чтобы снова не посмотреть на другой круг напротив. Он замечает, как Феликс следит за его взглядом, задерживаясь с ним там. Что-то глубоко внутри Джисона хочет подойти туда и просто поздороваться; присоединиться к непринужденной беседе так, будто ничего никогда не происходило. Но паутина между ними слишком запутанная и угрожающая. Она угрожает запутать его еще до того, как он сможет добраться хотя бы до середины. Он знал, что должен был сбежать задолго до того, как покинул дом. — Кто это там с Чанбином? — выпаливает Джисон прежде, чем успевает подумать. Он делает еще один глоток из бутылки в руке, пытаясь выглядеть непринужденно. Феликс не отводит глаз от группы напротив костра, когда отвечает: — Не знаю. — Он представил нас, когда они появились вместе... — вмешивается Сынмин, глядя на Феликса с неразличимым выражением лица. — Просто сказал, что ее зовут Момо. Феликс резко поворачивает голову обратно к группе, улыбка легко возвращается на его лицо. — О, да. Она кажется милой. — Это Чан там тоже? — Джисон изо всех сил пытается сделать вопрос звучащим непринужденно. Но слова покидают его губы странным мягким голосом. Рот Феликса искривляется, прежде чем он бросает Джисону ободряющий взгляд. — Да, это он. Ты хочешь подойти туда со мной? Поздороваться? Джисон глубоко вдыхает, пытаясь осторожно подобрать следующие слова. Время кажется истекающим для него, когда новый голос из круга напротив них звучит: — Эй! Это Хан Джисон? К сожалению, это был Хан Джисон. И мгновенно все взгляды устремились на него. Ему больше некуда было прятаться. Он смотрит в сторону голоса и сжимает зубы на мгновение, когда замечает Ёнджуна. Старый друг Джисона, с которым он никогда не говорил вне одной единственной геометрии в старшем классе. Ёнджун сидит между Чаном и Субином и машет в сторону круга Джисона; на его теперь очень привлекательном лице сияет огромная улыбка. Очки, которые он носит, добавляют к его статному виду изюминки; танцующие пламя отражаются в его линзах, скрывая взгляд в его глазах, пока Джисон с любопытством смотрит в ответ. Честно говоря, он полностью стер из своей памяти существование большинства людей в толпе вокруг себя. Большинство, но не всех. Взгляд Джисона сосредоточился на двух парах глаз, которых он надеялся избежать, но которые теперь смотрели на него. Чан и Чанбин, казалось, изучали его; их лица оставались нейтральными. Как проходящие мимо незнакомцы на тротуаре. То есть, пока рот Чана не приподнялся чуть выше. Джисон не пропустил этого момента, когда он поднял свободную руку, чтобы быстро помахать другой группе. Хёнжин внимательно наблюдает за Феликсом и Джисоном, его глаза метаются между ними. Джисон чувствует, что назревают вопросы , на которые он не сможет ответить. — О боже, они идут к нам? — Джисон немного в панике потирает ноги по песку, пока Сынмин не поворачивается к нему. — Ты знаешь Енджуна? — Нет... — Джисон сдвигает брови. Сунмин наклоняет голову в вопросе. — Я имею в виду, да. Мы сидели рядом друг с другом на геометрии в старшем классе. — Для призрачного парня ты кажешься довольно популярным. — Чонин смеется; Джисон и Хёнжин поворачиваются к нему в идеальной синхронизации с одинаковыми выражениями недоумения. Чонин отворачивается от них к Феликсу, делая глоток из бутылки в руке вместо того, чтобы сказать что-то еще. На его лице написано «Извини». Когда угроза шести человек приближается к ним, раздается хоровое «Привет! Эй! Здравствуй! Как дела!» вокруг Джисона. Он вдруг умоляет огонь загадочно погаснуть. Он сейчас потеет с каждой части тела. Феликс и Чонин отходят друг от друга, открывая свой маленький пузырь для гораздо большей группы. Феликс наклоняется, чтобы посмотреть на новые лица, и обнимает Хёнжина за талию. — Ребята! Это мой друг, о котором я вам говорил, встречайте Хёнжина! Джисон замечает, как каждый из новоприбывших смотрит на него с широко открытыми глазами и разными улыбками, внимательно изучая его друга. Хёнжин слегка наклоняет голову к Феликсу, прежде чем аккуратно заправить свою челку за уши, предлагая толпе сжатую улыбку. Джисон ненавидит, как иногда он выглядит так красиво. — Джинни, это мои одноклассники из танцевальной академии. — Феликс указывает в сторону, продолжая свои знакомства. — Субин, Енджун, Бомгю и хванвун. Мы все учились в одной и той же школе. Маленький городок, вы знаете, как это бывает. Хванвун смеется: — Я бы сказал, что мне удалось сбежать... Но да, я знаю, как это бывает. - Его улыбка растет, когда он смотрит на Джисона и кладет руку ему на плечо. — Я вырос в соседнем городке и каким-то образом оказался в одной комнате с твоим хорошим другом Джисоном здесь в универе. Феликс вмешивается и указывает на своего ближайшего соседа: — О, и Джинни; это Чан и Чангбин. Мы с Джисоном давно знакомы с ними. — Он говорит с улыбкой. Она яркая, почти принудительно. Пара быстро машет ему рукой. — И Момо. — Добавляет Сынмин; Джисон думает, что девушка, обнятая под рукой Чанбина, выглядит совершенно не впечатленной. Больше всего же Джисон считает, что напряжение, которое он чувствует, также заметно по языку тела Феликса. Он отпустил Хёнжина в пользу того, чтобы скрестить левую руку на груди и опереть правый локоть на нее, обеспечивая себе легкий доступ к алкоголю, который он потягивает. Его вес сместился на левую ногу, а правая теперь скрещена перед ней. Феликс внезапно закрылся. — Как дела, Сон? — Когда Чан говорит, его голос проникает прямо через кожу Джисона и оседает в костях. Он немного глубже, чем он помнит, почти мелодичный. Джисон громко вздыхает и складывает руки на груди, подражая своему другу. — О, знаешь... Держусь. — Он смеется. На этот раз это не была ложь. Он делает еще один глоток из своего напитка, стараясь сохранить свою решимость стабильной. Хванвун говорит: — Каково это наконец выбраться из этого места? — Выкладывай свои сокровенные университетские истории, Джисон. Мы жаждем, — ухмыляется Енджун, опираясь на левое плечо Субина, рукой обнимая друга за правую грудь. Джисон не знает, когда соджу впервые начало действовать на него, но ясно одно: он не большой любитель алкоголя. Первая история, которая приходит ему на ум, — это то, что он не ожидал, что ему так понравится его курс статистики; хотя он подумывает о смене специальности. Он понимает, что слишком долго смотрел на руку Енджуна, прежде чем его взгляд переместился между Чаном и Чанбином. Затем он начинает нести возможный бред о университетской политике на кампусе, когда осознает, что Чанбин теперь абсолютно его пугает. Его лицо жесткое и безэмоциональное, он смотрит на Джисона сквозь уложенные черные пряди, падающие на лоб. Джисон не знает, как долго Момо смотрит в свой телефон. Однако Чан, похоже, внимательно слушает. Это было одно из качеств, которые он ценил в нем; он слушал. Даже когда у Джисона не было ничего связного, что сказать, он все равно слушал. Енджун поднимает брови, когда Джисон наконец замолкает. — Были хоть какие-то хорошие вечеринки? — Не знаю, я ни на одну не ходил, — пожимает плечами Джисон. Хёнжин поворачивает к нему голову: — Ты что, не ходил? — Нет, а ты? — ...Нет, я тоже не ходил. Они обмениваются недоуменными взглядами, Сынмин тоже выглядит растерянным. — Я думал, вы говорили, что были соседями по комнате? — Мы были... Мы были, я просто... знаешь, был в полном беспорядке большую часть года. — Джисон чувствует, как его лицо горит, прежде чем начинает запинаться. Господи, вся компания сейчас смотрит прямо на него. Ему кажется, что было бы неплохо просто раствориться в песке под ним. Джисон практически чувствует, как соджу течет по его венам вместо крови. — На самом деле это не так интересно. Она была просто отвлекающим фактором, в основном. — Джисон откашливается. — Это звучало хуже, чем я думал... Тон голоса Феликса вдруг стал незнакомым для ушей Джисона: — У тебя была девушка? Хёнжин не отводит взгляда, его глаза сужаются в щелку, пока Джисон не отвечает ему смущенным взглядом. Соджу: 1, Джисон: 0. Он снова начинает запинаться, прежде чем успевает остановить себя: — Нет, у меня не было, правда. Она не была моей девушкой, она... Она не была моей девушкой. Может быть, Джисону стоит начинать лгать чаще. — Неплохо, — ухмылка Енджуна вернулась. Чанбин фыркает под нос. — Ладно, в любом случае. Я сейчас вернусь, мне нужно в туалет или что-то в этом роде. — Джисон поворачивается к морю, прежде чем его взгляд снова начнет сканировать толпу. — Я тоже так думаю, можно мне с тобой? — Это голос Чана, он уже может сказать. Джисон поворачивает голову, чтобы найти его, прежде чем жестом пригласить следовать за собой. Он слышит, как Хёнжин шепчет что-то в сторону Феликса, прежде чем они выходят из зоны слышимости, но Джисон уже мысленно отключился. Позади него круг распадается на две части по мере того, как он уходит с Чаном рядом. Танцевальные друзья Феликса отстраняются, оставляя Феликса и Хёнжина развлекать недоумевающую Момо и Чанбина. Джисон ведет Чана дальше на запад вдоль пляжа, где дюны скрывают их от взгляда толпы. Он успевает закончить свою бутылку за это время, пока пара идет в тишине. Джисон смотрит на звезды над ними и думает, что сейчас ему не хватает луны. В этот момент его осеняет мысль: — Эй... — начинает он нерешительно перед тем как откашляться и старается укрепить свой голос. — Извини, что не ответил на твое сообщение сегодня утром... Я хотел ответить. Просто не знал, что сказать... А потом Хёнжин похитил меня. Он замедляет шаг и Чан смеется тихо перед тем как следует за Джисоном к краю воды. Здесь глубокая тьма, вдали от света костра. Его старый друг всего лишь тень рядом с ним. Судя по звуку его голоса, Джисон понимает, что Чан наклонил шею вверх к звездам: — Не переживай об этом. Не могу сказать, что ожидал увидеть тебя здесь. — Я не шутил, когда сказал, что меня похитили. Я здесь против своей воли, — подшучивает Джисон. Он не ожидал, что это будет легко, может, стоит поблагодарить алкоголь за что-то. — Но приятно снова тебя видеть, Чан. Пара в конце концов оказывается сидящей у воды гораздо дольше, чем Джисон ожидал. Они не говорят много после признания Джисона, вместо этого наслаждаются компанией друг друга на фоне морского бриза. Все, что Джисон ожидал от своей поездки назад, сильно отличалось от того места, где он сидел сейчас. Он глубоко вздыхает, вдыхая насыщенный солью воздух; наслаждаясь спокойствием и тем, как его голова кружится без каких-либо мыслей. Алкоголь почти настолько тяжелый, что его можно почувствовать через кожу. Прошло так много времени с тех пор, как он смог ощутить это уникальное безопасное пространство, которое Чан всегда создавал для него, когда они были наедине. Раньше он верил, что Чан понимает его лучше всех остальных. Хотя его внешний вид мог измениться; возможно, его сердце осталось прежним. Все сомнения Джисона по поводу него внезапно потерялись в его плохой памяти. Чан в конце концов заговорил тихим голосом: — Ты готов вернуться? Джисон выдергивается из своих мыслей и возвращается в реальность: — Да, давай пойдем. Спасибо за это. — Мы можем сделать это снова, когда ты будешь готов. — Вернувшись, Джисон теряет Чана и инстинктивно присоединяется к Хёнжину; тот увлечен довольно громким разговором с Феликсом и незнакомцем. Джисон рад, что они решили продолжить разговор, а не признать его новое присутствие в обсуждении. Ему не особенно интересно обсуждение классического и современного чего-то там. Вместо этого его пальцы бездумно стучат по пустой бутылке в руке, пока он наблюдает за Феликсом, который стоит с другой стороны от Хёнжина. Дебаты, похоже, ведутся между Хёнжином и его новым другом, глаза Феликса метаются между парой и куда-то еще к огню. Джисон следует за его взглядом; замечая Чана, который устраивается в складном кресле рядом с Чанбином, чьи голые руки обвивают талию Момо, сидящей у него на коленях. Феликс грызет нижнюю губу, подбородок опущен вниз и он совершенно потерян где-то в своих мыслях. Хёнжин энергично жестикулирует руками между ними и незнакомцем напротив троицы; воздушные рукава его желтой блузки скрыты под замшевым тренчем. Это было ново. Паутинки в голове Джисона, похоже, накапливаются. Резкий порыв ветра пронзает пляж, толкая пламя в сердце толпы. Искры взлетают во все стороны, прежде чем их захватывает восходящий поток горячего воздуха от источника; Джисон наслаждается зрелищем. Кто-то из-за незнакомца кричит что-то неразборчивое, выбрасывая Джисона из сосредоточенности на умирающих фрагментах пепла в воздухе над ним. Джисон вытягивает шею, чтобы увидеть Чонина в нескольких метрах от себя, который вытянул руки и отступает от огня, пока болтает: — Не трогай меня, держись подальше. Чонин вдруг теряется в приступе смеха, когда неумолимая фигура сокращает расстояние между ними, обнимая его и громко хлопая по заднице: — Это за то, что ты убегал от меня. Джисон не может понять, остановилось ли его сердце или бьется быстрее, чем он может осознать. Феликс наконец отворачивается от своей точки фиксации между Чаном и Чанбином; его серьезное выражение лица уже сломлено — он теперь трясется от смеха. — Минхо! Прекрати дразнить моего Чонина! Мир вокруг него кружится на мгновение, пока Джисон не осознает, что он держит дыхание. Захват вокруг его пустой бутылки инстинктивно крепчает, но он не может отвести взгляд. Минхо смотрит в сторону голоса Феликса, его лицо абсолютно нейтрально. Его глаза встречаются с глазами Джисона. Они задерживаются на мгновение. Джисон чувствует, как остальной мир замолкает, пока он встречает его взгляд. Ему кажется, что он видит, как брови Минхо на мгновение сдвигаются. Но лицо Минхо не выдает ничего — ни капли эмоций за его глазами. Джисон понимает, что его рот открыт, и он определенно выглядит как идиот, прежде чем щелкнуть челюстью и зажать нижнюю губу между зубами. Вдруг Минхо движется к нему, и его ноги становятся самой интересной вещью, которую Джисон когда-либо видел. Он заглядывает налево и замечает, что Хёнджин, похоже, уже перешел к следующей бутылке соджу, так как она почти полная. Он жестом приглашает его, не отрывая взгляда от песка под ногами, и Хёнджин легко соглашается. Два глотка должно быть достаточно на данный момент. Когда алкоголь начинает жечь в горле, его глаза закрываются, защищая его от мира на мгновение. Это не может быть реальностью. Феликс знает Минхо достаточно хорошо, чтобы отчитывать его издалека, а Джисон определенно мечтает. Незнакомец напротив них, кажется, уходит, когда Минхо приближается, и Джисон не может удержаться от наблюдения. Он замечает, что не узнает наряд Минхо так, как раньше. Вдруг тот глубокий холод снова ползет по его венам. Минхо одет в белые платформенные кроссовки и черные карго, его широкие плечи скрыты под подходящей бомбер-курткой. Его лицо всегда было привлекательным; в него легко было влюбиться. Но он стал другим; несколько дополнительных лет вырезали его челюсть и подчеркнули скулы. Глаза остались прежними. Джисон не может отвести взгляд. — Я не думал, что ты придешь! — почти закричал Феликс, даже когда Минхо был уже почти в пределах досягаемости. Минхо наконец отвел взгляд от Джисона, подняв брови к своему пьяному... другу? Джисон был потерян, это все, что он знал. — Сюрприз, — произнес Минхо с невозмутимым лицом. Джисон делает все возможное, чтобы сохранить ровное дыхание, но голос Минхо не изменился с тех давних времен — этот отчетливый звук. Теперь осязаемый голос в его реальности звучит в ушах и разносится по венам как лесной пожар. Джисон старается обработать все это всего за несколько секунд. Ему следует уйти — это все, что он знает. Его ноги зудят от желания убежать к набережной. Ему удается посмотреть вдаль; ему не потребуется больше нескольких секунд, чтобы выйти из света огня. — Минхо, это мой друг, о котором я тебе рассказывал; встречай Хёнжина! — сияет Феликс, притягивая Минхо за руку. Джисон отворачивает взгляд от тени набережной в пользу изучения Хёнжина слева от себя. Он дарит Минхо улыбку с закрытым ртом, пока Феликс обводит взглядом вокруг него: — А это Джисони! Мы знакомы давно. Феликс снова поворачивается к человеку, рукав которого все еще держит между своими маленькими пальцами с гордым выражением лица. — Скажи привет, Минхо~ — Привет, Хёнджин. — Голос Минхо звучит холодно, прежде чем его глаза встречаются с глазами Джисона; и Джисон думает, что его зубы могут треснуть от того, как сильно он сейчас сжимает челюсть. — Я знаю Джисона. — Ты знаешь? Сколько еще шуток о маленьком городке мы можем придумать сегодня ночью… — голос Феликса затихает, прежде чем он усмехается и наклоняет голову, чтобы снова посмотреть на Джисона через грудь Хёнжина. Тем временем Джисон не может двигаться. У него кружится голова, а пальцы полностью онемели; единственная мысль в его голове повторяется: «Это сон, кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня прямо сейчас». Минхо, похоже, не замечает Феликса; его непоколебимый холодный взгляд прикован к Джисону. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака. Быстрая улыбка мелькает на его лице на мгновение, прежде чем оно снова возвращается к ледяному взгляду. Джисон не упускает этого. Его шок быстро перерастает во что-то другое в груди — что-то гораздо горячее. Минхо мог бы быть призраком в его сознании; мертвым и ушедшим и никогда больше не увиденным. Джисон не был тем, кто разорвал тонкую связь между ними в тот момент, когда она начала рваться много лет назад. Это было дело Минхо. И вот он стоит перед Джисоном и кажется погруженным в жизнь своего старого друга. Джисон думает, что чувствует, как его сердце колотится до самого горла; или он просто чувствует себя плохо. Но Джисон тоже может играть. — Откуда ты знаешь Феликса? Вопрос вырывается у него с большей резкостью, чем он ожидал. Он чувствует, как взгляд Хёнжина обращается к нему, но глаза Джисона застывают в неожиданной игре на выживание. "Страдай со мной", думает он. — Мы делим квартиру. — Слова Минхо звучат так, будто их бросают, как ножи. Он отворачивается первым, снова смотрит на своего соседа по комнате и наклоняет голову вбок с вопросом. — Ты никогда не говорил, что знаешь Джисона? Феликс смотрит на него с широко открытыми глазами. — Я уже говорил о нем! Ну, не по имени, наверное... Ты никогда не говорил, что знаешь Джисона! — Как я мог знать, что ты его знаешь? — Минхо, как я мог... О боже, ты невозможен. Откуда вы двое знаете друг друга? — Феликс смотрит то на одного, то на другого, пытаясь понять внезапный сдвиг в динамике, которого он определенно не ожидал сегодня вечером. Теперь очередь Джисона наклонить голову в жесте пассивной агрессии. Он наблюдает, как холодная маска Минхо на мгновение спадает; кажется, он понимает намек, прежде чем заговорить. — Мы были друзьями, это было много лет назад. Он все еще говорит о Джисоне так, будто его здесь нет. Джисон читает это так, будто это брошено обратно к нему: "Страдай со мной". Джисон презрительно фыркает себе под нос; словно он не страдал. — Да. Я пойду возьму еще один напиток, — мямлет Джисон. Сразу же он поворачивается и движется за спину Хёнжина, продолжая говорить чернз плечо: — Кто-нибудь хочет что-нибудь? Он не утруждает себя слушать ответ, пока направляется к огню, выбирая окольный путь в противоположную сторону от ядерной бомбы, стоящей рядом с его единственными двумя друзьями на данный момент. Он увертывается от тел и ям в песке под собой, когда подходит к холодильнику; его глаза находят Чана, Чанбина и Момо, которые все еще сидят рядом с ним. Они не сильно сдвинулись с места, бездельничающая болтовня между тремя отвлекает их внимание от Джисона, пока его разум мчится между всеми его вариантами. Теперь у него есть огромный костер между ним и Минхо, что быстро успокаивает его мысли. Сейчас самое время исчезнуть. Он сможет извиниться перед Хёнжином позже. — Он знал, что когда его ноги коснутся темноты на набережной, это будет долгое путешествие домой. То, что обычно занимает у него больше получаса на скейтборде, может занять почти вдвое больше времени пешком. Джисон не особо беспокоится. Когда он чувствует себя запутанным, тревожным или даже потерянным, он гуляет. Он думает, что сейчас испытывает все вышеперечисленное и даже больше. Он практически стремительно идет по дорожке, пока не достигает первого съезда с рампы, который видит в тенях. Он делает быструю остановку среди деревьев на краю рампы, чтобы снять обувь. Джисон трясет песок из них с той злостью, которую он пытался скрыть от толпы, которую оставил позади. Злой всхлип вырывается у него из губ раньше, чем он осознает, что плачет, когда песок не хочет падать так легко, как он надеялся. Он сдается, засовывает ноги обратно в свои кеды и небрежно завязывает шнурки сквозь слезы в глазах. Джисон внимательно слушает окружающее его пространство, решив остаться одному и скрытым в тенях на случай, если кто-то попытается его найти. Но единственными его спутниками сейчас кажутся кузнечики, прячущиеся в листве позади него. Он оглядывается в сторону того места, откуда пришел, чтобы убедиться, что одинок, прежде чем отправиться по дороге вперед. Несмотря на то что он даже не знает, с какого съезда он сошел с набережной, он думает, что сможет пройти этот путь даже во сне. Ему не нужно видеть в первую очередь. Воздух здесь кажется гораздо теплее, чем у воды. Ему жаль, что он не бросил свою новую кожаную куртку в огонь перед тем, как уйти. Феликс, Хёнжин и Минхо. Его разум застрял в злом круге вопросов без ответов. Его ноги словно сами несут его сквозь слезы, которые он перестал сдерживать. Воздух остается затхлым вокруг него, пока тьма поддерживает его уверенность. В конце концов, его всё тело сотрясается от всхлипов, пока он прижимает рот к ладони левой руки. Джисон всё больше боялся мысли о возвращении в это место. Но он никогда не мог представить, что такое будущее его ожидает. Призраки должны преследовать, а не оживлять. Прогулочная дорожка позади него действительно была проклята. Теперь он вдруг сожалеет о том, что согласился вернуться сюда. "Я просил тебя остаться", думает он. "Я просил тебя остаться и в итоге стал умолять тебя оставить меня в покое". Джисон всегда хотел понять, откуда берутся мысли Минхо. Попытки разобраться в его логике заменили его прежнюю одержимость самим Минхо. Джисон чувствовал, что наконец-то приближается к принятию того факта, что он никогда не получит ответа. Теперь он и Минхо столкнулись лицом к лицу посреди странной паутины отношений. Какая-то садистская часть его надеется, что разум Минхо тоже не найдет покоя этой ночью. Отсутствие луны делает окружающую тьму почти невыносимой. У него нет понятия о времени, когда он добирается до двери родительского дома. Он перебирает ключи в пальцах между пустой бутылкой, которую все еще держит; используя сгиб локтя, чтобы вытереть засохшие слезы с опухших щек. Если ты все еще здесь, страдай со мной.