the infinity of touches

Сону не знает, сколько в нём алкоголя, но мир вокруг подозрительно статичный и чёткий. Зато Чонвон, становящийся ужасно приставучим с попаданием в его организм даже самой маленькой доли спиртного, явно переборщил: он без стыда виснет то на руке, то на плече Сону, без конца прижимаясь и не прекращая попыток обнять. В комнате, доверху набитой людьми, и без того душно, а с маленьким прицепом, то и дело заливающимся смехом с глупых шуток Джейка, все становится в десять раз хуже. — Давайте-давайте, — подгоняет их в спину Ники, поразительно трезвый для того, кому недавно открылся сакральный мир алкоголя. Сону тяжело вздыхает и подчиняется, таща за собой Чонвона к дивану, где собирается немаленькая толпа. Шум стоит ужасно неприятный: Сону закрывает ладонями уши и хмурится, стараясь пересилить свой поплывший мозг. Видимо, всё же перестарался. Алкоголь развязывает руки, но самое страшное, что может сделать Сону — попросить человека заткнуться нахер, устав слушать его бесполезные разговоры. — Эй, — зовёт его сидящий рядом Чонвон. Сону оборачивается и послушно сползает на пол, когда его тянут туда за рукав расстегнутой кофты. — Дайте бутылку! — кричит кто-то, но голос и его обладатель незнакомы для Сону. Он откидывается спиной на диван и лениво наблюдает за чужой спешкой: какой-то невысокий парень перехватывает брошенную ему бутылку с удивительной ловкостью, допивает остатки и располагает её в середине их человеческого круга. Сону начинает догадываться, что попал в какое-то мутное мероприятие. — Что мы делаем? — спрашивает он у Чонвона, оглядывая собравшуюся на полу толпу. Несколько лиц ему знакомы, но преобладающее множество — те, кого он видит впервые. В дополнение к и без того неприятному факту, девяносто девять процентов этих людей пьяные в щи и вряд ли чистили зубы перед выходом. Если заставят целоваться или еще что похуже — будет максимально отталкивающе. — Кажется, играем в семь минут в раю. Почему тут так жарко? — невпопад отвечает Чонвон, зевнув в придачу и вновь примостив свою голову на плече у Сону. Наверное, говорить ему о том, что от телесного контакта становится ещё хуже бесполезно. Сону улыбается, взглянув на друга, а когда возвращает глаза в круг — уже запускают первый раунд. От одного взгляда на крутящуюся бутылку Сону начинает мутить, поэтому вместо этого он решает рассмотреть сидящую рядом с ним девушку: громкую, с черными волосами и интересным пирсингом губы. Её улыбка растягивается шире, и она радостно хлопает в ладоши: — А вот и наши первые жертвы, — щебечет она, поднимаясь на ноги. Сону искренне не завидует. — Ну что? Шкаф в спальне, но не волнуйтесь, дверь туда мы оставим открытой. Сону тяжело вздыхает. Бутылка показывает горлышком на Хисына — вполне приятного парня, умеющего вкусно мешать коктейли, лишать дара речи своим поистине волшебным голосом и подмигивать одновременно нескольким людям. Из-за его кокетливых и флиртующих взглядов Сону так и не понял — нравятся Хисыну только девушки или парни тоже? Другой конец бутылки направлен на какую-то симпатичную девушку, ростом едва достающую самому Сону до плеча. У неё длинные светлые волосы, большие глаза и милое платье — наверняка такие девушки Хисыну и нравятся. Сону предпочёл бы не знать, чем они будут заниматься эти семь минут в шкафу, оторванные от реальности и всех остальных. — Таймер пошёл, — объявляет девушка, сидящая рядом с Сону, стоит выбранным жертвам закрыть за собой дверцу шкафа. — Пока ждём наших героев, сыграем в «Я никогда не…»? Сону закатывает глаза и перебирает пальцами серёжку — нервы дают о себе знать даже сейчас. Несмотря на то, что он уже достаточно пьян, чтобы соглашаться на многие авантюры, вечеринка всё еще кажется ему немного нудной: музыка объективно не слишком хорошая и бьет по ушам, выпивка порой оказывается чересчур дешевой даже для студентов, а люди излишне прилипчивы. Разумеется, Чонвон не в счёт — ему можно. — Да блять, не лей мимо, — громко шипит кто-то, когда Джейк неосторожно проливает алкоголь на пол. — Готово. Кто первый спрашивает? Девушка с черными волосами радостно вытягивает руку и, одаривая всех улыбками, не дожидается ничьего соглашения: — Я никогда не скидывал нюдсы. Несколько рук разбирают шоты, неосторожно толкая другие стаканы, и на пол выливается ещё больше. Но что самое удивительное — за выпивкой тянется Чонвон, неохотно поднявшийся с удобного места. Сону хмыкает и надменно интересуется: — И кому ты их отправлял? Стушевавшись, Чонвон показывает Сону язык и залпом выпивает ядреную смесь. Его лицо кривится и Сону не сдерживает смешка. Вот уж дурость. Игра идет достаточно активно, но Сону, уплыв в свои мысли о запечённых роллах, пропускает все вопросы и просыпается уже ближе к концу. После «Я никогда не прогуливал уроки без причины» он выпивает действительно мерзкий шот и тоже морщится — господи, что туда намешали? Следующий вопрос прерывает громкий звон таймера и всеобщее внимание переключается на заключенных шкафа, вылезающих из него со странными лицами. Хисын выглядит относительно нормально, за исключением растрёпанных волос: точно так же, каким и заходил. Девушка же неловко поджимает губы и отмахивается от вопросов назойливых подруг, уже успевших окружить её лепечущим стадом. — Интересно, что они там делали? — спрашивает Чонвон, жуя украденный откуда-то виноград. Сону хмыкает и откидывает чёлку с глаз. — Зная Хисын-хёна, они либо страстно жрали друг друга, либо сидели молча все семь минут. Чонвон мычит в ответ и прижимается к Сону поближе: в круг все прибывают и прибывают новые игроки, привлечённые возможностью найти себе партнёра в пьяном желании перестать быть одиноким. В комнате становится ещё жарче, но Сону упорно не снимает кофту. — Крути, Юджин, — обращается кто-то к девушке, вышедшей из шкафа. Она кивает и осторожно раскручивает бутылку: видимо, не так уж сильно она хочет обратно в шкаф. Сону вздыхает и крадет виноград у Чонвона. Мысли случайным образом возвращают его в магазин одежды, где он был на выходных: стоило брать те джинсы или всё-таки нет? Редко можно найти брюки, действительно хорошо сидящие на нём и не стоящие как крыло частного самолёта. Он мыслей его отвлекает Чонвон: он толкает Сону в бок и смотрит таким взглядом, что сразу становится понятно: сейчас кто-то либо умрёт, либо улетит в космос с билетом в один конец. Его и без того огромные глаза становятся ещё больше, и Сону вопросительно выгибает бровь. Однако все его вопросы испаряются, стоит перевести взгляд обратно в круг, где продолжается игра в «Подцепи герпес и ЗППП» — горлышко бутылки смотрит ровно на него. Да блять. Сидящая рядом девушка улыбается и подпихивает его, чтобы побыстрее вставал. Сону раздраженно выдыхает и бросает взгляд на сидящего напротив парня, тоже выбранного треклятой бутылкой: у него, на удивление, какая-то невероятно красивая внешность и россыпь родинок на лице. Сону на секунду замирает, залюбовавшись, но все же шагает в проклятую спальню, подгоняемый толчками в спину. Отобранный вместе с ним парень совсем не выглядит разочарованным, скорее наоборот — улыбается самым кончиком рта и пускает Сону первым в жерло шкафа. Очень хочется надеяться, что извержения сегодня не будет. Тяжело судить хороший человек или нет, но от него как минимум приятно пахнет, а куртка, в которую он одет, выглядит качественно. Дверь шкафа закрывается, лишая возможности сбежать. Пространства вполне достаточно и нет вещей, но два взрослых парня помещаются со скрипом. Сону прислоняется спиной к стенке и складывает руки на груди в недовольном жесте — теперь ему предстоит семь минут просидеть с незнакомцем в тесном шкафу, не имея возможности сесть или устроиться поудобнее. Спасибо, что его голова не бьется о «потолок», ведь его сегодняшнему компаньону явно повезло меньше — он уже успел удариться и теперь вынужден стоять в согнутом положении. — Как тебя зовут? — вполголоса интересуется парень. Сону чувствует его дыхание на своей щеке и немного отодвигается. Он любит знакомиться с людьми: у Сону много хороших друзей и еще больше знакомых, он редко проводит свободное время в одиночестве и всегда знает, как расположить к себе людей. Однако сегодня у него настроение жалить и выпускать вечно спрятанные когти — уж больно все ему надоели. — Сону, — отвечает он, вскинув подбородок. Глупый жест, если учитывать то, что в темноте ничего не видно. — Сонхун, — вкрадчиво проговаривает парень. Его голос становится ниже, и Сону ловит себя на глупой мысли, что тембр относительно приятный. Между ним и Сонхуном от силы двадцать сантиметров, однако они соприкасаются только носками обуви. Несмотря на неудобную позу и необходимость буквально нависать над Сону, Сонхун все равно его не трогает, что однозначный плюс — ещё немного, и его резюме станет идеальным. — И чем ты хочешь заняться, Сону? — шепчет чужой голос, обретая бархатное звучание. Сону хмыкает — с ним что, флиртуют? — Был бы рад постоять в тишине, — отрезает он, шумно выдохнув. Сонхун затихает на мгновение. Слышно, как шуршит его одежда, пока он пытается устроиться поудобнее и продолжает неловко биться головой. Вечеринка выходит веселее некуда: если сейчас внезапно начнётся пожар, Сону даже обрадуется. Тишина неприятно обволакивает, но лучше так, чем вести беседы с неприлично флиртующим Сонхуном. Конечно, он красивый и, кажется, имеет хороший вкус в одежде, но Сону правда не хочет знакомиться с кем-то в шкафу, где им, по-хорошему, нужно заниматься всякими неприличными вещами. Господи, он вообще совершеннолетний?.. Выглядит, конечно, достаточно взрослым, но сейчас любого тринадцатилетнего мальчика можно принять за выпускника — уж больно быстро они растут и меняются. — Не нравится здесь, да? — тихо интересуется Сонхун. Теперь он звучит вполне адекватно и спокойно. — Не то слово, — жалуется Сону, прикусив щеку изнутри. Кажется, он начинает медленно и неприятно трезветь. От Сонхуна не пахнет алкоголем, а речь четкая и без излишнего драматизма — возможно, он и не пил вовсе. Хорошее качество в человеке — поддержание здорового образа жизни. Сону хмыкает, вспомнив, как неделю назад стащил из пальцев Чонвона электронку, но и на звание примерного мальчика он не рассчитывал. Хорошо, что больше к этой дряни не тянет. — Ты не пил? — всё-таки спрашивает Сону — экстравертная душа берет вверх. Он опускает руки, прячет ладони в рукава огромной кофты и случайно касается Сонхуна в темноте — тот едва слышно выдыхает. — Я спортсмен, — коротко отвечает он. Видать, всё стремление поговорить пропадает — может, не привык, что отказывают. — И что ты тут делаешь, спортсмен? — язвит Сону, надув губы. Оно и понятно: он-то спортом в последний раз занимался лет семь назад, и то чуть не умер, пробежав три круга по четыреста метров. — Я за компанию. Ответ исчерпывающий, и Сону замолкает, все для себя выяснив. Сонхун опять начинает шевелиться, пытаясь что-то сделать, и без конца задевая Сону. Холодные пальцы (не)случайно скользят по щеке, и Сону недовольно хмурится. В конце концов Сонхун меняет положение, но этого все равно не заметно в темноте, поэтому нельзя сказать, бессмысленны его старания или нет. — Так что, всё еще не хочешь ничего делать? — как бы невзначай спрашивает Сонхун. В его голос просачивается что-то, чего там быть не должно. Чтобы понять, что он ухмыляется, даже не нужно видеть лица — достаточно уловить соблазняющие интонации на первый взгляд невинного вопроса. Сону закатывает глаза. Красивый, настырный, хорошо выглядит и пахнет, занимается спортом и начинает разговоры первым. Может, стоит дать ему шанс — разве он был так уж плох? У Сону ужасно низкие стандарты — вписывает в них Сонхуна спустя две минуты наедине в закрытом пространстве. Приехали. Собирайте свои вещи и уезжайте обратно. — Можем подержаться за ручки, раз ты так просишь, — усмехается Сону. Он, очевидно, шутит, однако его руку действительно обхватывают холодные пальцы и вытаскивают из комфорта широкого рукава. Выходит даже как-то смешно: игра с каким-то пошлым подтекстом, а они стоят в этом шкафу, держась за руки. Сону откровенно смеётся и даже не отдергивает ладонь, когда их пальцы переплетаются, а Сонхун довольно хмыкает где-то над его ухом. — Ужасно, — не скрывая, признаётся Сону. Кажется, алкоголь окончательно выветривается из его организма, раз он так долго не пытается ударить Сонхуна. — Доволен? — Ну-у, — тянет он, забавляясь. — Наверное. Сону выгибает бровь, оскорблённый неуверенностью в чужом голосе. Не для того он поддаётся на глупые махинации жалкого пикапа, чтобы слышать надменное «Наверное», сказанное с улыбкой до ушей. — Мы же и так держимся за руки, чего тебе не хватает? Свечей? Заката? — перечисляет Сону, нахмурившись и приготовившись отбивать любое словесное сопротивление. — Ну, мы можем держаться за руки так, — объясняет Сонхун, поднимая их сцепленные ладони. Его голос меняется от простого довольного до по-лисьему хитрого. — А можем так, — шепчет он, и через секунду Сону чувствует губы на тыльной стороне своей ладони. Что ж. Кажется, игра принимает интересные обороты. — Что ты делаешь? — насмешливо интересуется Сону, наклонив голову. Он не пытается вырвать свою руку или прекратить то, что Сонхун пытается сделать — ему интересно, чем это все закончиться. Интересно, что сможет сделать Сонхун в рамках узкого шкафа, недовольности Сону и своей абсолютной трезвости? — Делаю твой вечер лучше. Получается? Сону кусает нижнюю губу, пытаясь предотвратить расползающуюся улыбку. Как хорошо, что в темноте Сонхун не может видеть его лица — он не должен знать, какую реакцию вызывают его глупые слова. — Ну, попытка засчитана. Однако стоит почувствовать, как холодные и на удивление мягкие губы скользят вниз к запястью, улыбка пропадает самостоятельно. Сону напрягается, когда Сонхун оставляет осторожный поцелуй и отстраняется. Шлейф его горячего дыхания оседает на коже приятными мурашками: Сону вжимает голову в плечи, внезапно засмущавшись. Темнота из чего-то скрывающего превращается во что-то интимное. — Так? — едва слышно переспрашивает Сонхун. Его тон можно рассудить по-разному: то ли он заговорщический, то ли флиртующий, то ли насмешливо-лукавый. Из трёх зол выбирают наименьшее, но если выйти сейчас из шкафа, Сону рискует пропустить все самое интересное. — Что ты задумал? — шепчет Сону. Он не успевает возмутиться, как его руку, ещё секунду назад окольцованную холодными пальцами, прижимают к стенке шкафа над его же головой. — Эй-эй, Сонхун, что ты— Он замолкает, когда на него тихо шикают. Свободной ладонью Сону упирается в грудь Сонхуна, нависшего над ним самым бесстыдным образом. Это даже не становится попыткой оттолкнуть, как рассчитывалось изначально — Сону внезапно теряет весь свой боевой настрой. Несмотря на то, что у них не такая уж и огромная разница в росте, прижатый в темноте шкафа Сону чувствует себя подозрительно низким. — Напоминаю, что мы знакомы от силы пять минут. Сонхун, — шипит Сону, но вместо ответа его руку, которой он старательно отпихивался, отводят в сторону, чтобы не мешалась. Сонхун приближается ещё больше: теперь Сону может чувствовать его дыхание на своих покрасневших щеках в разы отчётливее. Попытка вырваться оказывается тщетной: хватка Сонхуна крепче, чем может показаться сначала. — Пак Сонхун, двадцать один год, стрелец, работаю и учусь. Что-то ещё? — их лица настолько близко, что все слова Сону чувствует на своих губах. Получается как-то совсем чересчур. — Стрелец?! Выпусти меня немедленно, — несдержанно ёрничает Сону, для виду дёрнувшись ещё раз. Сонхун даже не подумает послушаться — тихо хмыкает и смеётся. — Ладно. Права есть? Машина? Уже открыто смеясь в голос, Сонхун сжимает запястья Сону ещё сильнее и, кажется, наклоняется к его шее, напрочь игнорируя все мысленные запросы, посылаемые ему. Покрывшись мурашками и румянцем, Сону обиженно надувает губы. Поцелуй меня. — Есть. И то, и другое. Всё? — кратко отчитывается Сонхун. Кажется, ему не хочется терпеть, но изводить его Сону почему-то очень нравится. — А герпис? Сонхун на секунду замирает, а затем смеётся ему прямо в шею. Его смех, тихий и приятный на слух, ускоряет пульс Сону ударов на двадцать так точно. Да здравствует тахикардия. — Вроде бы нет. А теперь ты расскажи что-нибудь о себе, — просит Сонхун, понизив голос почти до интимного шепота. Хочется ударить его: то ли со всей силы по лицу, то ли заигрывающе по плечу. — Ким Сону, девятнадцать, р-рак, — запинается он, почувствовав на шее мягкие губы. Оставив осторожный поцелуй, Сонхун двигается чуть выше, образовывая своеобразную цепочку хаотичных прикосновений губ. Сону давится вдохом и неосознанно сжимает ладони в кулаки. — Учусь на актёра. Сонхун на секунду замирает, и Сону может почувствовать его улыбку на своей коже. — М-м-м, занятно. Чем любишь заниматься в выходные? От его голоса, его губ, его ласковых поцелуев и холодных рук, обладающих поразительно сильной хваткой, подкашиваются колени. Сону искренне старается сделать вид, что всё нормально, но голос предательски срывается и дрожит. — Гулять с друзьями и готовить что-то слад… — опять прерывается Сону на резкий выдох, почувствовав горячий язык на чувствительной коже. Нож в спину. Это ощущается одновременно щекотно и очень приятно, контраст с холодными губами выходит действительно убийственным, и Сону изо всех сил пытается сдерживать жалобные звуки. Он больше никогда в жизни не пойдёт ни на какие вечеринки ни за какие деньги. — Я слушаю, продолжай, — насмешливо просит Сонхун, прекрасно зная, что делает. Если Сону сейчас откроет рот, оттуда с большей вероятностью вырвется тихий всхлип, нежели рассказ о его хобби. — Что такое, м-м? Дёрнувшись ещё раз, Сону наконец-то обмякает в чужих крепких руках. Получив своеобразный зелёный свет и не услышав ни слова против, Сонхун смелеет, оставляя на шее Сону совсем не невинный поцелуй. Сжав губы и подняв подбородок выше, чтобы предоставить Сонхуну больше обнаженной кожи, Сону жмурится и впивается ногтями в ладони. Своеобразным образом распятый, он заходится судорожным вдохом и прикусывает язык, чтобы не издавать унизительных звуков. Время замирает, а вместе с ним и мир за границами запертого шкафа. Адекватность покидает мысли Сону раньше, чем он сам это осознаёт — в голове остаются только мягкие губы, влажный язык и теплое дыхание. Желающий большего, Сонхун отпускает одно из запястий Сону, чтобы стащить кофту с его плеча и оттянуть ворот футболки. Наконец-то получивший в собственное распоряжение хотя бы одну руку, Сону вцепляется им в место, где, приблизительно, должно быть плечо Сонхуна. Что ж, кажется, насчёт спорта он не врал — даже под слоем куртки чувствуется твёрдость мускул. Затерявшись в приятных ощущениях, Сону издаёт тихий звук, граничащий с чем-то действительно опасным. Сонхун насмешливо фыркает ему в шею, отпечатывая ухмылку на коже. Однако веселье длится недолго — решив окончательно добить Сону, Сонхун проводит линию горячим языком по покрывшейся мурашками коже и скользит свободной рукой ниже, чтобы, обвернув её вокруг талии Сону, притянуть его ближе. В момент, когда в ход идут зубы и Сону на задворках сознания понимает, что без красных отметин он не улизнёт, дверца шкафа с громким звуком открывается и чей-то омерзительно громкий голос прерывает их идиллию: — Время вышло! Эй, чем это вы тут занимаетесь… — откровенно теряется та самая шумная черноволосая девушка, уже изрядно всем надоевшая. Сону растерянно дёргается, ослеплённый светом. Он не успевает ничего понять и предпринять, как его за руку с красными следами удержания дёргает Чонвон, забавно хмурящий брови. Все свидетели того, что с ним только что вытворял Сонхун, громко переговариваются, но Сону их не слушает, непонимающе хлопая глазами. Осознание приходит медленно. — Ты какой-то красный, — приподнимает бровь Чонвон, наклонив голову набок. От его подозрений хочется в голос рассмеяться: видимо, он не успел увидеть, чем Сону занимался в шкафу. Вот уж действительно семь минут в раю, пока дьявол в человеческом обличии дурманит тебе голову своим чарующим голосом и холодными руками. — Эй. Отмахнувшись от лишних вопросов, Сону застёгивает молнию на кофте и растерянно прячет руки в карманы. Нащупав что-то странное, вытаскивает на свет маленькую картонку — визитка с одним знакомым именем, номером телефона и названием компании. Сону давит улыбку и прячет визитку обратно в карман, пока не отобрали.