Сону стоило сразу догадаться, что пытаться скрасить бедное студенчество деньгами какого-то богатого, старого и одинокого мужчины — ужасная идея.

— Ты ужасен, — констатирует факт Сонхун и не протягивает руку помощи. Сону хмурится и убирает лезущие в глаза пряди, но послушно поднимается на ноги: трижды запнувшись и едва не распластавшись на льду еще раз. Его щеки и нос краснеют от ядреной смеси стыда, холода и физической активности. — Кто разрешил тебе работать с детьми? — дуется он, выставив руки в разные стороны, чтобы было проще держать равновесие. — Кто разрешил тебе выходить на лед? — парирует Сонхун, закатив глаза.

Когда команда Haas заключает контракт с новым, практически зеленым пилотом, все пророчат им проигрыш. Все пророчат им последние места и яму, выбраться из которой со временем будет всё сложнее и сложнее. Весь мир оказывается неправ. Пак Сонхун, дебютировавший в девятнадцать лет, побеждает сначала в квалификации, а затем и на гран-при. Три года спустя, восьмого декабря, в свой двадцать второй день рождения, Сонхун в третий раз становится чемпионом мира. Он отчаянно нужен Сону в Ferrari.

Где-то в перерывах между партиями на тренировках, между долгими объяснениями не понятной для Сону темы, между прощаниями на знакомом перекрестке Сонхун продолжает смотреть. Пялиться, если говорить честно.

Наверное, Сону стоило просто закрыть свой рот и уступить бабушке место. Тогда, возможно, весь университет не считал бы, что у них с Сонхуном скоро будет ребенок.