From the bathroom stall

Удобно, когда душевая кабина имеет функцию запоминания программы. А ещё лучше — нескольких программ. В конкретно этой душевой есть несколько специфических названий: «пиздец», «совсем пиздец», не так давно была программа «просто расслабиться», но за последнее время исчезла и сменилась на другую. Причём, Гепард даже не помнит, когда и при каких обстоятельствах эти программы появились вместо программ «тяжёлая тренировка» и «после патруля». Вода упругими струями льётся на плечи и загривок, стекает по светлой коже змеящимися струйками и утекает в чёрную дырку слива. Гепард обоими предплечьями упирается в стенку кабины и прижмуривается, позволяя себе замедлить дыхание и погрузиться в расслабленное состояние между бодрствованием и лёгкой дремотой. Это то состояние, в котором ты вроде как всё осознаешь, но при этом уже видишь какие-то спонтанные образы, а мысли текут сами собой в абстрактном направлении. Хорошо. Откуда-то из глубины дома раздаётся грохот, и Гепард нехотя приподнимает голову, оглядывается, как будто через стенку сможет увидеть, что там происходит. Ещё некоторое время назад он бы вышел наружу вот прямо так, не вытираясь, и прихватил оставленный в коридоре чехол от гитары сестры, чтобы преподать взломщикам урок. Сейчас же он позволяет себе заново уткнуться лбом в предплечья и медленно выдохнуть, потому что объяснение звуку самое простое из всех возможных: наверняка Сампо в который уже раз не самым ловким образом перелезает через окно. Вся эта история официально началась пару месяцев назад, а неофициально ей стукнуло уже несколько лет. «Да он всю жизнь только за своим оружием ухаживал!» — вспылила как-то Сервал, скрещивая руки на груди. — «Коски, если ты…» «Всю жизнь я на плаху службы положил», — устало прервал сестру Гепард. — «А за кем мне ухаживать я как-нибудь разберусь». Сервал, тогда, кажется, так не нашлась, что ответить. А Гепард спокойно объяснил, что он более чем понимает возможные последствия своего решения. А что касается ориентации… когда человек изначально склонен к бисексуальности, никаких проблем не возникает. Да, ему нравятся девушки, они очень приятны в общении. Но вот сейчас ему лучше как можно внимательнее следить за одним рецидивистом. Сампо, вообще-то, и сам ничего против не имеет, он только «за» подобный расклад. В присутствии капитана среброгривых стражей можно уверенно делать вид, что ничего особенного не происходит. К тому же Гепард — единственный, кто на постоянной основе управляется с его темпераментом, и тот наконец-то чувствует себя сытым и удовлетворённым по всем параметрам. Вот и программа «просто расслабиться» больше не нужна. Гепард даже ухом не ведёт, когда дверь в ванну приоткрывается, только делает шаг ближе к стенке кабины, чтобы пробравшийся в щель холодный воздух не холодил спину. Вообще-то контрастный душ — очень даже хорошо, но для утра, а не вот прям сейчас, когда Гепард уже распарился и почти что разомлел от тепла. На самом деле он не слишком-то любит лишнее тепло — становится неприятно физически, но жить можно. А вот Сампо всегда прохладный, как будто холод льдов за стенами Белобога впаялся куда-то под кожу и проморозил всё до самых костей. Дверь душевой кабины приоткрывается и почти сразу же закрывается, а Гепард вздрагивает от навалившейся сзади прохлады. — М-м, — Сампо мычит что-то неразборчиво, утыкается носом за ухо и трётся слабо. — Не против? Сэкономим воду. — В тебе что, жлоб проснулся? — переспрашивает Гепард не поворачивая головы. Ему и так хорошо: опора под руками, Сампо позади, и тёплые, почти что горячие струи воды, льющиеся от самого верха душевой лейки. Сампо ворчит что-то беззлобно и прикусывает кожу ближе к плечу. Гепард поворачивает голову и подставляет шею под его зубы, но так, чтобы при этом вода не лилась в глаза, а то приятного мало. Мокрая чёлка липнет ко лбу, и Гепард то и дело пытается потереться лбом об предплечье, чтобы сдвинуть её. — Только экономный предприниматель, мой дорогой, — шепчет Сампо и ведёт кончиком носа по плечу Гепарда, касается ладонями его боков не сжимая, но обозначая присутствие. — Знаешь, я в детстве подрабатывал, чтобы мама меньше тратилась на лекарства для больной сестры, так сестра ещё высказывать мне умудрялась. Знаешь, сидела такая, закутавшись в три тонких одеяла, только длинный нос торчал, и… — У тебя была сестра? — переспрашивает Гепард, отчего Сампо только сильнее прижимается грудью к его спине и целует под ухом. — Нет. Но могла бы быть? Гепард медленно выдыхает и кивает, прикрывает глаза, а Сампо продолжает водить губами по его плечу, собирать со светлой кожи капли влаги. Сампо иногда говорит, что Гепард на вкус — как порох и железо, что эти запах и вкус впитались в него навсегда. Может быть так оно и есть, потому что Гепард уже не представляет жизни без своих среброгривых стражей, а Сампо, даже если ему не нравится такой расклад, теперь периодически вынужден находиться рядом с ними. — Потереть спинку? Предложение весьма логичное, и Гепард не видит смысла отказываться, поэтому кивает, зная, что Сампо увидит. Сампо отстраняется ненадолго, и Гепард, кажется, слышит щелчок крышки геля для душа, но ленится оборачиваться, чтобы проверить. Впрочем, почти тут же его лопаток касается шершавый материал мочалки, и он прикрывает глаза, доверчиво подставляясь. Сампо сначала ведёт мочалкой между его лопаток. На коже остаются переливающиеся пузырьки: они тут же лопаются и оставляют после себя мыльные разводы, которые сразу смываются подтёками воды. Гепард поводит плечами, сводит лопатки вместе на несколько секунд, а затем расслабляется, и Сампо только после этого действия ловит себя на мысли, что откровенно залип на перекатывающиеся мышцы под этой самой кожей. Гепард красив дьявольски, даже если не осознает этого, и умеет этим пользоваться даже не целенаправленно. Мочалка проходится по всей спине и плечам, только после этого Сампо позволяет себе вновь коснуться боков Гепарда, чтобы намылить как следует. Гепард немного запрокидывает голову и облизывается, чувствуя влагу на губах, но стоит не шелохнувшись, потому что ему нравится такое внимание. Сампо старательно намыливает бока, скользит руками на грудь и ведёт мочалкой уже по ней, как бы невзначай кончиками пальцев соски задевает. Не то чтобы у Гепарда чувствительная грудь, но он всё равно мелко вздрагивает и с усилием выдыхает, потому что Сампо даже не думает останавливаться. Сампо ведёт мочалкой теперь уже по животу, по проработанным мышцам пресса, оставляет на коже мыльные скользкие разводы. Гепард откровенно наслаждается прикосновениями, приятно же, а потому только прижмуривается и как можно удачнее открывается, чтобы Сампо мог прикоснуться к нему везде. И, когда мочалка тягуче медленно скользит по низу живота, Гепард приоткрывает губы и стонет — едва слышно, низко, но Сампо же с его кошачьим слухом всё равно услышит, он обожает доводить своего любовника до громких стонов, преходящих во вскрики [или даже хрипы, когда сил совсем не остаётся, но так безумно хорошо, что хочется уже только кончить и забыться, чтоб оргазм оглушил не хуже удара по затылку]. Руки на мгновение замирают, а потом уже пальцы, а не мочалка, оглаживают низ живота, спускаются восхитительно низко и слишком быстро поднимаются вновь. Сампо всё ещё делает вид, что занят исключительно купанием, а потому проводит мочалкой и по бёдрам любовника, но вот в последний момент — что-то его дёргает, и он, намереваясь посмотреть на реакцию, ведёт мочалкой прямо по ложбинке меж ягодиц. И реакция следует яркая. Гепард ощутимо вздрагивает, напрягается и стонет громче, сжимает пальцы одной руки в кулак. Приятно до дрожи, к тому же в последние дни Сампо его там не касался, если дело и доходило до близости интимной, то ввиду тяжести работы последних дней всё заканчивалось едва ли взаимной дрочкой. А тут… а тут Гепарда просто откровенно повело. Он соскучился. Мочалка падает куда-то в ноги, но слив не затыкает. Сампо гибко прижимается к Гепарду со спины и невесомо водит кончиками пальцев по его бокам. Руки успели согреться под напором воды, их прикосновения больше не заставляют любовника мелко вздрагивать и ёжиться, покрываясь мелкими мурашками. Сампо это нравится. Сампо настойчивее оглаживает бока ладонями, сжимает на пробу, и после опускает обе руки вниз, чтобы огладить крепкие бёдра. Гепард круто прогибается в спине и поудобнее упирается предплечьями в стенку, подаётся назад, чтобы как следует прижаться к Сампо. Ему нравится чувствовать присутствие в такой непосредственной близости, ему нравится, что Сампо как-то сбивчиво-восхищённо ругается, когда трогает-трогает-трогает, а потом и сам прижимается к Гепарду, чтобы сжать руками покрепче, огладить, обласкать. Гепард не поворачивается, специально не поворачивается, он только усиливает прогиб в пояснице, давая Сампо отличный вид на то, как вода льётся на лопатки, стекает по спине вниз и обтекает ягодицы, стекает по ложбинке между ними так, что тонкая струйка щекочет мошонку и вынуждает её слегка поджиматься. Гепард специально максимально расслабляется, а потом сжимается, и Сампо утыкается ему в плечо, мычит что-то невнятно, слабо прикусывает. — Как вспомню, как ты сжимаешься на мне… — шепчет Сампо взбудоражено, не удерживается и касается пальцами прохода, слегка давит на него подушечками. — Сжимаюсь, — усмехается в ответ Гепард, расслабляется и с готовностью принимает в себя на одну фалангу. Мышцы рефлекторно сжимаются, потому что вода убирает всякое скольжение, но остатки геля для душа всё-таки позволяют протолкнуть фалангу внутрь и потянуть к верхней стеночке, натянуть кожу под копчиком. Гепард стонет тут же и почти что на мыски приподнимается, но ванная скользкая, поэтому он опускается обратно и оглядывается через плечо: — Прямо здесь? И не говори, что шёл сюда не за этим. Сампо шально улыбается и даже не отпирается. Вода смывает всякую естественную смазку, поэтому проникновение будет затруднительным, неприятным почти наверняка, но на этот случай они давно нашли решение. Как и во всех стратегически важных местах, будь то спальня, гостиная или кухня, в ванной тоже стоит бутылочка лубриканта, только на силиконовой основе, потому что он не смывается водой. Этой-то смазкой Сампо и пользуется, когда сначала обмакивает в неё пальцы, а затем вновь касается прохода, чтобы подготовить и растянуть для себя. — Это чувство… — Гепард прикусывает нижнюю губу, чтобы не застонать, и подаётся назад, прямиком на пальцы. Те проникают ещё глубже, раздвигая упругие нежные стеночки, и Гепард ведёт бёдрами, чтобы ощутить пальцы внутри немного иначе. Гепард сам насаживается на пальцы, ему всегда мало двух, но он терпит, потому что знает, что член у Сампо — его чёртов идеальный член — гораздо больше. А ещё Сампо любит окончательно растягивать под себя прямо членом, так что нужно просто немного потерпеть. Сампо проталкивает пальцы внутрь как можно глубже, разводит их внутри «ножницами» и вынимает, чтобы после вновь протолкнуть и вырвать ещё один короткий стон. Сампо прижимается со спины, покрывает плечо своего любовника поцелуями и слизывает с него капли воды, а вода продолжает литься — прямо им на спины, горячить ещё больше, сейчас они оба чертовски мокрые в самом прямом смысле. Сампо не томит дольше необходимого и не раздразнивает, он вынимает пальцы, и Гепард рефлекторно поджимается, замирает, ожидая продолжения. Ожидание награждается упругим прикосновением скользкой от смазки головки члена к ложбинке меж ягодиц, и Гепард ёрзает и вздрагивает, потому что Сампо не вводит внутрь сразу, а трется по мышцам, видимо, получая какой-то свой особенный кайф от растягивания удовольствия. Наконец, когда головка проникает внутрь, преодолевая сопротивление, Сампо не спешит толкнуться сразу на всю длину, а постепенно проникает сантиметр за сантиметром, иной раз почти вынимает, вызывая у Гепарда протестующее мычание. Где-то посередине Гепард не выдерживает и сам поддаётся назад, с громким стоном натягиваясь до пошлого шлепка ягодиц о пах. — Да!.. Он не сдерживается, да и ненавидит сдерживаться [что бы о нём не думали, о строгом и сдержанном капитане среброгривых стражей], упирается обеими руками в стенку и почти что грудью на неё ложится, чтобы обеспечить удобный прогиб в пояснице. Сампо придерживает его за бёдра, не давая слишком уж разойтись, и касается губами загривка, зубами прихватывает несильно. От кафельных стен эхом отдаются громкие стоны, шум льющейся из душа воды и пошлые шлепки тела о тело. Гепард и сам поддаётся навстречу, дрожит от чувства растянутости и заполненности, а Сампо крепко сжимает его бёдра ладонями, иной раз соскальзывает ладонями на бока, с одержимостью оглаживая, или касается ладонями живота. Если бы угол был немного другой, то, прижимая ладонь к низу живота, Сампо буквально почувствовал бы, как член слегка натягивает его изнутри. Он в несколько толчков бёдрами подстраивается под удобный обоим ритм, и даже вода, льющаяся по плечам, груди и спине, нисколько не мешает, наоборот добавляет пикантности моменту, позволяет прижиматься и скользить грудью по спине. Гепард упирается в мокрую стенку руками, а на особенно чувствительном и глубоком толчке бьёт по ней ладонью, и на конденсате из мельчайших капелек остаётся смазанный отпечаток. Он стонет громко, протяжно, иной раз сглатывает и облизывается, подставляется под прикосновения и вжимается бёдрами в пах Сампо, ведёт ими по кругу, чтобы прочувствовать как следует, и сжимает внутри себя так, что последующее движение внутрь становится тягучим и затруднительным. Как только Гепард сжимается изнутри так, что Сампо уже только от этого кончить готов, он опускает руку с его живота вниз и обхватывает член плотным кольцом пальцев. Подстроить движения ладонью под толчки — дело нескольких секунд, и вот уже Гепарда вновь выгибает от испытываемых ощущений, мышцы пульсировать начинают, он сжимает внутри себя член на максимальном проникновении и после расслабляется, позволяя вынимать едва ли наполовину. Гепард сам не знает, что выбрасывает его за грань: размеренные глубокие толчки или же ладонь на члене, так правильно сжимающая и додрачивающая. Он кончает резко, бурно, а белёсые подтёки спермы пачкают стену перед ним и стекают вниз вместе с каплями воды. Он сжимается рефлекторно, да так, что Сампо наваливается на его спину и практически не двигается, чтобы не повредить. Гепард не выпускает член из себя до тех пор, пока и Сампо не кончает, поспешно дёрнувшись назад так, чтоб не попало внутрь. Гепард дышит сбито, чуть натужно из-за влажного пара, заполняющего помещение, а Сампо всё также прижимается грудью к его спине, покрывая плечо неторопливыми поцелуями. Уже после Сампо отстраняется и тут же опускает ладонь, прижимает подушечки пальцев к не успевшим сомкнуться мышцам и слегка проталкивает их внутрь. — Придётся мыться на второй круг? — усмехается он где-то над ухом Гепарда. А Гепард, в общем-то, не против второго круга.