Now I Know In Part

Они уже какое-то время лежат в постели, когда мысли Гарри возвращаются, вместе с ноющим чувством, что они должны закончить разговор, который он начал в ванной. - Драко? Драко делает паузу, проводя пальцами по волосам Гарри. - Хм? - Я хочу продолжить разговор. Подойди, сядь ко мне на колени. По телу Драко пробегает мелкая дрожь. - Звучит довольно зловеще, когда ты так говоришь. Гарри с трудом сглатывает. Драко поддразнивает, но в его магии сквозит нервозность. - Я знаю, что на самом деле не могу смотреть на тебя, но можно мне дотронуться до твоего лица? Драко чмокает Поттера в щеку. - Я чувствую, что этот разговор нам лучше вести одетыми. - Э-э... просто штаны подойдут. Они надевают штаны, и Малфой забирается к Гарри на колени, его руки свободно лежат на его плечах. Гарри очень нежно берет лицо Драко в ладони. Мерлин. Должен ли он чувствовать себя еще более неловко из-за всего этого? Он не может взять себя в руки. - Хорошо. - Гарри пытается успокоиться, следя за ритмом дыхания Драко. - Ты сказал, что помнишь все, что произошло. Ты имел в виду... все, что произошло, пока у тебя была лихорадка? Драко качает головой. - Я помню все, вплоть до того, как мы заснули. Я помню, что видел сон и как я после него проснулся. - Значит, ты не помнишь, как попал в Поместье. Драко стоит совершенно неподвижно. - ...Нет. - Я отвел тебя туда. - Кажется, все существо Гарри приковано к малейшему движению лица Драко. Он не то чтобы хмурится. Выражение его лица кажется пустым, но настороженная тяжесть в магии Малфоя выдает его. - Ты был так болен, и я подумал, что твоя мама знает, что делать. Наступает долгое молчание. - Я знаю, что она умерла, Драко, - говорит Гарри. - Тогда я, должно быть, сказал тебе это. - Да. О твоей лихорадке, о твоей маме и о том, как ты похоронил ее в саду роз. - Что... - голос Драко начинает звучать напряженно, как будто он плачет. - Что ты хочешь от меня? Она умерла, и я ничего никому не сказал. - Тебе не следовало переживать ее смерть в одиночку. - Гарри проводит подушечками больших пальцев по скулам Малфоя. - Я просто хочу понять, что произошло. Драко наклоняется ближе, и Поттер проводит руками по его спине, медленно и размеренно поглаживая вверх и вниз. - Ты выступал на суде над ней. Ты когда-нибудь вникал в детали ее дела? - Его строгий, заботливый тон мог бы сейчас сломать Гарри, настолько он был отягощен горем. - Нет. Я выступал на многих судебных процессах. В основном это было время, когда днем у меня перед глазами постоянно мелькали вспышки фотоаппаратов, а каждую ночь я пил до потери сознания. - Волдеморт пытал ее, - прямо говорит Драко, и его тело напрягается при этих словах. - Весь шестой курс. Он использовал Круциатус, чтобы...чтобы мотивировать меня закончить мои задания. По воскресеньям мне приходилось оставаться дома у камина, чтобы наблюдать за происходящим. Он делал это в моей спальне. Гарри прижимает Драко к своей груди, заключая его в самые крепкие объятия, на какие только способен. Драко зарывается лицом в его шею. Он делает три быстрых вдоха, и Гарри уверен, что Драко вот-вот разрыдается, но - нет. Его дыхание замедляется. - Мне так жаль, - бормочет Гарри. - Черт. Мне так жаль. - Это повредило ее рассудок. - Голос Драко срывается на визг. - Она пыталась поправиться после пыток, но из-за того, что мой отец был в Азкабане, она не могла вылечиться. Ухудшение состояния происходило урывками в течение двух лет. Я ухаживал за ней в поместье. - Самостоятельно? - Да. Гарри на мгновение приходит в ярость, представив Драко, оставшегося в поместье наедине со своей матерью, которая страдает от своего ухудшающегося состояния, но он просто молчит об этом. - А что насчет больницы Святого Мунго? Они прислали кого-нибудь проверить ее? - Трех целителей, которые... - голос Драко срывается. - Они смотрели на нее так, словно она едва ли была человеком. Ко мне приходили другие целители, Мерлин, отовсюду. С этим ничего нельзя было поделать. Волдеморт причинил ей слишком много вреда. Лучшее, что я мог сделать, сказали они, это обеспечить ей комфортную обстановку. Вот что я и сделал. Гарри приходит в голову воспоминание. Страницы наблюдений, что я вам предоставил. Я финансировал это. - Это то, что ты имел в виду под адаптивной магией? Я слышал, ты упоминал об этом в тот день, когда тебе позвонили из камина. Ты модифицировал заклинания для нее? - Около половины из них были модификациями. Остальные я придумал сам. - Драко, это невероятно. - Это было необходимо. - Драко не то чтобы огрызается на него, но его голос становится резче. - У нее было слишком много побочных эффектов, с которыми нельзя было справиться с помощью зелий. Ее дрожь была такой сильной, что... Он замолкает. Переводит дыхание. Гарри гладит его по волосам и ждет, тихий, терпеливый, с разбитым сердцем. - Потеря контроля над своим телом пугала ее, но больше всего меня пугала ее потеря памяти. К тому времени, когда она умерла, она не знала, кто я такой и что на нее наложено проклятие. - Ох, Драко. - Все было в порядке. - Голос Драко дрожит, и Гарри слышит, как он сглатывает, потом еще раз. - Мне было больно, что она не узнавала меня, конечно, было больно, но, полагаю, в этом был какой-то покой. Она не боялась. - Это потому что ты очень хорошо заботился о ней. - Она бродила по саду в любое время дня и ночи, ухаживая за своими розами. Я охранял их для нее, чтобы она была в безопасности. Сердце Гарри сжимается, пока ему не начинает казаться, что оно вот-вот разорвется. - Ты танцевал с ней, Драко?. - Она... - Драко издает звук, похожий на всхлип. - Она любила танцевать. Однажды ты спросил меня, учила ли она меня танцу, и... она учила. Когда я был ребенком, моя мама так часто приходила на мои уроки танцев, что в конце концов репетитор пригласила ее посещать их вместе со мной. Танцы успокаивали ее, как... - Он запинается. - Как и меня? - Как и тебя. Когда она была расстроена, ей помогали танцы в ее саду роз. Сколько времени мы там провели, Мерлин. Мы бывали там часами, вплоть до того дня, когда она умерла. Гарри обнимает его, желая, чтобы он мог унять всю боль Драко. - Это было очень смело с твоей стороны, Драко. Это было невероятно храбро. А потом ты сделал то же самое для меня. Ты дал мне всю эту магию. - Тебе это было нужно. - Голос Драко срывается. - Ты тоже был напуган, и ты этого не заслуживал...никто не заслуживает того, чтобы чувствовать себя беспомощным. Вот почему я поделился своими исследованиями с больницей Святого Мунго. Я рад, что сделал это, даже если они извлекли из этого недостаточно. - Ты удивительный. - Драко выпрямляется, и Гарри, найдя его волосы, гладит их. Он захлебывается от накрывающих эмоций. - И ты любишь меня. - Да, я люблю тебя. - Я чувствовал это, управляя защитой, - размышляет Гарри. - Она - это ты, постоянно работающий со мной в поле. Должно быть, это успокаивало твою маму. - Я надеюсь, что так оно и было. - Я знаю, что это так. Чего я не понимаю, так это почему ты думаешь, что тебя можно использовать. Драко издает короткий смешок. - В самом деле? Я тот, кто думает, что меня можно единоразово использовать? Вообще то именно ты - тот, кто бросился на проклятый фонарь. - Драко. Ты разрушитель проклятий. Если тебя не убивают проклятия, то может убить какая-нибудь из этих проклятых лихорадок. Прошлой ночью тебя это чуть не прикончило, и я готов поспорить на все свое хранилище в Гринготтсе, что ты заболел после того, как это ожерелье поразило тебя в твой первый год работы в Департаменте. Драко проводит по ключице Гарри кончиком пальца. - Именно так, - признается он. - Это было три года назад. Только не говори мне, что, похоронив мать, ты сразу же примчался требовать встречи с Робардсом. Вздох. - Я так и сделал. - Почему? - Потому что... - Драко слезает с Гарри, тянет его дальше по кровати и ложится на него сверху, касаясь кончиками пальцев его щек. Поттер запоздало понимает, что это именно то, чего он хотел - чтобы Драко укрыл его, и тот, должно быть, почувствовал это. Он обнимает мужчину за талию и закрывает глаза. - Темная магия в Мэноре причиняла боль моей матери, поэтому я приобрел большой опыт в разрушении проклятий, пытаясь избавиться от нее. Я подумал, что это может быть полезно и другим людям. - И ты бы не возражал, если бы это убило тебя? - Я думал, что она будет последним человеком, который полюбит меня. Я знал, что она будет последним человеком, о котором я когда-либо буду заботиться. Какая разница, выживу я или нет? Гарри прикасается кончиками пальцев к затылку Драко и целует его так нежно, как только может. - Я люблю тебя. И ты заботился обо мне. Ты все еще делаешь это. Драко колеблется. - Моя мама хотела, чтобы я заботился о ней. Никто другой не выбрал бы меня. Никто другой не стал бы доверять мне, если бы не был вынужден пойти на это. - Разве я не в счет? - Ты, безусловно, не выбирал меня. Этот выбор был сделан за тебя проклятием. - Нет, это не так. Ты сам сказал мне, что можешь просто отметиться. Таков был план. Я должен был отправиться на Гриммо, чтобы ты и целители осмотрели меня. - Да, а потом ты запаниковал, и я тайно увез тебя в свой коттедж, не спросив разрешения. - Чувство вины Драко можно было практически пощупать руками. - Ты никогда не держал меня здесь. На самом деле, ты потратил большую часть своего времени, чтобы убедиться, что я смогу обойтись без тебя. Я мог бы уйти еще неделю назад, или даже две. - Тогда почему ты этого не делаешь? - Драко, я не хочу уходить. Здесь, с тобой, я чувствую себя в безопасности, и... - Правильно ли быть счастливым, не отдавая всего себя существующему вокруг миру? - Если бы я мог вернуться в тот день, когда мы были прокляты, я бы снова выбрал тебя. Я бы хотел, чтобы это был ты. - Гарри... - И я больше не хочу, чтобы ты снимал проклятия. Мир не стал бы лучше без тебя. Все проклятия, которые ты можешь снять, никогда не сравняются с тобой. Они никогда не стоили бы того, чтобы потерять тебя. - Я... - Разве они не сказали? Разве твои друзья не сказали тебе? Или ты все это время держал их подальше, чтобы защитить свою мать и позволить им думать, что ты пошел дальше? Драко прижимается лбом ко лбу Гарри. - Мне не особенно нравится, когда ты так... так вопиюще прав. - Ну, мне не особенно нравится, когда ты считаешь себя ненужным, и я бы хотел, чтобы ты прекратил это, - ругает его Поттер. - Ты замечательный. Тебе не обязательно быть каким-то жертвенным агнцем, потому что в шестнадцать лет тебя втянули в неприятную сделку. - Хорошо, - говорит Драко срывающимся голосом. - Хорошо. Я могу это принять. - И я ни на секунду не поверю, что я единственный, кто любит тебя. Пожалуйста, Драко, не прячься и не жди смерти от какой-то проклятой лихорадки. - Я не буду. Обещаю. - Что-то сжимается в груди Гарри. Это похоже на узел, стягивающий его позвоночник, веревка натягивается все сильнее и сильнее. До сих пор он этого не замечал. Его магия обвивается вокруг этого. И Драко тоже. - А как же ты? - спрашивает Драко. - А что я? - Гарри кладет руки Малфоя на спину, чувствуя, как в нем бурлит жизнь. - Дорогой, ты должен знать, что то же самое относится и к тебе. - Сто... - Ты не обязан быть жертвенным ягненком, потому что тебя вынудили заключить невыгодную сделку, когда ты был еще ребенком. Ты можешь опустить свой меч, Гарри. Ты и так уже достаточно отдал. Узел внутри сжимается, как кулак. - Драко. Ты чувствуешь это? - Твою магию? - Этот... этот клубок. Узел. Драко неуверенно смеется. - Я думал, это подавленное горе. Или любовь. Возможно, и то, и другое. - Я думаю, это из-за проклятия, но я... - Гарри находит лицо Драко и медленно-медленно проводит большими пальцами по его скулам. - Кем бы я был? - Прости? - Кем бы я был, если бы не был жертвенным ягненком? Кем же я должен быть, если не героем? - Ты мог бы стать моим. Сердце Гарри готово было разорваться. - Я уже твой. Думаю, уже несколько недель как твой. - Ммм. - Драко проводит кончиком пальца по своей нижней губе. - Если ты уже мой, то можешь стать кем угодно. - Кем угодно? - Кем угодно. - А что, если я сексуален только как Аврор? - Послушай меня внимательно. - Драко держит лицо Гарри в своих ладонях. Это почти то же самое, что он делал, когда они пытались снять проклятие, глядя друг на друга. - Все, чего я хочу, - это чтобы ты был счастлив. Счастлив. Гарри мысленно пробует это слово на вкус. - Я уверен, - продолжает Драко, - что Уизли и Грейнджер сказали бы то же самое. Тебе позволено быть счастливым, Гарри. Тебе позволено чего-то хотеть. - Это было бы немного эгоистично, ты так не считаешь? - Я бы даже сказал, что с твоей стороны более эгоистично продолжать подвергать себя опасности из-за неуместного чувства долга. Я думаю, это результат твоей ложной веры в то, что раз ты однажды спас мир, то должен продолжать делать это вечно. Из-за этого у тебя появляется склонность к инертности. Узел в груди Гарри сжимается. - Стать более эгоистичным? Как? - Потому что всем нам приходится наблюдать, как ты причиняешь себе боль, которая с каждым разом становится все больше и сильнее. Ты не можешь честно сказать, что после Войны хоть сколько-нибудь оправился от нее. Это точно не так, если судить по твоим ночным кошмарам. - Нет, я в порядке, - тут же отвечает Гарри. - Я все равно начал, когда я... О, ради Мерлина, черт возьми. Это было из-за тебя, не так ли? - Что было из-за меня? - «Я начал обдумывать это, когда управлял твоими подопечными», - признается Гарри. «С тех пор, как я играл в квиддич в школе, я чаще всего занимался чем-то только потому, что мне это нравилось. И, я думаю... там было безопасно. Думать об этом. Узел ноет, борясь сам с собой. - Если ты полностью уверен, что я должен перестать быть разрушителем проклятий ради своего здоровья и счастья, то ты должен быть в равной степени уверен, что можешь перестать быть аврором. - Дыхание Драко согревает его шею, и он нежно целует ее. - Я больше не аврор. Я им не нужен. - Если я тебя знаю достаточно хорошо... - Драко дотрагивается до лица Гарри, и узелок, кажется, прыгает вверх-вниз. Если я тебя знаю. Драко действительно знает его. - ... То уверен, что ты решишь принять их предложение проконсультироваться. Ты отдашь себя настолько, насколько сможешь. - Это то, что я должен сделать. Драко выдыхает. - Ты абсолютно ничего не должен. Это делает тебя таким несчастным, Гарри. Тебе больно быть аврором. - Откуда ты знаешь? - Ты чувствуешь мою магию, не так ли? Как и я не могу не чувствовать твою. Она повсюду. В тот день в доме Уозенкрофта ты был похож на грозовую тучу, и это было не из-за меня. - Это было отчасти из-за тебя. - Тот день, когда Драко был одет во все черное, навсегда запомнился Гарри. - Ты был просто... - В отличной форме? - Ты был прекрасен, - вздыхает Гарри. - И ты был очень...такой уверенный и такой безрассудный. Ты рисковал всем. - Это довольно горячо, когда ты так говоришь. - Ну, ты действительно горячий. - Я уже тогда тебе нравился, - поддразнивает Драко, но Гарри слышит в его голосе напряжение, вызванное витками магии. - Я тоже тебе нравился. - Гарри надеется, что так оно и было. - Мне понравилось, что ты пошел за мной, - тихо признается Драко. - Даже если ты нагло проигнорировал мои инструкции. - Боже. Я не собирался отпускать тебя одного. И как только я оказался там... - У него был просто невероятный шквал чувств и эмоций. - Я хотел, чтобы ты сказал мне, что делать. Подсказал мне, как все это сделать. Я все еще хочу этого. - Руки Гарри опускаются Драко на шею. - Очевидно, ты прав. Я ненавижу быть аврором. - С плеч Гарри сваливается огромная тяжесть, и магия пульсирует, заставляя их обоих содрогнуться. - Я ненавижу это, - повторяет он. - Но я не знаю, что бы я делал без этого. Я не знаю, с чего начать. - Ты можешь начать с того, что станешь моим, только моим, и я дам тебе все, что сделает тебя счастливым. - Могу ли я?..... - Конечно, можешь. Я позволю тебе принадлежать себе, а не всему волшебному миру, пока ты только мой. Гарри смеется. - Это противоречие, тебе не кажется? - Вовсе нет. - Но это все равно, что сказать....не знаю. Что внутри твоего барьера я чувствовал себя более свободным, чем за его пределами. - Полагаю, это вопрос перспективы. Ты только что сказал, что твой разум был свободен, когда ты управлял ими, и, конечно, твое тело всегда было свободным. Ты мог выбрать уйти в любой момент. - Я мог бы перестать пытаться быть героем, - тихо говорит Гарри. - Я мог бы выбрать быть счастливым. Я мог бы выбрать тебя. И все было бы хорошо. - Да. Узел, кажется, затягивается все туже и туже. - И ты... - Гарри едва может говорить. - Ты кое-что сказал мне, когда был болен. Ты сказал, что всего лишь хотел, чтобы я нуждался в тебе. - Обрывки мыслей складываются в голове Гарри, как будто их восстановили по волшебству. - Ты это имел в виду. Ты хочешь быть нужным. Ты хочешь заботиться о людях, потому что это то, кто ты есть. Ты хочешь заботиться обо мне. - Да. - Голос Драко полон эмоций. - Я очень этого хочу. Я хочу быть твоим. - Но это нечто большее. - Давление очень сильное. Интенсивное. Это похоже на момент перед взрывом счастья, на фейерверк, на победу. - Ты хотел, чтобы я понял, кто ты такой. Ты хотел, чтобы я выслушал тебя. - Гарри, я хотел твоего внимания с тех пор, как нам исполнилось одиннадцать. - Драко смеется тихим, ранимым смехом. - Я всегда хотел рассказать тебе больше, чем следовало. И... теперь, когда мы об этом поговорили, мне совершенно ясно, что ты хотел чего-то подобного. Чтобы человек понял тебя и дал тебе то, в чем ты нуждался. Возможно, даже то, чего ты хотел. - Драко. - Он никогда не отпустит этого человека. Никогда. - Ты сделал это. Ты дал мне больше, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах. Пожалуйста, обещай, что расскажешь мне все. Мерлин, я люблю тебя. Я весь твой. Я всегда буду с тобой. Узел распадается. Драко издает испуганный звук. Гарри распахивает глаза. А вот и Драко. Это Драко. Он прикасался к нему все это время, но виденье его стало для Гарри лучшим потрясением в жизни. Первое, что Гарри видит, - это потрясающие серебристо-серые глаза Драко. - Ты, - выдыхает он. - Ты. Ты. - Гарри вскакивает и переворачивает Драко на спину, чтобы он мог смотреть на него сверху вниз. - Гарри? - Драко широко раскрывает глаза. Он Шокирован. - Я почувствовал, как что-то сломалось - с тобой все в порядке? - Я тебя вижу! - Кричит Гарри. - Я вижу тебя! Мерлин, Драко, ты такой чертовски красивый, черт возьми. - Гарри начинает плакать, а образ Драко расплывается перед глазами, и, в любом случае, он слишком близко, чтобы его разглядеть, потому что он покрывает поцелуями все лицо Гарри. Гарри отодвигается. - Дай мне посмотреть на тебя. Дай мне посмотреть. Он не может поверить, что никогда не пытался поцеловать Драко в школе. Он самый красивый мужчина, которого Гарри когда-либо видел. Нежная бледная кожа. Изящная фигура, как у греческой статуи. Розовые губы, белокурые волосы и любовь в глазах. Мерлин, в нем столько любви. То, что Драко чувствует к Гарри, видно по сияющему цвету его глаз и по тому, как его магия серебром обволакивает сердце Гарри. Тот щурится, от света, глазам немного больно, но он заставляет их оставаться открытыми. Драко стал еще красивее, ему не кажется? Он стал еще красивее благодаря тому, как прикасался к Гарри, разговаривал с ним, заботился о нем все это время. - Я вижу тебя, - удивленно произносит Гарри. - Я вижу тебя всего. Драко кивает, его глаза наполнены слезами. - Я вижу тебя точно так же. Гарри хочет быть рядом с ним. Он хочет, чтобы Драко был внутри него. Он хочет целовать его до тех пор, пока его зубы не коснутся этой идеальной кожи. Он твердый, как скала. - Я люблю тебя, - выдыхает Гарри. - Я люблю тебя. Я... По дому разносится громкий стук, в дверь сильно бьют двумя кулаками, затем тремя. - Драко! - Гермиона кричит во всю глотку. - Впусти нас. Кажется, я знаю, как снять проклятие! - Гермиона, уходи, мы собираемся трахнуться! - кричит Гарри в ответ. Драко замирает. Гарри тоже замирает. Внизу Гермиона кричит так громко, как Гарри никогда ее не слышал, и он не может больше заставлять их ждать. Они с Драко вскакивают с кровати, хватаясь за штаны. Гарри сбегает по лестнице и распахивает входную дверь. Вид друзей ошеломляет его. Темные кудри Гермионы и золотые пряди в рыжих волосах Рона сверкают на солнце. На секунду их широкие улыбки сбивают Гарри с толку, а затем он бросается в их объятия. - Приятель, - говорит Рон. - Привет. - Гарри, - говорит Гермиона со слезами счастья в голосе. - Привет. - Проклятие снято, - шепчет Гарри в волосы Гермионы. - Все кончено. Оно исчезло.

***

Первые пять минут визита Рона и Гермионы Гарри проводит, утопая в объятиях обоих и поцелуях Гермионы, а затем медленно ходит из комнаты в комнату, а Гермиона крепко прижимается к нему и просто... смотрит. После месяца без очков он чувствует себя достаточно странно с ощущением знакомого инструмента на лице. Коттедж уютный. Стены кремового цвета. Деревянные балки, отполированные до блеска. Пол из твердых пород дерева, истертый за сотни лет жизни. Круглый коврик у камина. Мебель, которую держит Драко, мягкая и прочная. Вот диван, на котором они проводили часы. А вот и стол, за которым Драко учил его всем этим заклинаниям в их первый день вместе. Так странно представлять их себе. До сих пор Гарри знал их только на ощупь. Только когда они заходят в кабинет, Гарри понимает, чего здесь нет. Как только он это осознает, у него перехватывает горло. Здесь нет беспорядка. Похоже, Драко почти ничего не привез из Поместья. У него в кабинете на полках стоят четыре фотографии. На одной из них молодой Драко обвивает руками шею Нарциссы, и они крепко обнимаются, прежде чем он запрокидывает голову и смеется в ее объятиях. На второй он вместе с матерью и отцом позирует для официального портрета. В последний момент Люциус расплывается в широкой, довольной улыбке, и фотография повторяется. На третьей крошечный Драко летит на игрушечной метле, солнце играет в его волосах, на лице - заразительная улыбка. На последнем фото Драко, Панси, Тео и Блейз стоят, обнявшись, на ступеньках Мэнора. Гарри предположил, что им здесь около тринадцати, они сияют от счастья. На столе Драко стоит еще одна фотография в простой серебряной рамке. На ней Драко танцует со своей матерью на фоне роз. Когда Гарри моргает, из его глаз выкатывается несколько слезинок. Драко выглядит почти так же, как сейчас, а это значит, что фотография была сделана после войны и до смерти Нарциссы. - О, - тихо произносит Гермиона. Она склоняет голову на плечо Гарри, и они наблюдают за Драко с Нарциссой, их позы идеальны, ее рука в его, когда они плавно раскачиваются из стороны в сторону. Он смотрит на нее с высоты своего роста, свет в их волосах, ореол солнечных лучей вокруг них. Драко что-то говорит ей, улыбаясь, и Нарцисса откидывает голову назад и смеется. - Ее больше нет, - говорит ей Гарри тихим, полным слез голосом. - Она умерла три года назад. Драко держал это в секрете. Пока еще никому не рассказывал. Гермиона сжимает его руку. - Я не скажу ни слова. У Драко в кабинете также есть коллекция книг. Вот и все, и Гарри знает, что это потому, что Драко ожидал, что он умрет молодым, как разрушитель проклятий, и последует за своей матерью в могилу. Когда Гарри и Гермиона выходят из кабинета, Драко поднимает голову, оторвавшись от разговора, который он вел с Роном, и встречается взглядом с Гарри. На нем темные брюки и белая рубашка, расстегнутая у горла, и он выглядит так же потрясающе, как и в своей рабочей форме разрушителя проклятий. Гарри замечает настороженное, застенчивое выражение на прекрасном лице Малфоя. Если бы он не мог почувствовать это в магии Драко, выражение его лица было бы доказательством того, что Драко знает. Он знает, что Гарри видел пустоту в его доме, и что Гарри понимает, что это значит. Он подходит к Драко, утыкается лицом в его шею и обнимает его так, словно они одни. Ему плевать, что это не так, и он сомневается, что ему когда-нибудь будет не все равно. Гарри, по сути, был наедине с Драко с того самого момента, как на него наложили проклятие, и он никогда не был так счастлив. Драко легко, без колебаний, обнимает Гарри в ответ. - Теперь ты будешь счастлив, - шепчет он Драко в шею. - Ты не будешь одинок. Я обещаю. - Ты тоже будешь счастлив, - бормочет Драко. - Клянусь.

***

Рон и Гермиона остались на обед. Гарри помогает Драко готовить. Большую часть времени он даже не смотрит, что делает. Гермиона топчется на месте, закусив губу, и ему приходится ее успокаивать. - Это заклинания, Гермиона, я не буду отрезать себе пальцы. - Заклинания и нож. - Не волнуйся, - заговорщицки говорит ей Драко. - Я его контролирую. - Отвали, Драко, - говорит Гарри, хлопая мужчину по руке. - Я знаю, что проклятие снято, но я все равно собираюсь поделиться с тобой своей теорией. - Глаза Гермионы сияют. - На фонаре была выгравирована часть библейского стиха. Я должна была расширить круг своих поисков раньше....Мне так жаль, Гарри. - Все в порядке, Миона. - Это действительно так. Гарри не уверен, что они с Драко смогли бы разрушить проклятие, если бы не провели столько времени вместе. И если бы они этого не сделали...Что ж, Гарри все равно хотел бы быть здесь. - Теперь, когда все закончилось, мне бы хотелось провести больше исследований самого фонаря, но надпись представляет собой фразу из 1го послания Коринфянам Глава 13, стих 12. Сейчас мы видим Бога как бы сквозь тусклое стекло, тогда же увидим Его лицом к лицу. Сейчас моё знание несовершенно, тогда же моё знание будет полным, подобно тому как знает меня Господь. - Ха, - говорит Гарри. - Значит, фонарь хотел, чтобы мы познали... Бога? - Ох, я в этом сомневаюсь, - говорит Гермиона. - Думаю, если бы фонарь хотел, чтобы ты познал Бога, он бы тебя убил. - Почти убил, - бормочет Гарри себе под нос, и эхо его паники становится все громче. Он не встретился с Богом, когда умирал в последний раз. Он увидел вокзал Кингс-Кросс и Дамблдора, и у него был шанс уйти и оставить свою жизнь позади. Представляя Драко одного на этой станции, ему становится дурно. Малфой кладет руку Гарри на локоть. Мерлин, в его глазах такая нежность, такое понимание, что Гарри хочется смотреть на него весь день. Всю ночь. Всегда. - Но этого не произошло, - бормочет Драко. - Проклятие могло быть просто... ох не знаю, - продолжает Гермиона. - Это была шутка со стороны волшебника, который его наложил. Возможно, это была игра слов, которые уже были там, когда он или она завладели фонарем. Как бы то ни было, существует целая область исследований, посвященных влиянию намерения на проклятия. Это проклятие могло сформироваться специально для вас в ответ на вашу близость, или на вашу магию, или на что-либо другое... Гарри не слишком интересуется теорией, но он наслаждается звуком ее голоса. - ...наиболее подходящим объяснением является то, что проклятие было своего рода связью. Вам нужно было встретиться лицом к лицу. Узнать друг друга. Конечно, это не было буквальным требованием, поскольку... В глубине души Гарри думает, что эта связь возникла еще до проклятия. Его всегда тянуло к Драко. Сколько часов он провел на шестом курсе, наблюдая, как его точка перемещается по замку на карте Мародеров? Больше, чем ему было нужно, это точно. Теперь Гарри может признаться, по крайней мере самому себе, что тогда он беспокоился за Драко. - ...у тебя получилось! - Гермиона хлопает в ладоши. - Мне все еще так интересно изучать основы магии, но... - Но нам так о многом нужно поговорить! - Рон рассказывает о результатах и предположениях по квиддичу за месяц, и он также наслаждается голосом Рона. За обедом Гарри и Драко вместе рассказывают историю своего пребывания в коттедже Драко. - Затем, - говорит Гарри, чувствуя себя легче, чем когда-либо. - Я мысленно выхожу на поле боя, и он показывает мне это заклинание - ты действительно модифицировал его, Драко, или ты его изобрел? Драко прочищает горло. - Я его изобрел. Просто не хотел, чтобы ты думал, что я потратил на это слишком много сил. Гермиона переводит взгляд с одного на другого, ее глаза сияют от предвкушения новых магических знаний. - Знаешь, Драко, нам нужно поговорить обо всех этих изобретенных заклинаниях. Я бы с удовольствием сверила... - Что это было за заклинание, приятель? - Рон похлопывает Гермиону по плечу со снисходительной улыбкой на лице. - Это было заклинание, помогающее найти дом, - продолжает Гарри. - Экспекто Перкормеум. Гермиона роняет вилку. Она с громким стуком падает на ее тарелку. - Ты в порядке? - Спрашивает Гарри. Гермиона пристально смотрит на него. - В любом случае, это может привести меня обратно в коттедж...Гермиона, что? - Когда, ты говоришь, это произошло? - Не знаю. Кажется, на третий день моего пребывания здесь. - Хорошо, - говорит Гермиона. - Хорошо! Это очень интересно, Гарри. Ты что-то говорил? Гарри складывает руки на груди, наслаждаясь ее видом. У Гермионы много оттенков каштанового, и свет любит играть в ее кудрях. Когда она злится, иногда в ее глазах вспыхивают искры, похожие на молнии, но сейчас их нет. - Что тебя так взволновало? - Возможно, Драко стоит рассказать тебе. Драко густо краснеет, не отрывая глаз от тарелки. - Нет, Грейнджер, я бы с удовольствием выслушал твою теорию. - Моя теория заключается в том, - говорит она, и ее голос звучит так же, как на первом курсе, из-за чего Гарри смеется. - Что Экспекто Перкормеум - это не заклинание для определения местоположения, например, определенного коттеджа. Гарри удивленно моргает. - Тогда что это? - Cor meum в переводе с латыни означает мое сердце или сердце мое. Она бросает понимающий взгляд на Драко. - Это заклинание, позволяющее найти дом по зову сердца. Другими словами... - Оно помогает тебе найти меня, а не коттедж. - Драко поднимает глаза и встречается взглядом с Гарри. - Я вообще не менял его после того, как изобрел. Гарри не знает и половины того, что знает Гермиона о теории магии и процессе создания заклинаний, но он знает, что это достаточно сложно, и Драко не смог бы справиться с этим так быстро после того, как они были прокляты. Внезапно до него доходит, что Драко придумал это заклинание для своей матери. Чтобы она могла найти его, когда потеряется. Гарри смотрит Драко в глаза и пытается передать как можно больше благодарности и понимания с помощью своей магии. Драко накрывает руку Гарри своей и сжимает. - Но... - Ночь, когда у Драко поднялась температура. - Я воспользовался им, чтобы вернуться из поместья. И ты был со мной. - В нем сосредоточена наибольшая концентрация моей магии, которая накапливается с течением времени. Например, в этом коттедже концентрация очень высока. - Так что, если ты уйдешь, заклинание не сможет тебя найти. - Это досадное ограничение, да. Чтобы направлять человека, ему нужен надежный якорь. Так что я... - Драко бросает взгляд на Гермиону. - Я решил исправить это, добавив предупреждение, вроде оберега. Всякий раз, когда кто-то использует его, я это чувствую. - Драко легонько постукивает себя по груди. - Если меня не будет, я могу вернуться туда, где сосредоточена моя магия, и встретить их. - Скажи ему еще кое-что, - подсказывает Гермиона. Драко поднимает руки, чтобы закрыть лицо. - Грейнджер, я... - Скажи ему! Драко смущенно хмыкает. - Это обоюдное заклинание. - Что? - Заклинание работает с магией того, кто его использует. На самом деле, нужна твоя собственная магия, чтобы найти твое сердце по отношению к сердцу другого человека. По отношению к моему. - Драко опускает руки, его щеки все еще пылают. - У нас должна была быть связь, чтобы это сработало. Я не могу быть уверен, позволило ли это проклятие или... - Тот факт, что я влюблен в тебя, и, возможно, был влюблен всегда? Тот факт, что ты любишь меня, и, может быть, ты любил меня все это время? Гермиона взвизгивает и прикрывает рот ладошками. - Может быть, - признается Драко и улыбается. И это самая красивая вещь, которую Гарри когда-либо видел.

***

Уже стемнело, когда Рон и Гермиона неохотно собрали свои вещи. Они почти час простояли в кабинете Драко, прощаясь. Гермиона вырвала у Гарри обещание пустить их в гости на следующий день, когда он понял, что Драко в доме нет. - Подождите минутку. Не уходите. Подождите минутку, хорошо? - Ладно, приятель, - говорит Рон. - Будем здесь, пока ты не вернешься. Гарри привык следить за магией Драко, так что найти его было достаточно легко. Он стоял посреди поля, его почти не видно из коттеджа. Драко наклонил голову к лунному свету и прикрыл глаза обеими руками. Гарри был уже на расстоянии вытянутой руки, когда услышал тихое всхлипывание. Он заключает Драко в объятия. Он никогда в жизни не устанет обнимать Драко. Тот прижимается к нему, пряча лицо от Гарри. - Мой дорогой, - говорит Гарри, не чувствуя себя ни капельки глупо. - Любовь моя. Мой парень. Мерлин, я надеюсь, ты мой парень, иначе все стало бы слишком неловко. - Конечно, я твой парень, - всхлипывает Драко. - Почему ты плачешь? - Он гладит Драко по волосам. - Я чувствую, что должен сказать тебе это. - Драко собирался с духом, не покидая объятий Гарри. - Теперь, когда проклятие снято, тебе не обязательно оставаться со мной. Я бы понял, если бы ты захотел уйти с Грейнджер и Уизли. Я бы не стал тебя винить, даже немного, если бы ты передумал - эмоции в тот момент были довольно сильными, так что если бы ты... - Ты научил меня заклинанию, чтобы найти мое сердце, - говорит Гарри. - Ты сказал, что это было взаимно. Что произойдет, если ты воспользуешься им? Пауза. - Оно найдет тебя. - Ты хочешь пересмотреть свое решение? - Нет, - кричит Драко. - Тогда, полагаю, я должен спросить. Ты не против, если я перееду к тебе? Недавно я понял, что больше никогда не захочу жить без тебя. - Я... - Драко обвивает руками его шею. - Полагаю, это было бы неплохо. - Всего лишь неплохо? Драко смеется дрожащим от облегчения голосом. - Я бы хотел, чтобы ты остался. Гарри стоит, держа Драко в своих руках, и теплый июльский ветерок ерошит их волосы. На деревьях ухает сова, и этот звук разносится над полями. Сверчки поют в тишине ночи. Проклятие снято, и все хорошо. Гарри впервые видит место, где он пробежал столько километров. - Мерлин! Это поле просто гигантское. Насколько же большой барьер ты для меня поставил? - Он обхватывал почти все вокруг. Вот почему это заняло большую часть утра. - Драко, - смеется Гарри. - Ты мог бы сделать его поменьше. Я бы никогда не узнал. Драко поднимает голову и целует Гарри. У него чудесный вкус, как у сладкого вина, соленых слез и надежды. У него вкус мужчины, которого Гарри любит. Наконец, Драко замедляет поцелуй и улыбается ему в губы. - Ты становишься счастливее, когда у тебя есть куда бежать, - говорит он. - Это того стоило. На этот раз у Гарри нет желания протестовать, доказывать, что он этого не заслуживает. Он берет Драко за руку. - Я попросил Гермиону и Рона подождать, на случай, если ты тоже захочешь их проводить. Может, пойдем домой? Драко сжимает руку Гарри, его улыбка сияет, как яркая падающая звезда. - Я уже дома. Гарри не может удержаться и целует его. Он просто не может. - Тогда пойдем со мной в коттедж. - Он имеет в виду, пойдем проводим наших друзей, а потом ты затащишь меня в постель. Он имеет в виду, люби меня вечно и позволь мне любить тебя так же долго. И Драко именно так и поступает.