Рыщет, не знает жалости...

Отец вздохнул прежде чем начать: — На втором году ваших отношений Даня повез тебя в свой родовой особняк, но ты попала под проклятие этого дома. Твоя душа тесно связалась с потусторонним, и, хоть ты это отрицаешь, но мы не успели научить тебя, как защищаться от нападок духов, и проклятие того дома взяло верх. — Ты бы не смогла жить в нашем мире и дальше, оно бы поглотило тебя, — перехватила инициативу мама, — Мы провели обряд и создали из тебя демона, чтобы проклятие и ты жили в гармонии в единственном месте, где можно найти истинное счастье — в Аду! В нашем жалком мире слишком много монстров, а не благородных демонов. В аду же много правды жизни. — Тогда каким образом она попала в тело моей дочери? А вот теперь мама запнулась и во все глаза уставилась на Люцифера: — А Вы, простите, кто..? — Люцифер. — Благородных демонов? В нашем жалком мире? Правда жизни? Ты себя-то слышишь? — я начинала привычно закипать от разговоров о потустороннем, — В аду всё гораздо хуже, чем в нашем мире, — мои руки бессильно ударили воздух, — В аду нету Дани! Ребят из клубов! Моей карьеры и фанатского сайта! Нет старой школы бального свинга с мадам Лавуазье и её увлечением обучать и уличных танцоров! — я ощутила вкус соплей на языке, но продолжила, — Нет холода набережной, такого близкого неба за уютными многоэтажками, крепкости северных деревьев, которые так и хочется потрогать, опереться и ярких огней повсюду! — слез не было. И когда мои родители, не слушая родную дочь, пали ниц перед Люцифером, родилась ярость. В чистейшем её проявлении. Пижама и тело резко стали жать, ярость стремилась наружу, и для начала я решила плюнуть ядом: — Хотя почему я решила, что таким помешанным ублюдкам, как вы, не насрать? Все трое развернулись ко мне с удивленными лицами, и родители сразу же отшатнулись. — Де-мо-н, — замирая, как дичь, почуявшая опасность, отчеканил отец. — Демон… — благоговейно прошептала мама, осматривая меня с безопасного расстояния. К ярости подмешался укол чистейшей обиды. Я уже ничего не могла ощутить сильнее, это как оргазм. Он захлестнул меня, забурлил в лёгких, промыл мозги, проник под кожу, впился в кости и заставил всё моё существо помутнеть, а кости окрепнуть. Позвонки защёлкали, зубы заскрежетали, голова стала невообразимо тяжёлой… И среди всего этого пробилась золотая вспышка. — Алиса!.. Что..? — Алиса! Я вяло повернула голову к источнику звука. В глазах двоилось. Передо мной сидела мама. — Алиса… — она порывисто обняла меня. Я перевела мутный взгляд. Вокруг стояли отец с тем же непроницаемым, но всё же хмурым видом и Люцифер с равнодушным, но уже не холодным взглядом. Они оба были для меня настолько же далёкими, сколько и то, что сейчас произошло. — Что это было..? — я не узнала свой голос: хриплый, шипящий. — Ты вошла в свою демоническую форму, — тихо проговорила мама мне на ухо. — Опять демоны… — я снова ощутила укол обиды, — Что вы со мной сделали...— но обмякла в тёплых маминых объятиях. Её короткие каштановые волосы мягко электризовались на моей коже, гусиное тело с плотными выпирающими ключицами аккуратно укрыло меня сбоку, и я представляла себе вместе с этими волосами и телом прикрытые с чувством глаза, дрожащие, красивые, большие, глубоко посаженные, печаль в которых вряд ли была меньше, чем моя. — Мы сделали всё, что смогли, милая... — она прошептала это едва слышно, стискивая меня сильнее. Я неровно дышала... — Но мы не разрешили ещё один очень важный вопрос, — Люцифер стукнул каблуком, — Где моя дочь? — Папа!.. — раздался… мой голос. Теперь, услышав со стороны, я едва его узнала: он оказался более ровным и не таким глубоким и выдержанным, как мне казалось. Этот голос заполнили и чуждые эмоции, чужой характер, и от такого его звучания я поежилась. И повернула голову, ловя взглядом себя и ощущая, как глаза до боли расширяются. У набросившейся с объятиями на Люцифера девушки не были никаких складок и отёков по всему телу. Подтянутый живот, форма которого просматривалась сквозь облегающую бордовую футболку, где серую надпись жирным шрифтом приподняла округлая грудь среднего размера, нетронутые следами от повязок руки, красивые большие глаза, широкий нос на помолодевшем лице и чистые, расчесанные волосы. Эх, аура души этой девушки смогла преобразить моё тело. Я грустно улыбнулась. А ещё грустнее, когда увидела, как крепко Люцифер обнял дочь, как переменилось его равнодушное лицо, и как доверчиво на нём повисла настоящая Чарли. И тут я боковым зрением зацепила мамин изучающим взгляд, и улыбка дрогнула. Я бессознательно отстранилась. И стрельнула по родителям недовольным взглядом и опустила его. Красные штаны пижамы не могли скрыть выпирающие колени, как и костлявые, непропорционально худые ноги по сравнению с прямоугольным тазом и торсом. Хотя… Я же сижу, вот они и прямоугольные. Оживившись, я встала и, пока радостное семейное воссоединение продолжалось, побрела к зеркалу в прихожей. Скрывшись за дверью под молчаливые взгляды родителей, я вздохнула в тишину, поднимая на себя взгляд. Первым, что я увидела, конечно же оказались просто нереально огромные глаза тех же цветов, что и у Люцифера и с довольно изящными ресницами. Это меня порадовало. Глаза — зеркало души, а зеркало должно быть элегантным, удобным и большим. Я всегда была открыта к миру. Дальше тонкие черты лица, ничего интересного, за исключением геометрически идеального круга румянца. Теперь главное — тело. Всё оказалось в разы лучше, чем я ожидала. Фигура — точная копия песочных часов с округлыми формами, похожими на мои, которые выделял чёрный поясок на красной кофте. У меня грудь больше, а таз меньше. Зато таз Чарли входил в идеальный баланс с туловищем и округлой головкой. Ноги — вот единственный недостаток. Длинные и костлявые. Я отличалась более спортивным телосложением из-за постоянных танцев. Закончив осмотр с довольной улыбкой, я восхитилась роскошности чужих волос и в приподнятом настроении вернулась в комнату. Там меня уже ждали. Чарли подлетела ко мне с доброй улыбкой и захватила объятиями. — Всё будет хорошо, Алиса, мы обязательно найдём выход! Родители и Люцифер подошли к нам синхронными шагами, так что было легко обратиться к Падшему ангелу: — Люцифер, что нам делать? Все взгляды устремились на него. Тот заметно заволновался и почесал висок. — Эм… Ну… Понимаете… Я вскинула брови. Что это за перемены в поведении? Затем бросила взгляд на отстраняющуюся Чарли. Ааа. Поня-ятно. Я решила не смущать бедного отца ещё больше и дать волю чужому лепету. — Ну… Эм… Ну как бы с этим, — он откашлялся, — Хрм, с этим разобраться… — а затем приобрёл серьёзный вид, — Если вы провели обряд, результат которого не должен был стать таким, то нам нужно найти причину, — он неуверенным движением скрестил руки за спиной, — И там я всё уже сделаю, да… Папа отвернулся к окну, скрывая своё настроение, мама, еле переставляя ноги, оказалась возле кресла у стены, а Чарли быстрой походкой направилась к отцу: — Что теперь будет с отелем? Он неловко улыбнулся, глаза забегали, а потом остановились на мне. — Вот, — и указал на меня пальцем, как маленький мальчик, — Она будет им управлять! Я отшатнулась: — ЧТО? Какой ещё отель? И тут мой взгляд помутнел. Пронеслось воспоминание. — Если принцесса наелась, то мы можем возвращаться в отель! Это значит… — Отель с тем красным демоном?! Ни за что! А вот теперь Люцифер... Оскалился, блять!.. Он хотел было направиться ко мне, но был остановлен Чарли. Я выдохнула. — Ты про Аластора? Не бойся его, просто не соглашайся на сделки! — она обернулась ко мне с широкой улыбкой, — Он во всём помогает отелю, и тебе он обязательно понравится! — Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ! — я замахала руками, — Только не Аластор! Чарли на секунду зависла. За неё ответил отец. — Проект моей дочери напрямую связан с раем, — он прищурился, наблюдая за моей напряжённой реакцией, — Искупление грешников. А рай — это всезнающий Бог, — на этих словах он заметно скривился, — Которому, впрочем, плевать на всех, пока не пошатнутся его тупые правила. А успех в проекте — это разговор с этим Богом. До тех пор ему плевать на тебя. Мне ни секунды не потребовалось. Поежившись, я согласилась. В конце концов и к Аду надо привыкать, если хочу выбраться. Люцифер кивнул и открыл портал, показывающий высокое накренившееся здание с надписью «Отель Днище», гораздо более роскошное и одновременно убогое по сравнению с многоэтажками города. Ещё больше это ощущение поддерживало то, что оно стояло на отшибе. Вдохнув побольше воздуха, я уверенно шагнула в портал.

***

«С первой неделей, сэр Пентарий!» В отеле это надпись пестрела на самом видном месте. Меня бросились встречать самыми разными способами: какой-то пушистый парень с пугающими глазами в полосатом платье, похожем на длинный пиджак, принялся осыпать меня вопросами и подколами, а маленькая одноглазая девочка не переставала задавать те же вопросы. Вдали за барной стойкой равнодушно глядел… Кот с крыльями, стоящий на двух ногах. — Чарли, что ты натворила… — и тут я вспыхнула, осознавая: за спиной раздался тот самый голос, с которым настоящая Чарли обменивалась ласками в постели. Девушка, которую я видела в постели, встала передо мной, а на фоне продолжались сыпаться вопросы, и я решила выцепить из них самый адекватный, чтобы отвлечься от смущения. — Развлекалась без нас? — тот парень поиграл бровями, хотя голос и дрогнул. — Мне нужно было отлучиться по делам… И тут я зацепилась растерянным взглядом за того самого демона. Он смотрел исподтишка с улыбкой, похожей на оскал. Сглотнув, я осмотрелась и, найдя лестницу, вероятно, ведущую к номерам, кивнула на неё демону. — Ладно, я сильно устала и хотела бы отдохнуть в номере, — мягко отстранившись от девушки, я с неловкой улыбкой склонила голову. Она кивнула. — В следующий раз предупреждай заранее.

***

— Слушай, Аластор, извини за недавнее событие. Я была грубой. — Ох, — он махнул рукой, изящно наклонившись ко мне. Его голос словно звучал из старого радио. — Ничего страшного, дорогуша, главное, что сейчас ты в порядке. — И ещё. Ты не мог бы мне сказать, где… — я поежилась, — Я тогда наелась? Он хищно ухмыльнулся. — В районе каннибалов, дорогуша.

***

— Итак… Я ожидала другого… Какого хуя у нас только два постояльца?! Чтобы привлечь внимание Бога, отель должен быть отелем! Значит, придётся заняться привлечением клиентов… — я уронила голову виском на ладонь, и чуть проехалась по руке, запуская в волосы пальцы, — Ай! — О, я смотрю, ты уже активно работаешь, — неожиданно раздался голос Люцифера. Обернувшись, я застала широкую улыбку. — Что-то случилось? — Не-е-ет, всего лишь хотел предупредить, чтобы завтра у тебя был свободный день, — он прокрутил свою трость, — Ведь завтра будет адский бал, где ты должна присутсвовать. — Чего? Он ухмыльнулся. — Адский. Бал, — и тут же нахмурился, — Отнесись к этому серьёзно, — и развернулся, открывая портал и заходя в него. Ну что ж. Я ощутила невероятный прилив сил. Адский бал — это важные шишки, а важные шишки — это поток грешников!

***

Бал… Я представляю себе огромный золотой зал, наполненный чудовищами и изысканной музыкой, где я — кукла в острых когтях, не более… Но уж точно не подобие огромной чёрной пещеры, наполненной прожекторами и клубной музыкой. По бокам устроилась череда барных стоек, где над каждой висел чей-то череп и гирлянды. Я неуверенно поправила роскошное алое платье с белым мехом, чувствуя, как щеки заливаются румянцем, и обернулась на Люцифера. Он стоял всё с той же одеждой, ровной спиной и фирменной улыбкой. Он насмехается надо мной? Злость. Последней попыткой спастись от участи быть всеобщим посмешищем я оглядела каждого гостя. Среди толпы были и те, кто предпочитал классический стиль, но я всё равно чувствовала себя клоуном. Отвлечением стал Люцифер — он подал руку. “Бал” замер, стоило зайти королевской семье. Моя кисть легко легла в ладонь Люцифера, но этот жест всё равно оказался слишком чужим: Люцифер недоверчиво сжимал мою руку, которую я решила не расслаблять. С высоты лестницы я как на ладони у каждого гостя, а мои шаги по камню словно отталкивание конька по льду: отправляет только прямо в лапы ада, если плохо знаком с искусством. Моя спина выгнута вперёд, грудь свободна, а юбка вся в дымке прожекторов. Поднимая от неё взгляд, я понимаю, что уже спустилась, и каждый гость посмеивается. Ну конечно… Злость. А дальше больше: кто-то из толпы смеётся в открытую: «Что за прикид, сучка?» Впрочем, в следущий момент он кричит матом, а ошмётки чужого тела пролетают прямо перед моими глазами. Я сглатываю голодную слюну. Чудовищам всё равно на эту жертву. Адский бал начинается. Наверное, моё злое лицо только усиливает его атмосферу. Не подвластную музыке, а откровенно срущую на неё в плену собственного эгоизма и тёмных желаний. Кто-то лобзался прямо под прожектором. Кучка тёмных изысканно одетых гостей стояла вдалеке у стены, и моё изначальное желание слиться с толпой взяло своё, отправляя к ним быстрым шагом. Пройти пришлось мимо огромной оранжевой ящерицы с длинным серым хвостом, опушенным неоново-зеленым мехом на конце, отвести взгляд от неторопливо ползущего с полуголого слизняка размером с высокого мужчину и держащего бокал чего-то зелёного. И, наконец, у желанной компании меня встретил с пошлой улыбкой ужасный, кривой, как десткий рисунок полупаук-получеловек с длинными рогами вместо глаз. Я отвернулась, чувствуя себя в каком-то зачарованном сне. Полутьма и дым прожекторов действовали, как наркотик, который давил на меня вместе с волнением. Но сердце не билось. И я катилась вперёд по скользкому льду, казалось, как труп по ритуальным кинжалам на очередных обрядах родителей. И ведь врачей никто не заподозрит, да ещё и доступ к моргу предоставит. Ещё шаг, и вот я уже слышу вкрадчивый разговор у стены, а взгляд рассредотачивается. — Смотрите, кто явился! — Я думала, он давно из своего круга Гнева не вылезает. — Видимо, захотелось развеяться. Не понимая, про кого они, я сконцентрировалась и, обернувшись, проследила за таинственными взглядами. Недалеко от нас стоял демон. Первое, от чего охуеваешь при взгляде на него — морда и рога буйвола, над которыми маленькие рожки, а под ними ещё одни, закругленные. Всё остальное скрывал чёрный плащ. Точно почувствовав мой взгляд, демон оборачивается, являя алые светящиеся глаза. И НАПРАВЛЯЕТСЯ КО МНЕ! — Принцесса, не позволите пригласить Вас на танец? — демонический голос зазвучал низко и хрипло. Сзади пробежали удивлённые шёпотки. Но во мне удивления не было. Во мне возникли какие-то странные чувства… — Да… — и совсем тихо я прошептала что-то ещё, что сама не поняла, — Милый אַבא. Он… По его щеке побежала маленькая слеза, но демон спокойно взял меня под руку. Его лапа оказалась шерстяной и когтистой, как у медведя. И мелодия тут же сменилась на вальс. Другие демоны подтянулись к нам наблюдающей толпой. Сатана начал неспеша, тут же заводя беседу. Словно боялся потратить лишнюю секунду. — Розы растут из земли. Мне сразу вспомнилось, как я пыталась провести ритуал по привлечению истинной любви, где нельзя было гасить свечи, пока не завянет роза. Никакая любовь ко мне не пришла, вот я и перестала верить в эту ересь. Особенно когда родители лицемерно усмехнулись, что любовь обрядами не привлечешь. А владыка круга гнева продолжал. — Земля образовалась из первобытного хаоса, из мертвечины, из гнили. Это всё — цена мира, жизни, наслаждений. Живое стремится из мёртвого, — я вздохнула, припоминая эти слова от родителей, но нарываться на гнев владыки круга гнева не стала, дав ему возможность говорить про существование за счёт противоположностей, и что любовь рождается только между ними, поэтому свечи по разные стороны от розы, — Стремление — это бежать от смерти ради наслаждения. Так и работает существование за счёт противоположностей. Но есть и третья противоположность. Что-то во мне резко потянулось к нему в поисках ответа, и мы несколько раз прокрутились. Да что это такое? Он, наконец, выцепил момент, когда музыка резко остановилась, заставляя моё платье поднять столб пыли, от чего всё зафукали, а затем плавно начать снова набирать обороты. — Тьма, в которой растёт роза, — легко подняв меня, владыка круга гнева всем своим видом показывал, что слушать нужно внимательно, — Почему она является третьей противоположностью? Её противоположность — свет. Свет — это то, к чему стремиться роза, — и, опустив, медлительно, как павлин, расправляющий перья, повёл меня по большому квадрату, — Она станет гнилью, лишится наслаждения без него… Тьма первозданна, — от него повеяло благоговением, — Стремление к свету — причина возникновения гнили. Я ничего не поняла головой, но вот моё сердце… Кажется, оно пропустило удар. Что это за чувство такое?! Оно словно бы мое и не мое одновременно. Может, дело в проклятье? — Запомнила? «Живое стремится из мёртвого. Стремление — это бежать от смерти ради наслаждения. Стремление к свету — причина возникновения гнили. Живое стремится из мёртвого…» — Я и не забывала, אַבא — Славно, — владыка круга гнева отстранился, веля музыке замолчать, — Тогда удачи тебе, дорогая. А я осталась в смешанных чувствах. Со мной явно провели не простой обряд. Мои родители всегда любили лгать. — Замечательный конец! Только почему мисс в таком хмуром виде? — раздался знакомый голос, и я с удивлением обернулась: Аластор стоял в своей привычной манере и держал в руках трость, микрофон на конце которой, казалось, интересовал его больше, чем я, — Улыбнись! — он оскалился, откинув голову под неестественным углом; меня замутило от щелчка его костей, — Без улыбки ты, считай, голая. Ладно… Мне нужно привыкнуть. — Просто не мои танцы, — и смахнула слой пыли с юбки. Я не видела лица демона, но по голосу можно было различить насмешку: — И что предпочитает принцесса? Я почувствовала свою кривую улыбку, отвечая заветное: — Свинг. Уличный О да, эта динамика движений, амплитуда, подобная той, с которой плавают осьминоги, прыжки, столь же совершенные, сколько полет в первозданной тьме, причудливые трюки руками и ногами под ритм, верный ударам сердца. Свинг — это дерзость и бьющаяся жилка. Щёлк! Зайдясь в своих мечтательных мыслях, я вскрикнула от этого звука. А пыль смахивать было уже не с чего… Едва я успела рассмотреть чёрную юбку-карандаш с высоким разрезом, как щелчок повторился. Звонкие и бархатные звуки клавиш, обволакивающий гул духовых и легкий, едва уловимый стук на фоне щелчка. А сам он раздавался возле меня. Приглашая. Я вздохнула. — Чего ты добиваешься? Усталость и злость взяли вверх. Этот демон и в сравнение не шёл с моими. Щелк! Бум! И его голос раздаётся прямо над ухом, такой тянущий гласные и лаконичный: — Всего-о лишь небольшой та-анец… — радиопомехи придали его смешку свою индивидуальность, а щелчки продолжались. Я запомню. Что ж… Музыка — моя стихия, и я готова отдаться ей, чтобы сбросить стресс. И в знак подтверждения прыгнуть в сторону единым заводным движением, чтобы развернуться и… Не найти Аластора. Он тенью обозначается позади, одним движением ведя мою руку вперёд. Живот втянуть, мышцы поясницы приготовить. Музыка обрушивается каменным градом, успевай только лавировать! Но стоит мне немного разогнаться, как Аластор удерживает от танцевального рывка. Словно даёт насладиться этой музыкой… И мы приседаем в ритм, как заведеные пружины. Я уже и забыла этот способ настроиться. Улыбка трогает лицо. А музыка-то приятная. Что ж, под такую сейчас будет настоящее шоу. Мы отрываемся друг от друга и струимся в одном направлении, пока неведомая сила не толкает меня в бок, заставляя закружиться. Чтобы не потерять равновесие я выбираю точку, с которой не сведу глаз. Ей оказывается радио-демон. Волосы растрёпаны, уши топорщатся, а в глазах я вижу одно — задор, с которым встречают старых друзей. И я разделяю это. На ум приходит одна идея, когда я вижу, как меняется положение его корпуса относительно ноги; заношу свою, и мы делаем совместные шаги, как старые друзья при встрече в юмористическом фильме. Затем я отворачиваюсь и выкидываю ногу вперёд, перехватывая инициативу. — Всего-о лишь один та-анец,— летит в сторону демона подсказка, и он понимает, помогая сотрясти комнату синхронным щелчком. А потом мы с демоном кривляемся, не скрывая истинных эмоций. Потом начинается самый сок. Мы танцуем, наши движения синхронны, и я подаю Аластору руку, чтобы мы стали единым разумом, управляющим прыгающими ногами. Потом мне приходит смешная идея, и я размахиваю руками влево и вправо, а Аластор, что удивительно, поддерживает меня, проходя под руками и взмахивая плечами. Я смеюсь, а демон широко улыбается, вывернувшись под неестественным углом и ловя мой взгляд. — Хаха! — и в этот момент я теряю голову, прыгая спиной в худые руки, которые ловят меня почти у самой земли. Крепкая хватка и единый разряд энергии, прокатившийся по мышцам, напоминают, почему это мой любимый приём. Я чувствую себя крыльями, захватившими ветер, когда подлетаю с чужого толчка и с силой опускаюсь в полуприсед, только чтобы чуть подпрыгнуть от напряжения. А дальше больше: Аластор неожиданно дёргает меня на себя, и крылья только и успевают прижаться к телу вместе с ногами, чтобы устроиться на ветке чужих коленей. Мы с ним на миг переглядываемся, и я еле могу что-то увидеть сквозь этот пристальный прищур, он меня поглощает. Но через миг я подлетаю обратно вверх, и на радостях решаю для эффекта выкинуть назад одну ножку. А потом равнодушно следую за его ногами жучком. Во мне это движение не вызывало ни смущения, ни возбуждения. Как и в Аласторе, чье лицо сохранило этот прищур. Скоро я к нему привыкну. И мы с сильной амплитудой кружимся друг рядом с дружкой, продолжая наш любимый танец без единых запинок. Когда мы заканчиваем, меня переполняет радость и воодушевление. — Теперь конец и вправду замечательный, — говорю я, ловя хитрый взгляд Аластора. — Весьма рад, дорогуша. Что ж, а теперь я с улыбкой оглядываю помещение в поисках важных шишек, о которых говорил Люцифер. Теперь я верю, что смогу договориться с ними о потоке грешников в отель. Да начнётся миссия! — Ах да, — я перевожу взгляд на Аластора, и вижу, как дёргаются его ушки в сторону звука, — Аластор, верни, пожалуйста, мой прежний наряд. И именно в нём я впоследствии встречаю гостей с высоты второго этажа в холле отеля, где под моими руками, опущенными на парапет, красуется вывеска «С прибытием!», а внизу стоят недовольные грешники. — Добро пожаловать в отель «Днище»!